Лучшие друзья

      Звуки широких мужских каблуков от начищенных до блеска чёрных сапог разносились эхом по одному коридору, находящемуся под трибунами стадиона. Шаги русоволосого парня, который своей статью и грацией напоминал гордого льва, сейчас были размеренными. Но если посмотреть в глаза этому «льву», то можно было увидеть в них ужасно пугающее спокойствие, за которым, как бы ни парадоксально это звучало, скрывалось беспокойство.       Остановившись на месте и в мыслях решив, что лучше ему сейчас успокоиться, Генрих прикрыл глаза и попытался мыслить трезво и что самое главное – разумно. Однако сосредоточиться ему не дали чужие шаги, а точнее бег человека, который так спешил к своему господину.       – Господин Шварц, – подбежав к двадцатипятилетнему парню и увидев, как его яркие глаза резко открылись, но не удосужили его своим вниманием, остановился запыхавшийся мужчина, имеющий тёмно-русый цвет волос и очень тёмные, как копоть, глаза, – в этой части мисс Анны нет. Прикажете дальше искать в деревне? – доложил о своём поиске юноша, имя которого даже сам Шварц не знал. (Музыка: Awolnation – Sail)       Что ж, почему-то эта новость не стала какой-то неожиданной для самого Генриха, который как будто предчувствовал то, что все поиски его так и не объявившейся жены увенчаются провалом. Она всегда была полна загадок, но сейчас, похоже, перешла границу дозволенных утаек.       Немного потомив своего подчинённого в ожидании, что, разумеется, заставляло парня немного поёжиться от неопределённости, Шварц тяжело выдохнул и, наконец, сказал:       – Не нужно. Сначала вернёмся на стадион, – зашагав к выходу, решил Генрих сначала поговорить с Вальдемаром, который проводил точно такие же поиски, но в совершенно другой части стадиона.       Но он не знал... просто не догадывался о том, что та, которую он так желал найти, была сравнительно близка от него.       Если быстро пролететь меж узкими коридорами, свернуть несколько раз направо, потом налево и устремиться в самый конец очередного коридора, то можно было заглянуть через замочную скважину в дверь, за которой с неведомой силой пылал огонь страсти.       Это было не похоже ни на что из возможных чувств на земле, потому что сейчас в, казалось бы, простых и понятных эмоциях проскальзывали самые настоящие парадоксы и нелогичности.       Разум кричит «Стой», сердце – «вперёд». Сплетение губ и сбивчивое дыхание от чрезмерного возбуждения говорят «Да», а упирающиеся в грудь парня женские руки умоляют остановиться. И, наконец, ситуация и положенные на кон жизни взывают к благоразумию и просят всё прекратить, но зажатый в изящной руке светловолосой девушки красный атласный платок уже решил исход битвы сердца и разума.       Металлические дверцы стучали и кричали «осторожно», когда в них на полной скорости бьющей через края страсти, желания и нетерпения влетали два сошедших от собственной любви тела, сплетающихся в жарких поцелуях.       Возможно, это и было немного больно, всё же столкновение было не с самой мягкой поверхностью, может быть, падающие с верхотуры предметы и задевали своими тупыми краями, но ничто и никто не мог сейчас помешать этим двоим, которые даже забыли собственные имена от переизбытка чувств, эмоций и ощущений.       То в жар, то в холод, то стон, то сладостный и нетерпеливый крик – и всё это происходило с теми, кто так долго не мог принять и осознать собственных чувств, с теми, кто прошёл огромный путь и, наконец, пришёл к финишу.       «Рождённый страстью во имя любви» – так можно назвать шатена, который ни на миг не выпускал девушку из своих объятий и буквально задыхался от новых, но бьющих из его сердца эмоций.       «Пленница собственных чувств» – самое разумное описание блондинки, контроль которой не устоял под напором любимых глаз цвета звёздного неба.       Осталось лишь желание раствориться друг в друге, наплевать на весь мир, которого, по сути, уже не существовало для них, и только чувствовать прикосновения и поцелуи любимого или любимой. Всё вышло из-под контроля. Всё шло так, как желали амуры любви.       