Лучшие друзья

      Пока Рен отчаянно думал, как помочь Вэй, а потом ещё и пробирался через непроходимые джунгли людей, приехавших, по всей видимости, чтобы поговорить друг с другом, а не уделить внимание виновнице торжества, Джун и Юи, у которой сердце стучало, как у зайца, загнанного в угол, подошли к Ран и к трём её подругам вместе с их дочерьми – хоть женщины и толпились в одном месте, но всё равно общались по группам.       – А вот и мы! – провозгласила о своём появлении Джун, чуть ли не волоком таща за собой свою невестку, после чего на неё и Вэй были обращены заинтересованные взгляды.       – Очень хорошо, – ответила Ран, посмотрев на подругу своего сына. – Юи, познакомься, это мои подруги и их дочери... – как именно их звали Вэй практически не слышала, потому что её сердце так стучало, что уши закладывало. В голове была лишь одна мысль, которая крутилась, как заезженная пластинка: «Главное – не опозориться», а ноги предательски начали трястись, что создавало впечатление того, будто она не умеет стоять на каблуках. – ... и её дочь Мэгуми, – когда Вэй постаралась взять себя в руки, то до неё донеслось только последнее имя представленной персоны, которой оказалась рыжеволосой девушкой, имеющей просто неземную красоту. Однако глаза... Её глаза были наполнены не красотой и величием, как её внешность, а скрытым, но ощутимым презрением, когда она смотрела на Юи, из-за чего шатенка почувствовала снова жуткое давление.       Казалось, ещё чуть-чуть и эта девушка по имени Мэгуми протаранит её взглядом, выжжет на месте, оставив лишь горстку пепла или разорвёт на части с предельной жестокостью.       – А где Вы с Реном познакомились, Юи? – обратив на себя внимание, спросила одна из девушек, которая тоже выглядела лишь красиво и наигранно улыбалась.       – А... мы... мы... – внезапно потерялась в уже обговоренных историях девушка, чувствуя себе не совсем комфортно. – Мы познакомились в картинной галерее.       – Рен был в галерее? – искренне удивилась Джун, знающая брата, как облупленного, и не представляющая такого явления, как поход брата в подобное место.       – Да, залетел один раз, – хотела пошутить Вэй, однако никто не понял её юмора и выражения, из-за чего сердце девушки ушло в пятки. – То есть, я хотела сказать, что он решил культурно просветиться, – тут же исправилась в ответе Юи, увидев то, что теперь её все поняли.       – И что же было потом? Он к Вам подошёл первый? Или Вы проявили активность? – засыпала её вопросами вторая девушка, которая даже не думала о том, что тем самым она заставила голову Вэй закружиться от паники.       – Простите, – раздался знакомый, любимый и такой необходимый голос парня, который так по хозяйски положил свою руку на спину шатенки, стараясь не замечать её испуганного взгляда на себе.       – И пяти минут не можешь без неё, Рен? – была бы воля, Джун заверещала бы от восторга, но сейчас она обошлась до чёртиков счастливой улыбкой и подстёгивающим к ответной наигранной улыбке брата комментарием.       – Просто мне тоже надо её кое-кому представить, так что извините, – выдержано и учтиво ответил за свои действия Тао, уже оттягивая просто оцепеневшую от шока подругу назад.       – Но, Рен, мы ещё не послушали про то, как вы познакомились, – запротестовала Джун, вцепившись в правое плечо Юи, начав перетягивать её у брата, как канат, однако она даже и не представляла, что она спровоцировала своими резкими порывами.       Боль в правой руке от сильного ушиба дала о себе знать, как только пальцы даос сомкнулись прямо на том месте, где прослеживалась самая острая боль, и из-за этого в глазах вымотанной за вчерашний день девушки заплясали озорные тёмные пятна.       – Ничего интересного, – снова потянул Тао на себя Вэй, аккуратно, чтобы это не выглядело так, будто он старается сбежать вместе со своей девушкой. – Познакомились в галерее, потом подружились, а итог перед тобой, – отчеканил Рен по фазам развития их псевдоотношений.       – А нам интересны подробности, – выжимая брата своим настойчивым взглядом, не сдавалась даос, даже не обращая внимания на то, что три женщины – подруги её матери – и их дочери смотрят на них с явным неодобрением.       – Джун, – вмешалась спокойным, но очень сильным голосом Ран, встретив взгляд дочери своими глазами, полными приказа прекратить этот балаган – она вела себя явно не так, как это принято в высшем обществе, – я думаю, ничего страшного не случится, если мы услышим об этом попозже.       Этими словами грациозная «императрица» Тао хотела сказать, что дочь ведёт себя неподобающе и что ей стоит остановиться. Поняв это, Джун опустила руку шатенки, которая почему-то была очень бледной, и её как будто не волновало то, кому она достанется.       Как только молодая Тао разжала свою хватку, Вэй почувствовала, как боль потихоньку начала отступать, оставляя лишь немного обессиленное состояние после боли. Она почувствовала, как Рен, всё также держа её чуть выше талии, повёл прочь от собственной глупости, когда позволил своей сестре отдать Юи на растерзание сплетниц, и шатенка, пока её головокружение ещё имело нешуточную силу, просто доверилась своему «поводырю», который почувствовал то, что с девушкой что-то не так.       – Эй? Ты в порядке? – ощущая, что подруга чуть-чуть на него опирается, будто боясь упасть, спросил Тао, остановившись и взглянув на Вэй, которая очень часто моргала, будто ничего не видела.       – Да, – тут же ответила шатенка, потихоньку чувствуя, как боль в правой руке отступает, а в глазах, наконец-то, начали вырисовываться чёткие черты лица парня, который смотрел на неё с подозрением и каким-то недоверием. – Просто я очень перенервничала, извини.       – Возьми себя в руки, – поверив в её оправдание, буркнул Тао, гордо вытянув шею и посмотрев поверх девушки куда-то вперёд, – не хватало, чтобы ты ещё в обморок упала.       – Я постараюсь, – выдав многообещающую и извиняющуюся в очередной раз улыбку, ответила Юи, понимая, что она, возможно, показалась матери Рена и её подругам каким-то недоварённым овощем, который никак себя не проявляет.       – Эй, Тао! – раздался откуда-то со стороны оклик, больше похожий на выражение недопонимания. – Ты вроде сказал, что представишь мне свою девушку? – разведя руки в стороны, к паре подошёл всё тот же смуглый паренёк, про которого Рен и думать забыл.       – Да, конечно, – снова нацепив на лицо маску безразличия, пожал плечами Тао, указав на стоящую рядом с собой шатенку, которую жаждущий с ней познакомиться парень итак уже раз пять успел окинуть с ног до головы взглядом. – Моя девушка – Юи, – представил он этому надоеде Вэй, которая немного кивнула на мотив «приятно познакомиться», однако услышав то, как прозвучало это выражение из его уст, Рена почему-то переклинило, словно по нему прошёлся ток в двести двадцать вольт, и он поёжился от странных ощущений.       – Приятно познакомиться, меня зовут Марк, – в этот раз натянуто и легонько растянув улыбку, ответил без особого рвения, нежели прежде, парень, который тут же отвёл от шатенки взгляд. – Км... и где же вы познакомились? – этот Марк теперь говорил так, будто его вынуждали это спрашивать, но Рен этого как будто не заметил, потому что его просто раздражал этот надоевший вопрос, которым интересовались все в первую же очередь.       – В галерее, – ответила улыбкой и радушием Юи, но увидела в ответ лишь резко взмывшие вверх брови парня, тем самым показавшего, что ему в это как-то несильно поверилось.       Однако странно было то, что если Джун могла усомниться, зная предпочтения брата, то этот парень был практически не знаком с Тао, по крайней мере, Рен его смутно помнил, а посему его сомнение было рождено из чего-то совершенно иного. Тем не менее спросить о том, что так изумило юношу по имени Марк, «пара» так и не сумела, потому как в ту же секунду раздалось звучание чистейшего хрусталя, послужившего материалом для бокала, по которому легонько постучала ножичком Ран Тао, тем самым привлекая внимание собравшихся.       – Дорогие гости, спасибо, что вы почтили меня своим присутствием, – выдержанно, с толком и расстановкой всех интонаций начала приветственную речь Ран, на которую были направлены абсолютно все взгляды. – Я очень рада видеть каждого из вас на своём дне рождения, поэтому приглашаю вас за мой праздничный стол, чтобы разделить радость этого значимого для меня дня, – оказалось, что это был всего лишь намёк на то, что пора есть, и, честно говоря, Юи не могла взять в толку, почему нельзя было просто сказать: «Дорогие гости, ешьте сколько влезет, всё равно халява».       После этой короткой речи все гости начали продвигаться дальше за шатры к небольшому прудику, вдоль которого и были поставленные длинные, ломящиеся от изыска самой превосходной кухни блюда с едой, от которой текли слюнки.       – А где Марк? – осмотревшись по сторонам и только теперь заметив, что смуглого и очень странного парня и след простыл, спросила Юи, взглянув на Рена, который лишь пожал плечами и помотал головой, тем самым намекая на то, что ему всё равно. Тао снова взял подругу под левую руку и повёл её в сторону столов, однако шатенка тут же упёрлась каблуками в пол и чётко осознала упущенную вещь. – Рен, я должна тебе кое в чём признаться, – с испуганным видом и быстрым шёпотом сказала Вэй, когда чуть ли ни вырвала другу руку из-за своей резкой остановки.       – Вовремя, Вэй! Очень вовремя! – ещё не узнав, в чём дело, но предчувствуя, что ему это не понравится, прошипел на неё шаман, который кидал взгляды по сторонам и старался не привлекать внимание.       – Прости, я просто не подумала об этом раньше, – сжавшись от вины, пропищала шатенка, увидев, как Тао в очередной раз взмолился своим предкам. – Я понятия не имею, какими приборами что нужно есть, – заметив то, что Рен смотрит на неё взглядом требующим продолжения, замялась, но выпалила на выдохе Юи, после чего зажмурилась, ожидая бури, но вопреки всему, когда она приоткрыла один глаз, парень лишь стоял, потирая устало переносицу, и с облегчением выдохнул.       Он что-то пробубнил себе под нос, похожее на «что б я ещё хоть раз сделал что-то, не подумав», после чего Рен потянул шатенку дальше, так и не дав ей вразумительного ответа. Юи не понимала, что он имел в виду: важно это или нет; именно поэтому девушка снова почувствовала слишком частое сердцебиение, которое можно было сравнить с молоточком.       