Лучшие друзья

Чуть больше года назад.

      Вечер того дня, когда «игра» в кошки-мышки переросла в нечто более серьёзное, был поистине трагичным для детектива, который собственноручно преподнёс врагу любимую девушку – жену – своего лучшего друга.       Внедрившись туда относительно без труда и довольно легко завладев вниманием владельца этого особняка, Анне оставалось сделать самое сложное – очаровать аристократа настолько, чтобы он ни на шаг от неё не отходил.       Сложность заключалась не в том, чтобы покорить сердце монстра, желающего, по рассказам Патчей и Лайсерга, захватить весь мир – в общем, история стара, как мир, – сложнее всего было заставить себя флиртовать, стрелять глазками и соблазнять – одним словом, переломить собственную натуру.       Анна знала себя и не боялась признаться, что она не отличается чрезмерной романтичностью, а её томные вздохи были больше похожи на разъярённое пыхтение буйвола. Что ж, не видя другого выхода, кроме как импровизации, девушка старалась вспомнить все фильмы и сериалы о любви, которые она только смотрела, чтобы воспроизвести поведение обычных девушек.       Несмотря на то, что их знакомство произошло всего пару часов назад, молодые люди – Генрих и Анна – прогуливались по заднему двору особняка, который, как отметила девушка, был невероятных размеров и уникальной архитектурой давних времён, но их разговор как-то не ладился в задушевную беседу. Каждый из них старался найти тему для разговоров, но очень далёкую от того, что хотя бы косвенно могло касаться их самих. По всей видимости, Анна не знала, о чём спросить Шварца, а Генрих в свою очередь не спешил рассказывать о себе, поэтому тематика их разговора была довольно банальной и присущей аристократии – искусство.       – Какими же судьбами Вас, Анна, занесло в наши края? – устав от глупых разговоров ни о чём, поинтересовался парень, одетый в чёрный удлинённый пиджак под горло, больше напоминавший мундир, и державший руки сцепленными за спиной. Его стать и осанка были без укоризненно хороши, а плавные черты лица не вызывали сомнений в том, что он благородных кровей.       – Три месяца назад я приехала, чтобы поступить в театральный институт, и поступила, – ответила Анна первое, что пришло ей в голову. Она постоянно думала о том, какой же образ выбрать, чтобы Генрих на неё клюнул, а теперь, когда тянуть время больше не представлялось возможным, она сказала с присущей ей гордостью то, что отчасти было правдой. Ведь она действительно сейчас получила роль в жизни Генриха.       – А почему именно в Германию? – снова задал Шварц интересующий его вопрос.       – О, – совсем растерялась Анна, опустив глаза, но продолжая идти рука об руку с Генрихом, который совершенно случайно принял её не готовность за проявление печали.       – Ох, простите, я, наверное, задал бестактный вопрос, – тут же галантно извинился Шварц, давая медиуму хорошую почву и подсказку для дальнейшего представления. Придуманная Дителом история и её предыдущий ответ удачно совпали друг с другом и сформировали легенду, в которой теперь главное – не допустить ошибок.       – Всё нормально, – не теряя гордости, но так и оставив на своём лице печаль, ответила Анна. – Просто вспомнила своего отца, – принцип игры был прост – врать без зазрения совести. Чем трагичнее история, тем больше шансов привлечь к себе внимание. – Он умер полгода назад, и я не смогла жить в Японии, поэтому и уехала оттуда.       – Примите мои соболезнования, – хоть Генрих и сказал слова сочувствия и поддержки, Анна ни на йоту не поверила в его искренность, потому что на его лице было абсолютное спокойствие.       – На тот момент я доверилась воли случая и просто ткнула пальцем в карту, – сморозив подобную глупость, девушка молилась лишь о том, чтобы аристократ поверил ей. Но на этом невозмутимом лице невозможно было что-то понять, и это откровенно раздражало Анну.       – А как Вы на мой вечер попали? – череда вопросов стала всё плотнее и напряжённее, из-за чего девушка ощущала себя добычей, которую вальяжный тигр загоняет в угол. Выход из этого положения был лишь один – атаковать в ответ.       – Это допрос? – в медиуме явно возобладала её истинная натура, однако её потеря контроля способствовала некой странности. Услышав этот возмущённый и ставящий его на место тон, Генрих совсем слегка, но всё же усмехнулся, выражая загоревшимся взглядом заинтересованность именно этой волевой и своенравной чертой девушки, а не той мелодраматичностью, которая, к слову сказать, была у Анны весьма наигранной.       – Ну что Вы, – сразу же расцвёл на глазах Генрих, готовый к новым открытиям в этой таинственной, но от этого не менее привлекательной незнакомке. – Просто мне интересно, с кем Вы приехали.       – Я приехала по приглашению моей подруги, которая является подругой дочери семейства Дорнер, – честно признаться, Анне после этого запутанного клубка собственной лжи захотелось дико рассмеяться и спросить саму себя, как она смогла придумать такое, что даже бедный Генрих едва может проследить цепочку её мыслей.       – М, не припомню такого семейства и тем более их дочери, – более или менее поняв, кто кому является подругой, сказал то, что думал Генрих вопреки ожидаемому Анной. Он мог бы промолчать, чтобы не усугублять запутанное положение, но почему-то решил высказаться и теперь обременил голову девушки поиском новой истории.       – Это радует, – вздёрнув нос, произнесла медиум, отвернув в сторону взгляд и не заметив, как Шварц дал волю своим чувствам и ярко улыбнулся.       – Почему же? – он понимал, что их разговор снова становится похожим на допрос, но ему жутко хотелось знать, как видит этот мир и лично его такая интересная девушка, внешне похожая на гордую японскую принцессу. Генриха всегда тянуло к востоку, в своё время он даже пытался учить китайский, но, увы, он ему был неподвластен, поэтому сейчас в арсенале двадцати четырёхлетнего парня были лишь английский, французский, японский и немецкий языки.       – Если бы Вы помнили каждую дочь какого-то чиновнического семейства, я бы сочла, что Вы бабник, записывающий свои мужские достижения в маленькую книжку побед, – складно, потому что искренне, ответила Анна, удивившись, когда в ответ парень впервые за вечер засмеялся.       Сомнений больше не было. Девушка поняла, что аристократу действительно нравится её упрямая и острая на язычок натура, что ясно давало медиуму понять о том, как ей надо вести игру. Нужно было всего лишь перестать быть, как два в одном, она должна была стать пламенем, который потихоньку будет растапливать лёд Генриха.       – Я кажусь Вам таким испорченным, Анна? – пытался Шварц скрыть свои не удержанные под контролем эмоции, однако это с трудом у него получалось, что сильно его удивляло. Ещё ни один человек за последние четыре года не вызвал в нём столько эмоций за какие-то несколько часов, однако Анна – такая непредсказуемая девушка-загадка – просто околдовала его, заставив тянуться вслед за ней, не обращая внимания на посторонние мысли.       – Вы кажетесь мне весьма скрытным человеком, Генрих, – ответила медиум, которая тут же пожалела о своих словах. Нельзя было давать Шварцу понять, что он её интересует. Что ж, теперь придётся выкручиваться.       – А Вы бы хотели узнать меня получше? – приподняв одну бровь, поинтересовался Шварц, так очевидно реагируя на слова девушки.       – В принципе, за этим я и здесь, – немного прищурив взгляд, что делало из неё роковую красотку, произнесла с лукавством Анна, случайно вспомнившая одну очень полезную вещь. Говорят, что если сказать правду в тот момент, когда нужно солгать, враг не придаст этому особого значения, особенно если всё очень ловко обыграть. – Видите ли, в театре нам дали роли, и если мы хорошо их сыграем, то нас переведут на следующий год.       – Оу, то есть у Вас экзамен по актёрскому мастерству? – догадался и сформулировал Генрих эту легенду лучше, чем не знающая всех тонкостей театрального направления девушка.       – Именно, – сквозь зубы натянуто ответила Анна, заставляющая себя вести спокойно, но в душе просто взрываясь от злости – её бесил этот всё знающий Генрих, с которым нужно было придумывать оправдания на свои оправдания. Вот такая несовместимость. Он был явно не дураком, и лапшу на уши ему было не одеть. – Моя героиня влюбляется в аристократа, поэтому я и приехала сюда, чтобы, так сказать, прочувствовать атмосферу...       – Только из-за этого? – недослушав девушку, удивился Шварц, даже не подозревая, как сердце девушки заколотилось о рёбра, почувствовав опасность. – Вы хоть знаете, чему посвящён этот вечер?       Анна не могла понять, где допустила ошибку, а тем более догадаться о тематике сегодняшнего сборища влиятельных людей в доме Шварца. В этот раз ей не нашлось, что ответить, поэтому пришлось сделать вид, что она не понимает, о чём речь, хотя Генрих это и сам понял без проблем.       