Спотыкаясь о собственные ноги, скидывая упрямо нежелающую покидать тел одежду, они были не просто, как одно единое целое, а как неудержимый тайфун в проявлении уже утомлённых внутри себя чувств.       До мягкого дивана сплетающаяся в неукротимой агонии пара просто не смогла дойти, повалившись на не совсем мягкий ковёр после длительной «войны» над тем, кому же будет принадлежать ведущая роль. Проявление чувств и движений были сильны, резки и непривычны, однако Анна всё равно победила, чему свидетельствовало то, что именно Асакура оказался на лопатках, прижатым спиной к полу.       Она даже успела порадоваться своей маленькой победе, как-то уж очень игриво и возбуждающее улыбаясь и прикусывая губу, при этом склоняясь над Йо, который видел в её глазах озорной и так ярко сияющий огонёк. Но в ответ она получила лишь ответный смешок парня и трепетно припавшие к ней в нетерпенье губы шатена, который недолго позволил ей управлять им.       Он резко поднялся со спины, обхватил талию девушки и перевернулся с ней, теперь уже не давая ей уйти от своего плена и пылких поцелуев. Блондинка ощутила такое чувство, будто она упала не на упругий и короткошёрстный ковёр, а на пуховую перину, разлетевшуюся на тысячи белых перьев, которые щекотали её кожу и делали все прикосновения парня ещё более ощутимыми, возбуждающими и перехватывающими дыхание.       Каждому сантиметру её кожи, каждой клеточке, ямочке и даже шрамику он признавался в любви своими поцелуями, которые говорили гораздо больше, нежели слова о том, что он не может без неё ни дышать, ни радоваться, ни грусть... ни жить.       «Вернись», – просили горячие губы, скользящие по телу блондинки, и в ответ слышались не просто стоны, а мольбы о том, чтобы он забрал её обратно и никогда больше не отпускал от себя.       Холодные пальцы парня, скользя вдоль грациозной фигуры, напоминающей песочные часы, привносили во все ощущения сладостной и томительной палитры короткий, но мощный разряд. Он заставлял все внутри сжиматься и передаваться импульсом по всему телу девушки, обрекая её рефлекторно выгибаться, шипеть сквозь зубы и чувствовать, как тут же её шею успокаивало горячее дыхание и несдержанный поцелуй.       Всё начало заходить слишком далеко, это чувствовалось по нарастающей температуре в комнате, которая становилась похожа на парилку, по крайней мере, для боровшихся на полу безумцев.       Да-да, именно «боровшихся», потому что такое бесчисленное количество раз, сколько девушка отталкивала и в ту же секунду обратно притягивала парня, не в силах держать своё желание под контролем, не назовёшь никак иначе, кроме как «борьбой».       Если в какие-то минуты реальность начинала возвращаться, то в ту же секунду, будто чувствуя это, парень снова заволакивал густым туманом её мышление, чтобы ни осталось ничего, кроме чувств, которые были гораздо честнее разума. Губы поглощали в себя стоны обоих, нежные и в следующую секунду необузданные прикосновения просто доводили до исступления, порождавшего тянущее и ноющее от желания чувство.       Всё происходило, как во сне, который мог раньше присниться им только в эротических фантазиях, однако всё это происходило на самом деле и не подлежало каким-либо разумным объяснениям.       Были лишь чувства, порывы страсти и укрощающей её в ту же секунду нежности, а также счёт, с которым окончательно заканчивался это бой.       «Один – ноль» – счёт был открыт с первым поцелуем и прикосновением.       «Два – ноль» – прорыв эмоций, свидетельством которого стали стоны и бормочущие мольбы о чём-то большем.       «Три – ноль» – окончательная победа, сопровождённая мощным фейерверком ощущений, которые несли за собой лишь слабость во всём теле, сбивчивое дыхание и полную эйфорию счастья.       Проходили секунды, даже минуты, а ужасную скорость сердцебиения остановить было крайне трудно как у девушки, так и у парня, которые лежали на полу, словно загорая на пляже. На глаза наваливалась сильная усталость, но не время было сейчас расслабляться, и это прекрасно понимал Йо, который снова навис над Анной и подарил ей очередной поцелуй, не оставленный безответным.       – Не говори мне, что ты его любишь, – нехотя оторвавшись от мягких губ любимой и прямо посмотрев ей в глаза, которые сейчас были наполнены сожалением, произнёс Йо. – Я всё равно в это больше не поверю.       В какие-то считанные минуты от пылавшей ранее страсти не осталось и следа, и появилось любящее отчаяние, которое отозвалось в сердце растаявшей и уничтоженной девушки колкой и резкой болью.       – Я и не собираюсь, – чувствуя то, что у неё больше нет сил строить из себя стойкую и неприступную крепость, тем более после того, что только что произошло, однако очень даже уверенно ответила лежащая под шатеном блондинка, в глазах которой была усталость от всего на этом свете.       – Это значит... – с не верящей интонацией своего голоса произнёс Йо, заметавшись набирающим силу взглядом по лицу Анны, а увидев то, что она лишь пару раз кивнула, тем самым говоря, что она вернётся к нему, он не смог преодолеть неудержимую силу притяжения между ними и снова припал к манящим губам, чувствуя и понимая, что всё это происходит взаправду.       Однако...       – Но не сейчас, – едва они оторвались друг от друга, сказала Анна, в голову которой вернулся разум, топающий нервно ножкой и говорящий, что она полная дура.       У Йо же на лице появилось такое выражение, будто его бесцеремонно оборвали на захватывающей истории или же перелистнули самую интересную страницу книги. Он немного заморгал глазами, пытаясь понять: правильно ли он услышал девушку, – но от этого толку было мало.       – Прости, что? – всё же решил уточнить Асакура, сдвигая брови на переносице, а Анна лишь выдохнула и, подняв корпус своего тела, села, тем самым заставив шатена сдвинуться в сторону и смотреть ей в спину непонимающим и переходящим в стадию возмущения взглядом.       – Йо, прошу, попытайся понять, – начала на ходу импровизировать и выкручиваться из ситуации Анна, которая понимала, что она самая последняя идиотка, которая не смогла справиться с собственными чувствами. – Да, я не смогла полюбить Генриха, но... – о, духи, она не знала, что говорить дальше, – я... я... очень уважаю его, как человека, и знаю, что он очень любит меня, – Йо слишком как-то долго молчал, что не могло ни наводить волнения на девушку, которая просто боялась посмотреть назад. – Ему будет очень больно, а я не хочу причинить ему боль, понимаешь? – на последнем слове она повернулась назад и резко застыла, чувствуя, как сердце обдал холодный ветер северных льдов.       – Почему? – у Йо был такой отрешённый и что самое главное – болезненный взгляд, упирающийся в пол, что медиуму просто захотелось бежать от того, насколько она сделала больно любимому, ведь человеку гораздо легче сбежать. – Почему я всегда и всех понимаю? – однако боль в глазах была несколько от других мыслей, из-за чего теперь уже Анна просто смиренно и с замиранием сердца стала слушать шатена. – Почему ты ему не хочешь делать больно, а мне...       – Это не так, – пресекла Анна на корню своим каменным голосом, который вернулся так кстати, эти пессимистично настроенные речи Асакуры, которого она не имела желания лицезреть в таком виде. – Я уйду от него, даю тебе слово, но... – она говорила без мольбы, а наоборот сильным, позиционным голосом, запнувшись от пристально поднятых на неё глаз цвета ночи, – но мне нужно время.       О чём она только думала? Да, ни о чём. Она просто проиграла чувствам и теперь просто не знала, как ликвидировать последствия своего позора. Анна Киояма, ни Шварц, ни Асакура, а именно Киояма, не смогла совладать с собой, упав в глазах Йо ниже некуда и явив ему свою слабость.       