Подойдя с Реном к одному из первых столов, где собралась вся семья Тао и самые близкие друзья, Юи без раздумий и ожиданий отодвинула свой стул, даже не заметив, как Тао, стоявший позади, растерялся, когда она не дала ему этого сделать за неё – ведь по правилам этикета мужчина должен отодвинуть стул, пропустить даму, после чего аккуратно придвинуть его обратно, чтобы девушка села. Однако такое странное повидение заметили остальные, из-за чего Рен почувствовал себя крайне и крайне неловко от их двусмысленных взглядов: с одной стороны, они промолчали, с другой – глазами осудили... его девушку.       Итак, с этого момента началось самое настоящее испытание, которое могло либо уничтожить все надежды на лучшее, либо вознести до небес, во что Юи слабо верилось. Она дышала через раз и постоянно следила за тем, что делает Рен, сидящий по левую руку от неё. Решив просто всё копировать, Вэй более или менее успокоилась, понимая, что с такой политикой она не только не покажет своего незнания этикета, но и подчеркнёт, что у неё с Реном даже вкусы одинаковые.       Все были заняты своими разговорами за столом, явно игнорируя пословицу: «Когда я ем, я глух и нем», иногда Юи даже задавалась вопросом о том, зачем вообще нужно было садиться за стол, если никто не ест и даже не притрагивается к такой вкуснятине на столе. Ох... а ведь Вэй со вчерашнего дня ничего не ела – некогда, да и денег не было. Она уже давно приучила свой организм к голодовкам, однако при виде и запахе таких яств, её аппетит просыпался с нешуточной силой.       Хотелось кинуться с громким рыком на эту запеченную свинину, стоящую посередине прямоугольного стола, и вгрызаться в мясо, которое, бесспорно, просто восхитительно приготовлено. Но нет! Юи держалась, так как не могла опозорить Рена своим поведением и нездоровым аппетитом, однако Тао так заговорился с каким-то мужчиной, который сидел по левую руку от него, что Вэй, даже и не знала, как намекнуть ему, что она сейчас умрёт, если не положит хоть крошки в рот.       Несколько раз делая подход, чтобы постучать друга по спине, Вэй каждый раз оставалась при своих мыслях и желаниях, думая, что она не имеет права вмешиваться в их разговор. Но, к удивлению девушки, прямо перед ней, а также всеми остальными гостями, которые не приступали к еде, как будто чего-то ожидая, официант поставил небольшую пиалу, красиво оформленного салата.       – Ой, спасибо огромное! – не криком, но вцепившись в официанта не только взглядом, но и рукой, поблагодарила мужчину Юи, из-за чего у того, чуть сердце в пятки не ушло от такой неожиданности. Никто и никогда не благодарит официантов в таком обществе – это ведь их работа, некоторые вообще их даже не замечали, думая, что еда сама появляется и исчезает, как по волшебству.       Такое странное для высшего света и абсолютно обычное для простого человека поведение заставило многих замолчать и раскрывать рты, а Ена, который сидел практически во главе стола, через угол с Ран, сузил взгляд, в котором читалось явное недовольство. Но шатенка этого даже не заметила, она была просто счастлива, что сейчас сможет попробовать салат, который считался всего лишь аперитивом для знающих и вкуснейшей едой для неё.       Рен просто разрывался на части: с одной стороны, а точнее с левой, сидел его партнёр, с котором он хотел установить хорошие отношения, а с другой – Юи, которую надо было попросить вести себя потише и, можно даже сказать, побезразличнее.       Вэй, устав ждать Рена, пока он соизволит начать есть салат, тем самым показав вилку, которой это надо делать, решила посмотреть направо, где сидел ещё один неизвестный ей мужчина, но так своевременно взявший третью вилку, предназначенную для салата. Но только шатенка взяла в руки прибор, которым хотела воспользоваться и поддеть еду, как вдруг до неё донёсся уже не перешёптывающийся между определённым кругом людей, а обращённый через стол голос рыжеволосой девушки, которую, как запомнила Юи, звали Мэгуми.       – Юи, а Вы интересуетесь культурой, как я понимаю? – мало того, что в её зелёных, как болото, глазах читалось что-то фальшивое и дурно пахнущее, так эта... км... девушка не давала Юи утолить свой голод, который уже выворачивал желудок шатенки наружу.       – Есть немного, – попыталась ответить Вэй так, чтобы Мэгуми больше не могла к ней прицепиться и дала, наконец, съесть ей то, что так вовремя принесли и теперь сводило с ума одним своим видом. На Юи было направленно много взглядов, но шатенка старательно отводила глаза, тем самым будто говоря: «Ну, народ, дайте поесть, иначе я сейчас сдохну».       – Интересно, – растянула самодовольно рыжеволосая, которую Юи уже мысленно раз сорок прокляла и даже пожелала, чтобы она вилкой подавилась. – А Вы знакомы с работами Ясунари Кавабаты?       – На мой взгляд, отличный художник, – не задумываясь, ответила наспех Вэй, желая как можно быстрее отделаться от почему-то приставшей к ней девушки. Однако после её слов вдруг воцарилось молчание, причём было такое ощущение, что не только за этим столом.       