Лучшие друзья

      – Ох, как же я устала, – потянувшись руками к потолку, на всю комнату заявила пока ещё беззаботная девушка, которая скорее радовалась этой усталости, нежели на неё жаловалась. Вечер, проведённый в кругу друзей, явно удался на славу, и сейчас, после весёлой вечеринки, полной разнообразных событий и эмоций, даже не верилось, что всё обошлось без очередных катастроф вселенского масштаба или драк.       Но, несмотря на плавный закат созданных на всю жизнь счастливых воспоминай, Юи Вэй, чувствующая приятную усталость во всём теле, даже не подозревала, а точнее совсем забыла, что грядёт тёмная и злорадная буря, от которой в глазах у неё уже потемнело.       Как только Вэй вернулась в свою комнату, переполненная диким желанием завалиться на кровать и отдаться на одну ночь в рабство царству Морфея, она потянулась, заставляя все косточки издать своеобразный хруст, после чего открыла глаза не в светлой комнате, а в странном полумраке.       Кто-то явно нажал на выключатель висящей под потолком люстры во время её кратковременного зажмуривания, и поэтому теперь единственным источником света были луна и звёзды, видневшиеся на небе через окно.       Когда зрение человека начинает ослабевать, свободная энергия обостряет остальные чувства, например, осязание, и у шатенки оно сейчас явно уловило поблизости тепло – человеческое тепло.       Крепкие и мужские руки, медленно проскользившие со спины к животу девушки, были знакомы до такой степени, что Юи даже не приходилось теряться в догадках, кто этот недоэлектрик, теперь решивший выйти за рамки своей «работы». Даже сила прикосновений, сила ауры и дыхания – всё это было узнано за доли секунды, ведь это всё принадлежало смыслу её жизни.       Но, несмотря на то, что существовала атмосфера интимности за счёт лунного света, горячего дыхания и нежных прикосновений, Вэй всё же увидела яркий свет правды, так опасно резанувший по её разуму.       – Вэй, – послышался голос парня над ушком девушки, да так тихо, протяжно и главное – непривычно растянувшись, что, казалось, обороты страсти стали всё быстрее и больше. Однако ни возбуждения, ни трепетания души Юи не испытывала от этих фальшивых прелюдий, когда Тао в темноте, прижавшись грудью к спине любимой, провёл кончиком носа по мочке её уха. Вопреки всему логичному и объяснимому её глаза бегали из стороны в сторону, словно запуганный кролик в поисках спасения, а сердце колотилось о рёбра так, будто кричало в истерике: «Остановитесь, я выйду!»       – Ох, как поздно, – заглушив в себе чрезмерное волнение, наигранно зевнула Юи, стараясь не выдавать своей паники, но при этом сделать всё возможное, чтобы избежать страшного позора, уже не грозившего ей вдалеке, а дышащего в спину, – мне кажется, пора спать, – надо было срочно разорвать этот тесный контакт, пока Тао не уловил её безумный ритм паники в груди, именно поэтому, сказав эти слова, девушка попыталась пойти вперёд, наивно полагая, что замочек мужских рук на животе без проблем сломается, но, увы, там была непоколебимая сталь упрямства. – Рен, – выдала нервный смешок Юи, – пора спать.       – Не раньше, чем ты выполнишь наш уговор, – снова этот тихий и ехидный голос превосходства прозвучал над самым ухом, заставляя целый табун мурашек пробежаться по спине, но на сей раз у парня не было умысла соблазнить девушку – только вдоволь насладиться зрелищем её загнанности в угол. – Надеюсь, ты не забыла, что проиграла спор? – да прогремел гром над деревней ночной, и начался поток невообразимых эмоций.       – Между прочим, – в тот же миг возмущение в Юи подскочило до такой степени, что она резко обернулась, силой своего недовольства всё же разорвав «объятия» наглого парня, и встала в позу под названием «Руки в боки», – ты выиграл нечестно!       – Запомни: у Тао нет такого понятия, как «честность», есть лишь работа на результат, – распрямившись в спине, так как ему теперь не было необходимости обнимать шатенку, пожал плечами Рен, в свете луны выглядевший, как озабоченный маньяк-убийца, тем более с такими умыслами. – Тем более, если бы я выиграл честно, не было бы так весело.       – Неужели тебе будет приносить удовольствие моё унижение? – жалобно протянула Юи, рассчитывая на благосклонность своего парня и взывая к его благоразумию, однако он, лишь томно прикрыв глаз, два раза медленно кивнул головой.       – Помимо этого я буду ещё и знать, что моя будущая жена – человек слова.       О сколько же самодовольства и эгоизма было в этом упрямом, самонадеянном, но, чёрт возьми, обворожительном шамане, который даже с резкостью отошёл в сторону, проскользив по полу и руками как бы пригласив Юи к двери.       – Рен, – не отрывая от двери своей комнаты взгляда, полного пустоты и растоптанного состояния, последний раз постаралась Вэй достучаться до совести парня, – я ж могу и обидеться на тебя.       – О, несомненно! Я удивлюсь, если ты этого не сделаешь, – не придал этому значения Тао, так и стоя в сторонке, дабы путь Вэй был открыт к цели. – Но я соберусь с духом и обещаю, что выдержу час твоей обиды, – а вот это был намёк на то, что Рен теперь будет умело пользоваться безграничной любовью Юи, не дающей ей даже обижаться на Тао больше, чем на несколько часов.       Ну что ж... Выдохнув с такой силой и злобой, словно разъярённый носорог, шатенка кинула на злорадного парня косой и полный недолговременного презрения взгляд, после чего стукнула кулаками о воздух и пошла пружинистой походкой к двери, хмуро сдвинув брови.       Пять минут позора и насмешки со стороны Рена на всю жизнь – вот, чем грозил Юи её проигрыш. Однако, как бы девушке не хотелось признавать правоту своего парня, всё же приходилось смириться с тем, что выполнить обещание – это дело чести.       – Ладно, – уговорив саму себя и постаравшись не смотреть в этот момент на Рена, который неспешно пошёл за ней, а также ещё бы чуть-чуть и лопнул от самодовольства, скрипнула зубами Вэй, после чего, не медля, открыла дверь и очутилась на пороге между своей комнатой и коридором первого этажа.       Ощущение было такое, будто перед ней открылись ворота ада. После вечеринки многие шаманы пошли в свои комнаты и уже видели девятый, а то и десятый сон, но были также и те, кому показалось недостаточным время, отведённое на веселье, из-за чего гулянья стадиона перенеслось в общежитие деревни Добби. Именно этим объяснялось то, что назло шатенке по коридорам ходило много шаманов, готовых к любому представлению.       Секундная уверенность в том, что выполнить своё обещание не составит особого труда, улетучилась из Юи, как только она увидела эту гуляющую из комнат в комнаты толпу людей. Раскрыв немного рот и осмотрев глазами, полными ужаса, проходящих в разные стороны шаманов и шаманок, мило болтающих и смеющихся, Вэй с мольбой посмотрела на Рена, только что удобно облокотившегося о дверной проём рядом с ней.       Глупо было полагать, а тем более надеяться на то, что Тао смилуется. Юи увидела от него лишь «изящное» вращение одной из кисти, сложенных на груди рук, тем самым парень будто говорил, что не нужно откладывать надолго то, что всё равно произойдёт.       – Кхм... ребят, – произнесла до такой степени тихо и невнятно Юи, что на неё даже никто и взгляда не кинул. Она надеялась на то, что такой тон удовлетворит её парня, но Рен лишь разочарованно покачал головой и, набрав в лёгкие воздуха, громко заявил:       – Прошу минуточку внимания! – и, к сожалению шатенки, стукнувшей ногой от обиды по полу, все шаманы остановились, как по приказу, с заинтересованными лицами посмотрев на главу клана Тао. – Давай, Вэй, – пригласил на «сцену» свою девушку Рен, прекрасно сдерживая внутренний смех.       В ту же секунду взгляды, только что адресованные парню, были перенаправлены на девушку, которая стояла так, будто её со всех сторон сжимало и корёжило давление. Её полные обречённости на позор глаза были опущены, а, судя по частым сглатываниям, она очень сильно волновалась.       – Я... – неуверенно начала говорить всё тем же бормотанием Юи, выдавливая из себя слова.       – А погромче можно?! – послышалось неподалёку возмущение какого-то парня, от чего Тао на доли секунды зажмурился и поджал губы, дабы не рассмеяться.       Да, лицо Юи нужно было видеть в этот момент. Она совершенно не хотела, боялась и ужасно смущалась поднимать голову, чтобы даже посмотреть, кто это её перебил, однако она мысленно уже раз двадцать успела осыпать проклятиями этого выскочку, при этом абсолютно уверенно ощущая едва сдержанную ухмылку превосходства у Рена, так и стоявшего сбоку от неё.       Небезызвестный шаман и правда то и дело поджимал губы, делая вид, что он просто нетерпеливо ждёт, а смех, который иногда предпринимал попытку к бегству, был задержан и замаскирован под першение в горле. Рен знал, что Юи будет нелегко сказать уговорённые слова, в большей степени из-за своего прошлого, но он был уверен, что когда-то её самый главный страх – стать зависимой от кого-то – необходимо будет развеять, как и исчезнувшие в её снах кошмары. Если они собираются пожениться, то Юи должна понять разницу между помощью любого человека и зависимостью, как было это при её статусе дорэи. Избавиться от паранойи того, что её снова стараются лишить воли, будет сложно, и Рен это понимал, но всё же возможно.       Единственное, что было непонятным в поведении шамана, так это его смешки, но и они имели под собой объяснение. Тао, не страшась, заглядывал своей фантазией в недалёкое будущее, подкрепляясь мыслью о том, что его желание было двухъярусным, а там было нечто повеселее, нежели... обычная свадебная клятва.       – Я, Юи Вэй, – сглотнув ком обиды, но не поднимая головы, чётко и достаточно громко начала говорить Юи, – даю своё согласие и обещаю, что при любой погоде и в любое время года выйду замуж за Рена Тао.       После этих слов послышались первые смешки со стороны «зрителей», не говоря уже о Рене, который то ли стыдливо спрятал глаза, то ли зажмурился от смеха, делая вид, что у него зачесались уголки глаз. Из комнат напротив, рядом и поблизости появились ещё дополнительные пары глаз, в том числе и любопытная семейка Юсуи из восемнадцатого номера, которым стало до жути интересно, кто это надрывает горло в коридоре. Трей и Сели жили через комнату напротив, и сейчас из приоткрытой дверки в пирамидочном порядке показались их удивлённые лица.       – В свою очередь, я клянусь быть с ним в болезни и в здравии, – продолжила говорить шатенка, уже со смирением относясь к косым и усмехающимся взглядам со стороны, – в богатстве и в бедности, – последовала небольшая усмешка, – хотя в последнее мне мало верится, – и за эту, так сказать, маленькую месть Юи получила достойное вознаграждение в качестве смеха людей и тут же суженного и посерьёзневшего взгляда Рена, который уловил блеснувший в её глазах замысел. Поняв то, что она сейчас является не кем иным, как комедиантом или шутом, Вэй пришла в голову потрясающая мысль о том, как сдержать обещание и одновременно не выглядеть глупой перед шаманами. Они уговаривались на то, что она даст клятву, но ни о том, что она будет идеальной.       – Зря, Рен, это делает, – не поддерживая смех своего мужа и смотря на Тао сопереживающим и даже сочувствующим взглядом, сказала Сели.       – Почему? – тут же отреагировал Трей, попытавшись вывернуть голову на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на свою жену, располагавшуюся над ним.       – Юи даёт свадебную клятву, но до свадьбы она может капитально отыграться на нём.       – Я открыто заявляю о своей любви к тебе, – положив руку на сердце и поняв, как именно нужно избежать этих прямолинейных и многообещающих слов, с уверенностью подняла голову Юи, решив смотреть теперь только на Тао. Она знала, что ему будет некомфортно и неудобно выслушивать напрямую такие слова, хоть он и старался держать на лице безразличие, и тем самым Вэй не нарушала своего обещания, но и разделяла ведро позора со своим будущим супругом. – Я призываю тебя разделить мою жизнь в роли мужа, – с улыбкой на лице продолжила Вэй, но в тот же миг добавила, – а иного пути у тебя нет, так как время женитьбы поджимает, – и снова все присутствующие засмеялись, словно аплодируя Юи за её смелость и смекалку, и ведь действительно: если бы она бубнила себе под нос, как в начале, то эти насмешки были бы над ней, а теперь, когда она высмеивала Рена, весь позор был перенаправлен на Тао, гордо сдерживающего эту контратаку. Его не особо интересовало мнение окружающих, тем более что он знал, какова будет его расплата. – Я обещаю уважать твои потребности, главное – чтоб они не были животными, – снова очередной комментарий вылился из припухших розовых губ шатенки, лишь подбрасывая тем самым «дрова» в эпицентр смеха. – Буду принимать тебя таким, какой ты есть: эгоистичным, самодовольным и неромантичным извращенцем, – теперь даже Рен улыбнулся наряду с нескончаемым смехом «зрителей», только вот было что-то в его ухмылке и узком взгляде ястреба опасное и едва сдержанное – вряд ли он оценил эту шутку, особенно про неромантичного извращенца. Вэй, так сказать, ударила по больному. – Я буду доброй, доверчивой и бескорыстной до поры, до времени, – подошла кульминация этого представления, граничащая с борьбой пристальных взглядов. – И я сделаю всё возможное для того, чтобы наша семейная жизнь стала самой... счастлииивой, – с глубоким подтекстом растянула последнее слово Юи, после чего закончила свою клятву, встреченную бурными овациями и свистами шаманов.       Но для Вэй сейчас не существовало награды за смекалку, она просто смотрела своими карими и полными вызова глазами в абсолютно невозмутимое лицо своего будущего супруга, и чем больше он не поддавался её напору, тем нерешительнее становилась она, чувствуя подвох.       Крики «браво», «молодец» и «так держать», смех, улыбки и завистливые взгляды одиноких девушек – наконец, всё это прекратилось, однако никто даже и не думал расходиться, ожидая того, что же ответит шаман с невозмутимым лицом и прожигающим своим самодовольным взглядом дырку в хитроумной шатенке.       – Не прошло и шести лет, как ты, Вэй, наконец-то, заметила мои недостатки, – опустив задумчиво взгляд, подметил этот факт Рен. Его спокойствие заставляло Юи коситься назад, будто продумывая пути отступления. – Но ведь это не конец выступления, так? – вот теперь-то Вэй определённо почувствовала холодок настоящего позора, приветливо машущего впереди. – Давай, Вэй, вторую часть твоей пламенной речи.       Ещё не зная сути, но уже ощущая потеху, многие зрители этой добрачной сцены заулыбались и в нетерпение начали переводить взгляды с парня на девушку. Шатенка, ещё секунду назад так бесстрашно исковеркивающая клятву, теперь снова превратилась в загнанного кролика, который уже не искал выхода, а смиренно, вытянув лапки, шёл на растерзание голодному зверю.       – Им нельзя жениться, – наигранно покачав головой, умозаключил Трей, видя, как Юи упорно молчит и прячет глаза. – У них всё кончится уголовщиной.       – Ну что же ты, Вэй? – наигранно обеспокоился Рен. – Все мы ждём, и давай с той же энергией.       – Да что он от неё ещё хочет? – не мог никак понять северянин, шёпотом выразивший мнение остальных зрителей. Но, как оказалось, ждать пришлось недолго, и вот уже через секунду все, как одного, поражает всепоглощающий шок.       – Кукареку, – из-под опущенной головы пробубнила Юи, сгорая от стыда и едва сдерживая обиду.       Никто ничего не мог понять. Как клятва вяжется с ЭТИМ? Но ответ был проще простого: никак. Рену просто приносило это удовольствие, и сложилось такое впечатление, будто он знал, что Вэй выкинет подобный трюк.       – Вэй, громче и правдоподобнее, – уже не сдерживая мстительной улыбки, сказал Тао.       – Кукареку! – сглотнув горький и противный ком злости, повысила голос Юи, постоянно поджимая губы.       – Трей? – с диким ужасом смотря на подругу, произнесла Сели. – Что они делают?       – Я же сказал, что это кончится плохо, так что сделай вид, что мы их не знаем, и закрой дверь, – последние слова северянина утонули за стремительно закрывшейся дверью, как только растерянная златовласка была насильно затянута обратно внутрь комнаты, тут же запертой на семь замков.       