Лучшие друзья

      Часто можно услышать такое выражение: «Горе сближает людей». Возможно, оно и сближает, возможно, и заставляет примиряться и само собой ликвидировать все шероховатости в отношениях, но всё же, согласитесь, общее счастье гораздо сильнее, надёжнее, а главное – искреннее сближает друзей и укрепляет невидимые узы.       Если эмоции настоящие, если дружба светлая, а не сформированная из-за надобности, лживости или, того хуже, расчёта, то даже меленькая радостная новость, заключающаяся в счастье друзей, может окрылить и придать жизненному полёту красоты.       Вот так было и сейчас, когда горизонт уже давно поглотил солнце и основательно грозил наступлением ночи. Молодой парень, которого Всевышний одарил великолепным интеллектом, чувствовал, как в нём закипает новая сила для жизни, уже порядком потрёпанной. Малахитовые глаза некогда лучившиеся расчётливостью, многогранностью суждений и где-то даже хладнокровностью теперь всё чаще, как и сейчас, излучали радость, доброту и простое человеческое счастье, которое никогда не было ему под силу, пока он жил разумом. Только когда сердце побеждало его «главный процессор» в голове, тогда и только тогда детектив становился простым человеком, ничем не отличавшимся от других.       Англичане всегда славились своими изящными и подобающими в приличном обществе манерами, но только не сейчас. Нынче этот англичанин открыл дверь поликлиники, из которой выходил, с полпинка, то есть ногой, чем ошарашил и заставил в спину чертыхаться возмущённый персонал, после чего малахитовый принц, он же Лайсерг Дител, он же самый счастливый в мире человек и невежа, по мнению санитарок, просто выпорхнул из здания на улицу, не спустившись, а слетев со ступенек, на последней из которых подпрыгнул вверх и чуть не захлопал ногами от радости, как морской котик ластами.       Хотелось петь, кричать, даже мурлыкать – лишь бы показать миру насколько он счастлив, а витиеватая дорожка с пригорка, на котором и располагалась больница, была вынуждена терпеть просто «поразительные» лунные походки и явные БПС – безумные полёты счастья.       – О как! – вдруг раздался такой изумленный и наряду с этим уже вовсю смеющийся голос северянина, который так неожиданно ворвался в счастливые мысли даузера, вытворявшего очередную проходку спиной.       – Кто-то сегодня слишком довольный! – просияв во все тридцать зубов, потому как два из тридцати двух были потеряны ещё при байкерской жизни, растянул с улыбкой на лице Умемия, когда лучезарный взгляд даузера был направлен на неожиданных зрителей, но неумерен даже после такого обнаружения.       – О, а вы что тут делаете в такое время? – успокоив свои победные пляски, хотя шея изредка ломалась в волне танца, спросил довольный и уже до предела заинтриговавший всех Лайсерг.       – Да вот: говорили, ты концерт даёшь здесь, поэтому решили посмотреть, – схохмил Асакура, не сумевший сдержаться, ведь счастье и улыбка – это заразное состояние, тем более если оно искреннее и очень неожиданное у такого человека, как Дител.       – Лайсерг, а действительно, что случилось? – тоже засияв своим прекрасным лицом, которое было прекраснее солнца и луны, спросила Сели, предчувствовавшая что-то потрясающее и великолепное. Хм... и не удивительно, раз сам мистер «я безошибочный калькулятор жизни» сегодня был как пятнадцатилетний подросток, сходивший с ума от любви, то действительно мир потрясло что-то грандиозное – то, что заставило визжать златовласку свойственным ей девчачьим восторгом, едва малахитовый принц с очередной улыбкой поднял указательный палец вверх, тем самым заставив всех ребят проследить за ним и просто не суметь не обратить внимание на балкон четвёртого этажа.       