Еда и голодный желудок сыграли с Юи злую шутку, заставив её сказать первое, что пришло в голову, ослабив бдительность и пойдя на поводу у провокации. Рен, услышав это, нервно глотнул боясь посмотреть на подругу, которая не могла понять, в чём, собственно, дело.       – Вообще-то, это писатель, – девушка произнесла это с таким невозмутимым и гордым лицом, будто она знала, что шатенка так ответит, а в её глазах очень чётко прослеживались слова: «Вот и попалась».       Юи немного приоткрыла рот, чувствуя, что голод резко отступил на затворки, как трусливая собака, поджавшая хвост и оставившая хозяйку на растерзание чувству стыда. Тао даже и не знал, как выпутать подругу из этой неловкой ситуации, которая сразу же надавила на всех членов семьи, старавшихся не подавать виду: лишь Ен с нескрываемой неприязнью смотрел на шатенку, которая ляпнула такую недопустимую глупость, прямым образом посрамившую Рена.       «Ну уж нет», – взяла себя в руки Вэй, переборов свою простую натуру и гордо посмотрев в глаза противнице, а в том, что она была именно ей, Юи не сомневалась. – Я это и имела в виду, Мэгуми, – улыбнулась шатенка, ведя себя так, будто она даже не почувствовала этой «подножки», и тем самым заставляя душу Рена завопить, как сирену, которая кричала: «Глупая, замолчи сейчас же! Что ты несёшь?!»       Пожалуй, впервые искренне усмехнувшись и поразившись тому, как эта неотёсанная деревенщина продолжает бороться за то, что она уже проиграла, Мэгуми наклонила голову набок и с чёткой язвительностью, прикрытой невинным смешком, подметила, желая полностью уничтожить Юи в глазах не только гостей, но и семьи Тао:       – Вы уж меня простите, но художник и писатель – это разные вещи...       – Это с какой стороны посмотреть, – ответила Юи в точности скопировав манеру её поведения. За столом обстановка явно накалялась, причём если семья Тао сейчас была в шаге от позора и сидели с замиранием сердце, хоть и не показывали этого, то простым зрителям уже не терпелось узнать, что из этого выйдет. – Разве писатель – это не художник? – продолжила говорить шатенка с уверенным видом и расстановкой свойственной Ран. Рен же впервые видел в глазах подруги столько несвойственной ей уверенности, грациозности и стойкости, поэтому теперь даже он не хотел вмешиваться, словно заворожённый смотря, чем это закончится. Мэгуми же немного растерялась, видя эту уверенность и несгибаемость, а тем временем Юи продолжила, просто играя свою роль. – Писатель, как и художник, рисует своим воображением прекрасные истории, используя все возможные краски эмоций и иной раз заставляя читателя видеть что-то поистине прекрасное в незначительных и простых деталях. Вы так не считаете?       – Интересная философия, – задумчиво донёсся голос какой-то женщины, словно отвечая за рыжеволосую девушку, которая как будто язык проглотила от того, как Вэй ловко смогла выкрутиться. – Вы сами её придумали? – Юи, наконец-то, оторвала сильно бьющий в ответ взгляд от Мэгуми и хотела уже ответить, даже сама не зная кому, но вдруг её перебили.       – Это наша общая мысль, – наконец-то, сумел отойти от шока, вызванного этими словами, ответил вместо подруги Рен, но отнюдь не для того, чтобы присвоить себе оригинальность, а чтобы лишний раз к шатенке не цеплялись. – Каждый деятель культуры – это художник. Художник своей мысли.       Данная философия и взгляд на то, кто кем является, так подстегнула всех к обсуждению, что гости все снова ушли по своим группкам, дискутируя на эту тему. Юи же, почувствовав огромное облегчение, когда с неё спали пристальные взгляды, косо и аккуратно взглянула на Рена, который лишь коротко улыбнулся, – практически незаметно – после чего вернулся к беседе со своим партнёром по работе, думая, что им повезло в этот раз.       Бизнес и политика – у мужчин, мода, культура и свежие сплетни – у женщин. Темы разговоров были разнообразными, но для Юи весьма скучными, тем более что ни одну из них шатенка не могла полностью поддержать и выразить в ней своё мнение, которое на сей раз могло не сойти ей так просто с рук.       Честно говоря, Вэй сама ещё с трудом понимала, как она смогла такое сказать, да и вообще придумать. Она не помнила половины своих слов, чтобы повторить эту впечатлившую всех речь, а спросить у Рена, что она сказала в экстремальном состоянии, Юи не хотела, лишний раз решив не будить лихо, пока оно тихо.       Да, именно адреналин, ударивший по вискам, видимо, и вызвал у Вэй такое своевременное просветление и помог ей собраться, однако был и ещё один мотиватор подтолкнувший её к этому – это Рен. Она поняла, что поставила его репутацию под удар, а осознание того, что он может пострадать по её вине, мобилизировало и дисциплинировало её мышление, что привело к такому неожиданному эффекту. Она практически не понимала, что говорила, однако сейчас, когда от неё все отстали, она поняла, что всё сказала верно, ну или, по крайней мере, сумела запудрить им мозги.       