Лучшие друзья

      – Как же я вас двоих сейчас ненавижу, – прозвучал дрожащий голос девушки в комнате, в которой время буквально остановилось, оставляя лишь прерывистое дыхание и громкие стуки сердец.       Оба парня, которые ещё пару секунд назад перебранивались между собой, сейчас стояли, не шелохнувшись, под прицелом опасного оружия, которое так неуверенно держала в руках шатенка.       Было непонятно, к чему всё это представление, ведь и так ясно, что Юи не выстрелит в хоть и разочаровавших её, но друзей. Возможно, она тем самым просто хотела показать, насколько они сделали ей больно. Возможно, она хотела, чтобы и они ощутили те самые чувства на своей шкуре. Хм... возможно. Однако то, как её рука дрожала, настораживало и наводило на мысль, а вдруг она совершенно случайно выстрелит.       Именно поэтому Рен и остановился на месте. И это совершенно неудивительно, потому что было бы очень глупо закончить свою жизнь таким нелепым случаем.       Что же касается Лайсерга, то на его лице было очень странное для такой ситуации спокойствие. Он почему-то просто стоял у двери, даже облокотившись спиной о стену и пристально следил за всем, что происходит с Юи.       – Тебе не кажется, что ненависть это слишком сильное чувство? – ожесточив свой взгляд, сделал шаг вперёд Тао, однако тут же застыл, когда Юи с резкостью и испугом, что он к ней подойдёт, направила на него дуло пистолета.       – А что ещё я должна к вам двоим испытывать? Любовь? – наверное, впервые за весь период знакомства Лайсерг видел, какой жестокой на словах может быть всегда радушная Вэй. Исходя из её слов и поступков, даузер понимал, наблюдая за ней, что они причинили ей боль, куда сильнее, чем могло быть. И всё потому, что они оба обошлись с ней, как с бездушной куклой – как с дорэи. – Сейчас я вас даже видеть не хочу, – вот теперь в её голосе явно звучала обида, а по щеке скатилась одинокая слеза. Слыша это, детектив просто опустил печальный взгляд, решив не вмешиваться. Да и что он мог сделать, а тем более сказать? Пока ничего. Нужно было ждать, пока шатенка выплеснет всю обиду на ребят. – Вы... вы... – не могла описать все свои эмоции Юи, из-за чего её голос дрожал параллельно с рукой, которая всё ещё держала пистолет. – Вы отвратительны мне, – всё же подобрала слова девушка, которая хотела хоть словом, но уколоть парней так, как они её, хотя это было просто невозможно. – Ты, потому что обошёлся со мной, как с вещью, – наставив дрожащий пистолет на малахитового парня, процедила с обидой Юи, видя, как парень взглянул ей в глаза исподлобья, – а ты... – она перевела оружие на Тао, который тут же не дал ей закончить этот абсурд.       – За что?! – гордо подняв голову, атаковал её словами Рен. – За то, что я люблю тебя?       – Получается, ты всех женщин любил, с которыми спал, так? – ответила Юи самым губительным для парня аргументом, который заставил его прикрыть обречённо глаза и ощутить на себе всю тяжесть своих ошибок. Он знал, что этот день настанет, когда ему придётся выслушать от неё такие слова, которые прозвучат, как сомнение в искренности его чувств, однако готов он к ним не был. – Если бы ты любил меня, ты бы так никогда не поступил. А так... – она с болью усмехнулась, опустив взгляд в пол, – я стала просто очередной твоей шлю...       – Замолчи! – от резкого голоса парня, который теперь и сам смотрел на девушку с яростью, не только Юи вздрогнула и нервно сглотнула, но и Лайсерг, когда увидел его бешенство, которое лишь после минуты молчания начало сходить на нет.       Про Дитела эти двое и вовсе как будто забыли, потому что яркие лучи утреннего солнца, что пробирались через окно, освещали лишь половину комнаты, где находились ведущие сейчас между собой «беседу» девушка и парень. Даузер же находился в неосвещённой части комнаты, прямо около двери, сложив руки на груди, и то и дело смотря то на Рена, то на Юи.       – Я совершил много ошибок в своей жизни, и эта не является исключением, – немного успокоившись, с болью в глазах, но всё же очень сильным и уверенным голосом ответил Тао, начав движение к шатенке, которая не пугала его сейчас даже всё ещё направленным на него пистолетом. – Но я не собираюсь искать себе оправдание, что было – уже не воротишь, – девушка не двигалась с места, смотря на то, как парень медленно – шаг за шагом – приближается к ней. Она пыталась выглядеть непоколебимой и уверенной, но весь её внешний вид говорил об обратном. Её рука дрожала ещё пуще прежнего в тандеме с нижней губой от просто пронзающего её насквозь сильного, настойчивого и загонявшего её в угол собственных чувств взгляда Тао. – Я всего лишь хочу, чтобы ты дала мне шанс всё исправить, – когда дуло пистолета наткнулось на ключицу парня, он остановился, но не потому, что ему мешало оружие, а потому, что девушка, снова сомкнув глаза, заплакала и упорно замотала головой, словно давая ему ответ на его просьбу. – Что ж, тогда... – всё ещё держа из последних сил маску хладнокровного спокойствия, тем самым пытаясь доказать шатенке свою непоколебимую волю, произнёс Рен, лишь одним указательным пальцем опустив упирающийся ему в ключицу пистолет к области сердца, – стреляй, – буквально приказным тоном сказал Тао, сузив взгляд и загоняя «подругу» в тупик.       И снова, даже несмотря на то, что ситуации уже переходила все границы безопасного, забытый Лайсерг не дёрнулся с места, лишь ещё сильнее сузив взгляд при наблюдении за Вэй, которая была внешне в таком состоянии, что, казалось, сейчас потеряет сознание.       Она лишь начала спиной отходить назад, ближе к окну, неотрывно смотря в глаза Рена, которого любила больше собственной, никому ненужной, по её мнению, жизни. Сейчас у неё появилась действительно серьёзная причина, которая могла бы остановить Тао – прекратить его попытки к тому, чему уже сама девушка еле сопротивлялась. Однако Рен снова... он опять сметал все её замки запрета, которые она так старательно навешивала.       Она отказывала ему не потому, что он настолько сильно её ранил своим поступком, а потому, что они всё равно не могли быть вместе, и Юи это, в отличие от Тао, знала. Она снова начала мотать головой, отходя от шамана, тем самым говоря, что она не сделает этого, однако и изменить это ничего не сможет.       – Что с вами произошло? – выглядя сейчас такой беспомощной и, наконец-то, опустив пистолет, снова сменила тему Юи, переводя взгляд с одного парня на другого, который до сих пор молчал. – Вы же были друзьями, – её умоляющий их остановить свою вражду голос прозвучал так жалостно, что парни просто опустили взгляды, тоже в какой-то степени задумавшись на тем, что раньше всё было совсем не так.       Возможно, тогда, пять лет назад, их объединил общий враг. Лайсерг даже рисковал своей жизнью, чтобы спасти и защитить Рена. А сейчас... Сейчас это всё было, словно забыто – словно и не было тех дней, когда они сражались бок о бок и были готовы умереть друг за друга.       – С тех пор многое изменилось, – не очень довольный тем, что Вэй снова ушла от темы, которую поднял он, ответил Рен, покосив взгляд в сторону.       – Да, – согласилась с унынием Юи, почувствовав, что за её спиной уже не было места для отступления, – и я знаю, в чём причина, – ещё никогда барабаны души Тао не обманывали его, а сейчас именно они начали тревожно стучать, заставляя его нахмурить брови и посмотреть на стоявшую на расстоянии от него шатенку. В его взгляде явно читался вопрос: к чему она всё это ведёт? Но девушка лишь грустно улыбнулась, опустив взгляд и сказала: – Всему виной я. Это из-за меня вы постоянно цепляетесь друг к другу, – Лайсерг, услышав это, поднял до сего момента опущенный подбородок и теперь уже прямым взглядом стал смотреть на то, к чему же всё это ведёт. – Но также только я могу избавить вас от этого, – после этих слов прощания Дител понял, к чему это всё затеяно, но снова почему-то не дёрнулся, не сказал ни слова, а лишь прикрыл устало глаза, являясь полным противоречием Рену. Тот распахнул глаза от ужаса, всё его тело пронзил электрический ток, когда девушка взглянула ему в глаза и произнесла практически шёпотом: – Позаботься об Амаи, – а после... дуло пистолета нашло свою цель у виска девушки, которая решила избавить мир от своего существования.       – Нет! – крикнул Рен, кинувшись вперёд, но было поздно, Юи уже нажала на курок быстрее, чем парень успел до неё добежать.       Комнату наполнили такие странные звуки, как тихий щелчок и спокойное и саркастичное шмыганье носом, исходящее от Дитела, который не смог сдержать короткого комментария от этого душещипательного представления, потерпевшего фиаско.       – Мда... – оттолкнулся от двери даузер, смотря на потрясённое лицо шатенки, которая стояла не понимая, почему пистолет не выстрелил.       Сжав кулак так, чтобы ногтями впиться себе в ладонь, Тао пытался успокоить тот адреналин, что стучал по вискам, и чуть не доведший его до инфаркта испуг, который бросил парня в холодный пот, хотя его попытки приводили лишь к ужасной злости на шатенку, похоже, выжившей из ума, раз решила свести счёты с жизнью, думая, что тем самым решит проблему.       – Юи, я никогда не оставляю пистолет заряженным, – раскрыл детектив причины своего потрясающего спокойствия, ведь он знал, что Вэй никому не навредит, но он хотел посмотреть, до чего же может дойти эта самоотверженная девушка, которую ему сейчас просто хотелось назвать глупой.       Она с растерянностью смотрела на не выстрелившее оружие и просто боялась, действительно, боялась поднять взгляд на всего в пару сантиметрах от неё стоявшего Рена, которого трясло от ужасного желания закричать на неё. Ведь если б пистолет был бы заряжен, то сейчас пришлось бы Лайсергу снова выйти на работу, тут же закрыв дело о самоубийстве.       – Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь с Реном снова стать друзьями, – встав напротив шатенки, сказал Дител, выждав своего часа, где он спокойно мог говорить то, что думает, – но то, что я сейчас буду согласен с каждым его словом, которое он скажет тебе, гарантирую, – даузер протянул руку, тем самым прося, чтобы Юи отдала ему пистолет, а то ещё, не дай дух, найдёт патроны и завершит начатое. Хотя, судя по состоянию Рена, который ждал лишь того момента, когда Дител уйдёт из комнаты, можно было бы и не волноваться об этом – Тао сам её сейчас убьёт. – Дело не в тебе, Юи, – с жалостью из-за того, что он сделал – что всё довёл до таких мер, произнёс Лайсерг, – далеко не в тебе. Но мы с тобой ещё поговорим на эту тему, – объяснять девушке, что их фальшивые отношения закончены, даузеру даже не понадобится теперь, а вот разговор по душам только предстоит, чтобы исправиться все ошибки.       Но это будет позже, потому что сейчас два сердца, которые словно мазохисты делают себе больно, должны были объясниться друг перед другом. Лайсерг увидел это. Стоя там, около двери, и просто наблюдая за их разговором он видел то, насколько каждый из них дорог друг другу. Он видел, что все чувства Рена были настоящими и искренними. Порой Дителу хотелось улыбнуться, подойдя к друзьям, просто извиниться перед ними и помирить их, но, увы, всё было не так просто.       