Она не могла уйти от Генриха, но и сказать истинную причину, почему она этого не может, тоже не имела права, а посему ей нужно было что-то придумать и срочно. Первое, что ей пришло в голову, это надавить на сострадание Йо, которым он так славился. Он всегда и всех понимал, оказывал заботу и не мог остаться равнодушным к чужой беде, но сейчас... Сейчас перед глазами блондинки был совершенно другой Асакура. Такой, который оставил в себе доброту, честность, в главную очередь, перед самим собой, но сильно повзрослевший за этот одинокий год без друзей и главное – неё.       Он стал решительнее в собственных поступках и чувствах, он перенаправил свою отвагу в стезю любви, где и намеревался одержать победу, и именно эти изменения, которые играли не совсем на руку Анне, приводили её в замешательство. Он больше не подчинится её холодному взгляду и приказному тону, теперь именно он будет вести их отношения, и из-за этого придумать что-то действительно убедительное давалось девушке крайне трудно.       – До конца турнира, – определила срок Анна, стараясь не поддаваться сильной ауре парня, который сидел на полу рядом с ней и смотрел в пол задумчивым взглядом.       – А до этого момента? Что ты мне предлагаешь? – не отрывая взгляда от узора ковра, с холодом произнёс Асакура, заставляя девушку осознать то, что она делает ему очень... очень больно. – Быть твоим любовником? – с едким отвращением к последнему слову спросил с укором Йо, буквально воткнув свой острый взгляд в блондинку и на этом не успокоившись. – Каждый день знать, что ты ложишься с ним в одну постель, позволяешь к себе прикасаться и...       – Нет, – снова прорычала эти слова Анна, натянув широкие лямки своего чёрного платья-футляр на плечи и пытаясь хоть что-нибудь сказать вразумительное. – Мы будем спать в разных комнатах, и он сам поймёт, что наши отношения закончены.       – Ну, как я и говорил, – резко встав, чуть ли ни с психом прошипел Йо, поставив девушку в замешательство, рождённое из непонимания его мыслей. – Ты его боишься, – раскрыл свои думы Асакура, стоя спиной к блондинке, которая тоже поднялась на ноги и, услышав это, просто не смогла сдержать резкости.       – Я никого не боюсь! Просто не хочу показаться дешёвкой в глазах людей! – чёткие, громкие и очень твёрдые слова Анны пронзили сердце, разум и душу парня настолько, что он даже перестал дышать, широко раскрыв глаза, будто проснувшись от своего ревностного эгоизма.       Дешёвкой? А ведь это и правда именно так и будет выглядеть, если люди узнают, что она перескочила сразу же после свадьбы с одним к совершенно другому, который имеет в деревне не последнюю роль.       Чья вина в том, что всё так произошло? Лично Йо не мог дать ответа на этот вопрос, потому что ему казалось, что и он, и Анна виноваты в этой ситуации одинаково. Она – потому что просто молча ушла, не давая ему даже шанса исправить положение или хотя бы обсудить проблему. Он – потому что довёл её до такого и не заметил холода в их отношениях раньше. Но это были мысли только Асакуры, который не знал истинных мотивов и сейчас воспринял эти слова девушки, за чистую правду.       Он не подумал о ней, о том, как она будет себя чувствовать под косыми взглядами людей. Йо хотел лишь вернуть её себе...       – Пожалуйста, – взгляд Асакуры вздрогнул, когда к его спине прижалась тёплая щека, а худые руки девушки обняли его со спины, так отчаянно прося о понимании.       Не видя взгляда его чёрных глаз, Анна даже и представить не могла, что сейчас творится в душе Йо, однако то, что она сказала одно единственное, но самое сложное для неё слово, уже говорило о том, что она готова перебороть себя ради него, лишь бы он её понял.       Несколько секунд, долгих и гнетущих секунд, пролетело перед тем, как парень дал свой ответ. Но сделал он это не через глупые слова, сотрясающие воздух, а лишь расслабив своё тело и нежно накрыв своими ладонями сцепленные у него на животе руки девушки, привнося и в её душу уверенность. Уверенность в том, что он её настолько сильно любит, что никогда не сделает того, что бы навредило ей, даже если ради этого ему придёт потерпеть собственную боль.