Тем не менее время шло, причём медленно и мучительно, заставляя Юи просто ковыряться в тарелке вилкой, тупо смотря, как перекатывается помидорка Черри из одной стороны в другую. Девушка поражалась, сколько можно болтать на все эти скучные и непонятные её образу жизни вещи, от которых голова раскалывалась пополам.       Извечные вопросы не давали покоя, например: почему нельзя брать виноград рукой, а нужно накалывать на вилку, и это ещё не говоря о ноже, который тоже использовался; и со временем, когда на улице совсем стало темно, а праздник уже освещали прожектора, Вэй пришла к выводу, что лучше об этом не думать, а лучше съесть что-нибудь с тарелки нового, только что принесённого блюда.       У бывшей дорэи не было уверенности, даже в завтрашнем дне, поэтому несмотря на то, что она уже наелась от пуза, она всё равно была готова запихнуть в себя эту неизвестную птицу с прекрасным ароматом и восхитительной подачей. К блюду прилагалось несколько соусов, разных цветов и неизвестных для шатенки вкусов, поэтому она решила, что обязана попробовать каждый из них. Ох... если бы она только знала, что ей «посчастливится» вкусить только один из них.       Отрезав ножом кусочек мяса, она смачно окунула его в один из соусов, так безобидно имеющий белый цвет, после чего положила его в рот. Но тут-то и началось...       Всё происходило так неожиданно и так быстро, что некоторые до сих пор не могли разобраться, в чём дело. Почувствовав то, как её рот буквально погрузили в раскаленную лаву, у Юи перехватило дыхание, глаза выпучились настолько, что головы были выпрыгнуть из привычного ареала, а рефлекс заставил дернуться и схватиться за первое, что попалось ей под руку, и почему-то это была нога Рена, а точнее область выше колена, практически доходя до самой эрогенной зоны.       Нужно ли говорить, что Тао такого не ожидал и вскочил, как ошпаренный с криками фамилии девушки, которая глотала ртом воздух и пыталась потушить адское пламя у себя во рту. Но на этом дело вовсе и не собиралось заканчиваться, потому как Рен, едва вскочив с места, как ошпаренный, тут же сбил проходящего за ним официанта, который тоже не ожидал такой неожиданности и упал поверх споткнувшегося шамана, при этом выронив ведёрко со льдом на голову мужчине, с которым ещё недавно говорил о делах Тао. Но и это ещё не всё...       Юи, наспех осушив бокал красного вина, что выглядело очень неприлично, ведь вино нельзя пить залпом, кинулась поднимать своего друга, но, по иронии судьбы, столкнулась со вторым официантом, который тоже хотел помочь, но теперь из-за таранной силы шатенки замахал руками, как птица, пытаясь сохранить равновесия, но, увы, всё-таки упал в пруд, вдоль которого и тянулись столы.       Это было катастрофой! И пока Рен и Юи приходили в себя от падения, причём Тао едва удержал подругу, которая хотела помочь официанту, выбиравшемуся из пруда, за столом царила полная тишина, вызванная ужасной неловкостью со стороны семьи Тао, которые не знали куда деть глаза от стыда.       – Км... что ж, – взял на себя смелость разрядить обстановку Чинг, который кашлянул в кулак и улыбнулся, следя за тем, как его внук и невестка приходят в себя, пытаясь поправить на себе одежду, – зато мы теперь знаем, что соус очень острый.       Но эту шутку, увы, никто не заценил, из-за чего Юи была готова провалиться под землю от стыда, не говоря уже о Рене.

***

      Юи, которая весь оставшийся вечер не проронила ни слова после такого позора, не знала, что ей теперь делать. Вечер был окончен, многие гости разъехались по домам, а некоторые остались с ночёвкой в резиденции, так как жили они довольно далеко, а ехать ночью не хотелось.       Бредя всё в том же платье, на которое она потратила столько сил и не только физических, с растрёпанными и взъерошенными волосами, Вэй шла по широким коридорам особняка и понимала, что она полная неудачница. Мало того, что она показала всю свою глупость, которой в принципе в ней не было, но всё так вышло по чистой случайности, так она ещё и посрамила семью Рена. Да, она не раз уже чувствовала на себе косые взгляды, а до её слуха долетали такие фразы, как: «Ну и невеста у Тао».       Надо было извиниться перед всей семьёй Рена, попробовать объяснить им, что это недоразумение и на самом деле она не такая неуклюжая, как показалась, именно поэтому, тщательно продумывая то, что она скажет, Вэй шла медленным шагом, ища комнату хотя бы кого-нибудь из этой семьи.       – Это просто возмутительно, Рен! – вдруг донеслось до слуха Юи голос Ена Тао, который, похоже, отчитывал своего племянника за что-то. Поняв, что звуки исходят из комнаты, располагавшейся дальше по коридору, шатенка тихонечко подошла к едва приоткрытой двери и краем глаза увидела богато-украшенную комнату, чему не стоило удивляться, и семью Рена в полном составе. Чинг сидел за столом и кажется играл сам с собой в шоги. Джун и Ран сидели на диване, смотря за тем, как по комнате расхаживает, мало сказать, недовольный – взбешённый Ен, а сам Рен стоял с безразличным выражением лица у письменного стола, скрестив ноги и руки и опираясь на столешницу. – Эта девчонка опозорила не только тебя, но и нас! Как ты вообще мог привести её в наш дом?!       