Лучшие друзья

      На базаре и то легче было разговаривать, а что самое главное – слышать, нежели сегодняшним утром на стадионе, который, казалось, сейчас разорвёт, как воздушный шарик, изнутри от такого количества зрителей. И это не удивительно, ведь все хотели засвидетельствовать то, что самый знаменитый шаман в деревне – Йо Асакура – не покинул турнир, а лишь перешёл в другую команду.       Были ли недовольства по поводу того, что Патчи сделали исключение в правилах турнира? Разумеется. Ведь даже несмотря на то, что Йо одолел (вместе с друзьями, конечно) самого сильного шамана, не означало того, что его все боготворят. Были и завистники, и недоброжелатели, которые не упускали случая повозмущаться и обвинить Патчей в том, что они засуживают. Но, как заведено в природе, даже если ты шакал, вставать перед целым разъярённым табуном не стоит, тем более если этот «табун» - личный фанклуб глупых девчонок.       Как раз одна из таких команд, в которой было двое насупленных парней (на вид очередные хвастуны), и сидела сейчас около арены, на первых рядах трибун, ожидая начала боя против команды «Юсуи».       Времени до начала было сравнительно немного. Ведь что такое полчаса? Да ничего, один миг. Но даже за этот миг можно собраться с мыслями, выработать стратегию, ну, или просто переодеться к началу в более удобные вещи. Как раз этим и занимались Трей и Йо, находясь в одной из десятков так называемых комнат ожидания, расположенных прямо под ступенчатыми трибунами стадиона.       Открыв железный шкафчик, такой, какой обычно бывает в школах, Йо застыл на месте, обнаружив то, что в нём, на верхней полке, до сих пор лежат его рыжие наушники, которые он оставил, как оказалось в этой комнате, но не вчера, а уже довольно давно, когда они ещё сражались по трое.       Неужели их никто не взял? Ведь бои проводятся каждый день и не один раз. Неужели то, от чего он захотел избавиться и никогда не возвращаться, так и осталось здесь, словно напоминание?       Из задумчивого ступора Асакуру вывел звук бухнувшегося на диван тела и тут же болезненный шик. Йо вздрогнул, быстро повернув голову к стоящему напротив двери дивану, куда только что приземлился северянин, забывший о том, что у него больная рука.       – Ты сражаться-то сможешь? – сомнительным взглядом окинув Трея, потиравшего правую руку, спросил Йо, не отходя и не закрывая шкафчика, который находился сразу слева от двери.       – Такой пустяк меня не остановит, – начал строить из себя героя Трей, хоть и чувствуя, что вчера он только усугубил последствия сражения с Вэй.       Да, давать переигровку практически сразу же после боя (через день) было, пожалуй, слишком жестоко, однако для ребят были сделаны очень огромные уступки, так что давать ещё и время на восстановления своих сил не представлялось возможным. Как говорится: «Если ты силён, доказывай сразу».       Коротко улыбнувшись и загордившись тем, что у его друга такая крепкая воля и непоколебимая цель, Йо снова повернул голову к шкафчику и опять же встретился взглядом со своими наушниками. Можно было подумать, они могли куда-то уйти.       – Я так полагаю, твои проблемы с Сели решены? – немного усмехнувшись и начав менять рубашку на футболку серого цвета, которая хорошо тянулась и не давала скованности в движениях, спросил Йо, заметив то, что Трей с самого утра даже с Реном не перебрехнулся, хотя Тао на пути сюда не раз его подкалывал.       – Ну... это... как бы... да, – немного замялся Юсуи, покраснев до кончиков ушей, так как ему было крайне неловко перед другом, на которого он выплеснул свои проблемы, оказавшиеся простой фикцией и всего лишь стечением обстоятельств. – Км... Йо, – вернув себе через кашель нормальный голос и отойдя от этой темы в другую сторону, обратился к Асакуре Трей, посмотрев на стоящий к нему профиль парня, – мне нужна эта победа.       Да, он не имел права говорить: «Сделай или умри», чего требовал от себя, но всё равно он хотел попросить его, чтобы его лучший друг выложился сегодня на полную. Как будто могло быть по-другому.       – Не волнуйся, Трей, – с самыми серьёзными в мире глазами сказал Йо, не поворачивая головы и копошась в вертикальном шкафчике. – Я обещаю, мы выиграем.       Вот это уверенность! У сдвинувшего тут же брови Трея она была лишь на словах, однако всё равно она играла положительную роль, которая приободряла и вселяла надежду.       – Слушай, я к Сели пойду, а ты подходи, ладно? – встав с дивана, при этом хлопнув себя по коленям, что показывало его настрой, оповестил о своём решении Юсуи, подойдя к двери, и только когда услышал в ответ «угу» и увидел быстрый кивок, вышел за пределы комнаты.       Едва дверь за северянином закрылась, Йо поспешил захлопнуть дверцу своего шкафчика и тут же подойти к дивану, чтобы рухнуть на него, запустив пальцы в волосы и откинув голову назад, при этом проскулив так, будто у него сейчас взорвётся голова.       А голова-то и правда очень сильно болела от бессонной ночи и постоянных мыслей, которые ему нашёптывали его два внутренних «я». Но только если у нормальных людей эти два проявления души могут быть злым и добрым, то у Асакуры они представлялись в виде ленивого, позитивного и несерьёзного пофигиста и взрослого, решительного и знающего, чего он хочет, мужчины.       Один говорил: «Расслабься и плыви по течению жизни. Если она любит, то вернётся, а если нет, то ты не в праве её удерживать». А у другого были слова намного жёстче, сильнее и больше: «Верни её! Если ты любишь, то должен бороться за своё счастье. Ты упустил её, потому что был размазнёй. Сейчас она, скорее всего, на стадионе, так покажи ей свою силу. Заставь её понять, кого она бросила. Где твоя мужская гордость, в конце концов?!»       И знаете, с каждым взглядом на неё, в Йо побеждал тот самый сильный мужчина, который был готов на безрассудные поступки, лишь бы вернуть ту, которую он любит.       Как и сказало второе «я», нельзя пресмыкаться, нельзя вымаливать прощения и просить вернуться, иначе это снова приведёт всё к старту или нулю, называйте, как хотите. Так как? Как заставить её вернуться к нему?       Резко дёрнувшись и приняв положение сидя, Йо лишь тяжело выдохнул и сцепил руки в замочек, наклонившись вперёд и смотря в пол суетившимся взглядом, который уже невозможно было остановить.       Взглянув на мобильный оракул, на котором было показано время, сигналящее ему, что через двадцать пять минут начало, он набрал в лёгкие столько воздуха, словно вдохнул всё воздушное пространство комнаты, после чего резко выдохнул, будто выкинув и свои мысли из себя. Он встал с дивана и подумал о действительно важной вещи... Пора бы уже, наконец, надеть штаны, которые битые минуты кричали и пытались выбраться из шкафчика на волю.

***

      Поднимаясь по ступенчатым пролётам трибун к своей цели, которая находилась на десятом ярусе от арены, Трей поднял взгляд, застыв на последней десятой ступеньке, когда увидел то, как две девушки, одна из которой была его любимая жена, двигаются, как группа поддержки, выбрасывая руки вверх, потом делая волну телом вправо и влево.       Рядом с ними стояло два парня, которые абсолютно по-разному реагировали на такое поведение подруг. Рио смеялся, но не высмеивал, а наоборот, имея цель просто показать, что ему нравится то, что делают девчонки. А вот Рен, закрывая ладонью глаза, вопреки всем стоящим предпочитал сидеть, чуть ли не сливаясь с лавкой, чтобы его к этому позору не причисляли.       – А что здесь происходит? – с немного глуповатым видом, так и не определившись, на чью ему из парней сторону встать, решил уточнить Трей, после чего принять решение: стать, как Рио, или раствориться, как Рен.       – Мы с Сели будем вас с Йо подбадривать! – двигаясь то вправо, то влево боковым шагом и выбрасывая руки вверх, пояснила Юи, которая своей улыбкой и настроем повергла Трея в шок и заставила его посмотреть на Тао, который покрутил у виска пальцем, намекая на душевное состояние не только шатенки, но и златовласки.       – Ааа, – протянул с натянутой до предела улыбкой Юсуи, нервно дёргая левым глазом и подумав, что с такой группой поддержки они могут выиграть, не выходя на арену, судя по тому, как от девчонок все шарахаются и боятся приближаться. – А где Лайс? – оглядевшись по сторонам, решил Юсуи отвлечься на какую-нибудь другую тему, и почему-то отсутствие Дитела первым кинулось ему в глаза.       – Он нам за напитками пошёл, сейчас придёт, – ответила Сели, не сбавляя своего настроя и всё больше шокируя Трея, который тут же бухнулся рядом с Реном и солидарно прикрыл глаза. И теперь их было двое. Двое тех, которые сидели как-то отстранённо, прикрыв глаза, и желали провалиться под трибуны.       Ну что ж, пока парни, кроме Рио, который и сам был готов пуститься в пляс, старались слиться с лавками, на совершенно противоположной стороне стадиона, около арены, была маленькая тележка на колёсиках, которая продавала не только попкорн и мороженое (А что? Многие с детьми ходят), но и прохладительные напитки, которые спасали жизнь в один из таких знойных дней.       