Подумаешь, вечер. Аристократы устраивают званые ужины дело без дела, как казалось Анне, но она совершенно ничего не знала о жизни Шварца, о его истории и о его характере.       Все присутствующие видные деятели искусства, политики и просто хорошие друзья знали, что шесть лет назад, в автокатастрофе, Генрих потерял родителей, а спустя два года и сестру. На целых четыре года Шварц огородился от внешнего мира и друзей, утонув, как всем казалось, в скорби, и вот только недавно его имя снова заиграло на устах влиятельных людей, а сегодня был дан первый ужин по весьма прозаическому поводу, и это...       – У меня сегодня день рожденья, – просто ошарашил Генрих этой новостью девушку, которая пришла на вечер, не зная его причины. В действительности же Шварц не хотел празднования, тем более после того, как в его жизни не осталось дорогих ему людей, однако Вальдемар почему-то настоял на этом, уверяя, что пора снова зажить привычной жизнью. И, чёрт возьми, аристократ сейчас был тысячу раз благодарен ему.       – О, правда? – как-то даже глупо засмеялась Анна, выдавая свою растерянность, но на самом деле в душе проклиная Лайсерга за такую подставу. Медиум не могла понять, как детектив мог не сказать ей о такой важной детали. – Поздравляю, – для начала девушка ликвидировала свой промах, увидев в ответ благодарный кивок аристократа, ну а после приступила к самобичеванию. Ладно Дител, но она-то могла подумать и узнать тематику сегодняшнего вечера, потому что её появление здесь было действительно очень внезапным и не к месту.       – И что же Вы хотели узнать о жизни аристократии? – перевёл тему Генрих, чтобы не ставить девушку в ещё более неловкое положение.       Медиум даже удивилась тому, что парень ничего не заметил и даже не стал допытываться до правды, однако, решив, что ей крупно повезло, Анна пришла к выводу, что нужно как можно скорее назначить Шварцу второе свидание и уйти, дабы всё спокойно обдумать, потому что нервы были уже ни к чёрту.       – После общения с Вами я приблизительно поняла, как мне нужно играть, – снова сказала абсолютную истину девушка, которую Шварц всё равно не поймёт, даже при его-то проницательности. – Но сейчас мне уже пора уходить, – но вот слова о повторной встрече почему-то крепко застряли в горле блондинки, которая не оставила для себя возможности встретиться с Генрихом вновь. Оставалось лишь надеяться, что Шварц будет упорней и решительней, чем она.       – Как? Вы уже уезжаете? – парень в глубине души обеспокоился не на шутку, остановившись на месте от удивления. Он только начал знакомиться с этой прекрасной во всех её эмоциях девушкой, а она уже была готова исчезнуть. Странно, но за последние четыре года Шварц снова мог слышать отчаянные желания своего сердца.       – Скоро часы пробьют двенадцать, и моя карета превратится в тыкву, – вот так шутливо объяснила причину своего отъезда Анна, увидев на лице парня смесь улыбки и сожаления.       – Очень жаль, – в открытую сказал о своих чувствах Генрих, облегчая медиуму задачу по распознанию его эмоций на практически беспристрастном лице. – Но я могу надеяться на ещё одну встречу с Вами? – демонстрируя всю прелесть аристократических манер, не побоялся Шварц пригласить Анну на свидание.       «Слава духам!» – не подав ни одной искорки радости в глазах, но в душе облегчённо выдохнув, мысленно произнесла девушка, лишь успев открыть рот для того, чтобы ответить, однако её дающий надежду ответ утонул в бесцеремонной вибрации мобильного телефона из её маленькой дамской сумочки.       – Ой, извините, – непроизвольно произнесла Анна, которую этот неожиданный звонок выбил из колеи.       – Ничего-ничего, ответьте, – тактично сказал Шварц, посмотрев в другую сторону, будто тем самым показывая, что он не собирается мешать разговору, но он не ушёл, а значит с не вовремя позвонившим абонентом под именем «малахитовая истеричка» придётся разговаривать, петляя.       – Анна слушает, – сделав вид, будто ей звонит неизвестный номер, ответила девушка, услышав на другом конце провода гробовую тишину.       – Так, понятно, – спустя несколько секунд послышался догадливый голос Лайсерга, который тоже был умён и сразу понял, что Анна ещё в особняке и рядом с ней Шварц или кто-то из его окружения. – Я просто хотел сказать, что у Генриха сегодня оказывается день рожденья, поэтому, если заговоришь с ним, не забудь поздравить.       