Лучшие друзья

      Утро – прекрасное время дня для того, чтобы принять важное решение, которое, возможно, кардинально изменит вашу жизнь. Кто-то предпочитает начать новый день с чашечки горячего кофе, а кто-то – с решительных действий. И одним из таких людей, принёсших в жертву вкусный завтрак, был Вальдемар Вольф, осматривающий местность деревни под названием «Добби Вилладж» уверенным, но слегка сердитым взглядом. Он стоял на верхней ступеньке сравнительно небольшой резиденции Шварца, а на его лице играло всеми оттенками красного раздражение.       – Какого чёрта ты не пошёл за ним? – за спиной злившегося мужчины был провинившийся подручный, который только что сообщил Вольфу одну из самых плохих новостей сегодняшнего утра.       Ещё вчера вечером были поставлены точки и расставлены все капканы, готовые захлопнуться в любой момент, однако сегодня, когда пришло время осуществить задуманное, Вальдемар стал ощущать, что его планы слегка отошли от обговоренного. Причиной этому, как это уже не раз бывало, стал именно Генрих Шварц, своевольно покинувший особняк буквально несколько минут назад.       – Он сказал, чтобы мы даже не смели за ним шпионить, – стойко и не поддаваясь раздражению Вальдемара, ответил один из подчинённых людей, который и стал единственным свидетелем «побега» аристократа. – Ты ведь сам сказал, чтобы мы его не злили.       – Чёрт, – сжав кулаки, выругался Вольф, резко развернувшись лицом к собеседнику, – что он задумал? – последовал риторический вопрос, выдающий волнение мужчины. Вот уже в который раз этот наглый юнец, так похожий на своего отца, срывает его планы, поступая, как ему вздумается. Но сегодня был самый непредсказуемый и что самое главное – не желаемый поворот для Вальдемара, погрузившегося в пучину злости.       – Но он сказал, чтобы мы начинали действовать без него, – тут же решил подчинённый «успокоить» неофициального лидера ордена, которого, по сути, все слушались и боялись даже больше, чем Шварца. – Он присоединится к нам у вертолётов.       – Вот как, – задумчиво произнёс Вольф, ещё раз обернувшись, чтобы осмотреть деревню, прекрасный и современный вид которой открывался с западных холмов. – Что ж, я надеюсь, он знает, что делает. Малейшая ошибка, и нам придётся ввязаться в войну.       – Так что нам делать? – решил уточнить мужчина, доложивший об исчезновении Генриха, но ответом ему послужил тяжёлый выдох, говорящий о том, что всё началось и иной дороги нет.       Когда Вальдемар зашёл обратно в дом, атмосфера раздражения сменилась общей гармонией решимости и аурой жестокости. Перед практически безжизненным взглядом Вольфа, который действительно стал лишь мстительной тенью на этой земле, предстал не пустой холл с цветными витражами, не тишина и загадочность этого места, а целый отряд верных и готовых к действиям людей.       – Начинаем, – безразлично произнёс Вальдемар, почувствовав всю власть в своих руках.       Эти люди были готовы пойти на смерть, и всё из-за идеалов ордена, который всё же так и остался тайным обществом «Ordo ab chao». В глазах Вольфа явно читалось то, что Генриху и его «игре» в лидера пришёл конец, он просто должен был теперь делать то, что от него ожидалось. И с этой мыслью, что ещё недолго осталось терпеть ребяческие выходки аристократа, Вальдемар был окрылён чёрными крыльями демона, который вдруг услышал быстрый бег кого-то со второго этажа.       Едва взгляд пугающих своей опасностью глаз медленно перенаправился к лестнице, ведущей к левому крылу особняка, Вольф увидел, как, оглядывая всех собравшихся и готовых к «войне» мужчин, молодая шпионка, сама не ведавшая, во что она ввязалась, словно едва заведённая кукла, спускалась к подножью, не в силах отвести напуганного взгляда.       – Что здесь... – пыталась Анна взять себя в руки и жёстким голосом потребовать объяснений, однако её страх и прекрасное понимание происходящего не давали ей возможности показать свою силу жены их лидера.       – А, Анна, – будто бы только сейчас заметив девушку, чьё выражение лица и полнейшего ужаса безысходности приводило мужчину в хорошее расположение духа, растянул имя медиума Вольф не сулящим ничего хорошего тоном. – Ты как раз вовремя, – неформальное обращение на «ты» дало девушке сразу же чёткое представление о том, что помимо катастрофы Генриха не было дома, иначе Вальдемар не посмел бы к ней так обратиться. – Мы уезжаем, – приподняв одну бровь, однозначно заявил о своей победе мужчина, слишком довольный собой и лишь разочарованно усмехнувшийся, когда быстро проанализировавшая что к чему японка резко побежала в сторону двери.       Времени не было точно так же, как и забранного силой телефона. Теперь стало понятно, почему Вольф так был самоуверен в себе вчерашним днём после дуэли Генриха и Йо. Но даже если бы у неё был аппарат связи с детективом, которому, скорее всего, уже приготовили ловушку, Анна прекрасно понимала, что ей вряд ли кто позволил бы воспользоваться им и предупредить Лайсерга о том, что всё... Всё началось, и сейчас развернётся настоящая битва за идеалы и целые внутренние миры. Оставалось лишь бежать, но и это было весьма глупой попыткой, так как не успела девушка двух шагов до двери добежать, как её руки и тело сковали крепкие хватки мужчин, действующих по приказу Вольфа.       – Ты так ничего и не поняла, Анна, – тяжёлым шагом подойдя к девушке в окружении верных людей, произнёс разочарованно Вальдемар, с удовольствием смотревший на то, как медиум пытается из последних сил бороться и вырваться из крепких «объятий» пятерых мужчин, которые оставят на её теле ни один синяк. Они как будто специально не давали поднять ей голову, чтобы она начала понимать, что теперь всё измениться, и ей придётся приклоняться перед Вольфом, Анне было до самого забвения всё равно на них, потому что она даже не собиралась сдаваться. – Не на ту сторону ты встала, – снова послышался голос самодовольного «лидера», который вёл свою игру, но которого было просто нереально победить.       А дальше девушка почувствовала резкую слабость, и её сознание заволокла безмятежная тьма, в которой ей теперь предстоит подумать о том, что она выберет: погибнуть в этой войне, борясь до самого конца, или же стать на сторону победителей, сохранив себе жизнь.

***

      Скоро-скоро... совсем скоро.       Повторяя подобные слова с нетерпением и воодушевлением, шаманы неслись по коридорам общежития к выходу на всех парах, лишь бы только успеть занять хорошие места на стадионе, который именно сегодня и именно через какой-то час должен был стать местом начала последнего этапа турнира шаманов.       Все без исключений думали и гадали, кто же станет этим великим и, безусловно, могущественным королём, но толку от обсуждений и ставок не было, ибо сила шамана заключается в силе его духа и целей, и только они могут перевернуть привычный мир.       И в этот момент, когда все шаманы, как антилопы в брачный период, стремились на стадион, не замечая вокруг никого и ничего, против взбудораженного и безудержного потока людей шёл один человек, ярко отличавшийся от всех своей грацией и великолепием королевской крови.       Он был настолько красив и благороден, что ни одна девушка не могла устоять и не повернуться, чтобы посмотреть ему вслед. Каждая из них тут же предавалась фантазиям о том, как бы было прекрасно, если бы у неё был такой сногсшибательный парень. Но им всем оставалось об этом лишь мечтать, потому как у этого голубоглазого аристократа уже была любовь всей его жизни, за которую он был готов отдать не только свою жизнь, но и продать душу дьяволу, с нетерпением ждавшему его с распростёртыми объятьями в аду.       