Гнев дяди был настолько сильный, что Юи, подслушивающая разговор и просто не решающаяся теперь войти, застыла на месте, облокотившись спиной о стену и зажмурившись. Ей стало невыносимо больно не только из-за того, что она оставила о себе такое мнение, но и ещё потому, что всё недовольство высказывалось сейчас Рену, который не виноват во всём этом.       – Честно говоря, родной, – вдруг вмешался в разговор строгий и рассудительный голос Ран, обращённый к сыну, – я тоже не в восторге от этого вечера, – сердце шатенки не просто упало, оно вдруг разбилось на тысячи кусков, осознавая то, что не понравиться матери Рена равносильно полному и безвозвратному фиаско, а следующие слова подтвердили все её ощущения. – Юи смотрелась, как белая ворона.       – Какая белая ворона, сестра?! – возмутился снова Ен. – Эта деревенщина была посмешищем для нас! Настоящий позор!       Больше Юи, у которой по щекам покатились горькие слёзы жгучей боли в сердце и в каждой клеточке её тела, не хотела слушать то, что и так стало для неё очевидным, она просто развернулась и побежала назад по коридору, куда глаза глядят.       А тем временем разговоры, плавно переходящие в дебаты суда над «невестой» Рена, который вообще никак не реагировал на упрёки родных, продолжились и в обсуждение вмешалась Джун, которая посмотрела на свою маму с непониманием.       – А я считаю, что вы неправы, – даос пожала лишь плечами на вспыльчивый взгляд своего дяди. – Да, Юи немного неуклюжая и простовата, но зато она очень искренняя, как мне показалось, и довольно приятная. Мне она понравилась.       – Джун, я не говорю, что мне не понравилась девушка, – ответила всё с той же грациозностью и выдержкой Ран. – Она довольно-таки милая, но я говорю о том, что вечер не удался из-за её незнания наших правил, и виноват в этом именно ты, Рен, – она посмотрела на сына с упрёком, но не доходя до крика, как Ен. Ран была очень справедливой и беспристрастной женщиной, которая говорила всё, как оно было на самом деле. Если бы Юи не убежала к этому моменту, то она бы поняла, что мать Рена не против неё, она всего лишь констатировала не отрицаемый факт, от которого сам Рен закатил глаза. – Не закатывай глаза, родной, – покачала головой Ран. – Это ты виноват, что всё так получилось. Почему ты сразу не сказал, что твоя девушка не из нашего круга? Мы бы тогда и не настаивали.       – Я считаю, что теперь это уже не имеет значения, сестра, – снова встрял в разговор Ен, который ещё тяжелее начал дышать от своего возмущения. – И так ясно, что этой особе не место среди нас. Так что ты женишься на Мэгуми Котонаве.       – Всё сказал? – наконец-то оторвав взгляд от пола, на котором лежал ковёр с причудливыми узорами, посмотрел на своего дядю Рен с такой подавляющей силой, что тот лишь ещё глубже задышал, да так, что его ноздри дрожали, как у разъярённого быка. – А теперь слушайте меня, – стараясь говорить сильно, холодной, но спокойно, позиционировал себя Рен, как короля и диктатора в этой семье. – Я сам буду решать на ком и когда мне жениться, а с В... Юи, – опять у Тао чуть не вылетела фамилия шатенки, – я поговорю и постараюсь её подготовить, – и не став больше никого слушать Рен вышел уверенным и гордым шагом из комнаты, игнорируя яростное пыхтение дяди и его приказы вернуться.       – Иногда ты такой бесчувственный, – Ран покачала головой с упрёком теперь в сторону брата, который резко перестал мотаться по комнате и посмотрел на сестру с раздражением.       – А что ты думаешь, дедушка? – обратилась Джун, посмотрев на единственного не влезавшего ни во что члена семьи, который, когда его окликнули, застыл с таким выражением лица, будто он пытался украсть последнюю котлету, а его застукали.       – А что тут говорить, – всё также продолжая играть в шоги с самим собой, – пожалуй, самым сильным соперником – пожал плечами Чинг и потёр подбородок, задумываясь над ходом невидимого противника. – Девушка, безусловно, подходит Рену.       – Ты в своём уме, старик?! – вспылил Ен, показав рукой на голову, одновременно с тем, как рты Джун и Ран немного приоткрылись от такой непоколебимой уверенности.       – Вот так, – довольно передвинув фигурку, улыбнулся Чинг, игнорируя вспыльчивость Ена, но после этого, не отрывая взгляда от доски, сказал: – Неужели я единственный, кто заметил, как эта юная леди умеет брать себя в руки и решать проблемы в экстремальной ситуации? – никто ничего не говорил, вспоминая о том, на что так намекнул Чинг, а именно на то, как Юи выпуталась из провокационного вопроса. – Скорее всего, она и правда не знала правды, но зато как блестяще выпуталась, – продолжил старик, улыбнувшись тому, что он видит, как победить своего «противника», после чего сделал последний ход и поднял голову, обведя своих родных взглядом. – У неё явно есть потенциал, да и решения главы семьи, – на последних словах он посмотрел на Ена, – не обсуждаются.       «Теперь Рен – глава семьи, и с его мнением ты должен считаться», – вот какой был смысл в последних словах Чинга, направленных в адрес Ена, который лишь сжал зубы и похоже ещё больше обозлился на всех, но теперь уже не сказав ни слова.