Ох, как же Анне хотелось съязвить по этому поводу и что ещё больше – наорать на очнувшегося даузера. «Без сопливых разобралась», – это меньшее из того, что вертелось на языке девушки, которая старалась не выражать ни одной яркой эмоции. Ей были ни к чему расспросы. Хотя...       Неожиданно в голове девушки промелькнула настолько светлая мысль, что она сама удивилась, как ей такое могло придти в голову. Звонок Дитела мог сыграть ей на руку, а намечавшееся свидание могло состояться гораздо быстрее, лишь бы только Шварц поступил, как истинный аристократ и образец благородства.       – Что? Это ужасно? – преподнеся ладонь к губам, воспроизвела Анна вполне реалистичную эмоцию потрясения, из-за чего вроде бы и отстранённый, но всё же слышавший каждое слово девушки Генрих нахмурил брови, внеся первый вопрос на рассмотрение.       – Почему? – вот сейчас Дител абсолютно не понял того, что происходит с медиумом, которая реагировала как-то странно.       – И где же я теперь буду жить? – стараясь не переигрывать, чтобы не было похоже на мелодраму, но всё же с лёгкой обеспокоенностью произнесла Анна, стоя спиной к Генриху и не видя, как он полностью развернулся к ней и стал прислушиваться к разговору с повышенным вниманием, сдвинув брови на лбу. В ответ девушке шокированный её непонятными репликами Лайсерг просто промолчал, из-за чего медиум, почувствовав, как аристократ подходит к ней со спины, поспешила закончить этот разговор. – Хорошо, я перезвоню.       – Что-то случилось? – не медля ни секунды, спросил Генрих повесившую трубку девушку, которая развернулась к нему лицом со сдержанным в глубине души переживанием.       – Всё нормально, – решила Анна немного поиграть в волевую личность, прежде чем кидаться на шею и громко «плакать» о своей якобы проблеме.       – Анна, я могу Вам помочь, – настаивал на откровенности Шварц, даже не подозревая, как банально и предсказуемо он поступает, ведь девушка именно на это и рассчитывала.       – Вряд ли... – со сдержанностью, но всё же опустила взгляд медиум, решив перейти в наступление. – В общежитии, где я живу, произошла авария, и теперь первый этаж полностью непригоден для жилья.       – Вам негде жить? – спросил Генрих, и Анна была готова поклясться, что слышала в его голосе нотку безудержной радости.       – Ничего, я что-нибудь придумаю, – снова изобразила из себя девушка супер стойкого ко всем ударам судьбы человека, чем не только показала то, что она не специально всё это подстроила, но и в очередной раз заставила сердце аристократа стукнуть от яркой эмоции восторга.       – А позвольте мне предложить Вам помощь, – в душе радуясь, как ребёнок, гладко по сценарию следовал Шварц, демонстрируя настоящие качества аристократа. – Я... – небольшая задумчивая пауза, – даже можно сказать, настаиваю на том, чтобы Вы пожили у меня.       – Что? – настолько мило и настолько натурально сыграла удивление девушка, подкрепив его немного оппозиционным взглядом. – Нет, я не могу, – противореча плану, по которому она должна была здесь остаться, всё же запротестовала Анна, зная, что нужно немного поиграть в недотрогу.       – Но почему? – немного недопонял её отказа Генрих, из-за чего интерес к этой особе ещё больше увеличился и стал поглощать его без остатка.       – Потому что мы едва друг друга знаем, – показала свою порядочность медиум, в душе потирая ручки и осознавая, что Шварц на крючке, с которого ему уже не сорваться. Оставалось лишь вдоволь наиграться.       – Не волнуйтесь, я не кусаюсь, – лукаво посмотрев на девушку, уверил аристократ в своей честности девушку, в которой он видел ещё тысячу отговорок. Но он был уже неудержим, он хотел, чтобы эта прекрасная незнакомка, так резко ворвавшаяся в его тёмную жизнь и так сильно напоминавшая ему его мать, осталась возле него. – Тем более Вы сказали, что Вам нужно прочувствовать атмосферу аристократии для своей роли, мне кажется это хороший опыт, – сказал Генрих именно то самое, что так выжидала Анна – железный аргумент, на который невозможно ответить отказом.       Подняв подбородок и немного выгнув левую бровь, девушка гордо подошла к непоколебимому и выжидающему её решения парню, после чего, не отводя от его голубых и самоуверенных глаз взгляда, со всей страстной кокетливостью железной леди сказала:       – Учтите, укусить могу я, и от моего яда Вам не спастись.       – А я даже и пытаться не буду, – ответил Шварц с теми же намёками, как и у девушки-загадки, при этом думая, что в конечном счёте он победил, но не знав, что на самом деле проиграл.