Как раз около такого передвижного ларька, только что расплатившись, находился уже упомянутый его друзьями Лайсерг, который взял два закрытых с трубочкой по середине стакана газированной воды и направился в обход по арене на другую сторону, где на десятом ряду ждали его друзья.       Он не спешил, во-первых, боясь в такой толкучке упасть и разлить напитки, во-вторых, времени ещё всё равно было достаточно. Но неожиданно до его слуха начали доноситься обрывки разговоров проходящих мимо людей и шаманов.       – Ну, там, где Асакура, жди яркого представления, – Лайсерг не видел, кто говорил, но это и не требовалось, потому что тут же совершенно с другой стороны донеслось ещё одно обсуждение.       – Да эта компания обязательно влипнет в какую-нибудь ситуацию.       – Да, точно. Сегодняшний бой снова не обойдётся без крови.       – Может покинуть деревню, пока не поздно?       – Уже как-то небезопасно становится.       И все эти реплики, абсолютно все, принадлежали разным людям, которые обсуждали в своих компаниях одно и то же – то, чего так стремились избежать Патчи.       Паника. Она уже не первый день охватывала зрителей, которые начали подмечать то, что чем ближе турнир приближается к концу, тем опаснее, жестче и агрессивнее становятся не только бои, но и жизнь в деревне. Без жестокости не обходился уже ни один второй бой, а конфликты между всеми шаманами, не только участвующими и «несправедливо» проигравшими возникали буквально на пустом месте и в считанные секунды.       Но почему-то, возможно, из-за своих проблем, до Лайсерга только сейчас начали доноситься тревожные сигналы, которые заставили его буквально замедляться при ходьбе, сдвигая брови, и чуть не врезаться в человека, который только что появился, пройдя через южную арку на стадионе.       Встретившись так прямо и так близко с голубыми омутами, которые были для даузера порождением зла, Дител резко остановился перед парнем, который, выразив удивление через выгнутые коромыслом брови, тоже остановился со своей «свитой» за спиной.       – Доброе утро, Дител, – не прибавляя ни «господин», ни «мистер», в своей обычной величественной манере поздоровался с ним Генрих, позади которого был не только Вальдемар (его «правая рука»), но и ещё несколько мужчин, которые так же были членами ордена «Чёрная Роза».       – В последнее время я могу лишь надеяться на то, что оно доброе, – прожигая блондина своим ярким, как у пантеры, взглядом, ответил Лайсерг, вызывая своим ответом лишь короткую и самодовольную ухмылку на лице Генриха.       – Знаете, по дороге сюда, я заметил то, что утро и правда не для всех доброе, – Лайсерг, услышав это, сразу же понял, к чему ведёт Шварц, из-за чего чертыхнулся про себя. – Многие шаманы даже стали спать тревожным сном и задумываются о том, чтобы покинуть деревню Добби.       – Их волнения напрасны и имеют лишь кратковременную силу, – твёрдо уверил Дител парня в том, что шаманы скоро перестанут бояться за свои жизни и успокоятся, однако, несмотря на всю непоколебимость в голосе, даузер не мог быть сам чётко в этом уверен.       – Ну-ну, – доводя детектива чуть ли ни до бешенства своим спокойствием и надменностью в глазах, усмехнулся Генрих, подняв подбородок ещё выше и вытянувшись в спине и шее. – Посмотрим, как вы справитесь с этой проблемой, – под словом «вы» Шварц имел в виду объединение всех Патчей и Лайсерга, которые делали всё, чтобы шаманы не покидали деревню и оставались подольше.       Дёрнув бровями так, будто усомнившись в том, что решение вообще существует, Генрих лишь коротко наклонил голову, снова провоцируя Лайсерга своими насмешками, после чего, не говоря ни слова более, прошёл вместе со своей свитой дальше, чтобы занять свои специально отведённые места. Однако стоило ему пройти лишь пару метров, которые выветрили из его мыслей образ детектива, он остановился и, даже не разворачиваясь, через плечо спросил:       – Куда опять Анна исчезла? – снова его неуловимая жена куда-то пропала, хотя до встречи с Дителом шла рядом.       – Она сказала, что ей нужно в дамскую комнату, сэр, – отчитался перед Шварцом Вальдемар, который хоть и не получал объяснений от Анны, но видел, как она направилась в ту сторону, где была уборная. – Не волнуйтесь, она скоро придёт.       И что самое интересное – Генрих и правда не стал задавать больше вопросов или тяжело вздыхать, в очередной раз поражаясь своенравному характеру своей жены, а лишь продолжил идти к vip-местам, с которых был прекрасный вид на арену.

