146. Человек большого сердца.
8 августа 2015 г., 18:34
Наши родители всегда говорили нам: «Не глотай целым куском, а лучше разрежь пищу на порционные куски». В самом деле... Еда нужна для восстановления сил человека, однако, если переесть, возникает вероятность того, что в итоге человек и вовсе не сможет какое-то время действовать, превратившись в объевшуюся амёбу, которая только и может, что лежать пузом кверху. Тот же самый принцип работает и в случае с восприятием информации.
Всегда лучше выдавать её постепенно, чтобы собеседник не только воспринял её, но и «переварил», нежели в один прекрасный день преподнести гору новостей, которые добьются только одного результата – головной боли.
Именно в такой ситуации, не сумев распределить нагрузку на мозг, оказались и наши герои, которые вот уже несколько минут слушали своего... км... Лайсерга. Могли ли они теперь назвать его своим другом? Это известно только самим шаманам, но несмотря на это Дител ни на секунду не остановил своего повествования. Он рассказывал им всё с самого начала, видя, как молчаливые лица друзей то и дело окрашиваются краской разочарования, однако на сей раз Лайсерг больше не имел права скрывать от них правду, иначе он действительно потеряет право носить такое важное и такое ценное звание, как друг.
– Патчи не хотели, чтобы через пятьсот лет Хао снова переродился, именно поэтому они сумели провести обряд, который сокрыл его душу в сфере, защищающей её от внешних воздействий благодаря их жизням, – опираясь о стол рукой, чтобы его ещё слабое тело находилось в вертикальном положении, на выдохе сказал даузер, впервые получив комментарий на свой беспрерывный монолог.
– Именно поэтому в деревне... ммм... было так много новых Патчей? – осознав, что прошедшее время больше подойдёт для описания того, что теперь в деревне вовсе не осталось дееспособных Патчей, задал вопрос Рен. Он пока был единственным из друзей, который мог разумно мыслить и выстраивать логические цепочки. Нет, Йо тоже был в состоянии всё понять, но он почему-то упорно продолжал молчать: то ли давая договорить детективу до самого конца, то ли не в силах возобладать над своими мыслями.
– Да, набор был из шаманов, которые добровольно согласились пойти на службу будущему королю шаманов, – пояснил свою недоговорённость Дител. – Сами понимаете, что это были в основном те, кто не попал на прошлый турнир, и они не отличались огромной силой.
– Лайсерг, а как именно эта сфера позволит Хао не переродиться? – немного недопонимал Рио назначения «тюрьмы».
– Если на протяжении следующих пятьсот лет душа Хао так и останется в сфере, то он не сможет реинкорнировать, – снова ответил на вопрос друга без малейшей недоговорённости Лайсерг. – Её можно разрушить с помощью огромной силы фурьёку, но таковой на нашей планете обладает только король духов.
– Понятно, – печально ответил Умемия, услышав в ответ презрительное и недовольное фырканье северянина.
– А вот мне кое-что остаётся непонятным, – с недовольством заявил Трей. – Почему ты скрыл это от нас? Почему знал обо всём лишь ты?
Ну вот и настал тот вопрос, который Лайсерг так боялся услышать. Малахитовые глаза невольно опустились от стыда, «мёртвое» и пронзённое болью сердце дало о себе знать, а чувство стыда и осознание вины застряли в горле, не давая говорить также уверенно, как недавно.
– Я не хотел, чтобы вы... чтобы вы все рисковали своими жизнями, – говоря всё это, он даже и не заметил резко направленного в него движения. – Я не хотел вас в это впутывать... – но дальнейшие слова оправдания утонули в грубости и вспыльчивости северянина, который резко схватил даузера за грудки и впечатал в стену, наверное, надеясь на то, что в голове Лайсерга начнётся просветление.
– Да как ты вообще посмел так поступить?! – кричал ему прямо в лицо Юсуи. – Кто тебе дал право решать за нас?!
– Трей, прекрати сейчас же! – оттаскивая северянина от Дитела, даже не сопротивляющегося и принимающего всю злость друга, пытался утихомирить Умемия в тандеме с Сели своего вспыльчивого друга. Однако златовласка и байкер были единственными, кто бросился на помощь даузеру, в то время как сидящий на диване Рен и стоящий у стены Йо так и продолжали сами строить свои предположения насчёт дальнейших событий.
– Не прекращу! – хоть Юсуи и был в нескольких шагах от детектива, но его гнев ни на йоту не убавился и до сих пор продолжал пронзать совесть Лайсерга. – Мы тоже сражались против Хао! Мы имели право знать об этом!
– Поймите, – снова откашлявшись, внезапно подал голос Голдва, возле которого сидела заботливая Юи, – чем меньше шаманов знало об этом, тем меньше был риск того, что на Хао начнут охоту.
– А вы думаете: мы такое трепло, что не смогли бы держать язык за зубами? – не смог не отреагировать Рен на такое абсурдное оправдание.
