Лучшие друзья

      Всего лишь каких-то жалких десять секунд потребовалось людям, чтобы понять, что только что произошло, однако и за этот миг жизни зрители стадиона Добби Виладж успели испытать самый разнообразный и многогранный спектр эмоций, какие только бывают в жизни.       Но всё разнообразие чувств объединяло одно – шок. Самое неописуемое из состояний человека именно потому, что эмоции описать сложно в том плане, что вы и сами не понимаете, что с вами происходит в этот момент, а вот описать внешний облик ещё более или менее возможно. Нахмуренные брови или округлённые глаза (у всех по-разному) – основа шокового состояния человека, дальше – приоткрытый рот также является показателем потрясения. Ну и, конечно, пустота в глазах чётко даёт понять о том, что человек ничего не понимает в этом мире, который как будто свихнулся.       Ещё пару дней назад Йо Асакура – герой деревни – участвовал вместе со своей командой, ещё на тот момент по три человека, и не мог справиться с таким обычным, на первый взгляд, противником. По крайней мере, если брать в сравнении, то Хао был намного сильнее, и после него Асакура должен был побеждать всех своих соперников на «раз, два, три».       Хм... что ж, по мнению зрителей, которые в эти короткие десять секунд после не менее коротко боя успели лишь переглянуться между собой недоумёнными взглядами, Йо Асакура решил прислушаться к голосу своих почитателей и исправить ситуацию, на сей раз просто поразив всех в самое сердце, вызывая не только восхищение, но и... трепетание от испуга.       Он был подобен фениксу. Да, именно фениксу, что возрождается из пепла, приобретая новые силы и красоту жизненного полёта. Смотря своему другу в спину сбитым с толку, немного неадекватным взглядом, Трей просто не мог поверить своим тёмным глазам, которые сейчас показывали ему жестокую реальность, в которой он находился в весьма невыгодном положении.       Сглотнув неприятный ком зависти, Юсуи в какой-то степени лишился рассудка, думая о том, как же справиться со своим другом, который неминуемо встретится ему на пути к короне шаманов, и полностью забывая то, что Асакура участвует только ради него самого.       Весь стадион взорвался громкими, очнувшимися от недолгого, но глубокого шока, криками восхищения, радости и ликования, а Трей лишь резко сжал ладонь в кулак, будто почувствовав, как его стегнули большой и колючей плетью.       В лёгких перехватило дыхание, горький вкус ревностной желчи подошёл к горлу, заставляя северянина морщиться, но продолжать бороться с самим собой. Он не должен завидовать. Он не должен ревновать к зрителям, которые всегда сначала произносили имя Асакуры, а уж потом приписывали всех остальных и его в том числе, как одно название «друзья» или «компания». Но, чёрт, как же это было тяжело: признать то, что ты слабее своего собственного друга.       – Трей, ау, – наконец-то дошёл до северянина голос друга, когда тот начал махать у него перед глазами ладонью.       Поморгав ресницами и отогнав собственные мрачные мысли, он взглянул в совершенно невозмутимые, любопытные и абсолютно не гордые глаза шатена, почувствовав совершенно иное чувство, нежели секунду назад.       Возможно, в этом и есть секрет Йо. Возможно, его бешеная популярность и всеобщее обожание связанно именно с тем, что он никогда не возносил себя до небес, оставаясь просто тем самым лучшим другом, который может порадоваться за успехи других, ни капли не позавидовав ему, ну или, по крайней мере, не чёрной завистью.       Да. Вот такой он – Йо Асакура. И осознание собственных мелочных и завистливых мыслей сильно ударило по тому самому, настоящему Трею, который тоже мог сделать всё ради друзей. Стыд за самого себя и никому, кроме него, неслышные мысли перекрывали всё, не давая парню и слова сказать на выжидающий и уже немного обеспокоенный взгляд Асакуры. Он просто прикрыл глаза и с позором для самого себя, не говоря ни слова, развернулся и пошёл с арены к трибунам, где к ним уже спускались его друзья и любимая жена.       – Господин Йо, это было потрясающе! – сиял от восторга Рио, говорящий буквально поверх головы северянина, которого он как будто не замечал.       И снова этот маленький укол зависти заставил Юсуи поджать губы, не оборачиваясь назад, где Йо облепили ребята, осыпая его комплиментами о том, что он неподражаем. Однако развиться этой неизлечимой болезни под названием «зависть» не дали две хрупкие, изящные и белые рученьки девушки, которая обняла его, сцепив руки за его спиной, поцеловав в уголок губ и прижавшись щекой к груди мужа, словно зная, что сейчас творится с ним.       Скребущееся чувство как ветром сдуло, потому что, смотря в эти ясные, как небо глаза, и видя эту сдержанную, но всё же родную и добрую улыбку, Юсуи понимал, что большего ему в жизни и не надо – лишь бы его любимая златовласка улыбалась ему и была счастлива. Подцепив её кончик носа своим и улыбнувшись в ответ, Трей резко развернулся с придерживаемой за талию женой к друзьям и разрушил их шквал восхищений, в котором не принимал участия только Тао.       – Я, конечно, извиняюсь, но ни пора бы нам пойти позавтракать? – Юсуи видел, как Йо облегчённо выдохнул, когда от него отлипли трясущее и допытывающиеся друзья, после чего северянин продолжил, завладев вниманием всех: – Помнится мне, Йо, ты больше всех хотел.       – Ещё бы, – навеселе и с явным рвением дёрнул плечами Асакура. – Я умираю с голоду, так что вперёд в кафе. Что-то в Асакуре изменилось, и это непонятное и странное «что-то» видели и подмечали узкими взглядами абсолютно все, однако спрашивать и выяснять им не хотелось по той причине, чтобы, не дай дух, не спугнуть этот ветер перемен в душе шатена.       Молчаливо сойдясь на этом решении, вся дружная компания двинулась по направлению к выходу, имея замыкающих в лице Юи и Лайсерга, которые, ступив лишь шаг, резко развернулись и в одни голос произнесли имена другу друга, после чего засмеялись из-за такой удивительной одновременности.       – Мы ведь идём гулять, да? – уточнил Лайсерг у шатенки одинаковость их мыслей, совершенно не обращая внимания на то, что остальные ребята тоже остановились и теперь смотрят на них: кто-то с интересом, кто-то с мыслью о задерживаемом завтраке, а кто-то и с неприязнью в узких, как у ястреба, глазах.       Да, сегодняшний день принёс столько эмоций, и не самых плохих, так сказать, однако Лайсерг уже решил для себя, что ничто на свете не заставит и сегодня его промолчать. Сегодня пора поставить официальную точку и не обманывать больше Юи, которая не заслужила такого отношения к ней. От мысли о том, что ему придётся разрушить и выбросить на затворки уныния радость шатенки, Дителу становилось как-то совестно и некомфортно, но даже несмотря на это его решение оставалось неизменным.       – Да, конечно, – захлопала своими длинными, но редкими ресничками Вэй, готовая к прогулке, которую они запланировали.       Переведя с этой решающей покинуть их пары взгляд на своего друга, в голове Йо мысли не просто регенерировали, а летели со скоростью звука, зная, что ещё чуть-чуть и Тао от безысходности накинется на Дитела с кулаками.       – Может быть, сначала позавтракаете? – предложил Асакура, постаравшись отсрочить момент ухода даузера и дорэи, полагая, что за это время он и Рен успеют что-нибудь придумать. Однако Йо, как и Рен, не знали непоколебимых мыслей Дитела, а если бы знали, то уже бы давно расстелили перед ним и шатенкой красную дорожку и покрыли бы её лепестками роз и конфетти.       – Мы позавтракаем в другом месте, в конце концов, «Лоскут» – не единственное кафе в деревне, – «жестоко» разрушил Лайсерг все незримые для него самого манипуляции Йо, приняв его предложение просто за заботу.       – Эй, Дител! – донёсся очень знакомый голос для даузера откуда-то сзади, из-за чего Лайсерг тут же крутанулся на месте, кажется, краем глаза видя, что Рен хотел что-то сказать, но осёкся. Детектив увидел рыжеволосого Патча, который снова был в белом плаще – своего рода униформа судей турнира. Он дёрнул головой, тем самым показывая Лайсергу то, что им надо поговорить без свидетелей, из-за чего Дител натянуто улыбнулся Юи и со словами «я сейчас вернусь» быстро подбежал к парню по имени Кевин, который снова смотрел на даузера, как будто свысока. – Ты не забыл про утреннее дежурство? Сегодня твоя очередь.       – Чёрт, – сжав веки, с обречённостью чуть ли ни прорычал Лайсерг, понимая, что всё же нашлась та причина, которая вставила клин в его планы. – Слушай, замени меня сегодня, – с огромной просьбой протянул Дител, почти не надеясь на понимание. И, прямо говоря, правильно делал.       – Ну уж нет, – поднял ладони ввёрх Кевин, тем самым ставя замок на своём отказе. – Если мы тут с тобой по арене носились вместе, это ещё не значит, что я буду твою задницу прикрывать, – наплевательски отнёсся ко всему Патч. – И вообще, у меня сегодня свидание, так что адьёс, – парень как будто знал, что сегодня Лайсергу было не до патруля, и из-за этой мысли его помахивания рукой, адресованные позади стоящему детективу, показались Лайсергу своего рода издевательством и насмешкой.       Прикрыв глаза и резко фыркнув, Дител мечтал сейчас лишь об одном – уехать на необитаемый остров, где его никто и никогда не найдёт – не создаст проблем, которые ему приходится решать. Но мечты остаются мечтами, так как жестокая реальность жизни всё равно никуда не уходила. Плюс ко всем проблемам судьба добавила свою ложку дёгтя, выраженную в неожиданном писке оракула на запястье двух человек – Лайсерга и Рио. Поднеся аппарат к глазам, Дител буквально тут же мысленно чертыхнулся, а вслух высказался менее агрессивно.       – Прекрасно, – обдав это короткое слово английским сарказмом, Лайсерг опустил руку, понимая то, что его завтрашний бой тоже с утра не совсем радостное и своевременное событие.       – Лайсерг! – позвал своего протеже голос байкера, который тоже причитал вместе со всеми послание на оракуле и поспешил вернуть назад малахитового парня, который почему-то застыл немного подальше от них.       – Да, я видел, Рио! – ответил Дител, не поворачиваясь лицом к неподалёку от него стоящим друзьям, чтобы они не видели его раздражения на лице. Но быстро взяв себя в руки и решив, что патруль сегодня будет только до обеда, а значит, ему всего лишь придётся перенести разговор с Вэй до этого времени, он развернулся и рысцой подбежал к друзьям и, в частности, шатенке. – Юи, я...       – Не сможешь, – перебив своей догадкой, тут же натянуто улыбнулась Юи, опустив немного взгляд, чтобы не смотреть даузеру прямо в глаза. Да уж, видимо, у него на лице было написано то, о чём догадалась Вэй.       – Прости. Я в обед вернусь, и мы обязательно сходим погулять, – с обещанием больше к самому себе, нежели к Юи, заверил Лайсерг девушку, которая неожиданно подняла свои яркие и искрящиеся глаза, заставляя внутри даузера всё предсмертно вздрогнуть и застыть.       – Конечно-конечно, – засияла улыбкой Вэй. – Я всё понимаю, иди.       Лайсерг не понимал, что так сильно на него оказывало воздействие, но то, что от этого натянутого радушия девушки ему становилось не по себе, было фактом. Уже не раз Лайсерг ощущал такое чувство, будто он тот самый плутавший путник, с чувствами которого играют, хотя рационального объяснения своим ощущениям он дать не мог.       Он всегда боялся сделать друзьям больно, а тем более этой девушке, которую обманывал по своей глупости и наивности мысли, но сейчас, когда она уже второй раз так спокойно и равнодушно отпускает его без пыток о том, куда ему надо и зачем, у Лайсерга стали закрадываться сомнения... А любит ли Юи его?       Странный вопрос, который рождался из сердца и возникал из шестого самого непонятного чувства, сразу же был воспринят в штыки разумом, который просто не понимал, с чего такие ощущения и тем более, чего Юи тогда этим пытается добиться. Рациональный детектив, который мог потерять голову только от одной девушки в своей жизни, никак не мог точно определить позицию дорэи, а значит, как говорится в его кругах: «Нет улик – нет и факта».       – Смотри не перетрудись, – почёсывая затылок, вставил свои пять копеек Юсуи, после слов развернувшись и направившись к выходу, тем самым ставя точку в их прощаниях.       Ни Йо, ни Рио, ни тем более сам северянин уже просто не хотели вникать в подробности того, почему Лайсерг до сих пор так настороженно себя ведёт и вообще занимается всем этим якобы патрулём деревни. Они знали, насколько важно даузеру было сокрушить Хао, а посему в какой-то степени понимали, что помощь ему не нужна, а если ему не мешать, то и душа у него будет спокойнее.       На этом, без лишних вопросов и у некоторых улыбочек маленькой победы, вся компания и распрощалась с детективом, направившись в излюбленное ими кафе «Лоскут», которое было сравнительно близко от общежития.       Да уж, оно было, как всегда, переполнено. Голодные, возбуждённые от потрясающего боя и чересчур болтливые шаманы и зрители пришли в кафе тут же, как только судья объявил победу команды Трея, чтобы обсудить то, что так сильно затронуло их сердца. Именно поэтому о завтраке в спокойной обстановке ребята даже и думать теперь не могли, решив то, что им повезёт, если удастся хоть взять еду с собой.       С появлением Йо в кафе никто ни на секунду не прекратил гул и обсуждения, наоборот, продолжалось открытое сплетничество у девчонок и косые взгляды парней на того, кто действительно сегодня, так сказать, дал жару. Но! Асакура снова либо действительно не замечал всего этого, либо очень был хорошим актёром, на лице которого сохранилась невозмутимость.       Даже когда его без очереди пропустили к кассе, чтобы сделать заказ на вынос, он лишь заулыбался и, смеясь, поблагодарил всех, говоря что-то убогое по типу: «У меня на лице, наверное, написано, что я голодный».       У оставшихся стоять у двери ребят аж глаз задёргался, левый, в унисон. Что-то с Йо действительно произошло, но что? Что заставило его снова стать тем самым Йо Асакурой, который мог шутить, улыбаться, радоваться каждому дню и, конечно же, иметь ужасный аппетит, если дело касалось его излюбленных гамбургеров и картофеля фри?       Со словами заказа: «Шесть гамбургеров, шесть пачек сока и восемь картошек фри, – и через плечо кинутое: «Ребят, а вам что-нибудь брать или вы сами сделаете заказ?» – у всех, абсолютно всех присутствующих, включая ребят, поотваливались челюсти, лишь позже, когда Йо засмеялся, поняв, что это была шутка, и он заказывал на всех. Но всё равно... Жуть. Аж непривычно было видеть Асакуру таким.       Взяв свой заказ, Йо раздал каждому из своих друзей по пакету, и они все поспешили покинуть кафе, решив пообедать в своих комнатах, в спокойной обстановке.       Юи решила скоротать время у семейства Юсуи, именно поэтому свернула в их номер, не дойдя до своего пару шагов и сагитировав Рио на абсолютно аналогичное решение. Умемия пытался зазвать с собой Йо, но тот лишь сказал, что устал и хочет полежать.       В действительности же Асакура просто оказал солидарность Рену, который практически не разговаривал за сегодняшний день. После его выходки с Дителом, на которого он рыкнул из-за злости, ни он, ни Юи не обменялись даже взглядом, а это уже наводило на плохие мысли.       Сердце стучало так сильно и отчаянно, будто старалось вырваться и сделать всё самому, не желая дожидаться глупого владельца, а осознание того, что Дител ещё вернётся за Вэй сегодня в обед, так сильно било по вискам, что голова буквально взрывалась от мыслей. Ему нужно что-то придумать и срочно. Но что же именно?       – Пригласи её погулять первым, – неожиданно до слуха Тао донёсся ответ на свой мысленный вопрос, который подсказал ему Асакура. Рен, заморгав ресницами, очнулся от своего забвения и понял то, что он настолько ушёл в себя, что не заметил, как дошёл до комнаты и сейчас сидел на своём футоне. Растерянно ища взглядом друга, который ворвался в его мысли, Тао обнаружил Асакуру, сидящего в позе лотоса на противоположной, принадлежавшей шатену, кровати и поедавшего свой картофель фри из шуршавшего пакета, при этом неотрывно смотрящего на него.       На лице Рена никак не могла возобновиться серьёзность, которая бы дала ответы на очевидные вещи. Он вообще не мог ничего сейчас понять.       – Ты о чём? – немного нахмурившись, спросил Тао, как говорится, по-зверски тупя. Однако Асакура даже и не думал цыкать или обвинять друга в его недалёкости, он лишь с тем же мило-наивным взглядом пожал плечами и отправил в рот очередную дольку картофеля.       – Ну... у тебя же на лице всё написано, – объяснился Асакура, тщательно пережёвывая пищу, сажающую желудок. – Ты ведь о Юи думаешь, а точнее о том, как бы предотвратить её встречу с Лайсергом, – Йо хотелось жутко смеяться от такого глуповатого и ничего не понимающего вида друга, который никак не мог влиться обратно в колею жизни. – Вот я и предлагаю тебе: пригласи её куда-нибудь погулять первым.       Тишина. Йо выгнул брови и поперхнулся картошкой, перебарывая желание пощёлкать пальцами перед глазами почему-то сегодня тормозившего Рена, однако через минуту совершенно пустого и потерянного в своих мыслях взгляда Тао всё же пришёл в себя, проморгав и тихо, но тяжело выдохнув.       – Она не пойдёт, – сказал, как отрезал, парень, зная, какой он ответ получит, если предложит это шатенке.       Да, они вроде бы спустили по тормозам то, что они теперь вдвоём знали. Да, Юи решила, что не станет рушить дружбу с Реном, искренне и одновременно наивно полагая, что все его чувства к ней ошибочны и скоро пройдут. Однако... С того момента, как Рен смог совершить самый сложный для него шаг – признаться в своих чувствах вслух, их взаимоотношения стали всё равно очень натянутыми. Тао никогда не покидало чувство, что если он допустит хоть маленькую погрешность, то та тонкая нить, которая ещё каким-то чудом связывает их, разорвётся и породит ненависть по отношению к нему. И, находясь в таком загнанном в рамки нерешительности и неполноты действий состоянии, Рен чувствовал то, что ему нужно действовать предельно осторожно, не давая девушке повода для того, чтобы начать его избегать. А ведь это было вполне возможно – стоило ему лишь проявить настойчивость.       – Значит, сделай так, чтобы пошла, – абсолютно спокойно и до ужаса взрывоопасно произнёс Йо, который вызвал резкость в друге, вскочившем будто ошпаренный.       – Что значит «сделай так», Асакура?! – возмутился Тао, одарив шатена прищуренным взглядом, но тут же остыв, потому что тот даже и не думал реагировать ответной реакцией, будто специально смотря на него прямым взглядом с полнейшей невозмутимостью и ещё медленнее пережёвывая еду. – Это не от меня зависит, – выдохнув в голос и отведя взгляд, с позором проиграл этому спокойствию Тао и, прикрыв глаза, сел обратно на футон, уставившись на кончики собственных пальцев.       Воцарилась какая-то странная тишина, не считая шуршания пакета, откуда уже был изъят большой гамбургер. Рену даже показалось, что он обидел Йо, который теперь решил вообще ничего не говорить. Однако только он хотел извиниться за свою вспыльчивость, даже немного успел разлепить плотно сжатые губы, как шаман, подобный ласковому и тёплому ветру, снова заговорил:       – Возьми себя в руки, Куки, – резко. Очень резко это обращение резануло по сердцу Рена ножом, словно отрезвляя его, давая понимание того, что тем самым хотел сказать его друг.       «Либо мы боремся за свою любовь до победного. Либо меняем ориентацию, и я буду звать тебя Куки», – эти сказанные когда-то слова Реном, который пытался заставить друга не уходить в бездну отчаяния, теперь обернулись против него самого, заставляя так же резко посмотреть на друга, улыбнувшегося в ответ. Йо встал с кровати и подошёл к своему рядом стоящему комоду, из которого ему нужно было выудить чистую одежду.       – Всегда есть незримые струнки души, которые помогут тебе, – говоря через плечо, копался в ящике Асакура, выбрасывая нужную одежду на кровать. – Если ты найдёшь то, что просто не сможет её заставить тебе отказать, то... сам понимаешь, – договаривать было и не нужно, потому что Рену и так был понятен мудрый и очень правильный ход мыслей друга.       Приложив указательный палец к губам и начав немного постукивать им в такт поступательным воспоминаниям, Тао пытался вспомнить детали, интересы, да хоть что-нибудь, что просто не позволит шатенке отказаться от его предложения.       Момент за моментом, минута прожитой с шатенкой жизни за минутой – всё вновь скользило по памяти парня, ища, словно фильтр, то, что может помочь. И вдруг, когда воспоминания коснулись их жизни в деревне, он резко распрямился в спине, заметавшись догадливым и воодушевлённым взглядом по пространству, пока не обращая внимания на своего копошившегося друга. Он быстро поднялся с футона, встав к параллельно стоящему комоду, где находились его личные вещи.       Откидывая ненужное в сторону ящика, Тао искал то самое, что просто не сможет оставить Вэй равнодушной, и наконец, когда в его руках оказался маленький фотоаппарат, Рен даже немного улыбнулся и с облегчением счастливо прикрыл глаза. Теперь дело за самым сложным: выстоять очередь в переполненном кафе, чтобы купить еду для пикника. Получалось как-то даже немного романтично, но, увы, гордость и холодность на сегодня придётся оставить в этой комнате.       Сцепив в кулак такие вещи, как воля, решимость и храбрость, Рен резко развернулся, намереваясь рассказать Асакуре о своих соображениях и, в какой-то степени, желая получить одобрение, но вот только мысли его улетучились, словно газ, стоило лишь взглянуть на так и стоявшего к нему спиной друга.       