***

      Ну вот и остаётся до боя каких-то пятнадцать минут. Изящная внешне и просто до умопомрачения сильная и стойкая внутри девушка сейчас не просто идёт, а буквально пролетает по коридорам, которые находились под стадионом и приводили её то в одну комнату, то в другую.       В области сердца раздавались звуки барабанов, пальцы рук были холодны, как лёд на северном полюсе, а ноги немного подкашивались с каждой новой открытой дверью.       Голова начинала кружиться, но блондинка неустанно искала комнату, в которой должен был быть человек, любимый ею больше собственной жизни, и это были не просто громкие слова. Это было на самом деле так, и доказательство тому положенные на алтарь жертвенника собственные принципы, эмоции и желания.       Она загубила в себе всё, чтобы только огородить его от неприятностей, она пошла на измену, лишь бы его жизни ничего не угрожало. Но сейчас, после стольких усилий, какая-то неведомая сила всё начисто стёрла, заставляя её идти к запретному – к тому, от которого ей нужно было наоборот бежать без оглядки.       Но разве она могла? Могла ли она, зная о том, что её любимому вчера грозила серьёзная опасность и, возможно, даже причинила вред, просто сглотнуть эту новость и продолжать удерживать на своём лице маску равнодушия? Нет. Это было просто невозможно. И сейчас, вопреки опасности своих действий, которые неминуемо вели её в самое пекло бури эмоций, Анна искала ту злосчастную из десятков деверь, которая должна была пролить свет правды на вчерашние события, но самое главное – последствия.       Решив открыть самую дальнюю дверь в очередном длинном коридоре, она ожидала снова обнаружить пустую комнату, однако её дыхание в секунду так перехватило, что казалось, она в тут же задохнётся, а сердце со звонким дребезгом упало куда-то вниз от вида шатена, который стоял к ней спиной, что-то делая со своей катаной.       Говорят, что от любви можно потерять голову, однако почему-то в тот момент, как девушка увидела хоть и со спины, но всё же свою и только свою любовь, она наоборот очнулась от забвения страха, которое окутало её с самого утра.       В глазах заметалась паника, так как она поняла, что приходить сюда было опасно, неразумно и, прямо говоря, безрассудно. Именно поэтому, снова обретя хоть и прерывистое, но дыханье, Анна осмотрела Йо со спины, немного пятясь назад, и, удостоверившись в том, что с ним всё в порядке, решила также тихо покинуть порог комнаты, пока парень её не заметил.       – Анна? – оторвав взгляд от своего оружия, но не повернувшись лицом к девушке, как-то неуверенно и даже неожиданно для самого себя почему-то произнёс Асакура, вводя блондинку в такой ступор, будто её поймали на месте преступления.       Он ведь не видел её, даже не слышал. Но тогда как? Как он понял, что она здесь, за его спиной? Почувствовал? Нет, это ведь просто нереально. Однако, как ещё объяснить это?       Повернувшись к застывшей на месте девушке лицом, Йо и сам, очень мягко говоря, удивился тому, что случайно вылетевшее из его уст имя воплотилось, будто по волшебству, в его носительницу. Всего лишь секунды назад он почувствовал лёгкий ветерок в спину, когда дверь бесшумно открылась, однако вопреки разнообразию друзей, вероятность появления которых была намного больше, он почему-то произнёс именно это имя, и впрямь как будто почувствовав её присутствие.       Они стояли лицом к лицу: Анна в дверном проёме, так и не перешагивая через порог, а Йо спиной к дивану, – и оба видели друг в друге, словно в зеркале, отображение одинаковых эмоций.       