Взяв пистолет из рук девушки, которая упорно не хотела смотреть ни на него, ни на Тао, Лайсерг лишь выдохнул и спокойным шагом покинул свою комнату, предоставляя её этой «паре», как место для выяснения их отношений.       Едва дверь комнаты щёлкнула, тем самым знаменуя, что теперь эти двое остались одни, атмосфера между девушкой и парнем стала приобретать характеристики бомбы замедленного действия – вроде бы тихо, но в любой момент может взорваться.       По закону жанра Рен должен был сейчас просто взорваться, накричать на «подругу», сто раз указав на то, что она сумасшедшая, но почему-то этого не происходило. В комнате стояла такая мёртвая тишина, что любой проходящий мимо по коридору мог бы счесть, что внутри никого нет. Но это было не так.       Внутри были двое, чьих голоса просто потеряли всякий смысл, ведь и без слов было понятно, кто о чём сейчас думает. Рен никогда бы не подумал, что сможет испугаться так сильно, что его ноги едва смогут держать его, именно этим и объясняется то, что он спустя минуту молчания всё же присел на кровать Рио, сомкнув два пальца у уголков глаз и очень тяжело выдохнув.       – Скажи: ты дура? – спокойным, даже полушёпотом всё-таки стал играть по своей роли Рен, которого трясло внутри так, что ни одно землетрясение в истории не сравнится с этим состоянием.       – Так всем было бы легче, – спокойным голосом ответила Юи, смотря куда-то в сторону, чтобы даже не видеть Тао, который резко поднял на неё взгляд и привёл детонирующую бомбу своей души в действие.       – Всем – это кому? Тебе?! – его голос был словно ножи, которые раз за разом наносят удар по не успевшей заживать ране, и видя то, что Юи не нашлось, что ответить, он снова заставил себя хоть и ненамного, но успокоиться. – Почему ты никогда не можешь нормально поговорить со мной? Почему постоянно избегаешь разговоров? – уже не первый раз замечая, что шатенка просто ловко и быстро уходит от темы именно об их отношениях, решил Рен расставить сейчас все точки над «i».       – Я ничего не избегаю! Просто ты не хочешь понять то, что я тебе говорю, – постаралась сделать свой тон холодным и непробиваемым Юи, что в очередной раз показало Тао, как девушка резко закрывалась от него, стоило ему лишь упомянуть об их отношениях.       – Я в это не верю, и теперь никогда не поверю! – вскочив на ноги, всё же не сумел сдержать Рен своего грубого крика, при этом видя, что девушка упрямо, настойчиво и даже, можно сказать, как будто на зло, не смотрит на него. Почему она не может посмотреть в его глаза? Что заставляет её принимать оборонительную позицию? Задавшись этими вопросами, Рен стиснул зубы и быстро преодолел расстояние между ними, буквально вжав перепугавшуюся шатенку в подоконник и постав руки по обе стороны от неё, что она не сбежала. – Посмотри мне в глаза, – не давая девушки вырваться от его близости, Тао видел, как она запаниковала, как её опущенный взгляд начал метаться из стороны в сторону. – Посмотри мне в глаза, Вэй! – снова повысил на неё голос парень, не получая желаемого с первого раза. Но честно говоря, Юи и после его требования, озвученного криком, не сделала того, что он хотел, потому что знала, что стоит Рену лишь взглянуть ей в глаза, и всё – он поймёт то, чего не должен. Он был единственным в этом мире человеком, которого шатенка не могла обмануть, и причина в том, что её глаза не могли врать, смотря на него. Разозлившись уже настолько, что движения были резки и грубы, Рен против воли девушки быстро поднял её лицо за подбородок, заставляя её посмотреть испуганным и блестящим от едва сдерживаемых слёз взглядом на него. Его злость неожиданно улетучилась, оставляя лишь шокированное состояние, когда он не верящим взглядом смотрел в эти лгущие ему карие, любимые глаза. – Ты от меня что-то скрываешь, – сузив взгляд, уверенно произнёс Тао, тут же до конца поняв, что он правильно всё понял, ведь Юи настолько отчаянно замотала головой, отрицая его слова, что сразу было понятно, она из последних сил старается ему соврать.       – Нет... нет... – неправдоподобно отрицала Вэй своим жалобным писком, пытаясь вырваться из плена парня, который был так близко к ней, что она уже начинала терять контроль, когда ощущала тяжесть его тела на себе и его дыхание над... ухом?       Она почувствовала то, что Тао кончиком своего немного холодного носа провёл по верхней части её уха, заставляя всё тело сжиматься от едва удерживаемого желания издать стон, ощутила то, как его губы мимолётно прикоснулись к мочки, опаляя горячим дыхание не страсти, а злости. Юи резко сжала свои ладони, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль от этого перебила это дикое и отчаянное желание сдаться ему в плен.       – Сегодня, завтра, через месяц, год... хм... и даже, если понадобится, через всю мою жизнь, – начал перечислять временные рамки Рен, чувствуя, как сердце девушки бьётся от его близости, – но рано или поздно я узнаю правду, которую ты от меня скрываешь, – он почувствовал, как она содрогнулась от слёз и шмыгнула носом, даже сейчас упорно продолжая молчать, и это приводило его в такое бешенство, что он больше просто не смог стоять так близко к ней, иначе могло случиться что-то ещё более непоправимое.       С трудом преодолев желание поцеловать шею девушки, Рен резко отстранился от Юи и, выйдя из комнаты, хлопнул дверью, оставив после себя лишь водопад слёз, водоворот чувств и извержение писков боли от того, насколько несправедливо всё сложилось по отношению к человеку, который больше всех заслуживает счастья, после стольких лет мученья.

***

      Вылетев, как пробка из-под шампанского, через чёрный выход во двор общежития, Рен остановился, вдохнув полной грудью свежий воздух зелёного садика, который был построен специально для хорошего настроения шаманов, чьи окна выходили не на панораму деревни, а за её пределы. Но даже эта зелёная благодать не могла успокоить заведённого до предела парня, который был готов вырвать деревья с корнем, как и свои волосы, в которые он запустил пальцы.       Он сейчас произнёс такие похожие на клятву слова, которые никогда в жизни никому не говорил. Он чувствовал себя настолько слабым перед собственными неуправляемыми чувствами, что хотелось кричать и проклинать создателей этой глупой вещи под названием «любовь». Поражавший его парадокс не мог улечься в голове, ведь он одновременно любил и ненавидел эту девушку, которая сделала его таким слабым, сделала из него своего раба навечно. В такие безысходные моменты хочется стереть память, чтобы и следа не осталось от прежних чувств, которые не приносят ничего, кроме боли. Однако это невозможно... И остаётся лишь одно – бороться до самого последнего конца.       Рен знал, что в их отношениях ещё много чего остаётся нераскрытым, а раз так – то он не может сдаться. Ведь он Тао, чёрт возьми, а эта семейка будет покрепче, чем самый твёрдый в мире камень.       Хм... только вот эта уверенность в собственных силах не давала Рену решения в том, как же ему понять свою упрямую шатенку.       Выдохнув так, будто бросив в бездну свою злость, не дающую ему спокойно думать, Тао прошёл к самой ближайшей лавочке и сел на неё, подмечая то, что в саду никого нет.       «Чёрт, сейчас же бой у Умемии начнётся», – цыкнул про себя Рен, не возрадовавшийся тому, что ему надо идти и снова строить из себя холодного и неприступного.       Как странно... он пообещал Юи, что узнает то, что она от него скрывает, но только сейчас он понял, что даже не представляет, как сдержать данное, скорее всего, себе обещание. Ответ знает только девушка. Так как же узнать то, что знает лишь тот, кто никогда не признается?       