***

      Температура воздуха на улице и соответственно на стадионе была градусов двадцать по Цельсию, а вот в межличностных отношения шаманов целых сто. Каждый волком смотрел в спины друг друга и подозревал в самых изощрённых мыслях и планах коварности.       Что же касается настроения северянина, который возглавлял компанию своих друзей, сложив руки на груди и нервно топая ногой, то он был сейчас в крайне дурном расположении духа.       Только что, буквально минуту назад, его «навестили» двое парней, которые были их соперниками в предстоящем бою, и, честно сказать, разговор получился у них не слишком дружелюбным. Неизвестно: был ли у них план – вывести Трея из себя, ведь известно, что гнев притупляет разум, – но то, что они добились негативных и разрушающих всё в округе эмоций у Юсуи, было точно.       – Чёрт возьми, где Йо?! – уже смирившись с тем, что спрашивать о Дителе – пустая трата времени, психонул на месте Трей, что привело к разномастной реакции его окружения.       Сели ещё сильнее обняла своего разгневанного мужа, который только в её крепких объятьях мог не бушевать и не крушить всё вокруг. Рио, постоянно посматривающий на оракул, где было показано время до боя, тяжко выдохнул, видя, что осталось ещё пять минут. Рен и Юи всего лишь коротко переглянулись, но говорить в ответ ничего не стали, так как и по их лицам было видно, что они принимали в невесёлой беседе непосредственное участие.       – Не знаю, где господин Йо, – спустя несколько секунд после вопроса северянина, на который так и не был дан ни кем ответ, медленно и со сдвинутыми бровями на переносице начал поднимать голову Умемия, смотря прямым и недопонимающим взглядом на арену, – но вот Лайсерга я нашёл.       На первых секундах после услышанного друзья байкера и не поняли, о чём он говорит, чувствуя последствия опоганенного настроения, выраженное в небольшом торможении мышления, но их хмурые взгляды всё же поспешили вслед за целенаправленным и немного удивлённым взором Рио, встретившись с тем, что и их выбило мощным ударом из недовольства.       В принципе не только ребят привлёк малахитовый принц, который вместе с тремя молодыми Патчами, стеснительно и робко переминавшихся с ноги на ногу, появился на самой арене, но и всех шаманов и зрителей, которые начали перешёптываться, не отрывая взгляда от чего-то грядущего.       – Лайсерг, – дёрнул за плечо один из парней с афрокосичками своего соратника, который предложил абсолютно безумную идею, малоподходящую характерам Патчей, – а ты уверен, что нет другого выхода? Мы петь-то не умеем, – в поддержку парня выступили ещё двое перепуганных парня, которые судорожно закивали, соглашаясь с тонко подмеченной вещью.       – Это неважно, – выдохнув и поставив перед собой ладони, словно успокаивая их, но на самом же деле борясь с самим собой, ответил Лайсерг, в глазах которого тоже блуждало волнение. – Даже если нас высмеют, это пойдёт на пользу – это хоть всех объединит.       Ну... не слишком ободряющие слова, так скажем, однако иных у парня не было, да и говорить неправду ему не хотелось, так как по жизни он и так слишком много врал. Пускай над ними посмеются, но, по крайней мере, смех станет решением проблемы.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, будто делая запас, который ему понадобится, Лайсерг сжал в руке микрофон чёрного цвета и решил действовать резко, быстро и чтобы не было времени на собственную неуверенность.       – Эй, народ! Долой злобу и печаль! Зажигаем! (Музыка: Glee Cast (Darren Criss & Matt Bomer) – Hungry Like The Wolf/Rio)       Не успели брови шаманов изобразить удивление, а губы исказиться в нервных улыбках, как тут же после такого ещё больше повергающего в шок призыва включилась резко энергичная музыка, сделавшая короткий проигрыш, а потом...       А потом произошло то, чего никто и никогда не видел и не слышал. Голос даузера разнёсся в забавной песне и был весьма недурным, ввергающий в оцепенение, по крайней мере, лучше, чем жалкие попытки Патчей подпеть ему на заднем фоне.       Казалось, что сейчас раздастся шквал смеха и посыпятся освистывания, однако откуда-то с верхних трибун раздался ещё один голос, влившийся в песню и принадлежавший ещё одному Патчу, который просто не мог позволить Дителу его обойти в чём бы то ни было.       