Тао даже уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы поделиться тем, что он придумал, но разве можно было вспомнить о том, о чём ты хотел сказать, когда перед тобой открывается такая картина. Йо до сих пор искал в комоде какие-то вещи для принятия душа, которые затерялись у него в вечном бардаке, но то, что содрогнуло и заставило Тао снова стать, словно трупом, причём тупоголовым, были небольшие, редкие местами, но очень отчётливые полосы на спине друга.       Было такое ощущение, что по нему разочек, совсем немного прошлись розгами, однако Рен прекрасно знал и понимал, от чего именно эти следы. Его бывшие пассии, самые большие ошибки в его жизни, нередко оставляли такие отметины своими наманикюренными ноготками, когда Рен собственными руками пытался уничтожить в своём сердце такое понятие, как «настоящая любовь». Доводя их до пошлых криков и животной дикости, они впивались в его спину и оставляли днями не проходящие красные полосы.       Но... Он – это он. Откуда могло взять это у Йо, который...       «Чёрт возьми!» – догадался Тао о причинах не только отметин, но и странного поведения друга, недавние слова которого чётко всплыли в его памяти:       «– Просто скажи: что ты намереваешься делать?       – Скорее всего, глупость».       Чёрт! Чёрт! Чёрт! В голове Рена и не могли возникнуть такие мысли, что Йо (вы слышите?), Йо Асакура совершит именно такую глупость, которая уж кому-кому, а ему была неприемлема и недопустима. Асакура не мог, не имел права, уподобиться его примеру, который должен был послужить примером того, как не надо делать.       Но чем больше Рен думал о том, что быть такого не может, что Йо поддался стороне разврата и пытался тем самым забыться, тем больше Тао приходил к немного странной, с трудом принимаемой, но всё же альтернативе. А что если он и А...       – Ну? Придумал что-нибудь? – резко вторгся голос друга в задумчивость Рена, который вздрогнул и поднял на него взгляд, видя, что тот стоит в одних брюках и с чистыми вещами в руках.       – Д-да, есть одна мысль, – неуверенно и с некой заторможенностью ответил Тао, снова потупив взгляд в пол. Сейчас он даже и не помнил о своих проблемах – настолько сильно его выбило то, что он увидел.       – Ну так действуй, – с улыбкой поддержал его Асакура, кивнув на дверь, тем самым отпуская друга в свободное плавание. – А то, смотри, Лайсерг придёт, и ты снова ничего сделать не сможешь, – Йо направился в ванную комнату, проходя мимо друга, наудачу хлопнув его по плечу, а то, с какой интонацией он сказал это слово «действуй», склонило чащу подозрений Рена ко второму, альтернативному варианту, который только на первый взгляд казался нереальным.       «Неужели ты и Анна...», – в мыслях снова начал договаривать свою догадку Тао, слыша, как дверь ванны щёлкнула и тут же опять сбила его с раздумий. – Теперь моя очередь тебе удивляться, Асакура, – сузив мягко и в какой-то мере лукаво взгляд и поражённо усмехнувшись, произнёс Рен в пустой комнате, смотря на дверь ванной комнаты, скрывшей человека, которого Тао, наверное, никогда не сможет разгадать полностью.

***

      Как же тяжело, когда ты остаёшься на растерзание одиночеству. Чувствуешь себя никому ненужным, всеми забытым, даже если твоё одиночество началось несколько минут назад.       Трей и Сели – это нерушимое целое, которое нельзя испытывать своей надоедливостью, именно поэтому, как только они вместе позавтракали, посмеялись и поболтали, Юи и Рио поспешили удалиться из их комнаты. Умемия, разумеется, пошёл к себе в комнату, чтобы заняться самым полезным в мире делом для самого человека – ничем.       Ну а Вэй и стала той жертвой одиночества, в котором ей не было чем заняться. Как же... тихо. Как... скучно. Юи сидела в своей комнате на футоне и покачивалась взад-вперёд, понимая то, что вот и настал тот день, когда она никому не нужна. Нет, возможно, и нужна, но набиваться, например, к Рио или Йо она не хотела.       Разозлившись на то, что ей даже заняться нечем, она, сидя в позе лотоса на покрывале, согнулась пополам и со стоном уткнулась лбом в матрац.       Итак, беспристрастные факты сами напрашивались в маленькую темноволосую голову девушки: она сейчас одна – это раз; ей нечем заняться – это два; ну и, в-третьих, Лайсерг вернётся только к обеду, а может и позже, зная его. Но... несмотря на весь список, Юи, наверное, впервые не имела ничего против третьего.       Если бы она сейчас была с Дителом, то снова пришлось бы натянуто улыбаться, изображать из себя ту, кем она не является. А всё почему? Потому что нельзя было давать Рену понять, что она тоже не любит Лайсерга. Для него она должна была быть по уши влюблена в даузера, и он должен, просто обязан, был принять это и смириться, а точнее отступиться. Такое явное противостояние было вызвано лишь собственной слабостью, ведь она настолько слаба перед своими чувствами, которые вспыхивают с каждым мимолётным взглядом на него.       Ох, если бы он только знал причину, почему они не могут быть вместе... он бы, разумеется, сказал, что всё это полная чушь. Но это не было глупостью, по крайней мере, пока Вэй не дали это чётко осознать и узреть собственными глазами.       Она любит его, больше жизни любит, именно поэтому так поступает, именно поэтому не может объяснить ему всего. Она и есть его... погибель.       