Честно сказать, остальных зрителей этой сбежавшей из дурдома будущей семейки тоже не особо привлекло это зрелище. Свой собственный, понятный только этим двоим, сумасшедший мир вызывал в шаманах лишь желание держаться подальше от ненормальных, чтобы случаем не вдохнуть их невменяемость. Хоть и не сговариваясь вслух, пока Вэй кукарекала уже десятый раз, а Тао... нет, это просто уму непостижимо, но он показывал своей девушке, каким именно тембром нужно правильно кукарекать, шаманы медленно... вдоль стеночки... на цыпочках... стали ретироваться с места сумасшествия парочки, которая, по всей видимости, абстрагировалась от реального мира.       – Ну и последний раз, Вэй, – с улыбкой до ушей, такой несвойственной ему, махнул рукой Тао, как бы предлагая Юи прокукарекать на посошок.       – Я уже десять раз прокукарекала! – резко развернувшись лицом к шаману, обозлилась на парня девушка, грудь которой вздымалась от ярого бешенства.       – А ради меня? – наигранно поразился Рен тому, как Юи может отказывать ему. Однако в ответ на свою просьбу он получил очень грозный взгляд, полный слов: «Жить надоело?». – Ладно-ладно, и так норму выполнила, – подняв капитулирующее руки, не переставал ухмыляться шаман, взглядом заметив то, что людей в коридоре становится всё меньше и меньше.       Казалось, что Рен просто издевается над любимой девушкой, что давало право каждому усомниться в его чувствах к ней, однако у самого Тао были скрытые мотивы и личный опыт в том, как забыть то, что было неприятно больше всего в жизни. Юи не то чтобы не хотела давать клятву, она, несмотря на безграничную любовь к Рену, всё равно боялась её давать, и сам Тао ни на секунду не винил её в этом. Однако сделать это, чтобы на следующий день у шатенки не оказалось очередной причины для отказа, было просто необходимо, но наряду с этим нужно было подумать о последствиях – безграничной обиде, которой Рен лишь делал вид, что пренебрегал. В связи с этим не было ничего проще, чем золотое правило Тао: «Хочешь, чтобы друг забыл об обиде, но не хочешь извиняться? Сделай ему другую пакость, а о той он и думать забудет». Конечно, правило хоть и золотое, но оно неидеальное. Однако сработало же! И теперь Юи дула губы не из-за лишённой воли, а из-за «деревенского» унижения.       – Я горжусь тобой, Вэй, – хоть это и опять было преподнесено в издевательской форме с явными примесями ехидства, Рен действительно сказал правду своей девушке с опущенными карими глазами и подавленным видом. – Ну что ж, – потянув спину, решил парень прекращать этот цирк, но до сих пор выглядя чрезмерно самонадеянным и просто лучившимся самодовольством, – кто-то хотел спать, – сделал ощутимый намёк Тао, сделав шаг вперёд, то есть обратно в комнату, однако дальше пройти ему не удалось, так как в тот же миг он грудью почувствовал преграду из-за резко выставленной, словно турнекет, руки.       «О, чёрт...», – мысленно чертыхнулся Тао, изо всех сил стараясь держать невозмутимость, когда из-под опущённой чёлки на него был обращён полный презрения карий взгляд.       Всё же он разозлил её не так, как планировал. У него не получилось одной обидой вытолкнуть другую, вместо этого получилась взрывная солянка из обид.       – Должна тебе напомнить, любимый, – слово «любимый» прозвучало как-то странно, будто Вэй тактично не добавила после этого «мерзавец», – что с недавних пор я переборола свои кошмары, следовательно, в твоём присутствии нет нужды.       – Я помню, но вдруг ты по привычке не заснёшь без меня? – Тао сам удивлялся самому себе – он никогда бы не подумал, что может так льстиво и скользко улыбаться.       – Да ты не волнуйся, – как будто встретив старого друга, хлопнула Юи по плечу парня, с наигранной улыбкой переступив порог своей комнаты и встав лицом к Рену. – Если что, я применю проверенное средство от бессонницы.       – И какое же? – беспочвенно напрягся Тао, опасливо приподняв одну бровь и став серьёзным, как никогда. Но Вэй, с фальшивостью мило улыбавшаяся до последней капли своего терпения, резко стёрла с лица эту вежливость и благосклонность, после чего с яростью и обидой выкрикнула:       – Петухов посчитаю!       А дальше дверь с громоподобным звуком захлопнулась, заставив соседей по комнатам вздрогнуть от испуга, а Тао так и остаться стоять в уже пустом коридоре сначала с расширенными глазами, а потом, по мере его возвращения в реальность, медлённо хлопать ресницами.       Единственной фразой, которая безустанно крутилась в голове шамана, была: «Это она сейчас на меня так рявкнула?». За всё время их знакомства, дружбы, а теперь ещё и отношений Вэй никогда в жизни не повышала на Рена голос именно так, можно даже сказать, как настоящая жена со скалкой в руках.       С каждой секундой осознания того факта, что всё же ему удалось настроить Вэй на нужную волну, шок Рена начал меняться на беспричинный тихий смех. Это странное чувство... Будто ты в ответе за кого-то, будто сам становишься не отдельно взятой личностью, а, говоря языком бизнеса, интегрируешь свою душу с любимой половинкой – всё это так ново, так смешно и так...       – Круто, – озвучил свои мысли вслух Рен, понимавший, что завтра у них с Вэй всё наладится. В конце-то концов, должна же девушка пообижаться для приличия, тем более теперь водрузив на свои плечи новый статус – статус официальной и настоящей невесты Рена Тао.       Решив, что можно было, конечно, сейчас вломиться в комнату и насильно залезть под тёплое одеяло рядом с шатенкой, но лучше этого не делать, Рен ещё раз счастливо усмехнулся, перестав терроризировать дверь номера тринадцать взглядом, после чего развернулся и, потерявшись в несодержательных мыслях душевного тепла, просто пошёл по коридору к лестнице, вот теперь действительно ощутив себя в роли жениха.       – Знаешь, Рен, – нагло, бесцеремонно и так некстати вторгся в мысли парня голос исподтишка, ожидавший его за поворотом к лестнице, – кажется, я теперь поняла, почему ты выбрал эту простолюдинку, – все счастливые мысли были словно забросаны помоями и дурно пахнувшими отходами, а перед глазами Тао, только что завернувшего к лестнице были стройные, ровные ножки девушки, голос которой он уже узнал.       Бегло проскользив взглядом вверх и даже не акцентировав внимания на великолепных и идеальных формах девушки, Рен добрался до лица рыжеволосой бестии в его жизни, которая порядочно осложнила ему жизнь и сейчас стояла на третьей ступеньке лестницы, прижавшись спиной к стене и сложив руки на груди.       Мэгуми выглядела помимо того, что идеально, так ещё и явно недовольной, возвышаясь над Тао также символично, насколько было её самомнение. Её отвращение к Юи чувствовалось за версту, а презрение в сторону Рена было понятно без слов.       – Интересно, – решив раз и навсегда, что его улыбки заслуживает лишь одна девушка в мире, с сарказмом и холодом в глазах поднялся Тао на один уровень с аристократкой, чтобы теперь он смотрел на неё с высока своей уверенности в том, что все её слова будут очередной провокацией. – Я даже сам не знаю до конца, почему я выбрал именно её, а тебе оказывается известно, – облокотившись спиной о перила лестницы, сложил руки на груди Тао. – Так поделись, – склонив голову на бок, лишь одним своим жёстким взглядом пугал Тао девушку, которая тоже сталась показать свою силу – силу благородной крови.       – Это же очевидно, – каждым своим движением, взглядом и даже ритмом дыхания подтверждая то, что она ещё та стерва, растянула самодовольно Мэгуми, увидев, как Рен заинтересованно выгнул одну бровь, «жаждая» услышать её версию, из-за чего он даже оттолкнулся от лестницы и не побоялся подойти ближе. Но девушка даже на секунду не отвела своего острого взгляда и без страха сомнений произнесла: – Ты самоутверждаешься за счёт её глупости.       Ещё секунду назад присутствующие в Рене сарказм и несерьёзность восприятия её слов испарились со скоростью света, стоило смыслу этих слов достучаться до его сознания. Его холодный взгляд стал холодным, синим пламенем, наряду с тем, как победно улыбалась девушка, кажется, почувствовавшая, что она либо угадала, либо сильно уколола шамана, безрассудно отказавшегося от неё. Однако стоило осознанию слов занять свою персональную нишу, как девушка воскликнула от испуга, когда рядом с её лицом, буквально в сантиметре от левой щеки, в стену влетел полный ярости и злости кулак.       – Достала, – прозвучал из-под опущенного лица очень страшный и создающий реальную опасность голос «смерти».