Они оба были именно напуганы, по разным причинам, но всё же напуганы. Медиум просто не могла понять того, как Асакура смог её почувствовать и безошибочно угадать, а шаман тут же задался вопросом: насколько же сильны его чувства к ней, если он даже шестым чувством ощущает её присутствие.       Отойдя от минутного шока, Йо коротко откашлялся, чтобы его голос был сейчас спокойным, ровным и нормальным, хотя внутри всё забурлило и закипело, как в проснувшемся вулкане Везувий, после чего отвёл взгляд в сторону, а дальше слова полились необузданной рекой, причин и мотивов которой просто не существовало.       – Привет. Не ожидал тебя увидеть, – снова направившись к уже скрипевшему от частого открывания шкафчику, кинул в сторону девушки пару стандартных и спокойных фраз Йо, разбудив и Анну своими абсолютно абсурдными словами.       Он говорит, что не ожидал её появления, однако, даже не видя и не слыша, смог определить именно её присутствие, что уже говорит о его подсознательных мыслях о ней. Анна не понимала его, как и вчера вечером, он играл с ней в какую-то свою игру, правилами которой было закреплено вывести её из равновесия. Отталкивая спокойствием, но общаясь так, будто они просто хорошие знакомые, Йо приводил девушку, по меньшей мере, в замешательство того, какие же чувства он к ней испытывает.       Любит или ненавидит? Сарказм или правда? Смирение или месть?       Все эти вопросы чередой появлялись в голове девушки от услышанных слов, тона речи и даже выражения лица шатена. Она не могла, просто не в состоянии была сейчас, как и вчера, сказать, что же движет Асакурой. А всё потому, что она впервые видела в нём столько мужской и сильной ауры, которая отображалась в каждом его взгляде, а точнее отводе взгляда, в каждом слове и многогранном выдохе.       Раньше она всегда легко им управляла и подчиняла своей воле, однако сейчас у неё было такое ощущение, что её могут поглотить без усилий всего лишь эти обращённые к ней глаза, полные естественного безразличия.       – Ты ко мне или как? – казалось, Йо бы никогда не задал такой провокационный вопрос, который не оставлял выбора, кроме согласия или отрицания, однако сейчас он вёл именно такую политику, которая уже второй раз заставляла гордость Анны выгибать спину и шипеть в ответ.       – Нет, я к Трею зашла, – взяв себя в руки, решила Анна вернуться к своему обычному образу. Всё же несмотря на чувства, на ситуацию, которая складывалась между ней и Йо, у неё всё ещё оставалась её женская гордость и свойственная только ей манера доминирования. Она не позволит ни Генриху, ни даже Йо себя притеснять, а тем более почувствовать побеждённой.       Но медиум даже и не догадывалась, что тем самым, думая, что она взяла себя в руки и ничем не выдаёт, она лишь поставила первую точку в сомнениях шамана, который не смог сдержать смешка, но попытался замаскировать его под кашель.       Из всех друзей она могла придти к кому угодно, но только не к Трею, с которым у неё всегда были повелительно-принудительные отношения. И Анна, по мнению Йо, даже, наверное, и не осознавала того, как же это сейчас смешно прозвучало. О, эти ничтожные попытки сохранить собственную гордость!       – Я просто узнала, что вы вчера схлестнулись с шейхом, – вдыхая воздух полной грудью и заставляя себя стоять ровно и гордо, продолжала говорить своим наигранно безразличным голосом блондинка, не понимая, почему на лице шамана изредка появляется улыбка.       – Да, вчера мы и правда попали в неприятности, но, слава духам, всё обошлось, – из-за того, что Йо копошился в своём шкафчике, не смотря при разговоре на девушку, и разговаривал с ней таким растянутым тоном, будто он занят очень важной вещью, а она его отвлекает, Анна чувствовала нарастающее в ней возмущение и недовольство. Ей не нравилось, когда её так игнорируют. Ей очень это не нравилось.       – Я надеюсь, вы не пострадали? – вопросом произнесла свою мысль медиум, увидев, как Йо спокойно и обыденно усмехнулся, но головы к ней не повернул, кажется, даже начав играть на оракуле в игры.       – В такой заварушке тяжело было не пострадать, – закрыв шкафчик и не отрывая взгляда от монитора оракула, на котором он и правда, к возмущению девушки, играл в игры, прошёл к дивану Асакура, бухнувшись на него как-то по-домашнему расслабленно. – Разумеется, мы все немного помятые, – лишь на две секунды, которые заняла эта фраза, подняв глаза на теперь стоящую напротив него блондинку, пожал плечами Йо, после чего снова с азартом начал играть на оракуле.       «Да что это такое?!» – возмущению и уже даже гневу Анны не было предела. Мало того, что он общался с ней так естественно, как будто она и правда одна из тысячи его знакомых, так он теперь и полностью пренебрегал её с ним беседой, доходя до частичного игнора.       Девушку штормило душой из стороны в сторону, она хотела просто взять и швырнуть металлический шкаф на пол, чтобы шаман, наконец, услышав этот шум, прекратил её игнорировать и обратил на неё внимание.       Однако возвращаясь к мотивам его поведения, которого Анна не могла понять, но очень пыталась, она тут же опускала глаза с мыслью о том, что может он и правда охладел к ней и просто-напросто отпустил её, заприметив ей замену.       А что? Какая-нибудь простушка, которая будет с ним сюсюкаться и каждый день говорить о том, что он самый лучший, при этом глупо хихикая, как раз подойдёт ему, и не будет так обременять его жизнь. И такие мысли, которые, словно ножом по живому, резали душу и сердце на мелкие кусочки, заставили нижнюю губу Анны затрястись, из-за чего она немедленно её поджала, пытаясь успокоить.       – Что ж, – произнесла на выдохе Анна, но даже лёгкая дрожь в её голосе не скрылась от парня, который смотрел в экран оракула, но даже не вникал в суть того, что он там делает. Он ловил каждое её слово, каждую нотку голоса, но старался изобразить безмятежность и спокойное безразличие, играя на её самой опасной струнке души, которую он так прекрасно знал. – Я уверена, вы всё равно справитесь, – не нужно ей было сюда приходить, она лишь в очередной раз сделала себе больно, и поэтому, говоря именно эти слова, Анна пришла к выводу, что нужно как можно скорее уйти отсюда. – Желаю Трею удачи, ну и тебе, конечно.       Вот любой парень сейчас на месте Йо услышал бы в последних словах такое явное пренебрежение и даже маленькую месть, но только не Асакура, который ощутил сейчас сильное успокоение его души от того, что все его предположения верны. И вот была поставлена вторая точка в его длинных мыслях.       Она пыталась сделать акцент на том, что северянин волнует её больше, а Асакура так – мимо проходил, но снова какое-то неведомое чувство, которое позволяло Йо видеть Анну насквозь, дало ему чёткую картину о том, что она просто не могла уйти, не пожелав ему удачи.       Развернувшись спиной и уже намереваясь выйти из комнаты, хотя, по сути, она в неё так и не зашла полностью, Анна сделала лишь один шаг, удаляющий её от него (самого любимого в мире человека), как тут же невидимая нить, связывающая её с Йо, натянулась, заставляя остановиться.       – Анна, – снова звучит этот безмятежный голос парня, однако не по принуждению, а наоборот желанию. И именно он заставляет девушку даже против голоса её разума останавливаться и медленно, даже нерешительно повернуться в пол-оборота к парню, на которого ей лучше было бы не смотреть.       Расширенные от перемешанного испуга с шоком глаза, суженные до маленькой точки зрачки, приоткрывшийся рот и потеря дыхания – всё это произошло в единый миг, стоило Анне лишь взглянуть на Йо.       