Внезапный стук в дверь заставил девушку резко вздрогнуть и открыть глаза, после чего разогнуться из согнутого пополам состояния и посмотреть вопросительным взглядом в ту сторону, откуда раздалось вторжение в её мысли.       Неужели Лайсерг так быстро вернулся? Чёрт, а она так надеялась, что ей не придётся натянуто ему улыбаться. Но не всё в нашей жизни, а тем более в жизни дорэи, идёт так, как хочется, а посему нужно взять себя в руки и играть... Играть роль, чтобы не было потом мучительно больно.       Выставив руки вперёд и выдохнув с прикрытыми глазами, тем самым успокаивая себя, Юи резко подняла радостный взгляд и растянула на своих губах улыбку, тут же открывая дверь и замирая всем сердцем, которое сжалось как сухофрукт.       – Ага, ждала ты не меня, – не с упрёком, а где-то даже смешно заявил обладатель глаз ястреба, когда увидел, как улыбка девушки в срочном порядке покинуло её лицо.       – Извини, я... просто... – стараясь вернуть на лицо то, что было пару секунд назад, замялась Вэй, которая понимала, что из-за собственных эмоций она задела Рена. Но для неё это появление «друга» было настолько неожиданным, тем более что она сама о нём только что думала, что теперь Юи просто не могла спокойно думать.       При каждом взгляде на него её мысли путались, а сейчас они вовсе расползлись по разным углам, в которых ей было трудно их найти. Опустив виноватый взгляд, шатенка тут же напоролась взглядом на два предмета, которые были в руках Тао: в левой – корзина для пикника, а на правой – висел маленький фотоаппарат.       – Я знаю, ты не сможешь отказаться, – с коварной усмешкой ответил Рен на быстро поднятый, вопросительный взгляд Юи, в глазах которой появился самый настоящий из всех возможных огонёк счастья.       Что? О чём она только что думала? Мозг однозначно махнул на душераздирательные крики сердца рукой и отправился в долгосрочный отпуск, уступая место чувствам – самым настоящим и неконтролируемым чувствам девушки, которая заулыбалась так счастливо и смущённо, что Тао понял: он не ошибся. (Музыка: Starish – Mirai Chizu)       – Ну так что? – подогнал её к ответу Рен, приподняв две вещи, являющиеся запрещённым приёмом, бьющим на чисто женскую тягу к романтизму.       Юи взглянула назад на пустую комнату, в которой она сейчас совершенно не хотела быть одна, и просто-напросто уступила своему сердцу, которое потянулось источнику, а точнее к смыслу всей её жизни, которая и появилась благодаря этому же человеку.       Вытолкав парня из комнаты и выйдя вслед за ним, её шаг через порог был началом её собственного проигрыша, однако желание побыть с ним было гораздо сильнее. Просто быть рядом, просто видеть, как он дышит, и следить за каждым взмахом его ресниц и появлением таких редких, но пленительно сдержанных улыбочек.       Он не похож на остальных парней, и никогда не был. В нём было что-то королевское – холодное сияние голубоокого пламени, которое просто не оставляет шанса на спасение, но, безусловно, притягивает своей необычностью. Да, он не мог быть по собственной воли романтичным. Петь серенады под окном тоже не был способен, это было для него так унизительно, но он мог преодолевать себя и уступить собственной гордости ради любимого или близкого человека.       Он был своего рода тёмным принцем с кучей недостатков и ужасным прошлым, но действительно старавшийся измениться не только ради других, но и для самого себя. Это всегда заставляло шатенку восхищаться им, желать так же, как и он, забыть прошлое и идти по жизни вопреки. Для неё именно он был идеалом – идеалом того, каким должен быть человек и, в частности, тот принц, который мог бы покорить её сердце.       Прочь все стереотипы, все слова о том, что идеал мужчины – это сочетание красоты, ума и жизнерадостности. Идеал для всех разный. Он тот, кого мы так беспамятно любим, потому что, когда есть это коварное чувство «любовь», то и недостатков для нас в человеке либо просто не существует, либо мы их всего-навсего принимаем, не требуя что-либо взамен.       Её идеальный мужчина – это он со своими принципами, совестью и душой. Его пленительный голос, который раз за разом выдаёт такие правильные, связанные и интересные мысли, заставляет затеряться в его мире. Он завораживает настолько, что не хочется отрывать взгляда от его полного силы взгляда, в котором много чего интересного можно заметить: и радость, и серьёзность, и возмущение, и, конечно же, потрясающе красивое величие полёта вольной птицы.       Что же подразумевает он под понятием «идеальная женщина»?       Сравнивая с устоявшимися правилами общества, Рен приходил к выводу, что он просто не может принадлежать этому миру, в котором идеал женщины, в большинстве случаев, склонялся к таким качествам, как красота, преданность и неболтливость.       Нет, для него идеал – это та, которая сейчас кривлялась перед фотоаппаратом и смеялась своим немного странным смехом, но таким искренним. Её улыбка была намного ценнее модельной внешности, её глуповатость, но искренность была важнее всего в мире, а её сила преодолевать не просто трудности жизни, а её несправедливость и подлость, поражала настолько, что это и стало для Тао, пожалуй, самой главной вещью, за что он её полюбил.       Когда она набивала рот едой и ещё пыталась что-то сказать, так как ей хотелось немедленно оспорить сказанные Реном мысли, парень просто не мог сдерживаться, откидываясь на покрывало и смеясь в голос, из-за чего девушка постоянно постукивала его по плечу, чтобы он прекратил над ней издеваться.       