***

      Наряду с Реном, который оказался за дверью любимой девушки, за порогом чужого дома оказался и английский Джеймс Бонд. Этот дом, в котором жил любимый его сердцем человек, теперь и правда становился для него всё более чужим с каждой секундой, проведённой в одиночестве тёмной улицы.       Бросая взгляд то на особняк Шварца, располагавшийся неподалёку, то на небольшой двухэтажный коттедж, в котором он мог лишь предполагать, что творилось, Лайсерг ощущал себя самым настоящим агентом 007, который весьма плохо справлялся со своей миссией.       Прижавшись спиной к стене дома, из-за которого он и выглядывал, имея обзор по диагонали на особняки спонсоров, он сполз вниз, закрыв глаза, сжав зубы и браня себя за то, что он не сообразил пойти за Сарой и её новым ухажёром сразу, как только увидел их, выходящими со стадиона.       Что произошло после того, как Нобу проводил Сару до дому? Ушёл ли он в общежитие или сейчас находится у брюнетки в доме... в комнате... в...       На последней мысли Дител так резко встал и стукнул ногой по неповинной в его глупости стене, что на секунду-другую боль от удара затуманила его ревностные фантазии и родила в его непревзойдённом интеллекте дурную мысль. Боль избавляет на время от ужасных фантазий, так может ему завалиться сейчас к Генриху, авось недалеко, он с радостью помог бы ему, избив до смерти.       Но вот боль потихоньку начала отступать, разум малахитового принца стал проясняться, и он от собственного бессилия снова повалился на колени, опираясь кулаком на землю, а второй ладонью прикрывая глаза, которые хотели дать волю эмоциям.       Быть настолько близко к любимому человеку, чувствовать, как он может уйти, и ничего при этом не делать, а точнее не имея право на это действие, было очень тяжело для психики только казавшегося теперь сильным даузера. Да, годы, война и уже несколько десятков смертей, причём как врагов, так и товарищей, сделали из него бойца, однако кто сказал, что от этого он становился лишь сильнее. Каждый удар судьбы, каждодневное напряжение и полное отсутствие простого человеческого счастья подрывали его психику до такой степени, что он уже не мог разобраться в том, что правильно, а что нет. Однако одно на данный момент он знал точно: сейчас, возможно, даже в эту самую секунду, он проигрывает войну, которую сам и начал, и если он не победит самого себя, если не примет собственную уязвимость, то он может проиграть на всех фронтах. Пока у него есть последние отголоски разума необходимо было действовать – действовать аккуратно, но эффективно.       Снова открыв глаза, теперь полные новой и, похоже, последней порции сил, собранной по горстям из разных источников, Лайсерг в очередной раз поднялся на ноги и с предельной осторожностью выглянул из-за угла.       «Странно», – пронеслось в мыслях даузера, когда он не увидел ни одного из прихвостней Генриха, обычно патрулирующих территорию.       «Брось, Лайсерг, пускай хоть раз тебе повезёт», – в ответ на голос разума отозвалось сердце, рвущееся к дому Вайтвуд.       Было до безумия страшно рисковать всем пройдённым путём, однако сама мысль о том, что там, в доме, Сара с другим мужчиной, приводила детектива в ярость и к безрассудству действий. Ему нужно было только пересечь дорогу, а там его уж точно не заметят, но сомнения одолевали парня всё больше и больше.       Однако вдруг свет, горевший в окне второго этажа, резко погас, давая Дителу ультрамощный подзатыльник. Он знал, так как уже бывал там, в этой утратившей свет комнате была спальня.       «А что если Сара и...» – панические мысли тут же осадили разум парня, заставляя его дышать чаще и логичнее логичного колотиться сердце.       Нет, не было патруля Шварца сегодня. Лайсерг даже не хотел разбираться почему, он просто сказал спасибо удаче и быстро пересёк дорогу, тут же прислонившись спиной к высокому зелёному забору. Теперь ему осталось лишь попасть в комнату на втором этаже, которая была прямо над его головой, ну, а как это делается, даузер уже прекрасно знал, помнил и ощущал чувство дежавю. Отойдя спиной от забора на пару шагов, Дител расстегнул пуговицу на манжете своей белой рубашки, тем самым освободив кулон поиска, после чего размахнулся и послал его к перилам балкона, за которые он и зацепился.       Секунда проверки на крепость сцепления, и вот детектив взмыл вверх, не совсем удачно приземлившись. Это только в фильмах бывает так, что можно в полёте снизу перепрыгнуть преграды, в действительности же Лайсергу пришлось перелезать через ограду, создавая совсем ненужный шум.       Дверь на балкон, соединённая со спальней была занавешена тёмными шторами, которые так символично подойдут к ситуации, если Дител увидит сейчас то, чего больше всего боится. Было даже страшно переступать порог, из-за чего он несколько секунд стоял в раздумьях, едва касаясь пальцами ручки двери. Но все его мысли сводились к мнению, что уж лучше он сейчас об этом узнает сам, чем когда об этом пойдут слухи. Тем более он не собирался сдаваться и уступать какому-то музыканту свою строптивицу, а это уже считалось сигналом к действию.       Пусть и неготовый ко всему, что сейчас произойдёт, но Лайсерг всё же уверенно взялся за ручку двери и дёрнул её на себя, откидывая в сторону штору и погружаясь в комнату правды. Позади него осталась лишь тишина ночной улицы, тихий ветер и просто огромных размеров удивлённые глаза фиолетового оттенка.       Вот уж никто из живущих и хоть отдалённо знающих Вальдемара Вольфа на Земле не мог подумать, что этот человек способен удивляться. Его хладнокровность была всегда и во всем, но сейчас, гуляя по деревни в одиночестве, чтобы подумать, и совершенно случайно заметив то, как не дух хамелеон, а настоящий Лайсерг Дител тайком, через окно, проник в дом Сары Вайтвуд, даже он не мог скрыть удивлённого взгляда.       – Я в шоке, – с немного приоткрытым ртом и глупым выражением лица произнёс Вольф, смотря на дверь, за которой только что скрылся Дител. Однако его удивлял не тот факт, что Дител и Вайтвуд знакомы и, по всей видимости, близки, а совершенно иное. – Как? – понимая, что вокруг никого нет, и он задаёт вопросы вслух самому себе, не мог сдержать нервного смеха Вальдемар, прикрывая глаза рукой. – Как можно было так споткнуться на финишной прямой, Дител? В его словах прослеживалось явное безумие, ведь он говорил так, будто для него война – это всего лишь игра, а поведение соперников были интересны только с точки зрения выбранной им стратегии. Он будто жалел, что увидел это, и теперь всё стало проще... намного проще. Хотя, возможно, Вольф был настолько умён, что уже давно всё просчитал, а этот досадный для Дитела случай стал всего лишь удачным совпадением, делающим уже проигранную Патчами войну более интересной.       – Мда, видимо, и у «роботов» есть сердце, – засунув руки в карман, спокойно пошёл Вальдемар дальше к особняку Шварца. – Что ж, учтём.       На лице мужчины была удовлетворённость, походка стала вальяжной и шествующем по вообразимой красной дорожке почёта, а день у «тени» явно удался. Сначала Анна попалась в плен своей самоуверенности, считая, что она непобедима и почувствовав себя тем героем, который всё расставит по своим местам, а теперь ещё и Дител, как и сказал Вольф, споткнулся на финишной прямой.       – Прекрасно, теперь каждый при деле, – взглянув в небо, произнёс мужчина, обращаясь к ярким звёздам, однако стоило ему обернуться лицом к деревне, как из его уст вырвались ещё одни, полные безграничной преданности и, кажется, любви слова: – Не волнуйтесь, мисс Роза. Скоро я верну Вас и построю наш Felix Mundi.