Радостный и благодарный всем духам предков визг «солнечной» девушки наполнил всей палитрой радужных эмоций территорию поликлиники, когда её небесного цвета глаза увидели картину нежно целующихся и так давно требующих единения друзей. У стоящих рядом с ней парней осознание того, что они увидели, пришло не сразу, потому как счастливое до потери пульса визжание златовласки оглушило их настолько, что им казалось, будто они только что стояли под большим, просто громадным, колоколом, по которому неожиданно ударили металлическим предметом.       Однако самое неожиданное, самое животрепещущее и главное – до жути стыдливое чувство смущения вызвал этот визг у кареглазой шатенки, которая как раз и была главной героиней «картины» маслом под названием «Помидоры вновь расцвели».       Отпрыгнув от ещё немного слабого, в физическом плане, парня, который чуть не потерял равновесие от тоже непроизвольного вскрика шатенки и рывка назад, Юи огляделась по сторонам в поисках источника её испуга, но, увидев стоящих внизу и смотрящих на них с улыбками друзей, а также слыша одобряющие свисты северянина в адрес Тао, она густо покраснела, оправдывая и раскрывая всю суть названия картины, после чего так позорно и ссыпаясь в прах от смущения забежала обратно в палату, чуть не сбив слегка улыбающегося Рена.       Только зря она думала, что это поможет ей избежать повышенного внимания к своей персоне, потому как златовласка, схватив мужа, чуть не проехавшего носом по щебёнке, побежала в саму больницу, где её ждали аж две прекрасные и самые долгожданные новости.       Если вы спросите: из-за чего Сели кричала – из-за радости, что Рен жив, здоров (в большей мере) и не покидает этот мир, или из-за того, что самая подходящая, самая логичная и прекрасная, по её мнению, пара вместе; вы не услышите однозначного ответа, потому что одна новость была прекраснее другой.       Видя, как семейство Юсуи рвануло с низкого старта ко входу в больницу, Рен понимал, что спокойствия в его палате сейчас не прибавится, а постельный режим можно прописать будет только врачам, которые отправятся в отдел сердечников. Тем не менее усмехнувшись этой перспективе, Тао бросил взгляд вниз на человека, которому он был обязан своей жизнью.       Йо и Рен, встретившись взглядами даже на таком расстоянии, улыбнулись друг другу, закладывая в мягкие взгляды всё то, что они хотели друг другу сказать, но буквально через пару секунд, когда Асакура сделал такой приветственный жест, будто отдал офицерскую честь двумя пальцами, глава семьи Тао просто потёр шею и с улыбкой на лице зашёл обратно в палату, дожидаясь своих друзей, которые были для него... пожалуй, смыслом его нынешней, теперь самой настоящей жизни.       Радость Лайсерга медленно, но верно скатывалась в лёгкое уныние с послевкусием вины пропорционально тому, как его друзья убегали в больницу, где ему не было места. На этом празднике жизни он был явно лишний, имевший кучу грехов перед друзьями, которые в последнее время от него отдалились, поэтому в мыслях он решил, что не стоит портить всем настроение своим присутствием, а лучше просто тихо уйти.       Однако даузер столкнулся с мощной и главное – не по годам мудрой «горой», которую невозможно ни обойти, ни пересечь. Рио резко развернул намеревавшегося уйти под шумок Лайсерга снова лицом к больнице и, как ни в чём не бывало, чуть ли не за ручку повёл его к «столу» на их общем торжестве.       Не слушая нелепые бормотания протеже про то, что лучше ему не идти, Рио уверенно вёл его за собой, а когда дверь в палату с номером сорок три была преодолена, он отпустил его, влетев внутрь, как фурия шестого круга ада, и первым делом без опасения, аккуратности и сочувствия залепил увесистый подзатыльник Рену.       – За что?! Я же пострадавший! – вскрикнув, но лишь сумев отшатнуться подальше от байкера, возмутился Тао, который сидел на своей больничной койке в окружении друзей и... своей девушки, у которых аж глаза на лоб полезли от такой неожиданности.       – Чтоб на будущее знал, чем тебе грозит подобное! – ответил с экспрессией байкер, который лишь казался таким стойким, но на самом деле он чуть королю духов душу раньше времени не отдал, пока считал все свои седые волоски на его голове с, как всегда, прекрасно уложенной причёской. (Музыка: Bon Jovi – What Do You Got)       Рену просто не нашлось, что ответить, так и сидя с выпученными от негодования глазами и открывая рот, как рыба, а остальные просто засмеялись так искренне, так по-настоящему, будто и не было ни у кого из них в жизни никаких проблем.       Дальше последовали бурные обсуждения самых разнообразных тем, которые не затрагивали ни спасение самого Тао, ни его отношения с Вэй, они всего лишь болтали об всяких глупостях, препирались и просто навёрстывали упущенное за эти несколько дней, ведь, по сути, настоящая жизнь не в счастливых моментах, а в обыденных радостях встреч.       Смотря на то, как Трей и Сели, как всегда, показывают «прелести» семейной жизни, споря из-за очередной ерунды и тем самым веселя остальных друзей, Лайсерг чувствовал, как тяжёлый и неприятный ком, режущий и доводящий до слёз души, опустился по горлу в область сердца и теперь ещё сильнее заставлял ощущать себя никем иным, как предателем.       Он всё также стоял в дверях, просто позволяя смотреть не людей, которые были дороже ему, чем жизнь, и видя, что на него никто даже не обращает внимания. Он был прав. Из-за своего единоличного решения оградить друзей от бед, которые, если подумать, не могли не случиться, он теперь и расплачивается утерянным доверием. Хм... почему в нашей жизни всегда так происходит: сначала делаем, а потом... сожалеем.       Намереваясь тихонько уйти, лишь слабой, но искренней улыбкой говоря куда-то в сторону ребят, что он рад за их счастье, Дител уже сделал шаг за порог, как вдруг его имя нашло своё место в слабом физически, но таком сильном душевно голосе, которого даузер совершенно не ожидал услышать.       – Дител, ты за пивом? – Лайсерг застыл на месте не в силах и слова вымолвить, он лишь медленно развернулся, не скрывая своего удивления, предназначенного Рену, который и обратился к нему со странной шуткой, тем самым не давая ему уйти. – И мне не забудь захватить, – абсолютно спокойно и так по-таовски саркастично усмехнулся Тао, кивнув на дверь подбородком.       «Ч...что?» – не веря своим глазам, ушам и всему в мире перевернувшемуся, читался в глазах ошарашенного юноши вопрос.       Что это только что было? Рен Тао только что первым извинился?       Возможно, кто-то посторонний и не увидит в этой ситуации попытку к примирению, наоборот – откровенный стёб, но улыбающиеся и ждущие только ответа детектива присутствующие понимали, что Тао и правда пошёл на мировую, причём абсолютно спокойно и уверено.       Лайсерг не мог просто поверить в происходящее. Это правда тот самый Рен Тао, которого он... Нет, нет и ещё раз нет! Он не ненавидел его, они просто стали пленниками собственных амбиций, с которыми Тао справился первый, через шутку предлагая помириться. А что же Лайсерг? Хм... а он лишь смог осознать то, каким же он был дураком, а никак не гением, коим его считали, после чего усмехнулся и сказал:       – Водичкой обойдёшься.       Он сказал это с такой наигранной гордостью, будто спародировав самого Тао, однако после этого палата снова наполнилась звонким смехом ребят, которые просто попадали от того, как же в этой жизни многие вещи легко решаются, главное – это не создавать себе трудности.       Что ж, пришлось идти за пивом и водой, именно поэтому даузер всё же вышел из палаты под сопровождение безостановочного смеха, который и его нагнал следом, заставив счастливые до слёз малахитовые глаза обратиться к потолку, через который он как будто видел звёздное небо, такое же прекрасное, как и их отношения – на одном полотне уместились разные, но такие прекрасные и неразлучные звёзды, создающие красоту и нерушимую композицию грядущей ночи.       Пускай после того, что произошло, не останется и следа. Пора жить так, как все того хотят – в любви, взаимопонимании и дружбе. Пускай недолго, но это их время, и им Дител хотел насладиться сполна.       