Да, он и правда маньяк. Потому что он практически каждые пять минут делал снимок, к которому Вэй была абсолютно не готова: то с набитым ртом, то с перекошенным лицом, то с ужасно смешными выпученными глазами. Но эти эмоции были для Рена гораздо интереснее, ценнее и привлекательней, нежели она позировала у ручья, разбрызгивая над собой воду, чтобы добиться интересно-красивого кадра. Естественность – вот то самое, что заставляло его сердце биться, пусть иногда больно сжимаясь.       Как? Как она может его не любить? Да, слишком самонадеянные мысли, однако Рен думал именно так, когда пытался понять, что он делает неправильно. Вот уж и правда возникает вопрос: «Чего хотят женщины?».       Любовь, героизм ради них, искренность – всё это он ей мог дать, но почему-то этого всё равно было мало. Он думал, что она не видит в нём парня, с которым можно было построить крепкие, настоящие отношения, которые никогда не заставят её подумать, что она одна во всём мире. Но почему она не даёт ему даже шанса, Рен не понимал, хотя, возможно, просто пытался закрыться от правды, которая колола глаза.       В списке того, что нужно для покорения практически любой девушки, Тао как-то тактично пропустил преданность, потому что знал, что этим он похвастаться не мог. Но неужели дело только в этом? Неужели Юи никогда не сможет простить его ошибки, которые он совершил по собственной глупости и что самое важное – слабости? Если бы она только дала понять, в чём настоящие мотивы, что именно отталкивает её от него, он бы постарался всё исправить, потому что он просто не верил в то, что она говорила.       Невозможно не любить человека просто так. Всегда есть причины, недостатки, обстоятельства. Так почему же нельзя о них просто поговорить?       Они беспрерывно болтали об абсолютно разных вещах, у них в тот момент не было проблем и напряжённых пауз молчания, потому что у Вэй был просто неиссякаемый поток рассказов и интересов, а Рен мог поддержать абсолютно любой разговор, иногда по двадцать минут ожидая окончания безудержного монолога Юи.       Даже сейчас, когда они удобно расположились около самого обычного, но массивного дерева, зелёная и пышная крона которого должна была спрятать их от палящего солнца, Вэй едва смогла прервать свой рассказ-раскаяние насчёт того, что это именно она разбила вазу Рена, когда жила с ним в его квартире.       Юи пила апельсиновый сок через трубочку, сидя на одеяле в позе лотоса, и с силой сжимала глаза, но не от кислоты напитка, а от ожидания того, когда лежащий на боку, напротив неё, Рен начнёт кричать. Однако в ответ она услышала лишь короткий смешок, а, когда аккуратно приоткрыла один глаз, то увидела, что Тао лишь расслабленно и без нотаций принял эту «ужасающую» тайну, которую он уже давно узнал от Субару.       – Почему ты смеёшься? – сжавшись в настороженный комок, спросила Юи, хлопая своими редкими ресницами.       – Да вот вспомнил тот день, когда Ионгруи отмечал свой день рождения, – это и правда был очень запоминающий день для Тао, который только сейчас показался для него смешным.       – Ооо, – протянула, закатив глаза, Юи, – я тоже помню этот день и то, какой Ионгруи тяжёлый, – Рен снова не смог сдержать короткого смеха и долгой улыбки со взглядом полным воспоминаний того, как они вдвоём тащили охранника на себе.       – Я тогда грозился его уволить за то, что он так напился, а ты встала на его защиту, сказав, что тоже поплетёшься с котомками за ним, – в тот день он впервые почувствовал то, как не может противостоять ей.       – Ну ведь помогло, – буркнула, насупившись, как маленький ребёнок, шатенка, кинув прямой взгляд на которую Тао снова подавился смешком.       – Да, помогло... – снова туманность и растянутость проскользнула в голосе Рена. – Ты ведь знала, что я всё придумал про эту якобы работу, чтобы ты осталась со мной, да?       – Да, я догадалась со временем, – решила Юи рассказать Тао чистую правду, раз уж у них пошли разговоры о прошлом. – Но у тебя был один реальный недостаток, который я должна была контролировать.       – И какой же? – приняв положение сидя, не терпелось Тао узнать о том, что возможно и могло служить причиной того, что Юи не даёт ему зелёный свет.       – Ты ужасно неразумно тратишь деньги, – с нравоучительным тоном и губами трубочкой заявила Вэй, видя, как Рен в чём-то разочаровался и отвёл взгляд в сторону.       Это было не то, что он хотел услышать, и из-за опять неудавшейся попытки разговорить Юи, заставить её проговориться, Тао снова становилось невыносимо тяжело.       – Вэй, ты... – набрался Рен храбрости, чтобы в лоб спросить у шатенки, что именно она видит в нём плохого или с чем именно не готова мириться. Однако его слова тут же были перебиты решительным и каким-то биполярно настроенным голосом.       – Давай вернёмся в общежитие, а то уже скоро обед будет.       Он не видел, с каким лицом сказала эти слова Юи, потому что в тот момент он смотрел куда-то в сторону, но едва она их произнесла, Рен повернулся к ней с нахмуренным взглядом и увидел, что она торопливо начала собираться, даже не подозревая, как глупо прозвучали её отговорка и предлог.       Она, скорее всего, почувствовала, к чему ведётся весь этот разговор по душам, именно поэтому поспешила пресечь его, чтобы избежать новых ошибок. Хорошо это или плохо – сказать трудно. Ведь сердце Тао требовало ясности, а разум взывал к осторожности.