– Не вы, Рен, – перехватив ответ Голдвы, с печалью сказал Лайсерг, оставляя догадку о том, кто в их компании слишком говорливый, на растерзание мыслям Тао. Рен никогда не отличался непониманием сути вещей, поэтому недолго думая, он кинул молчаливый взгляд сначала на Юи, а потом на Сели, которые, тут же всё поняв, приуныли и даже не стали возмущаться. У девушек это врождённое – передача сплетен. Так или иначе, но если бы Вэй и Юсуи узнали правду, они бы не смогли, как говорится, не почесать языками. А это уже риск того, что их могли бы услышать и разнести сплетни по округе.
– Ладно, оставим этот разговор, – расставив приоритеты и решив, что сейчас не время придумывать Дителу наказание за свою своевольность, пресёк эту тему Тао, тем самым говоря, что с Хао более или менее разобрались. Если подводить краткие итоги, то всё сводилось к следующему: Хао пленили ценой собственных жизней предыдущие Патчи; если сохранить сферу в целостности пятьсот лет, то его душа не сможет больше переродиться; ну и последний вывод, который сделал лично для себя Рен, – это то, что Дител, похоже, возомнил себя героем. – Какое Шварц имеет к этому всему отношение?
– На этот вопрос отвечу я, – прохрипел Голдва, приковывая к себе внимательный взгляд хмурого и даже чем-то похожего на Тао Асакуры, который молча так и стоял у стены, сложив руки на груди. – Шварц появился в деревне три года назад, – перед слабым взором главы совета чётко возникло воспоминание о галантном юноши, который был весьма вежливым и располагающим к себе. – Он предложил нам помощь в обустройстве деревни, которая после турнира должна была стать открытой даже для людей, – Голдва снова закашлял, но остановил попытки Юи уговорить его не рассказывать остальное. – На тот момент мы уже знали, что турнир не за горами, однако времени и сил на реконструкцию у нас не было, поэтому мы, не задумываясь, согласились, видя в его мотивах лишь деловой подход, – он взял небольшую паузу, чтобы немного подышать полной грудью и набраться сил, после чего продолжил: – Но со временем мы заметили, что его люди, которые делали вид, что курируют работы, начали странно поглядывать на место, где первоначально была спрятана сфера. Позже мы узнали, что среди нас есть предатель, сообщивший Шварцу о мощном оружии.
– О мощном оружии? – немного недопоняла Сели мысли старца.
– Да, душа Хао – это мощная сила, которую можно при правильном обращении использовать.
– И что же это за «правильное обращение»? – поинтересовался Рен, не имея представления о том, как можно использовать душу того, кого ни в коем случае нельзя выпускать.
– Генрих – не простой человек, – взяв снова на себя слово, начал Лайсерг объяснения того, в чём он лучше разбирался. – Он от рождения шаман, благодаря своим предкам, но он никогда не практиковался с духами.
– Как Морти? – догадался Рио.
– Да, практически, только у Шварца просто невероятная родословная выдающихся в шаманстве предков, и именно в их знаниях и заключена его сила.
– Хватит говорить загадками, Лайсерг, – чувствуя, что его голова начинает дымиться от постоянно усложняющейся информации, снова разозлился Трей. – Говори суть!
– Суть в том, что мы не одни во Вселенной! – тоже не смог больше выносить гнев друга Дител и выдал, как северянин и просил, самую суть, тем самым показывая, что разговоры по существу не принесут ясности в очень запутанном и многогранном вопросе.
Так и случилось. Эта странная и какая-то несуразная, на первый взгляд, новость, вообще не имеющая смысла и логики в основной теме разговора, удивила ребят настолько, что они почувствовали себя, как будто в подвешенном состоянии.
Трей даже так беспардонно поковырялся в ушах, чтобы убедиться, что они не забиты серой, из-за чего получил по макушке от Умемии, а Рен и тоже немного сбитый с толка Йо обменялись взглядами недопонимания.
– В этой истории много нюансов, так что прошу: выслушайте меня, потому что осталось очень мало времени, – тяжело выдохнув, устало попросил даузер своих друзей лишь о сдержанности и терпении, из-за чего Трей с обиженным видом вернулся на место и сел, положив ногу на ногу. Вслед за ним вернулись и Рио с Сели, однако Йо так и не поддался всеобщим посиделкам и продолжил стоять там, где стоял. – Турнир не должен был задерживаться на такой огромный срок, – видя, что ребята все во внимании, начал с главного Лайсерг. – Никто из шаманов даже и не подозревает, что несёт за собой звание короля, – Дител с трудом пытался увязать одну деталь с другой, чтобы получился легко воспринимаемый рассказ. Хотя такое было просто невозможно принять без удивлений, потому что это когда-то полностью разрушило и его привычный мир. – Король – это не тот, кто будет ответственен за судьбы людей и шаманов Земли. Король шаманов – это представитель нашей галактики во всей Вселенной.