Разговоры по пустякам, которые были сейчас дороже всего, длились ещё очень долго, а когда Лайсерг принёс не пиво, а сок, то в программе вечера, плавно перетекавшего в ночь, добавился и бой подушками, который проходил под неумолкаемую музыку смеха девушек.       Воспользовавшись всеобщей отвлечённостью, Юи, до сего момента не менявшая красной окраски смущённого лица и старавшаяся не привлекать к себе внимания, аккуратно постаралась высвободить свою руку из ладони Рена, который даже не успел ничего сказать, как все, казалось бы, занятые иным делом ребята резко развернулись и в одни голос проорали: «Верни обратно!».       И снова у всех пробил смех, притом истерический от того, какие выпученные глаза у Вэй были в этот момент, когда она думала, что сможет сделать всё незаметно, даже не предполагая, что друзья постоянно наблюдают.       Да, теперь никто из них не позволит никому разрушить счастье друзей, одна из которых стала похожа на свеклу и спряталась от смеха друзей в плече своего парня. Юи ещё не совсем адаптировалась к новой роли под названием «девушка Рена Тао», да и возможно ли это при таких обстоятельствах, когда косые взгляды то и дело ехидно следят за тобой. Но почему-то смех друзей не был ей обиден. Смущал, заставлял краснеть – это да. Но не обижал.       О, духи! Сколько же они смеялись в тот день, желая наверстать упущенное – не иначе. Кто-то скажет: «Идиоты». Но нет, всё намного проще – они все просто ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ! Друзья, которые были счастливы сейчас настолько, что сердечникам на нижнем этаже казалось, что кто-то танцует риверденс.       И знаете, чем закончилась эта «вечеринка» воскрешения отношений между друзьями? Правильно. Все были вытурены на пинках за пределы поликлиники, за исключением Тао. Нет, а что вы хотели? Врачи шутки не шутят, за нарушение режима и спокойствия больницы, ребята поплатились тем, что не увидят Рена до выписки. И никаких исключений!       Хм, ну разумеется....

***

      Как говорится: «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе». Спустя день с того самого дня, а точнее вечера, как ребятам запретили приходить к Рену в палату, причиной чему было безобразное и осознанное нарушение дисциплины в больнице, сам Тао не выдержал и поступил так, как гласит пословица – он выписался, причём принудительно заставил сделать это врачей.       Молодой шаман несколько дней назад, чуть не отдав душу великому королю духов, сейчас уже не чувствовал слабости, а наоборот испытывал огромный прилив энергии и бодрости – вот он, эффект шаманской медицины. Его, мягко говоря, желание (если не брать в расчёт то, что из уст Рена всё звучит, как требование) брало своё начало как раз из одиночества, коим он был наделён благодаря несдержанным эмоциям друзей. Именно поэтому, даже не удивителен был тот факт, что Асакура уже в обеденное время мог наблюдать своего друга в комнате, старательно разбиравшего вещи, коих ему в поликлинику натаскали друзья – чтоб былó.       – Знаешь, – в очередной раз усмехнулся Асакура, лёжа на своей кровати и делая вид, что он читает какой-то журнал, выпускаемый Патчами, – Юи выйдет из себя, когда узнает, что ты заставил врачей выписать тебя, – Йо то и дело смотрел, как Тао мечется из стороны в сторону с таким озадаченным лицом, будто за суммарных три дня своего отсутствия он уже успел забыть, что и где находится, а с лица шатена так и не сходила ехидная улыбочка, которую он как раз и прикрывал журнальчиком.       Йо до сих пор не мог представить себе, как будут теперь выглядеть отношения Юи и Рена. Вчера он видел, как Вэй дело без дела краснела на пустом месте, стоило ей лишь услышать имя Тао, а сегодня Асакура заметил, что уже сам Рен прибавлял скорости своим метаниям, едва услышал имя шатенки. Было видно, что оба волнуются, и в какой-то степени даже хорошо, что они не виделись вчера целый день – было время подумать. Однако, как видимо, дня было явно мало.       – Мне осточертело там валяться, – как-то уж слишком нервно и даже грубо отозвался Тао, причём это было не похоже на волнение перед девушкой. Здесь было что-то иное – то, что заставило Йо откинуть журнал и одним лишь нахмуренным и серьёзным взглядом спросить о беспокойствах друга. – Асакура, меня хотели убить, – резко остановившись между кроватями, то есть боком к лежавшему Йо, на тяжёлом выдохе сказал Рен, и взглядом, и мыслями находясь в воспоминаниях того дня, когда он был отравлен ядом.       – Что ты имеешь в виду? – поднявшись на локтях и усилив серьёзность и обеспокоенность своего взгляда, спросил Йо, будто не понимая, о чём говорит его друг.       – В тот день, – ещё сильнее напрягая память, старался вспомнить детали происходящего Рен, однако перед глазами был лишь туманный отрывок неожиданности и маленький дротик, который и давал основание на такое заявление, – в меня кто-то стрелял...       – Ты уверен? – как-то рефлекторно усомнился Асакура, но, увидев осуждающий взгляд друга, который так и говорил: «А чем я по твоему отравился? Воздухом, которым дышат все?», шатен потряс головой и задал более конкретный вопрос: – Я имею в виду: кому это нужно? Ты же вышел из турнира, – Асакура всегда искал мотивацию в поступках людей, а у Рена всегда был готов на такое ответ.       – У меня есть враги, которые не нуждаются в приглашении, однако... – он сузил взгляд и задумался на секунду, – даже у меня нет пока предположений.       – Может это...       – Нет, – тут же перебил задумчивое предположение друга Рен, уже понимая, какая мысль могла возникнуть у Асакуры. – Приспешники Хао стали бы мстить в первую очередь тебе, а не мне.       – Убив тебя, они бы с лихвой отомстили мне, – то ли это была констатация факта, то ли проявление дружеских чувств, но так или иначе это лёгкое замечание заставило Тао по странной и непонятной причине расслабиться и легонько улыбнуться, чувствуя какое-то приятное чувство в сердце.       – Всё равно, мне кажется, это не они, – шестое чувство или шаманское чутьё так и кричало об этом разуму Рена, который не мог ни опровергнуть, ни подтвердить своё предчувствие.       – Но если те, кто пытался тебя убить, узнают, что ты не умер, то... – задумался над дальнейшим Асакура, только вот, чем больше он думал об этом, тем сильнее становилось опасение за жизнь Тао.       – Вряд ли они нападут ещё раз – слишком трусливые, – самодовольно усмехнулся над неизвестным противником Тао, что заставило Йо полностью сесть на кровати и посмотреть на друга удивлённым взглядом.       – Они чуть не лишили тебя жизни – ты это называешь трусостью? – для Йо сейчас было совершенно непонятно спокойствие Рена, который стоял с таким видом, будто он непобедимый и бессмертный.       – Асакура, подумай своей головой, – повернувшись к нему лицом и постучав указательным пальцем по своему виску, тут же принялся всё объяснять китаец. – Я в деревне уже не первый день, он/она или они напали на меня только, когда я был один, без вас. Плюс ко всему не было открытого боя, все произошло исподтишка, значит они знают, что слабее меня.       – Ну так-то оно так, – поразмыслив, что было очевидно по поджатым губам, неохотно соглашался Йо, после чего потряс головой и, снова взяв в руки журнал, произнёс: – Просто будь осторожен, и не оставайся один.       – Само собой, – пожал плечами Тао и уже хотел вернуться к сумке с вещами, как вдруг дверь в комнату отварилась без стука и во внутрь влетело нечто напоминавшее смесь разъярённого буйвола и ужасно разгневанной шатенки с пакетом мандаринов в руке.       Увидев на пороге свою девушку (О, духи! Как же это необычно звучало), Рен не знал, как реагировать: радоваться или лучше спрятаться под кроватью. Но, судя по тому, с какой небрежностью мандарины были кинуты в сторону Асакуры, коего шатенка даже не заметила на пути к цели, Тао понимал, что ему нужно было выбрать второе, причём с дополнением про побег.       – Тао, у тебя мозги есть?! – толкнув парня в грудь своими маленькими, но сильными от переизбытка чувств ладонями, из-за чего тот даже отступил на шаг, чтобы не упасть, задала Юи с повышенной эмоциональностью самый главный и терзающий её по дороге до общежития вопрос. – Ты хоть представляешь, что я подумала, когда увидела твою палату пустой, а мне сказали, что тебя больше нет?! – у Вэй на лице перемешались все краски чувств: и злость, и обида, не исключено были и волнение, но венцом была, конечно же, любовь.       – Представить нетрудно, – не чувствуя своей вины в том, в чём его обвиняли, с насмешливым сарказмом уколол её Тао, зная, что у его девушки богатая фантазия, направленная на всё самое плохое – ни капли оптимизма.       – Какого чёрта, ты заставил их выписать тебя?! Ты должен лежать и отдыхать! – не унималась разгневанная от переживаний шатенка, которая до сего вопроса вызывала у Рена только внутредушевный смех, а сейчас всколыхнула недовольство.       – Позволь напомнить тебе, Вэй, – обильно жестикулируя по вертикали, тем самым будто прогибая девушку под свою волю, начал растолковывать по-таовски парень. – Ты моя девушка, а не нянька.       И стоило Юи лишь услышать это заветное и такое смущающее её словосочетание «ты моя», как девушка тут же покраснела до кончиков ушей и сразу отвела взгляд в сторону, напоровшись на Асакуру, обсыпанного мандаринами и уже поедавшего один из них. Девушка вздрогнула и произнесла такое виноватое «ой», прикрыв ладошкой рот.       – Прости, Йо, я тебя не заметила, – от гнева шатенки не осталось и следа, как будто пламя свечи было быстро задуто. Она лишь смотрела на то, как Йо замахал рукой, тем самым говоря, что ничего страшного не случилось, после чего начал собирать мандарины к себе в подол майки.       – Весёлые у вас будут отношения, – усмехнулся Асакура, когда проходил мимо ребят со своей добычей, прилетевшей в него, как манна небесная, после чего вышел с довольным лицом за дверь, видимо, направившись либо к Рио, либо к Трею, но уже имея представление, как будут выглядеть, казалось бы, совершенно новые отношения Рена и Юи – по-старому.       Едва дверь в комнате закрылась, тишина стала ещё более неуютной и давящей на плечи шатенки, которая никак не могла заставить себя посмотреть Рену прямо в глаза без тени смущения и неловкости.       – Я всё-таки считаю, что ты рано выписался, – пробубнив себе под нос, как маленький ребёнок, который не мог спорить с родителями, но всё равно был убеждён в своей правоте, пробурчала Вэй, на что взгляд Тао, как всегда, взлетел к потолку, а из его груди вырвалась какая-то незатейливая композиция, напоминающая «о-хо-хох».       – Вэй, прекращай читать нотации, и ещё... – он слегка смутился, слава духам, девушка не смотрела на него, – прекрати краснеть, как помидор, при упоминании наших отношений, – и это сказал человек, который имел на щеках румянец похожий на проявление повышенной температуры тела. Однако Юи мало того, что не успокоило это требование, так она ещё резко и развернулась спиной к Тао, словно убегая от него, как от зачумлённого.       – О наших отношениях я и хотела поговорить, – замялась Вэй не только внешне, заламывая пальцы на руках, но и в голосе, что послужило таким мощным сигналом для Рена, что он не сдержался и перебил дальнейшие речи.       – Стоп, Вэй! – развернув силой шатенку к себе лицом, тут же приказал её мыслям сделать паузу и не натворить глупостей. – Никаких «если», «но», и остальных сомневающихся союзов. Поняла?       – Да я не об этом, – тут же успокоила его Юи, давая понять, что она не собирается больше упорствовать и противостоять своим чувствам перед ним, однако после этого, когда взгляд Рена расслабился и стал внимательным к её проблеме, она снова залилась краской неуверенности. – Я хотела сказать, что у меня есть условие... Нет-нет! – тут же замахала руками шатенка останавливая поток возмущения у Рена, который округлил от такого заявления глаза и уже набирал в лёгкие воздуха, чтобы выразиться свою возмущённость подобным шантажом. – Не условие, а просьба, – приняв корректировку, Тао частично расслабился, но всё равно скрестил руки на груди.       – Я уверен, что мне это не понравится, но всё же: что за просьба? – изучив Юи настолько хорошо, что он мог с лёгкостью определить смысл её предложений и просьб, поинтересовался с настороженностью Тао.       – Прежде чем начать наши отношения, – снова Вэй зарделась так, что Рен помотал головой, – давай сходим хоть на одно свидание, – причём прозвучало это так, будто действительно было условием, несмотря на её невинный вид, когда она тупила взгляд в пол и постукивала указательными пальцами друг о друга.       – С чего вдруг? – тут же нахмурился Тао, не понимая для чего это необходимо.       – Мы с тобой начали встречаться, но у нас даже не было первого свидания, – распрямив спину и почувствовав уверенность в собственных мыслях, которые она неоднократно прокручивала в голове весь вчерашний день, тут же «распушилась» Вэй, чем удивила своего парня.       – А то, что мы с тобой уже три года вокруг да около ходим – это ничего, да? – напомнил ей о том, что они не первую неделю и даже не первый год знакомы, включил чисто мужскую логику Рен, откинув сейчас то, что он в принципе не любил свидания – потому что не знал, не понимал и не ощущал, что это такое.       – Ну, Рен, – сделав такие милые глазки, которые однажды растопили сердце Рена и заставили его подобрать с улицы щенка, протянула Юи. – Мы должны это сделать, должны ощутить романтику первого, настоящего свидания.       – Да я понятия не имею, что нужно на этих свиданиях делать! – чувствуя, как его сдавливают тески шатенки, которая просто вынуждает его таовскую натуру подчиниться, оборонялся из последних сил Рен. – Тем более ты знаешь, я не романтик! – признав свой главный недостаток, как мужчины, пробубнил Рен, будто поменявшись с Вэй местами и заняв роль смущённого и неуверенного.       – Я тоже не знаю, что такое романтика, даже с Лайсергом... – Юи резко осеклась, увидев возмущённый и тут же вспыхнувший огнём взгляд Рена, который не собирался вспоминать о самых ужасных и болезненных днях его шаманской жизни в деревне Добби. – В общем, нам надо разобраться, что такое романтика, и возможна ли она между нами, – сразу же перейдя к выводу, который был похож на большую и жирную точку в этом вопросе, пристукнула кулачком по воздуху Юи, видя, как Тао в ответ задумался, взвешивая все «за» и «против».       Разумеется, «против» было больше. Там тебе и ущемлённый хладнокровный образ, и гордость зудящая так, будто ей срочно надо было принять холодный душ, да плюс ко всему он прекрасно понимал, чем обернётся вся эта затея, если про неё узнает (точнее однозначно узнает) Трей. Однако одно большое «за», гласившее, что всё это ради того, к чему он так долго шёл, и ради той, кого он действительно любил и не боялся признать это, перевесило все упорства и заставило его тяжело выдохнуть, повесив с поражением голову.       – Хорошо, сегодня вечером сходим, – сказав это с таким видом, будто он сам не верил в то, что говорит, Тао ощутил на своей шее и плечах всю радость своей девушки, которая, тихонечко проверещав, как поросёнок, тут же крепко обняла своего парня, а потом резко отстранилась и полезла в задний карман своих джинс.       – Что ж, тогда... – войдя во вкус, с горящими от хорошего настроения глазами протянула Юи толстый листок бумаги Рену, который взял его рефлекторно, но, когда тот развернулся под силой тяжести и предстал длинным списком чуть ли не до пола, Тао тут же забыл о своём невозмутимом лице и впал в ступор и крайнее ошеломление.       – Это что? – видя лишь нумерацию (один, два, три и так далее), но уже почувствовав себя плохо от предвкушения того, что написано под этими номерами таким мелким почерком, что потребуется лупа, спросил опять рефлекторно Рен, краем здравого рассудка понимая, что это то, от чего ему сейчас снова придётся вернуться в больницу, но уже с сердечным приступом.       – Ну это тоже... эм... просьбы, – с милым лицом, уже не краснея от своей наглости, ответила Юи.       – Какие, к чёрту, просьбы?! Это условия! – возмутился Тао, пробегаясь по списку взглядом и не имея приличных слов, чтобы описать своё состояние от увиденного – уж очень всё подробно Вэй прописала, наверное, целый день угробила вчера на это.       – Называй, как хочешь, – снова мило похлопала ресничками девушка, взглянув на часы и тут же засуетившись. – В общем, прочти, а я пока на работу, – но неожиданно эта фраза просто выбила мысли Тао совершенно в другую сторону, сохранив лишь возмущение и недовольство. Ему не нравилось, что его девушка работает горничной в общежитии, ему в принципе не нравилось, что Юи работала. По его мнению, она за свою жизнь столько навкалывалась, и, как стало известно, из-за него, что теперь его терзало чувство вины за свою недальновидность.       – Вэй, я хочу, чтобы ты бросила эту работу, – властным и приказным тоном, не высказал своё пожелание, а предъявил своё требование Рен, смотря как его девушка, уходящая к двери, вдруг снова развернулась с милым и наивным личиком, после чего с наигранным сожалением сказала:       – Увы, не могу.       – Почему? – нахмурил брови и тут же насторожился Тао, снова слыша дребезжания своей интуиции, которая подсказывала, что сейчас Вэй выдаст очередной номер, сделавший из него дурака. И она выдала.       – Пункт тридцать четыре моего списка, – пожала плечами шатенка, после чего увидела, как парень быстро начал перебирать в руках длинный список, который был похож, если его скрутить, на небольшой рулон туалетной бумаги.       «Не запрещать мне работать!!!» – эта надпись красовалась под безошибочно названным номером тридцать четыре и была завершена тремя восклицательными знаками, которые указывали на особую значимость этого пункта, а точнее условия.       Однако не успел Тао даже набрать в себя мощный поток возмущения и подборку самых нелицеприятных слов, как шатенка просто добила его своим милашеством и «пропела»:       – Увидимся в столовой, тебе нужно хорошо пообедать, – снова режим «няньки», как выразился Рен, был включён у Юи совершенно намеренно, чтобы Тао понял: он сам подписался на их отношения. И после этих слов, оставив Рена одного, такого растерянного, возмущённого до глубины души и желающего маленькой «мести», на которую он вряд ли способен, Юи вышла за дверь.       Тао так и смотрел на пункты, читая их и понимая, что Вэй не просто перегибает палку, а лишилась рассудка, описывая такие мельчайшие детали, и даже давая пояснения, что будет, если он их нарушит. Да, зря он ей давал уроки жизни, когда они жили вместе, и надо было прятать настоящие контракты, чтобы она не видела то, как их надо составлять, ведь в конце этого списка было место для подписи и печати.       – Ещё бы прописала время для се... – недовольно начал возмущаться шаман, который вдруг осёкся, прочитав как раз именно этот пункт, который так дальновидно был прописан Юи в своеобразном добрачном контракте, и который завершался миленьким улыбающимся смайликом (=^_^=), привёдший парня не в бешенство, а наоборот – заставивший его смеяться так, что возникали сомнения насчёт его адекватной психики. – Ну я тебе устрою «до свадьбы ни-ни», – процитировал он конец пункта с угрозой, после чего смял в кулаке весь огромный список, так и не дочитав его до конца, после чего кинул в мусорное ведро в углу, победно двинув локтем под себя, когда попал прямо в корзину.       Правильно подметил Асакура: их отношения даже в статусе пары никогда не изменятся, потому что таковы они есть: издевающиеся, подначивающие, но до безумия любящие друг друга.