***

      Вот уже минут пять малахитовый принц прибывает в комнате номер тринадцать, в которой не было шатенки, так ожидаемой им сейчас. Она снова не закрыла на ключ дверь, словно не боясь кражи или ловушки, именно поэтому Лайсерга очень напрягала такая беспечность и безалаберность подруги.       Да, теперь он может назвать её именно так – подруга – и никак иначе. Но чтобы и она это поняла, ему нужно лишь запастись терпением и дождаться её саму, гуляющую непонятно где.       Наверное, стоит заглянуть к Сели, так как, скорее всего, она там. Но только Дител пришёл к этому решению, сделав пару шагов в сторону выхода, как вдруг дверь открылась, и он столкнулся с той, которая будто почувствовала, что он её ожидает здесь.       Хотя... судя по выгнутым тёмным и густым бровям, по тому, как она раскрыла рот и округлила глаза, можно было сделать вывод, что Юи была совершенно сбита с толку и, вообще, словно не знала того, кто перед ней стоит.       – Лайсерг? – немного покосившись назад и тут же закрыв дверь, изумилась шатенка, которая будто привидение увидела, о котором никогда не знала.       – А почему ты так удивляешься? – с нервным смешком, пожал плечами Дител, который хмурил брови и не понимал, что происходит. – Мы же договорились в обед встретиться, помнишь? – решил уточнить даузер, потому что на лице Юи он ещё никогда не видел такой растерянности, будто он её с любовником застукал. – А где ты была, кстати? – видя, что девушка никак не может собраться с мыслями, решил подтолкнуть её вопросами Дител, увидев совершенно неожиданную реакцию: она подняла испуганный, будто пойманный с поличным взгляд, шатенки, что породило у него ответную реакцию в виде удивления.       – Я... я с Сели гуляла, прости, – мечась взглядом по полу, ответила с чувством вины Юи, так правдоподобно соврав, что Лайсерг воспринял её стыдливость за простую вспышку неловкости из-за того, что она обещала ему, а пошла с златовлаской. Но для него это не было какой-то обидной вещью, потому что его волновало только одно – то, что он сейчас намеревался сказать, неважно где, главное – сейчас.       – Да ничего страшного, давай тогда здесь поговорим? – предложил Лайсерг, указав на футон девушке, чтобы она села и спокойно его выслушала.       – А... ты можешь подождать пять минут? – со смущённостью проговорила Вэй, после чего указала на дверь в ванную комнату. – Я только душ приму, хорошо?       – Да-да, конечно, – тут же закивал головой Лайсерг, думая, что пять минут в его томительном ожидании не сыграют большой роли.       Ох, как же он ошибался...       Стоило шатенке, мило улыбнувшись, скрыться за дверью в ванной, как буквально в ту же секунду в дверь самой комнаты из коридора кто-то постучал, из-за чего Лайсерг, не медля, подошёл и открыл незваному гостю.       Вот уж правда – незваный. Эти яркие глаза вольного ястреба тут же сузились, когда наткнулись на его собственные, которые Тао совершенно не то, что бы не ожидал, да и даже не рад был увидеть. Сразу в мыслях обоих парней проскользнули взрывные вопросы о том, что здесь делает другой, а выдержка и контроль собственных эмоций сжались в кулаки.       – Где Вэй? – холодным голосом спросил Тао, не сводя взгляда с раздражающего его до ужаса даузера, но прекрасно чувствуя, что Юи в комнате нет.       – Она душ пошла принять, а что? – с некой надменность и гордым взглядом непоколебимо ответил Лайсерг, на вопросе приподняв одну бровь. – Может ей что-то передать? – не без язвительной сладости добавил парень, видя, как Тао тут же набрал в лёгкие побольше воздуха, видимо, желая огрызнуться, но почему-то тут же застыл, а в его глазах пролетела какая-то непонятная детективу мысль.       – Да, – сделавшись тоже наигранно спокойным и радушным, на выдохе ответил Рен, улыбнувшись и протянув Лайсергу маленький фотоаппарат. – Передай ей его, она после прогулки очень хотела на фотографии взглянуть.       – Обязательно, – выдернув из рук соперника аппарат, с язвительной улыбкой поклялся Дител, даже не поняв сразу, что только что сказал Рен. (Музыка: Uta no Prince Sama! – Project typhoon)       Только когда дверь за Тао закрылась, прекращая лицезрение на его победную чему-то улыбку, вот тогда-то малахитовый принц снова почувствовал то, как его мозг заработал и воспроизвёл последние слова шамана, самодовольство которого родилось из самоуверенности в своей победе.       После прогулки? С ним? Лайсерг тут же взглянул на дверь в ванную комнату, за которой уже были слышны звуки льющейся воды, и в его голове сопоставились две абсолютно разные вещи, которые совершенно противоречили друг другу.       Юи сказала, что она провела время с Сели. Рен намеренно намекнул Лайсергу о том, что пока он «где-то» шляется, его «девушка» встречается и гуляет с ним. Из этих несостыковок родилось какое-то непонятное раздражение, смешанное с желанием докопаться до правды. А ответ или, можно сказать, светлый луч, который может пролиться на истину, был как раз в руках детектива, которому понадобилось всего пять минут борьбы с самим собой, чтобы включить на фотоаппарате кнопку просмотра и увидеть подтверждение тому, что именно девушка соврала ему.       – Кх... ну надо же, – с ужасной обидой и сарказмом усмехнулся Лайсерг. Вот только злость, раздражение и задетое мужское самолюбие было у него не из-за выходки Юи, которая, скорее всего, не хотела давать Дителу воспринять эту на сто процентов дружескую прогулку, как повод к расставанию. Он злился сейчас на Рена, который в данный момент так его бесил, что даузер был готов на любую глупость лишь бы показать этому гордому и раздутому индюку, что не всегда он должен выигрывать. Есть люди, вроде Лайсерга, которые пойдут до конца просто из-за принципа, заставив противника почувствовать свою уязвимость и неспособность к бескомпромиссным победам.       – Прости если долго, я просто... – выйдя из ванны через десять минут, потирала волосы полотенцем Юи, тут же решив извиниться за задержку перед Лайсергом, однако его в комнате не было, а Вэй впервые почувствовала себя сумасшедшей, говорящей с самой с собой, да ещё и с галлюцинациями.       Он ведь только что был в её комнате и хотел о чём-то поговорить, разве нет?