***

      На первом этаже, где был парадный холл, также располагалась уборная с длинным зеркалом и превосходной сантехникой, которой сейчас воспользовалась молодая шатенка, решившая, что нужно как можно скорее утереть слёзы и привести себя в подобающий вид. Она, наплевав на то, что в доме ещё есть гости, смыла с лица косметику, нагнувшись над белой раковиной, а когда разогнулась и взглянула в зеркало, то вздрогнула от отражения, в котором отражалась не только она, но и рыжеволосая девушка, появившаяся так внезапно.       Повернувшись к Мэгуми лицом, Вэй не понимала, как она могла не услышать её приближение, да и вообще, почему эта девушка опять смотрит на неё презрительным взглядом, осматривая с ног до головы, но не говоря ни слова.       – Км... Вы что-то хотели? – уяснив то, что вне зависимости от возраста, здесь нужно ко всем обращаться на «Вы», спросила, откашлявшись, шатенка, чувствуя, как её пронзается убийственная аура жуткой неприязни.       – Я просто пытаюсь понять, что Рен в тебе нашёл, – а вот эта особа, похоже, даже и не собиралась относиться к ней с ответным уважением, смотря на неё, как на отброс общества. – Кстати говоря, не стоит надевать такой ширпотреб, тем более открывая такие ужасно кривые ноги.       – Что я тебе такого сделала, что ты ко мне так цепляешься? – решив не отвечать уважением на оскорбление, тут же спросила Юи, но её раздавленный вид был настолько жалок, что Мэгуми лишь ядовито усмехнулась.       – Ты увела у меня Рена, – процедила сквозь зубы аристократка, давая понять Вэй причину своей лютой ненависти к ней. – Это я должна была стать его невестой, – девушка не повышала голоса, но говорила с открытой яростью и постоянно дёргала носом так, будто от Юи плохо пахнет.       – Я ещё не его невеста, – тут же поправила её шатенка, однако в ответ услышал точно такое же быстрое одёргивание.       – И не станешь ей, даже не надейся! – немного повышая голос, уже заводилась Мэгуми от одного вида Вэй, которая, по её мнению, должна была слушать все её гадости и не вякать. – Ты – это просто нечто! Настоящий позор семьи Тао!       – Мне кажется, это не тебе решать, – даже зная, что аристократка говорит настоящую правду, не собиралась Юи терпеть такое хамское к себе отношение, показывающее то, как она ненавистна этой девушке.       – А мне кажется, что ты просто нищебродка, которая окрутила Рена ради своей выгоды, – оскорбления Мэгуми перешли все границы вольного и допустимого, из-за чего даже такая выдержанная девушка, как Вэй, не смогла сдержаться.       – Закрой свой рот! Ты ничего не знаешь обо мне! – шатенка не кричала, но достаточно сильно и жёстко одёрнула противницу, которой, кажется, было всё равно на её выпады. – Я люблю Рена, и желаю ему счастья.       – Да неужели? – театрально положив руку на сердце, одарила Мэгуми сарказмом свою противницу. – Ну тогда оставь его в покое.       После этих слов Юи вдруг неожиданно застыла на месте, даже перестав дышать и не зная, что сказать, и как вообще расценивать эти слова, которые стали понятны только разуму девушки, но не трепещущему от любви сердцу.       Увидев то, как соперница растерялась и не понимает своим недалёким мышлением её намёка, Мэгуми лишь снова покачала поражённо до глубины своей мерзкой души головой, решив объяснить для тех, кто в бронетанке.       – Раз ты действительно, как говоришь, любишь Рена, то оставь его и не порть его жизнь своим присутствием, – на эти едкие, разъедающие душу и сердце, как кислота, слова Юи снова не находилось, что ответить, приходясь выслушивать всё до конца. – Пойми, ты позор, а для семьи Тао это верная смерть в нашем обществе.       – А ты? – донесся до самонадеянной особы хриплый голос шатенки, которая опустила взгляд в пол, будто склоняясь под давлением всех правил этого «мира», в котором ей не было места. – Почему ты хочешь стать его женой? Ты его любишь?       – Люблю? – искреннее поразилась и издала смешок Мэгуми, хотя в её исполнении он был полон яда. – Я его едва знаю, но это неважно, потому что меня волнует только его фамилия и будущая родословная, – от такого цинизма у Вэй всё крепче и крепче сжимались зубы, а девушка всё продолжала: – У меня есть деньги, влияния, но с его фамилией мне откроются большие горизонты, и уж поверь, я справлюсь с ролью его жены лучше тебя.       – Хм... какая же ты фальшивка, – то ли смеясь, то ли плача, прохрипела Юи, после чего подняла голову и в её глазах аристократка увидела неподдельную ненависть, которой её пару минут назад она сама одаривала её. – Ты права, я не пара Рену, но и такую, как ты, я не подпущу к нему... никогда.       Злости в Вэй было столько, что казалось, ещё чуть-чуть и она поддастся своим дорэивским инстинктам и даст этой лживой... особе по лицу, именно поэтому, предчувствуя собственную слабость и неукротимое желание, Юи вылетела из дамской комнаты, как пробка из-под шампанского, чтобы оградить не только себя, но и репутацию семьи Тао от неприятностей.       Она взлетела быстрым шагом по лестнице и направилась в правое крыло особняка – в комнату, которую ей выделили на сегодняшнюю ночь. Нужно было расслабиться и просто остаться наедине со своими мыслями. Она была обязана выплакать всю несправедливость упавшую на её долю, после чего в трезвом уме принять решение, которое в принципе и было уже принято, поэтому правильней будет сказать – осознать то, что она решила.       Юи откажется от своих притязаний на Рена, и это решение не поддавалось оспариванию даже её сердцу, которое хотело кричать и умолять её о том, чтобы она одумалась. Но всё тщетно...       Эта мерзкая и двуличная Мэгуми, которая на людях была нежной и пушистой, оказалась права, как бы тяжело это ни было признавать. Юи была как будто из другого мира, тёмного, как непроглядная тьма, и её жизнь никогда не сможет существовать в свете и великолепия семьи Тао, не причиняя ей вреда. Она будет паразитом – позором, и это всегда... всегда будет бить не только по ним, но и по самой Юи, которая не хотела, чтобы из-за неё ломалась чья-то жизнь.       Она будет притворяться его девушкой, сколько Рен попросит, она будет его другом, ничего не требуя взамен, но она больше никогда не позволит даже думать себе о том, что она имеет право его любить. С того дня молодая шатенка, прошедшая ужасный путь дорэи и больше других заслуживающая счастья, запретила себе любить яркую и недосягаемую звезду по имени Рен Тао, даже если когда-нибудь он ответит ей взаимностью, хотя... это было на тот момент нереальным и противоестественным явлением.