Однако, несмотря на то, что он был так уверен в своих громких речах, молодой граф, Генрих Шварц, не мог спокойно умереть, зная, что на этой земле существует человек, который даже не тайно, а открыто возжелал его жену. Даже мысль об этом приводила парня в состояние мандража, вызванного злостью и пронзающего каждую клеточку его тела. И пока в нём жила память о том, что у него есть реальный соперник, разум аристократа оставался на затворках вменяемого, уступая обезумевшему сердцу, рвущемуся к одной из комнат на втором этаже общежития для шаманов.       В этой самой комнате на данный момент была тишина, которая создавала впечатление затишья перед бурей. Молодой шаман, оставшийся в одиночестве по своей прихоти, отказавшись от компании друзей, рассматривал карту местности, что-то просчитывая и не сводя взгляда с большого особняка на западных холмах. Он то и дело потирал сохнувшие от волнения губы, но никак не мог придумать, что же ему делать и как совершить самый безумный поступок за всю его жизнь. Однако его размышлениям и, в частности, проблеме пришёл конец в тот момент, когда в дверь комнаты кто-то постучался, вызывая на лице шамана недоумение.       Его друзья обычно заходили без стуку, чем нередко заставали его не в самом подобающем виде, однако сегодня у них, кажется, проснулась воспитанность, которой Йо просто не смог не усмехнуться.       Встав со своей кровати, он быстренько пошёл на снова повторившийся звук визита, после чего, открыв дверь, резко уронил свою эмоцию веселья и приобрёл тугую маску неожиданности и мгновенной настороженности. Его тёмные, как ночное небо, глаза встретились с голубыми омутами океана, и лишь на несколько секунд между двумя парнями, у которых было нечто общее и весьма важное, зависло молчание грядущей бури.       – Мне кажется, вчера мы не до конца всё выяснили между нами, Асакура, – начав со сдержанной и вежливой нотки в голосе, объяснил Генрих цель своего визита, не переступая порога комнаты.       – Что-то я не вижу при Вас револьверов, – удивляясь самому себе и тому, как в его жилах вскипела кровь, постарался как можно сдержанней ответить Йо, который знал, что причиной визита Шварца может быть только их вчерашняя «недоговорённость».       – Они нам не нужны, – пытаясь взглядом убить своего самого главного и так неожиданно возникшего врага, снова скупо ответил Шварц, приподняв подбородок и вызвав удивление у шамана, который теперь понимал, насколько опасна ревность в теле любящего человека. – В конце концов, на дворе двадцать первый век, – очень тонко намекнул с потрясающей выдержкой Шварц, после чего между парнями снова воцарилась барабанящая по вискам тишина.       В это время, на улицах деревни Добби помимо двадцать первого века, упомянутого аристократом, стояло оживлённое предвкушение и на каждой улочке были слышны фанфары, доносившиеся со стадиона.       Церемония открытия начиналась именно сейчас, перерастая в часовое представление, чтобы хоть как-то снять напряжение перед первыми боями последнего этапа турнира. Ни судьи, ни шаманы, ни спонсоры – вообще никто не знал, кто с кем будет сражаться, так как это оставалось интригой до самого конца, и именно поэтому, чтобы не упустить ни одной детали, все шаманы набивались в стадион, как шпроты в банку.       Однако у некоторых индивидуумов были жёсткие правила вроде: «Пока я не поем, я никуда не пойду». Вследствие этого, отстаивая свои убеждения до самой последней крошки на тарелке, молодой северянин теперь расплачивался за это, выслушивая нотации не только своей любимой жены, но и её верной подруги.       – Вот опять! Слышишь?! – донеслись до слуха златовласки очередные торжественные фанфары со стадиона и даже около общежития услышанные отчётливые ликования шаманов и зрителей. Она на секунду остановилась, подняв указательный палец вверх, но после быстро продолжив путь всё тем же разгневанным шагом. – Уже всё началось, а мы телимся, как черепахи!       – Да почему я-то во всём виноват?! – разведя руки в сторону, смотрел Трей возмущённым взглядом в спины друзей. – Между прочим, Асакура вообще ещё дрыхнет! А Лайсерг опять пропал куда-то!       – Не перекладывай вину на господина Йо и моего милого Лайсерга, – ускорив темп, кинул через плечо Умемия, полностью становясь на сторону девушек, обиженных на северянина.       – Вот именно, – отозвалась шатенка, – мы договорились, что зайдём за Йо после завтрака, а ты, как всегда, захотел ещё и десерт съесть. Вот зачем он тебе нужен был? – местами переходя на бег, поддержала общую атаку Юи, которой тоже было интересно понаблюдать за турниром, в котором участвуют Рио, Йо, Лайсерг и Трей.       – Вы все идиоты, – закатив глаза к небу, помотал головой Тао, считая себя единственным нормальным человеком в этой компании. – Асакура уже на стадионе давно. Неужели вы думаете, что он будет нас ждать?       – Ты видел его сонную рожу с утра? – прибавляя темп, но чувствуя в животе тяжесть от недавнего завтрака, указал на очевидное Юсуи, потаённо радуясь тому, что хоть Рен не нападает на него с явными упрёками. Он вообще был сегодня очень задумчивым и отстранённым от друзей, которые в свою очередь были слишком агрессивными и нервными – видимо, из-за турнира. – Уверен, его ещё придётся сейчас расталкивать! – подбегая вслед за Умемией и девушками к подъезду общежития, пытался Трей всё же выставить Йо в роли виновного в их опоздании на торжественную церемонию открытия.       Однако не успели ни Сели с Юи, ни Рио с Реном что-либо ответить, как вдруг, едва не сбив на рефлексах отскочившего в сторону северянина, прямо из подъезда, словно кипа сена в пустыне, на полной скорости пронеслось два разъярённых и впившихся друг в друга руками молодых парня. Для них не существовало преград и что самое главное – людского мнения. Местом их битвы стал весь мир, в котором лишь одному из них было место.       Вцепившись друг в друга, они просто выскочили из двери, как пробка из шампанского, скатившись по порожкам и продолжая свою драку на земле. В деревне Добби драки – это вполне привычное дело, однако одновременные и испуганные возгласы ужаса Юи и Сели, а также мгновенно переглянувшиеся между собой ошарашенные парни однозначно давали понять, что это не просто драка. Это была настоящая открытая война сердец между главным спонсором турнира, Генрихом Шварцем, и их лучшим другом, а также самым сильным шаманом деревни, Йо Асакурой.

***

      Шум, ликование и предвкушение сегодняшнего утра доносились даже до самых отдалённых и лишённых солнечного света мест деревни. Прямо за западными воротами стадиона, на противоположной улице, находилось весьма обычное на вид здание. Оно ни чем не отличалось от других построек Добби Вилладж, однако вход в это ранее никому, кроме Патчей, неизвестное место находился с другой стороны и для того, чтобы до него добраться, надо было пройти не один переулок и обогнуть не один стоящий на пути, словно щит, дом.       Именно в этом сером здании, в подвальном помещении, где сырость и холод были отображением того зла, что заточено здесь, находился один из участников турнира – Лайсерг Дител.       Он сидел на холодном, бетонном полу, так как в этой комнатушке с обшарпанными стенами не было ни одного предмета мебели и тем более интерьера, а в его руках был чёрный пистолет, с которого он не сводил взгляд своих малахитовых глаз. По логике вещей, молодой детектив должен был быть сейчас на стадионе и вкушать всю «прелесть» вынужденного участия в турнире. Хотя иной раз он и сам не понимал, почему остался. Но, увы, какое-то дурное предчувствие мешало ему встать и уйти от сферы, которая так и стояла в центре комнаты на небольшом и узком постаменте, а также в очередной раз ярко вспыхнула ярко красным светом, провоцируя чем-то раздражённого юношу.       – Заткнись, – резко выстрелив в сферу, произнёс парень, хоть и не получивший желаемого результата от своих действий. Пуля не просто не смогла попасть в шар, который на вид был хрупким и стеклянным, мало того – она отскочила от неё, не оставив даже царапины.       Лайсерг знал, что «тюрьму» Хао нельзя уничтожить людским оружием или случайным падением, но просто от того, что он выстрелил и выпустил кипящую в нём злость, ему было гораздо легче.       – Патчи не для того пожертвовали своими жизнями, чтобы ты в него стрелял, – совершенно не напугав юного детектива, который уже слышал, как дверь в подвал скрипнула, раздался знакомый голос мужчины, чьё понимание и поддержка давали Дителу не опускать руки.       Хоть он и узнал по голосу давнего друга Силву, но всё же Лайсерг коротко взглянул на него озадаченным и чем-то подавленным взглядом. Он видел, что в глазах Патча тоже закралось сожаление из-за того, что нельзя просто взять и уничтожить эту злосчастную сферу с заточённой в ней не только душой Хао, но и косвенно многими членами совета, которые ещё пять лет назад приняли очень важное и храброе решение.       – Её всё равно нельзя уничтожить таким способом, – не поднимаясь на ноги, а лишь подняв с пола небольшой кусочек затвердевшего цемента, чтобы снова кинуть его в сферу, на выдохе ответил Лайсерг.       – Но тебе же всё равно от этого не легче, – смотря на парня каким-то необычным взглядом, выдающим жалость по отношению к двадцатилетнему юноше, на которого столько всего навалилось, произнёс Силва. – Ты же должен быть сейчас на стадионе.       – Ты тоже, – даузер сегодня явно переводил стрелки от себя, чтобы к нему не лезли с расспросами.       – Я туда уже иду, просто решил проверить, как здесь обстановка, – пояснил мужчина в длинном белом плаще, но, заметив то, что детектив не собирается ему ничего отвечать, он решил задать вопрос напрямую: – Что-то случилось?       – Да нет, – отмахнулся Лайсерг от ненужного ему сейчас разговора, однако Патч молчал и ждал, пока даузер всё же расскажет, что его тревожит. – Сара уехала, – на тяжёлом выдохе коротко объяснил гнетущую его ситуацию Дител.       – Так ведь это хорошо, – немного недопонял Патч печали и тревожности даузера. – Ты ведь сам хотел, чтобы она держалась от всего этого подальше.       – Да, хотел... – неоднозначно ответил Лайсерг, не договаривая самого главного. В глубине души, где его эгоизм брал верх над совершенно верным разумом, он всё же надеялся на то, что она с ним попрощается, посмотрит на него своими серыми глазами и скажет, что будет ждать его. Однако сегодня, когда он с трудом пробрался в её дом, чтобы его не заметили люди Шварца, единственное, что он обнаружил, так это пустые комнаты, выключенный свет и тишину одиночества. Как же эгоистично было с его стороны обижаться на такой молчаливый отъезд, он и сам понимал это, но, увы, сделать с собой ничего не мог. – Ладно, – глубоко вдохнув, тем самым обозначая конец его раздумьям, поднялся на ноги и отряхнулся Дител, повернувшись к Патчу лицом, – пойдём на стадион, а то ребята опять будут спрашивать, куда я исчез.       – На самом деле их ещё там нет, – выйдя за дверь, на которую тут же был накинут замок, сказал Силва. – Калим сообщил, что они пока не появлялись.       – Странно, – поднимаясь по порожкам, подметил детектив некую странность в поведение друзей. – Ладно, я тогда зайду за ними, и мы потом вместе придём, – решив пока не делать никаких выводов, вышел юноша вместе с Патчем на первый этаж, где около двери, будто за стойкой ресепшена, дежурили двое молодых парней.       – Не спите, – видя, что оба Патча подпирают руками головы, которые то и дело хотели упасть на стол, не то что бы приказал, но всё же попросил их Силва, выходя вместе с даузером на улицу.       Солнце ярко ударило в глаза, заставляя тёмных солнечных зайчиков плясать и не давать сфокусироваться. Лишь привыкнув к резкому свету, малахитовый принц развернулся к своему доброму другу Патчу, чтобы сказать то, что уже долгое время томилось у него на сердце.       – Я, наверное, выйду из турнира.       – Я почему-то так и подумал, – совершенно не удивился Силва этому заявлению, улыбнувшись доброй и понимающей его улыбкой. – Если духи будут благосклонны к нам, то Йо станет королём шаманов и сделает то, что должен.       – Он сделает то, что считает нужным и правильным, – поправил Лайсерг суждения Патча, прикрывая глаза рукой, хоть солнце и светило ему в спину. – Хотя для нас это одно и то же, – с усмешкой ответил Дител, прекрасно зная, что его друг – это величайший и добрейший из людей, которых он знал. – Пойдём, – услышав очередные фанфары, кивнул даузер, тем самым говоря, что пора бы уже пойти на свои «позиции».       Они ушли вместе, стараясь не привлекать к себе внимания, когда вышли на оживлённую улицу, а позади них осталось всё то же здание с огромной для мира опасностью и двумя мало того, что сонными, так ещё и недовольными Патчами.       – Все сегодня на церемонии будут веселиться, а мы, как идиоты, охраняем то, что Шварц никогда не найдёт, – запустив бумажный самолётик, сделанный от величайшей скуки, пробубнил один из парней, тем самым выражая своё недовольство. Второй из Патчей просто не обращал на него внимания, играя на своём телефоне в какую-то простую, но спасающую от скуки игрушку, и только очень тяжёлый голос мужчины, говорившего с сарказмом, смог отвлечь их от безделья и повергнуть в ужас и панику.       – Совершенно с тобой согласен, это действительно несправедливо, – подняв приземлившийся к его ногам самолётик, выразил своё «искреннее» сочувствие Вальдемар, за спиной которого были верные соратники, превосходившие двух Патчей в количестве. – Но я не Шварц, и я вас всё-таки нашёл.       – Вызывай... – вскочив с места, как ошпаренный, собирался один из парней вызвать подмогу, однако он лишь смог почувствовать последний в своей жизни ветерок, касающийся его кожи, после чего полученная в голову пуля заставила его замолчать навсегда, рухнув камнем на пол.       – Покажешь, где Хао? – перенаправив на второго парня пистолет, холодным тоном и уже без сарказма спросил Вольф, время которого было расписано поминутно.       Сотрясаясь от страха, но прекрасно понимая, какой конец ему уготован, парень всё же смог взять себя в руки и сквозь слёзы обиды, что вот так скоро его жизнь подошла к концу, он, смотря прямо в лицо своей смерти, четко выговорил:       – Ты всё равно убьёшь меня.       – А ведь действительно, – согласился с этим бесспорным утверждением Вольф, который, не медля ни секунды, решительно нажал на курок, используя ещё одну пулю, чтобы успокоить этих борцов за справедливость, которой в этой жизни просто не существует. – Таймер, как и на стадионе, ставьте на двадцать минут, – приказал он своим подчинённым, даже не взглянув на них через плечо.       Расправившись с ещё одной преградой, которую и заборчиком-то трудно было назвать, Вальдемар уверенно пошёл вперёд к железной двери, которая вела в подвал. Несмотря на то, что в этом здании было много дверей и лестниц ведущих на второй и третий этаж, Вольф почему-то чувствовал и был абсолютно уверен, что он идёт правильной дорогой.       Спустившись в подвал, где было темно и сыро, он добрался до большой, во весь проход, двери и, посмотрев на удерживающий её замок спокойным взглядом, использовал ещё одну пулю своего пистолета, который благодаря глушителю был практически бесшумным. Замок покорно уступил воле и силе мужчины, и вот, наконец-то, перед его всегда холодным взглядом волка появилось желаемое и долгожданное.       – Добрый день, Хао, – поприветствовал Вальдемар «жильца» этой сферы, которая впервые за пять лет не вспыхнула красным цветом злости и ярости, а будто померкла и затаилась, думая, как ей отреагировать на новое и совершенно незнакомое лицо.