Тао чувствовал, как его голова сейчас просто взорвётся от этого запутанного лабиринта собственных мыслей, однако одна хорошая идея, которая могла в принципе помочь, пришла ему в голову. Златовласка. Сели наверняка что-нибудь знает или подозревает, ведь не зря шатенка практически никуда не ходит без своей единственной подруги.       Что ж, нужно было хотя бы начать с чего-то, именно поэтому, решив так и поступить – расспросить жену Юсуи, Рен встал на ноги, пристукнув по коленям и полностью готовый к бою. Только вот Тао не учёл одного своего ляпа в произнесённых, словно клятва, словах.       Он пообещал, что будет искать ответ хоть целую жизнь, но он и предположить не мог, что жизнь – это очень и очень относительное по времени понятие, ведь она может оборваться в любую секунду. Даже... в эту.       Сделав шаг обратно к чёрному выходу, который должен был открыть ему путь через общежитие в деревню, Рен резко схватился с воскликом острой боли за шею, а точнее за то, что в неё вонзилось, причиняя очень неприятное ощущение чужеродного проникновения.       Тао не смог устоять на ногах от такой неожиданности, а поэтому повалился на колени, пытаясь вытащить из шеи что-то, что на ощупь напоминало дротик с короткой иголкой. Удивительная точность, с которой этот предмет попал Рену на сантиметр выше плеча, поразила бы Тао, если бы он это увидел на ком-нибудь другом, но сейчас, когда попали в него, он задавался лишь одним вопросом: что это?       В его руках был и правда маленький красный дротик, который не мог быть послан в него откуда-то с неба, а посему Рен, претерпевая пульсирующую боль в области укола, попытался встать, чтобы отражать атаку. Однако, даже успев подумать о противнике, лишь собираясь встать на ноги, Рен сразу же ощутил, как земля под ногами ушла, то и дело меняясь с небом местами. Тело пронзила резкая дрожь, которая полностью изменила нормальное функционирование опорно-двигательного аппарата, из-за чего Тао не смог даже на коленях стоять. Голова сильно ударилась об устеленную травой твёрдую землю, окрасившуюся красным оттенком его крови изо рта, а кислород едва мог пробраться в лёгкие парня, который окунулся своим сознанием в самую кромешную тьму в мире – в небытиё.

***

      Что сказать? С каждым днём шаманы становились всё сильнее, всё решительнее и самоотверженнее на пути к заветной цели стать королём всех на Земле шаманов. Каждому нужен был этот титул для каких-либо целей. Кто-то хотел славы, могущества и власти, а кто-то отчаянно желал исполнения своей альтруистичной мечты. Альтруистической она была потому, что направлена на благо другого человека, уступая своё право на приз.       Иной раз люди сражались за саму жизнь, к которой они хотели вернуть любимого человека, и тем самым шаманом, который поклялся себе в том, что вернёт жизнь девушке, которая покорила его сердце, душу и всего без остатка, был Рио.       Именно сейчас после сравнительно недолгого боя с весьма достойными соперниками, Умемия, одержав победу вместе с Лайсергом, шёл к своим друзьям, которые уже готовы были поздравить его с победой и выходом в четвёртый тур. Кто-то из друзей готов был сделать это с радостью, кто-то сквозь завистливую сдержанность, а кто-то и вовсе был просто вынужден натянуто улыбаться.       – Поздравляю, Рио, – улыбнулась златовласка, которая своим вновь потихоньку приобретённым сиянием освещала этот стадион.       – Спасибо, Сели, – ответил ей той же доброй и светлой улыбкой Рио, переведя взгляд на шатенку, которая стояла позади всех и почему-то держалась за сердце. Она не морщилась от боли, не хваталась за ребят, чтобы не упасть. Нет. Этого всего не было, однако её взгляд... он метался из стороны в сторону так, что казалось девушка сейчас закричит.       – Юи, что с тобой? – обеспокоенно произнёс Умемия, легонько оттолкнув с пути северянина и вызвав практически всеобщее удивление ребят, которые развернулись с взволнованными взглядами назад.       Ещё минуту назад Вэй была совершенно здоровой, грустной, подавленной, но здоровой, а сейчас было такое ощущение, что она сходит с ума. Но не она одна испытывала такое чувство.       Единственным человеком, который не кинулся к Юи, тут же усаженную на последнюю ступеньку трибуны, был Йо, который и сам ощущал, как его сердце отчаянно пытается вырваться из его груди, зная что-то, чего не знает его сознание. Пять раз он пытался дозвониться до Рена, и пять раз получал стандартное «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Он уже испытывал похожее чувство пять лет назад, однако не так остро, что аж доводило до боли.       – Не знаю, Рио, – чувствуя, что её бросает то в холод, то в жар, пыталась держать глаза открытыми Юи, видя, как около неё суетятся ребята, не понимающие, что произошло с девушкой, которой было трудно описать непонятное даже ей самой чувство тревоги.       Стоя позади всех, ведь с ним до сих пор не слишком-то охотно общались ребята, Лайсерг только сейчас заметил, что Асакура так и не двинулся с места, стоя теперь спиной к ребятам и боком к нему. Он перевёл быстрый взгляд с Юи на Йо, а потом обратно, и сразу же уловил то, что у Асакуры и Вэй абсолютно одинаковые ощущения и чувство паники в глазах.       Что происходит, Дител понимал с натяжкой, осознавая лишь то, что что-то нехорошее. Но как оказалось, долго томить в неведении не только даузера, но остальных ребят это предчувствие не собиралось, потому что в следующую секунду к ребятам, а точнее к Лайсергу, уже бежал молодой Патч с афрокосичками, который выглядел весьма и весьма обеспокоенным.       – Дител! Дител! – кричал ему парень в белом плаще, тем самым обращая внимание Трея, Рио и Сели, которые не могли отойти от шатенки ни на шаг.       – В чём дело? – свёл на переносице брови Лайсерг, понимая, что совпадений в жизни бывает очень и очень мало.       – В общем, – Патч обвёл взволнованным взглядом друзей даузера и сглотнув сказал: – Тут такое дело...

***

      – Сели, – наспех, но очень тихо произнеся имя любимой, остановил Трей свою жену, которая хотела подойти к подруге, стоявшей уже около двадцати минут у окна коридора больницы. Северянин лишь помотал головой, тем самым давая обеспокоенной златовласке понять, что лучше сейчас Юи не трогать. Она всё равно ни с кем не будет разговаривать, пока не услышит нужного – того, что заставит её грудь тяжело, но счастливо выдохнуть, а сердце обрести спокойствие.       Однако сейчас были лишь самые ужасные, самые болезненные ощущения, которые начались со слов: «Рен Тао в тяжёлом состоянии». Никто не знал подробностей, все были шокированы, не находили себе места от волнения, однако только не Юи, которая лишь заняла своё место у окна, смотря через стекло пустым, обращённым в никуда взглядом.       Не было мыслей, не было слёз, была лишь пустота, которая затягивала в свою чёрную дыру разум девушки, постоянно боровшейся с этим течением. Она то погружалась в водоворот смертельной боли, то снова пыталась выбраться из этой чёрной воды страданий, хватаясь за последнюю соломинку надежды.       Узкий коридор, окрашенный в нежно голубой цвет, сейчас давил со всех сторон на парня, который испытывал похожие чувства, как и Юи. Йо сидел прямо напротив двери операционной, в которой сражались за жизнь Рена медики, и чувствовал, как его сердце начало жить собственной жизнью, пытаясь пробить грудную клетку и побежать на помощь к другу, которому он даже и не знал, как помочь.       