Он, как и до этого, не отрывал взгляда от оракула, как-то умудряясь играть одной левой рукой, а в правой – у него был зажат между двумя пальцами красный, атласный платочек, который был так знаком и не раз терзал мысли девушки.       Даже стука сердца не было слышно, даже дыхания не исходило от девушки, которая просто застыла от такой... такой... наглости. С течением нескольких шоковых секунд она резко сцепила зубы от ярости, которая одолела ею от такого издевательства.       Оказывается, Йо не просто так не отдал ей этот чёртов платок выбора. Он приберёг его. Но для чего? Ещё раз унизить её и показать то, что он теперь никогда не сделает в её пользу свой выбор?       Да, именно так и думала Анна, которую буквально всю начало колотить от бурлящих и переваливающих за края чувств ревности, обиды, унижения и, разумеется, боли.       – Я вчера забыл тебе его отдать, – до конца, до самого конца он держал это бесящее девушку спокойствие и добродушие, попахивающее издевательством, но скрывающее в себе ловушку, однако с этими словами все предыдущие мысли девушки буквально вынесли ногами вперёд.       Ей хотелось забиться головой об дверной проём и подойти к нему, чтобы отобрать оракул и треснуть им об его голову.       Что значит «забыл»? Так он хотел? Но тогда к чему это равнодушие?       Анна больше не могла тихо сглатывать такие доводящие до её безумия вещи, которым не было разумного объяснения. И в этот миг, когда вроде бы уже возвращающийся контроль снова начал выстраиваться, девушка резко снесла эту защищающую её от собственных эмоций стену и снова окунулась с головой в омут переполнявших её чувств.       Она резко закрыла эту открытую до сего момента дверь и прошла в комнату, встав прямо перед сидящим на диване Йо, который всё равно не поднял на неё взгляда. Как же её сейчас трясло – просто представить не возможно. Но от злости ли?       – Забыл или не захотел? – без всяких «вокруг да около» спросила прямо в лоб Анна таким сильным, раздражённым и требовательным голосом, который заставил парня облегчённо или наоборот собранно прикрыть глаза.       Всё. Это была третья точка. Точка, которая окончательно превратила всё в многоточие. Возможно, многие скажут, что многоточие – это знак недосказанности, но в данную секунду и в данный момент для Йо это было знаком продолжения и что самое главное – перерождения.       Именно этого он и ждал, именно для этого и затеял весь этот спектакль. Но теперь пора время опустить занавесь и начать жить реальной жизнью, в которой он первым делом откинул в сторону свой оракул и встал с дивана, возвысившись над девушкой, которая снова почувствовала, как её будто плетью стегнули.       В этих чёрных глазах появилась жёсткая серьёзность, которая загоняла в тесные рамки, а из уст вырвалось такое чёткое и членораздельное условие, которое здесь и сейчас поставило её перед выбором.       – Вот ты и ответь мне на этот вопрос, – Йо не был страшен своим спокойствием, однако его требование пугало. Его слова звучали довольно мягко, однако имели принудительно-давящий характер. И эта противоречивость, эта энергетика настолько сдавили блондинку, что она застыла, как вкопанная, видя лишь своим трясущимся и пойманным в тиски взглядом то, как Йо протянул ей платок, ставя вопрос ребром.       Она может выбрать вариант, что Асакура просто забыл отдать ей этот платок, и сейчас она его примет. Но также она может выставить это так, что он не захотел, но тогда это будет означать конец всему. В любом случае этот выбор он даёт сделать ей здесь и сейчас. И только от неё теперь зависит: продолжатся ли эти безумные стуки их в унисон бьющихся сердец.