***

      К счастью Генриха и к разочарованию Лайсерга, который на самом деле отчаянно желал того, чтобы медиуму не удалась её задумка, Анна всё же проникла не просто в сердце аристократа, но и поселилась в его огромном особняке.       Каждое утро они искали общие точки прикосновения, даже если у девушки никакого интереса не возникало к тому, что любил Шварц, ну а вечера заканчивались вкусным ужином и пожеланием спокойной ночи. Ночная жизнь была у Анны очень насыщенной и в связи с этим более напряжённой. Она ни на секунду не забывала о том, для чего она здесь, поэтому ночное время было для неё временем охоты на «замок», полный сюрпризов и даже потайных ходов.       Однажды она случайно наткнулась на подручного и «правую руку» Генриха, – Вальдемара – и, честно признаться, впечатление об этом мужчине у неё сложилось не самое радужное. Несмотря на то, что Шварц и Вольф были очень похожи тем, что не любили ярко выражать своих эмоций, всё же аура Генриха была намного мягче и комфортнее, чем у его подчинённого. Именно поэтому, чувствуя, что с этим человеком не стоит даже пытаться наладить отношения, Анна просто косила под дурочку, так ненавистную её натуре, и говорила, что заплутала в этом огромном особняке.       Шли дни, быстро превращаясь в недели, и вот по прошествии четырнадцати, а может и пятнадцати дней, вроде бы удачно складывающиеся обстоятельства и «мирная» жизнь Анны подошла к концу.       В тот занимательный и полный кардинальных перемен полдень девушка, обзаведясь легендой о том, что она решила прогуляться по замку и осмотреть архитектуру строения, медленно и аккуратно шла по коридору третьего этажа, стараясь уловить взглядом подозрительные вещи или покои, вроде той закрытой в подземелье комнаты, которую она обнаружила около трёх дней назад.       За две недели ей редко предоставлялась возможность изучить дом. Большую часть времени она проводила в городе, оправдывая свою легенду об обучении в театральном институте, поэтому изучить лучше всего у неё получилось именно город, а не место, где она, по факту, только просыпалась и засыпала.       Но сегодня был выходной, поэтому вооружившись своей храбростью, она аккуратно пустилась в обход по дому, даже если кого-то встречая, то ведя себя абсолютно спокойно. Однако, увы, спокойствие её было недолгим.       Услышав из приоткрытой двери впереди находящейся комнаты голоса мужчин и отметив то, что это явно Вальдемар и Генрих, Анна застыла на месте, поджав губы так, будто она ошпарилась кипятком. Дилемма будущих поступков просто разрывала её изнутри: с одной стороны, нужно было уйти, пока её по закону подлости не заметили, а с другой – нужно было подкрасться и послушать, о чём они говорят. Вдруг она услышит что-то полезное об этом таинственном ордене «Чёрная Роза».       Видимо, отсутствие Йо – человека, который всегда был главным храбрецом компании, – и стало причиной следующих действий блондинки, понявшей, что больше эту работу сделать некому, кроме неё. Оглянувшись назад, чтобы проверить людей в радиусе коридора, девушка на носочках буквально проскользила по стене к двери, устроившись рядом со скважиной на том месте, где дверь вешалась на петли.       Ей прекрасно был виден Шварц, который стоял у окна в своём кабинете и занимался тем, что подбрасывал и ловил зелёное яблоко в руке, а позади него, за спиной, располагался, как всегда, прямой в спине, словно спица, Вальдемар.       – Вы же не станете отрицать, что привязались к этой девушке? – произнёс своим сдержанным голосом Вольф, совершенно не соответствуя интонацией атмосфере их разговора.       Услышав эти слова, Анна вдруг вздрогнула и снова осмотрелась по сторонам, повысив не столько зрительное внимание, сколько остроту своего слуха. Душевная беседа мужчин была в самом разгаре. Король духов знает, о чём они только говорили до этого, однако девушка была рада, что застала самый важный фрагмент их разговора, и ей не нужно было времени, чтобы понять, что речь идёт о ней.       – Не знаю, Вальдемар. Не знаю, – до сего момента продолжая подбрасывать и ловить яблоко, вдруг остановил свою игру Шварц, тяжело, но, как всегда, сдержанно выдохнув. Анне явно не понравилась та атмосфера, что складывалась в душе дьявола, скрывающего свои эмоции. За все те дни, что она пробыла здесь, он был весьма сдержанным, и Анна плохо понимала его чувства к ней. Хотя могут ли быть у монстра вообще чувства? – Сначала мне нравилась её неприступность, – не имея цели позабавиться, а отмечая достоинства настоящей женщины, сказал Генрих, – но вот уже несколько недель прошло, а она всё ещё не идёт со мной на контакт, – последовала небольшая усмешка, несущая за собой печальный факт. – Мало того – она даже стала ещё холоднее ко мне относиться.       Если бы Генрих, погружённый в мысли о девушке, так и оставшейся для него загадкой, мог видеть её, то он бы пришёл в ужас от сцепленных зубов и возведённых к потолку глаз.       