Бессилие сводило с ума и Трея, который просил свою жену присесть, а не стоять перед дверью, но сам не мог заставить себя последовать собственному совету. В его глазах было что-то напоминающее шок, ведь он до сих пор не мог в полной мере осознать то, что происходит. Трей до сих пор надеялся, что всё это окажется чьей-то неудачной шуткой, за которую он треснет шутнику по голове.       Говоря о голове, нельзя было и пропустить мимо Рио, который стоял прижавшись спиной к стене и держал немного дрожавший кулак у своего рта. Он помнил, что сегодня утром сильно треснул Тао по затылку, намереваясь выбить из него всю дурь, но он и предполагать не хотел, что это станет последним, что он сделает Рену.       Возможно, многие не поверят тому, кто испытывал не менее мучительную боль от того, что происходит. Однако это было так. Стоя за углом в перпендикулярно идущем коридоре, Лайсерг стал единственным, кто знал, что нашли Патчи, когда обнаружили Рена в саду общежития. Точнее нашли его шаманы, вызвав Патчей уже потом, но суть не менялась, потому что детектив знал, кому принадлежит этот маленький красный дротик с нарисованной на нём чёрной розой.       Кулак сжался до такого состояния, что костяшки пальцев приобрели белый цвет. Зубы налетели друг на друга, как коса на камень. А осознание того, что прежние дружеские чувства всё ещё не утеряны, всё ещё живут в нём по отношению к Тао, сильно били по вискам даузера. Если бы он и Рен больше не были друзьями, то сейчас бы Дител не испытывал никаких чувств, кроме спокойствия или жалости, но ему было больно. Он смотрел в пол трясущимся взглядом и понимал только одно: он не хочет, чтобы Рен умер.       Жизнь без Рена Тао – это не жизнь. Вечные подколы, хоть и сдержанные, но дружеские поддержки, постоянно гордый вид, выводящий из себя, и такие редкие улыбки – всё это было в одном человеке, которого все, абсолютно все, любили и которым дорожили. И жизнь без всего этого станет самым настоящим мучением, а для кого-то и адом.       Неожиданно, когда горький ком в горле начал доминировать над поступлением свежего воздуха, шатенка услышала, как позади неё раздался щелчок двери, которая открылась и привела в движение позади находившихся ребят. Дыхание перехватило, а комната завертелась даже несмотря на то, что Юи ещё ничего не услышала в ответ на свои опасения.       – Что с ним? – воскликнула первая златовласка, которую Трей едва успел поймать, чтобы она не налетела на врача, который был крепкого телосложения и выглядел весьма сдержанным в силу того, что он уже не первый раз объявляет о таком родственникам и друзьям пострадавшего.       – В крови господина Тао обнаружен яд, – на выдохе начал говорить доктор, которого перебил резкий сдавленный визг Сели, зажавшей себе рот рукой. У Трея и Рио широко распахнулись глаза и приоткрылись рты от ужаса, а Лайсерг и Йо стояли с едва удерживаемым контролем, пытаясь дослушать всё до конца. – Что это за яд, мы не знаем, – снова с тяжёлым сердцем продолжил мужчина, покосившись на Лайсерга, который обречённо прикрыл глаза.       – Что Вы хотите этим сказать? – с таким огромным количеством холода, какого у Йо ещё никогда не было, требовательно задал вопрос Асакура, чувствуя, как его начала трясти мелкая дрожь.       Несколько секунд врач молчал, словно на зло испытывая и без того неуравновешенное состояние шаманов, но сказать то, что он был обязан, всё же пришлось.       – Господин Тао не доживёт до вечера.       И эти слова... они стали, словно траурный марш, аккомпанементом которому стало в ту же секунду упавшее без сознания тело девушки, ещё пару секунд назад стоявшей около окна и державшейся за последнюю соломинку своей надежды, а теперь захлебнувшейся в пучине своей вечной темноты, боли и нежелания больше жить.