Конец Flashback.

      Солнце уже село за горизонт, который был виден с балкона четвёртого этажа больницы, расположенной на юго-востоке деревни Добби. Точно, как небесное светило спрятало своё великолепия и тепло от жителей этой части планеты, также и шатенка, закончившая свою историю и заполнившая все пробелы в анализе даузера, потеряла всё на свете и, главную очередь, саму себя.       Выслушав рассказ девушки от начала до конца, молодой детектив, стоящий за её спиной на том же балконе палаты номер сорок три, многое понял, где-то даже согласился, но также сделал очень важный и правильный вывод относительно подруги.       Она перестала жить три года назад, когда её последний лучик света был отрезан ею же самой. Конечно же, Юи не знала о том, что случилось после и о чём договорила семья Тао в тот день, но то, что она услышала – ей было достаточно, чтобы утопить в слезах боли всю свою надежду. Она теперь жила ради того, кому ещё была нужна, но на собственных чувствах и желаниях уже давно поставила крест.       Однако сейчас, когда случилось то, что вообще казалось немыслимым, её похороненные чувства не могли так быстро вырваться из-под замка запрета, который проржавел за эти три года, полные убеждения в том, что ничего... ничего уже не изменится. Она не изменится.       – Я не узнаю тебя, Юи, – спустя минуты пять молчания, сказал Лайсерг усмехнувшись и смотря куда-то вниз на дорогу ведущую к входу больницы. – Ты просто так уступила, даже не поборовшись.       – Как? – от бессилия и с дрожью в голосе прошептала Юи, не поворачиваясь к другу лицом и чувствуя ту боль, которая мучила её три года назад, а теперь дала запоздалое осложнение. – Я никогда не смогу стать такой, какой нужно быть в его мире...       – Да какая разница? – тут же перебил её негромким голосом Дител. – Рен любит тебя такой, какая ты есть, и я уверен, что ему наплевать на то, что ты не понравилась его обществу. (Музыка: Within Temptation – All I Need)       – Лайсерг, дело не в Рене, это важно для меня, – замотала головой Вэй, которая так и не повернулась к другу лицом, чтобы не показывать ему свои слёзы, побежавшие по щекам. – Я не хочу, чтобы он чувствовал позор и испытывал стыд, – даузер от таких слов, которые не несли в себе ничего, кроме настоящего бреда и глупости, просто не знал куда себя деть, то и дело мотая головой и ища глазами помощи, однако стоило ему пробежаться по открытой двери, ведущей обратно в палату, он застыл с немного приоткрытым ртом. – Я люблю его, Лайсерг, – продолжала негромким голосом говорить девушка, пытаясь, чтобы её друг понял, почему она так поступает, – и я уже говорила тебе: я не допущу, чтобы он пал ни от чей-либо, ни, тем более, от моей руки, – это было её решение принятое в тот самый день, три года назад, и спустя столько времени, когда она чуть не потеряла того, кого любила больше жизни, этот запрет начал звучать уже более неуверенно. – Понимаешь меня? – опустив глаза, спросила Юи своего друга, который стоял за спиной, но ничего не отвечал. – Лайсерг? – нахмурив брови, повторно окликнула даузера шатенка, но снова не было ответа, из-за чего шатенка развернулась и почувствовала, как в её лёгких не осталось кислорода для дыхания.       Глаза расширились от ужаса, рождённого из неожиданности, нижняя губа задрожала, как на пороге смерти, а на неё смотрели уже не два чистых малахита, а взгляд вольного ястреба, который был слаб, но ни на столько, чтобы не сказать:       – Кажется, да.       И снова балкон. Снова двое людей, но уже не тех, что были прежде. Теперь задул тёплый ветер, пролегавший между парой, которой было пора поставить все точки и начать новую страницу их истории. Она точно будет отличаться от предыдущей – в ней больше не будет боли, тем более что в немного слабом, но, как всегда, уверенном взгляде парня, который слышал каждое слово из рассказа девушки и сейчас облокачивался плечом о дверной проём, явно читалась фраза: «Ну я тебе сейчас устрою».