Анна действительно, попав сюда, напрочь упустила из виду то, что надо как-то поддерживать с владельцем этого особняка отношения, а то, не успев оглянуться, она могла оказаться на улице. Не вечно же он будет верить в её россказни про нежилое общежитие. Того и глядишь, поедет всё узнавать, да и увидит, что не только помещение цело, но и в институте нет такой студентки. Однако девушке безумно не хотелось сближаться с человеком, которого она не любила, да и рассматривала только в качестве потенциального злодея.       – Знаете, как только я познакомился с ней, – продолжил говорить Вальдемар, возвращая внимание Анны обратно к проблеме, – она тут же напомнила мне Вашу матушку.       Честно признаться, медиум была весьма удивленна этими словами Вольфа, который, как ни странно, но стал на её защиту после того, как несколько первых дней одаривал её пристальными и подозрительными взглядами. Это удивило Анну, причём открыто и без утаек. Девушка нахмурилась от недопонимания, и только сейчас задумалась над тем, а где же семья Шварца. Раньше она думала, что он просто живёт один, как все эти миллиардеры и властители крупных компаний, но что-то в голосе Вольфа говорило об обратном и более загадочном течении обстоятельств, которые Дител, как всегда, не удосужился рассказать.       – Да, мне тоже... – как-то с печалью, если такое вообще возможно, ответил не повернувшийся, а так и смотревший в окно Генрих, после чего взял несколько секунд на обдумывание слов, которые повергли девушку в неописуемое буйство эмоций. – Только ей не хватает жизни.       Едва не стукнув кулаком по стене, Анна начала задыхаться от возмущения, вызванного в ней словами аристократа, который был весьма прямолинеен за её-то спиной. Его слова несли под собой смысл того, что медиуму не хватает именно раскрепощения или более простого отношения к жизни, и Анна, уже однажды слышавшая подобные слова от Йо, за что он и получил по первое число, просто не могла сдерживать эмоций кричавшей в ней царицы гнева и ущемлённой гордости.       От греха и разоблачения подальше, девушка, сделав выводы по поводу происходящей ситуации, решила поскорее удалиться, на своём пути разрезая воздух огненной и острой аурой.       – Может быть, дадите ей ещё один шанс? – спросил Вальдемар, которому было жизненно необходимо то, чтобы в жизни Шварца появился дорогой его сердцу человек.       – Вальдемар, – искренне усмехнулся аристократ, развернувшись к другу лицом и кинув ему яблоко, которое тот поймал, даже взглядом не моргнув, – я не сказал, что сдаюсь, – в настроении задумчивого Генриха всё поменялось с ног на голову, и его взгляд действительно говорил о нежелании отступать. – Ведь, по сути, чтобы завоевать сердце девушки, нужно сначала «сразиться» с ней.       – Мудро, – качнув головой, согласился Вольф, надеясь на то, что настрой аристократа не пропадёт, а своевольная японка не сглупит и поддастся его очарованию.       Говоря о девушке-загадке, стоит отметить, что Анна, не замечая никого и ничего на своём пути, только что залетела, как фурия в ад, к себе в комнату, полную роскошных убранств. Она хотела спалить своей яростью всю эту напыщенность, но в итоге лишь продолжала дышать, как разъярённое животное, порываясь пойти обратно и влепить Генриху хорошую пощёчину... кулаком.       – Жизни не хватает, – передразнила аристократа девушка, вытянув шею и понизив голос. – Скажи просто, что я не даюсь тебе, – в голосе медиума не было веры в то, что аристократ может думать о чём-то возвышенном, она была уверена, что он просто наигрался с ней и не смог сломить её волю.       Но что бы блондинка ни понимала под словами парня, она всё равно пришла к выводу, что ей просто необходимо подпустить Генриха ближе к себе, переступив через слово «не хочу» и руководствуясь словом «надо». А в связи с этим, глубоко вздохнув, дабы прийти в уравновешенное состояние души и тела, Анна на выдохе тихонько прорычала, потерев двумя пальцами висок, после чего направилась к шкафу, ведь нужно было устроить Шварцу жизнь-малину в стиле Киоямы.

***

      На улице плавно наступал вечер, который сигналил по всем окнам старого и красивого особняка. Солнце садилось, создавая в комнатах сумрак, такой спокойный и умиротворяющий других. Вот так и в одном из кабинетов «замка», где молодой парень – последний из рода Шварцев – сидел в небольшом кресле, прикрыв глаза, царила полутень, однако центр комнаты всё ещё освещали последние лучи яркого солнца.       Мощная дверь из красного дерева была приоткрыта, спасая комнату от духоты, которая стояла на улице вот уже пятый день, а из аудио колонок доносился качественный звук музыки, приносящей аристократу не только наслаждение, но и воспоминания.       Весь плейлист, записанный на диске, был отражением деятельности современных групп, которые в своё время так нравились сестре Генриха – Розе. Вот уже четыре года, как её не стало, такой живой, любимой и яркой, но её желания и предпочтения всё ещё жили в этом особняке и что самое главное – в её брате, который частенько любил сидеть в кресле за дверью, как сейчас, и наслаждаться музыкой.       Случайно открыв глаза, будто почувствовав чужое присутствие, умиротворённость Шварца испарилась, как будто её и не было, когда он игривым и любопытным взглядом заметил, как в комнату аккуратно зашла Анна, не заметившая его присутствия.       