Рыжеволосый Патч появился в несколько другом амплуа на радость женской половине. Узкие синие джинсы, белая, свободного покроя рубашка, раскрепощённость движений – пленительный образ, как ни крути. И именно он заставил его друзей петь более уверенно, а Лайсерга сузить замысловато-лукавый взгляд, который принял вызов.       Ну что ж. Зажигаем! Главное – это поверить в собственные силы и просто самим получать от всего этого удовольствие, забыв про неловкость.       Пять голосов в одной песне – песне, которая была настолько ритмична, что опешившие шаманы и сами незаметно не то, чтобы начали танцевать, но дёргаться в такт музыки и подпевать многим известную композицию.       Разумеется, для многих это было как-то дико и где-то смешно, и по первой все пытались всего лишь показать свою гордость, громко фыркая и с сомнениями смотря на распинавшихся на арене Патчей и Лайсерга, которые всеми своими мужскими чарами пытались заставить народ оживиться, отбросить всю злобу и просто вместе с ними кайфануть.       Но с течением времени, видя, что всё больше и больше людей подчиняются заразительной энергетики парней, это шоу не оставило равнодушными и самое гордое сердце, даже если оно смеялось в голос, как будто сгорая от стыда за всю оскорблённую мужскую половину деревни.       А на арене с каждым новым оборотом разгорался всё больший пожар «войны» между Лайсергом и Кевином. У них были не простые отношения. Не то что бы они друг друга ненавидели, просто они были не схожи во мнениях и очень часто конфликтовали, например, как сейчас. Они перебивали друг друга через строчку и с каждой новой секундой песни пытались доказать, что один круче другого.       Рыжеволосый Патч брал всех своей пленительной аурой Дон Жуана, чем не мог похвастаться Дител, хоть он и не уступал ему в привлекательности. Просто Лайсерг был слишком скромен в самоопределении и сам не понимал, что можно было бы воспользоваться тем же оружием. У него не было нарциссизма именно по отношению к девушкам, зато у него были «крылья» – крылья души, которая заставила его заскочить на невысокий, но узкий борт арены и, вытянув микрофон в сторону уже прыгающих от веселья трибун, вырвать поддержку зрителей, которые оглушительным хором пропели слова песни за него. Снова его слова, и снова поёт в вытянутый микрофон публика.       Наверное, именно этого драйва, этой глупости и просто радостной необычности как раз и не хватало всем шаманам за последние дни, которые становились всё более волнительными. Именно такого момента, который заставлял душу ликовать и радоваться, мозг взять отпуск и уехать в страну безумия, как раз и не доставало людям, которые в глубине своей души хотели жить мирно, но с кучей позитива и счастья.       Необычайный кусочек радости подарили всем Патчи и Лайсерг Дител, которые не смогли растопить лишь трёх сердец на всём стадионе. Первым был самый, пожалуй, не опасный человек для даузера – Рен Тао, внутри которого всё аж начало трястись от того, что все его усилия по очернению даузера в глазах шатенки рушились на глазах. Юи вместе со златовлаской беспрерывно прыгали на месте, подпевая песне, хоть и не совсем правильно говоря такие не дающиеся Вэй английские слова, но в её глазах Тао видел радость, которая, по его мнению, не несла ничего хорошего.       Ну и двумя последними лицами, сердца которых не дрогнули от такого веселящего и снимающего напряжение в воздухе безумства, был неразрывный тандем Генриха и Вальдемара, который только что вернулся на арену, так и не найдя Анну, но зато обнаружив разгар веселья и отрывающихся на всю катушку Патчей и Лайсерга.       Как же всё сегодня бесило Шварца, у которого на лице были буквально выгравированы эти эмоции. Он сейчас ненавидел всех, включая своих подчинённых, которые периодически дёргали головой в такт музыке, будто нарочно играя на его нервах. А всё его недовольство было потому, что его жена вела себя, как тень, за которой было просто невозможно угнаться. Почувствовав, как в его кармане завибрировал телефон, Генрих ещё раз задержал свой колющийся взгляд на скачущем по арене, как егоза, Лайсерге, после чего открыл присланное сообщение, которое заставило его сжать зубы ещё крепче.       «У меня голова разболелась. Тебя не могу найти в толпе. Пошла домой», – такие сухие и лишённые чувств строчки были отправлены Анной, которую так искал Генрих, и, честно сказать, они не привели получателя в восторг.       Нет, вопреки всему, Генрих не заметил ни капли подозрительности в поведении девушки, которая утром настаивала на их совместном времяпровождении, а сейчас уже конкретно его избегала. Ослеплённый своей глубокой любовью, Шварц был недоволен тем, что его жена упорно не хочет обращаться к врачам, ведь за последние дни у неё практически каждый день болела голова.       И вот конец! Причём как для песни, так и для терпения Генриха, который лишь развернулся и пошёл прочь с арены домой, чтобы даже вопреки противостояниям жены отвести её в больницу.       Стадион ходил ходуном, все шаманы действительно забыли и отпустили свои страхи, рождающие злобу, а на сердцах была лишь радость и вера в то, что всё будет и дальше так же прекрасно.       Спустя две минуты, когда подошло время уже всеми забытого боя, шаманы только-только начали успокаиваться и расходиться по своим местам (да-да, многих занёс вихрь веселья в другие места, причём непонятно как).       Смеющийся и даже давший пять своему ярому оппоненту по всем вопросам Лайсерг распрощался с парнями Патчами и в приподнятом настроении подбежал к уже спустившимся с десятого яруса друзьям.       – Это было грандиозно! Нет! Великолепно! Просто умопомрачительно! – кидаясь из стороны в сторону, не могла Юи подобрать достаточно полных для описания слов, чтобы выразить своё восхищение, когда перед ней предстал абсолютно с иной стороны раскрывшийся малахитовый принц. – У меня... у меня просто нет слов!       – Оно и видно, – подняв одну бровь, подметил Юсуи, который усмехнулся, глядя на переизбыток чувств у Вэй. – Что это было, Лайсерг? – кивнув на арену, всё же решил поинтересоваться Трей побудившими мотивами даузера.       – Ой, – приводя сбитое напрочь дыхание, махнул рукой Дител, улыбаясь в тридцать два зуба, – лучше не спрашивай.       – В любом случае, это было мегакруто! – не дав даже слова сказать Рио, перебила вновь появившимися словами Юи, вызывая у Дитела ответный смех.       – Я сам не ожидал такого! – с тем же вдохновением и перевозбуждение ответил ей с бешеными (в хорошем смысле) глазами Лайсерг, чувствуя, что он может сейчас лопнуть от бурлящих внутри эмоций. – Думал, что нас засмеют, а в итоге...       – А в итоге, это было просто супер, потрясающе, великолепно и...! – по второму кругу начала петь одни и те же дифирамбы Вэй, однако её словесный... км... шквал прервал тот факт, что её кто-то позади дёрнул за руку и заставил отлипнуть от даузера.       – И ты сильно фальшивил, – предоставляя шатенке обзор только на его широкую спину, сказал с прохладой Рен, однако в глазах, которые были видны только даузеру, дул целый тайфун разрушительного гнева.       Вот обязательно. Обязательно Рену нужно было вставить свои пять колких копеек, которые портили Лайсергу настроение. Однако, вопреки ожидаемой ругани, предотвращать которую приготовились Трей и Рио, Дител лишь устало выдохнул, покачав головой: то ли истратил всю энергию, то ли ему и правда уже надоело постоянно «воевать» с Реном.       – Тебе виднее, – отмахнувшись от парня так, что казалось, он сказал: «Хорошо, только отвали», Лайсерг решил не обострять сейчас отношения, когда сам пытался всех утихомирить.       Честно говоря, Рен такого даже не ожидал. Его, как всегда, взбесило то, что он снова смог вернуть к себе внимание и обожание Вэй, даже не зная, что у Лайсерга вообще не было целью этого добиться. Он был готов уже вовсю противостоять, а тут бац, и всё – Лайсерг капитулировал, оставляя его наедине с собственным гневом.       – Я смотрю у вас тут веселье, – оглядываясь по сторонам, внезапно нарисовался буквально из ниоткуда Асакура за спинами своих друзей, которые даже вздрогнули от его появления.       Он шёл размеренным шагом с улыбкой на лице и неподдельным интересом к происходящим событиям, а на его шее (именно на шее) висели его любимые, рыжие наушники.       – Чего ты там копался? – тут же нахмурил брови Юсуи, вспомнив о том, что у них сейчас бой, а Йо только что объявился.       – С мыслями собирался, – незамедлительно пожав плечами, ответил Йо, видя, как молодой Патч машет рукой, тем самым призывая всех к готовности. – Пошли, – кивнув на арену, направился Асакура к месту битвы, не ожидая того момента, пока Трей коротко чмокнет на удачу жену и пойдёт с ним.       Все угомонились. На стадионе снова воцарилось пристальное внимание к событиям на арене, но теперь уже несколько иным и имеющим несколько мрачный окрас настроения. Судья снова начал бубнить про уже выученные и, честно говоря, поднадоевшие правила, когда обе команды заняли свои позиции, а Трей опустил взгляд в землю и стал настраивать себя на то, что он должен костьми лечь, но выиграть.       Однако...       – Знаешь, Трей, я что-то проголодался, а ты? – раздался слева беспечный и расслабленный голос Асакуры, резко взглянув на которого, Юсуи тут же выпал в осадок шока, непонимания и возмущения. Даже он, повторяю, он – голодающий крайнего севера – не мог думать о еде. Так как же Йо мог?       Асакура стоял вполне расслабленно, засунув одну руку в карман брюк, а второй держа свою катану. На его глазах был неприкрытый сон, что говорило о его расслабленности и безмятежности. А в совокупности его внешний вид мог вызвать у противников лишь одно – раздражение.       Он будто смеялся своим спокойствием и умиротворённостью, как и пять лет назад, но на самом же деле действительно не мог побороть свою лень, которая, по мнению Трей, так не вовремя вернулась.       – Ч-что? – запинаясь и уже приобретя постоянную складку на лбу от ежеминутного сведения бровей на переносице, переспросил неуверенно Трей.       – Шаманы к бою! – скомандовал Патч, не давая Йо повторить, хотя он собственно и не собирался этого делать. – Приготовились! – следующая команда судьи разнеслась по всему стадиону, заставляя сердца многих сжаться в ожидании, а ошарашенного Трей до сих пор свести с друга опешившего и потрясённого взгляда. – Бой! – был дан старт, и северянин резко вздрогнув, словно очнувшись, устремил свой взгляд вперёд на противников, которые уже неслись на них, чтобы нанести удар.       Но только Трей схватился покрепче за своё оружие, только обрёл контроль над своим духом, как в ту же секунду перед глазами сверкнула серебристо-голубая вспышка, будто целенаправленная стрела, направленная в сторону соперников.       Ни столько послышалась, сколько почувствовалась мощная взрывная волна. Яркий свет залил весь стадион, вынуждая всех закрыть глаза до полного прекращения светопотока. А когда туман развеялся, Трей приоткрыл один глаз, и первым, что увидел, были лежащие на земле противники, которые разом лишились контроля над духом. Они были в сознании, но сражаться дальше явно не могли, судя по тому, с каким трудом им давались все их физические движения тела. Непонимание, полная заторможенность в мышлении и шок, заставивший рот приоткрыться от потрясения – вот, что было сейчас написано яркими, эмоциональными «красками» на лице абсолютного большинства шаманов, зрителей и, в частности, северянина.       Но то, что он услышал такой не менее шокированный и немного запинающийся голос судьи, который тоже слабо верил своим глазам, добавило ко всей этой неопределённости самую высшую и самую тяжёлую степень отрешения от этого мира.       – По... победила к-команда «Юсуи», – будто спрашивая, произнёс молодой Патч, разводя руками и смотря обеспокоенным и мечущимся взглядом лишь на одного человека, который стоял, потирая беспечно шею правой рукой, и, казалось, сейчас заснёт прямо на арене, не заметив своей победы за какие-то считанные... секунды.