***

      Пятнадцать минут до начала боя, а обстановка на стадионе такая, будто сейчас кто-нибудь крикнет в атаку, и все начнут драться ни на жизнь, а на смерть, до этого момента косо посматривая друг на друга и видя в каждом угрозу для себя и своих близких.       – Мне всё равно, что вы будете делать, но успокойте всех, – говорил приказным тоном Голдва собравшимся у арены молодым Патчям и задумчивому даузеру, который и собрал экстренное собрание.       – Голдва, каким образом ты себе это представляешь? – вскипел самый энергичный, необузданный и всегда всем недовольный рыжий Патч по имени Кевин. – Мы что, должны подходить к каждому и говорить: «Успокойтесь, вас никто не убьёт»?       – Честно говоря, я пока не вижу другого выхода, – подержав задумчиво указательный палец у своих губ, выдал свои умозаключения Лайсерг.       – Вы только посмотрите! – тут же не упустил придраться рыжеволосый парень к самому бесящему его человеку. – Наш гений утратил возможность видеть альтернативы.       – Кевин! – в один голос воскликнули на него остальные трое молодых Патчей и Голдва, чтобы тот сейчас не цеплялся к Дителу, а лучше бы дело говорил.       – Дело серьёзное, – задумчиво опуская взгляд своих туманных глаз в землю, продекламировал Голдва. – Калим и Силва доложили, что за сегодняшнее утро деревню покинуло, по меньшей мере, пятьдесят шаманов.       – Генрих этого и выжидал, – пробубнил себе под нос Дител, косясь на vip-трибуны, где сидел Шварц, о чём-то оживлённо разговаривая с Вальдемаром и чувствуя себя крайне довольным.       – Нас не должно интересовать сейчас, чего он выжидал, – своим чётким голосом проговорил Голдва, обращая внимание Лайсерга на себя. – Главнее то, что мы должны всех успокоить и как можно быстрее, – все четверо Патчей от таких слов лишь тяжело, словно измученно, выдохнули и помотали головой, не видя выхода. – Я сейчас пойду к аэродрому, постараюсь отговорить уезжающих, – начав с собственных сил в решении этой проблемы, продолжил глава совета. – А вы все, – он посмотрел в частности на непримиримых людей – Лайсерга и Кевина, – постарайтесь найти способ, чтобы здесь всех успокоить.       После этих слов, которые имели не рекомендательный характер, а принудительный, Голдва поспешил в силу своих возрастных возможностей к местному аэродрому (аэропортом это назвать было крайне сложно).       – Ну? – едва Голдва ушёл, сложил руки на груди рыжеволосый Патч, взгляд которого был недовольно обращён к даузеру. – Есть идеи?       – Я думаю, – окидывая взглядом трибуны, задумчиво и растянуто ответил Лайсерг, услышав в ответ снова недоброе «пф».       Он скользил по шаманам и зрителям всех возрастов, разнообразных национальностей и религий, и, честно сказать, решения по поводу того, как всех объединить и успокоить, у Лайсерга не было.       Детектив прошёлся своим ярким и вычислительным взглядом по северным трибунам, словно сканируя местность, и вдруг он сначала прошёл мимо, но потом резко и очень быстро вернулся к своим друзьям, которые ожидали боя на десятом ярусе.       Он видел то, как Юсуи только что поднялся по ступенькам, застыв на месте от поддерживающего и немного дикого танца Юи и Сели, после чего рухнул рядом с Реном и прикрыл глаза. Но не это заставило Дитела заострить своё внимание.       Его привлекла именно шатенка, с которой у него в данный момент были слишком неясные отношения, однако сейчас она заинтересовала его совершенно по другой причине. Её движение, улыбка на лице и заряжающая всех вокруг аура позитива – всё это он уже видел в самом начале их пути.       «Hit the road Jack and don’t you come back no more, no more, no more, no more. Hit the road Jack and don’t you come back no more», – звучит в ушах знакомая и очень весёлая песня в исполнении всей деревни Добби, которую когда-то поставила на уши Юи, лишь начав свой флэшмоб.       Тогда даузеру это показалось немного глуповатым, но всё равно просто потрясающим, потому что одна лишь её жизнерадостность не оставила равнодушными всех присутствующих на этом празднике жизни людей.       В голову стала потихоньку, словно тонкой струйкой, вливаться идея, и как только чаша осознания была наполнена, даузер резко распрямил нахмуренные до этого момента брови и, сам не веря в то, что говорит, сказал:       – Есть идея, – услышав такую неожиданность, потому что трое Патчей уже начали кусать себе локти от незнания, на Лайсерга сразу же было направленно три молящих узнать и один подозрительный взгляда. – Я кажется, знаю, как можно их успокоить, но...       – Что «но», Дител? – всем своим видом говоря даузеру, чтобы он не доводил его до греха своими растянутыми речами, подогнал его к объяснению Кевин.       – Я не уверен, что получится, потому что... – у Лайсерга даже в горле немного запершило, – я такого раньше никогда не делал.       – Мы тебе поможем, ты только скажи, что делать, – опередив уже раскрывшийся для возмущения рот рыжеволосого парня, вторгся в разговор Патч с афрокосичками и поддержкой остальных своих друзей, которые тоже закивали в подтверждение слов парня.       – Ну... – не представляя, просто ума приложить к своему решению не мог Дител, который, лишь сжав и разжав глаза, собрался с духом, – нам придётся немного попотеть, а кому-то, – он посмотрел на Кевина, – и поунижаться.