Она осматривала кабинет каким-то обеспокоенным взглядом, словно не понимая, откуда доносится музыка, а Генрих старался спрятать улыбку перед тем, как дать девушки понять, что он здесь.       – Вы что-то потеряли, Анна? – раздался за спиной медиума полный лукавства голос аристократа, который видел, как блондинка вздрогнула, будто за ней только что закрылась железная клетка. Довольно быстро развернувшись, девушка увидела удобно расположившегося в кресле парня, пристально наблюдавшего за каждой её эмоцией и, похоже, даже взгляда не бросив на её обтягивающее чёрное платье-футляр. Да, она была сногсшибательна, но Генриху, который, к слову, уже успел её оценить, больше нравились её эмоции испуга и растерянности, ведь именно в них он видел её «жизнь». – Или Вы опять заблудились? – встав с места и подойдя к японке, будто набравшей в рот воды, предположил Шварц.       В мыслях Анны тут же зазвучали сирены об опасности. Неужели её отмазка стала уже такой неправдоподобной, что это начал подмечать Генрих? Медиум запаниковала в глубине души не на шутку, даже не понимая, что Шварц просто поражался тому, как же она плохо ориентируется в незнакомом месте.       – Я просто услышала музыку, и мне показалось это странным, – взяв себя в руки, сказала Анна, добившись того, что Генрих выгнул брови от удивления.       – Что же в этом странного? – задал вполне логичный вопрос Шварц.       – Я не думала, что в этом доме может звучать такая современная музыка, – решив немного побыть самой собой, сказала Анна, которая действительно, только заслышав песню знаменитой группы, была крайне удивлена. Она сначала не поверила своим ушам, поэтому и вошла в кабинет не так, как планировала, а с опасением.       – А Вы думали, что аристократы сидят на диване перед камином, пьют бренди и слушают Моцарта? – шутливо произнёс Генрих, в глазах которого Анна впервые видела столько лукавства и игривости. Сегодня уголки его губ не боялись приподниматься, показывая намёки на улыбку, а вся аура вокруг него стала такой странной, что казалась ещё опаснее своей неизвестностью.       – Да, – пожав плечами и удивляясь таким метаморфозам в аристократе, ответила девушка, пожав плечами и испугавшись, когда после её слов парень вдруг окаменел на какие-то доли секунды.       Его не просто потрясла, а перевернула с ног на голову её прямолинейность и откровенность, из-за чего Шварц почувствовал, как смех вот-вот норовится вырваться наружу. Его истинные чувства и эмоции видел только Вольф, и, честно признаться, Генрих был ещё не готов открыться перед девушкой, из-за чего ему пришлось сделать вид, будто у него запершило в горле, хотя улыбки он всё же не сумел скрыть от блондинки.       – Спасибо за откровенность, – с шутливым сарказмом ответил парень, поджав губы, чтобы больше не допустить улыбки. – Но знаете, Вы, наверное, будете шокированы, когда узнаете, что я не знаю даже половины классиков.       Действительно это несколько удивило Анну, которая смотрела на аристократа и задавалась вопросом: «Что же ты за человек такой, Генрих Шварц?». Она толком и не заметила, как её всегда наигранный взгляд стал абсолютно идентичным парню, выражая лукавство и интерес одновременно. Пускай он и был злом, но каким-то слишком вежливым и загадочным, из-за чего хотелось узнать о нём больше не из-за задания, а из-за простого любопытства. (Музыка: One Republic – All The Right Moves (Cut ver.))       – Однако под такую музыку тоже можно танцевать, – плавно продолжил говорить парень, галантно раскрыв ладонь и тем самым пригласив девушку на танец, под только что заигравшую новую композицию. Его взгляд был таким неописуемо завораживающим, что девушке просто захотелось узнать, что будет, если она согласится.       – Можно попробовать, – поддавшись на его предложение, улыбнулась Анна, вложив свою ладонь в ладонь парня, который тут же шокировал её своей неприкрытой улыбкой и, не дав ей опомниться от неожиданности, притянул к себе, при этом немедля сделав первый шаг вперёд и задав темп, как казалось, вальса.       Нет, это не был традиционный вальс с тройным счётом, вместо этого Генрих просто двигался по квадрату отрывистыми и однократными шагами, давая понять, что раз песня современная, то и танец тоже должен быть оригинальным, даже не смотря на то, что такого ранее не существовало в природе.       Анна не знала, какие движения ей нужно было делать, она уже была готова растеряться, однако Шварц настолько умело вёл её в танце, что она двигалась, полагаясь только на него.       Чуть-чуть от вальса, малость от румбы и фламенко, казалось, что этот танец-какофония просто слеплен из различных танцев известных миру. Однако, несмотря на всю непредсказуемость и сумбурность, это было довольно забавным и интересным – следовать туда, куда ведут эмоции.       Не знание всех движений, а прекрасное чувство ритма делает танцора поистине великим. Импровизация – это высшая степень мастерства, и именно его Генрих с удовольствием демонстрировал девушке, которую будто громом поразило. Она не могла оторвать взгляда от не покидавшей его лица задорной улыбки, с немного приоткрытым ртом и восхищением в глазах следуя туда, куда он её направлял. И постепенно, войдя во вкус и решив понять, куда её заведёт эта музыка, она и сама стала не ведомой, а дуэтной.       Основу танца так и составляли отрывистые шаги по вращающемуся квадрату, однако, когда ритм требовал другого, пара демонстрировала потрясающую слаженность и взаимопонимание.       Соединив ладони правых рук, они медленно прошли по малому кругу, словно играя в медленные догонялки, но при этом не отводя друг от друга взгляда. Сделав ещё пару основных движений, Генрих присел на одно колено, а Анна изящно проплыла вокруг него, держась за его поднятую над головой руку. Всё было до такой степени легко и воздушно, что последовавшие за этим движения за одно мгновение смогли украсть дыхание медиума, оказавшейся неготовой к такой неожиданности.       Не дав Анне снова встать к нему лицом и следовать дальше, аристократ прижал девушку к себе спиной, положив одну рук на её талию, а другой – держа её ладонь вытянутой руки. Он повёл её всё тем же квадратом, состоящим из одного шага в сторону, но уже завершая фигуру плавным кружением вокруг своей оси.       Вернуться в обычное положение, лицом к лицу, Генриху помогло размеренное, но троекратное вращение Анны под его рукой, после чего она и сама не ожидала, как вновь вернулась к тому, с чего всё началось.       Снова квадрат, снова кружение, и в очередной раз эта довольно сдержанная, но лукаво-игривая улыбка аристократа. Романтичный демон, скрывающий эмоции, наконец-то, показал свои настоящие эмоции, которые просто не могли не шокировать девушку, ранее уверенную, что этот человек не знает слов любви и никогда не испытывал сильных чувств.       Однако, едва Анна начала осознавать то, что она подмечает в Генрихе достоинства, её сердце, всецело принадлежавшее Йо, резко стукнуло, возвращая на какое-то время потерявшуюся в иллюзии девушку на землю.       Да, скорее всего, Генрих покорил ни одно сердце таким приёмом, очаровывая своей загадочностью. Но вмиг вернувшая власть над своим разумом Анна была абсолютно уверена, что с ней у него этот трюк не пройдёт, по крайней мере, не по-настоящему.       То ли почувствовав эту перемену в девушке, то ли услышав окончание песни, Генрих ещё раз дал Анне сделать круг вокруг своей оси, после чего отпустил её руки и наклонил голову, тем самым благодаря партнёршу за прекрасный танец.       С окончанием их импровизации, закончилась и та реальность, где Шварц мог открыто выражать свои эмоции. Он снова надел на лицо маску сдержанности и аристократизма, чем вызвал в девушке усмешку.       – Знаете, Генрих, Вам необязательно всегда прятать эмоции, – абсолютно искренне сказала Анна, которая теперь знала, что в аристократе слишком много фальшивости, которую он по какой-то причине сам и создаёт. – Вы должны открыто выражать свои чувства к людям, – дополнила свой совет медиум, очень удивившись, когда Шварц снова улыбнулся, но вот только на сей раз как-то ехидно, словно соблазнённый сметаной кот.       – Правда? – сделал парень шаг навстречу девушке, немного склонив набок голову и создавая очень напряжённую обстановку между собой и японкой. Он провёл вдоль её щеки кончиками пальцев, после чего полностью прикоснулся ладонью к лицу и, поддавшись ещё ближе, сказал: – Тогда я говорю Вам открыто, что хочу Вас поцеловать, – после этих слов он ещё раз как-то хищно улыбнулся, наблюдая за шокированным лицом девушки, и сделал попытку прикоснуться к её губам своими, но, увы, на его пути встретилась неожиданная и такая сильная пощёчина, которая явно говорила об отказе.       Сердце Анны билось так сильно, что, казалось, в комнате заиграли новые ритмы, она безумно испугалась того, что он мог бы её поцеловать, и вопреки тому, что рано или поздно, но всё же должно было случиться, Анна рефлекторно дала парню пощёчину, даже не подумав о последствиях.       – Простите, Генрих, – с железной выдержкой сказала медиум, гордо подняв голову и смотря прямо на сдержанное выражение лица аристократа. – Но я тоже выражаю свои эмоции открыто.       Увлечённые друг другом парень и девушка не заметили того, как в дверях уже минуту как топтался Вальдемар, старавшийся быть беспристрастным ко всему тому, что он видел. Он лишь немного склонил голову перед гордо удалившейся японкой, а как только она покинула комнату, увидел, как невозмутимый Генрих резко скинул «маску» и, схватившись за пылающую огнём щёку, прошипел.       – Принести лёд, сэр? – Генрих был готов поклясться, что слышал усмешку со стороны Вольфа, однако его это сейчас не шибко волновало, как то, что щека и правду сильно болела. Удар у Анны был, дай каждому мужику так.       – Я считаю это явным прогрессом в отношениях, – потирая ладонью место удара, сам решил Генрих спуститься на кухню за льдом.       – Да Вы оптимист, – с каменным лицом пошутил Вольф, и именно поэтому он и его шутка остались без внимания Шварца, который, не переставая удивляться силе удара, казалось бы, хрупкой девушки, прошёл мимо соратника за льдом.       Не хватало ещё, чтобы на лице аристократа появился синяк.