– Чего? – поперхнувшись нервным смехом, не мог понять речей даузера северянин, но за своё поведение он получил снова по своей бедной голове от Рена и Рио.
– Да, поверить сложно, и я сам долго въезжал во всё это, но, как оказалось, в каждой галактике Вселенной есть жизнь и не одна, и у каждой галактики есть свой защитник, то есть король или королева.
– Ничего себе... – тихонечко сказал Рио, привычный мир которого стал потихоньку рушиться. У всех остальных тоже было состояние не лучше. Оказалось, что король шаманов – это не такая уж и завидная цель. Кому захочется защищать целую галактику? Наверное, никому. Новость о том, что, скажем так, инопланетяне существуют, тоже окутала головы ребят, останавливая мыслительную деятельность на несколько молчаливых минут.
– И откуда вы это узнали? – переведя взгляд с Голдвы на Дитела, решил пока опустить Рен шокирующие новости, тем более что ему уж точно не грозит охранять галактику.
– Как я и говорил, у Шварца очень большая и богатая родословная, и именно от его предков до нас дошла эта информация, – продолжил рассказ Лайсерг, замечая, что ребята, так или иначе, переварили новость о разумной жизни во Вселенной. – Чтобы эти знания не попали в чужие руки, у Шварцев есть свой язык, который знают только мужчины их рода.
– Ну и как эти знания связаны с Хао? – развёл руки в стороны Трей, никак не понимающей логики событий.
– Не напрямую с Хао, а только с его силой, – ещё больше напустил туману Лайсерг, из-за чего Трей заревел, как медведь, и упал лицом в свои ладони, чувствуя, что ещё чуть-чуть и его голова лопнет. – Я сам толком не смог разобраться, что к чему, да и узнать всех деталей нам не удалось, но суть такова: раз в пятьсот лет на Земле открывается межпространственный портал, который позволяет королю или королеве другого мира посетить нашу планету, – северянин после этих слов и вовсе стёк с дивана на пол, как растаявших пломбир, ведь история становилась всё ужасней и ужасней. В его голове сразу возникли картинки того, как зелёные человечки захватывают нашу планету, но его весьма смешные предположения были далеки от правды. – Его или её должен встретить наш король, который, по сути, должен был быть выбран ещё пять лет назад, если бы не Хао.
– Что-то типа визита президента к президенту, – сжалившись над недалёкими мозгами северянина, подсказал Рен ему более простую аналогию, видя, как Дител закивал в знак согласия.
– Но проблема для нас заключается в том, что только Шварц, ну и, соответственно, его подручные знают, где и когда откроется этот портал, – с недовольством признал собственную оплошность Лайсерг, ему ведь так и не удалось узнать всего, что знает Генрих, и что самое главное – места.
– Что даёт этот визит? – поинтересовался Рен, пожалуй, самой главной вещью, которая, как он чувствовал, неразрывно связана с намерениями Шварца и украденной сферой.
– Насколько мне стало известным: планета, с которой прибудет представитель, называется «Felix Mundi», – начал объяснения Лайсерг, в душе которого всё ещё теплилась надежда на то, что его друзья не отвернутся от него, даже после всего, что произошло по его вине. – И правитель этой планеты обладает огромной силой, способной даже вернуть человека к жизни, но, кажется, только один раз.
– И Генрих хочет с помощью этой силы вернуть Хао к жизни? – высказала своё предположение Юи, которая ни на секунду не отходила от Голдвы.
– Не вернуть, а использовать его силу в качестве оружия против людей, – поправил её Дител. – Он знает многое из того, что не знаем мы, и теперь, когда он похитил сферу, всему миру грозит опасность.
Вот на этом и закончилась до боли банальная сказка про злодея, который хочет перестроить мир на свой лад. История была стара, как мир, однако от этого ребятам было не легче. Они молча переваривали весь поток новой информации и в переносном смысле чувствовали, как их начинает подташнивать от такого изобилия. Не укладывалось в голове, что существуют другие миры, что король шаманов – это намного серьёзнее, чем казалось. Всё было странным и до конца непонятным. Однако, как и сказал Лайсерг, времени оставалось мало.
– Ребят, сейчас нужно отвести Голдву в больницу, а уж потом решать, что будем делать дальше, – опасаясь за здоровье престарелого Патча, который снова надрывно закашлял, сказала Юи, разрушая тишину раздумий.
– Юи права, – незамедлительно встав на ноги, сказал Умемия, направившись к главе совета. Вслед за ним со своих мест встали и Рен с Треем, тем самым ставя на данном разговоре точку.
Однако не у всех этот разговор оставил чувство завершённости. Асакура в следующую секунду с лёгкостью поставил тематическую запятую и, наконец-то, заговорил очень серьёзным голосом, останавливающим всех и заставляющим уже «мёртвое» сердце Дитела упасть с высоты своего пребывания и разбиться на миллион осколков.
– У меня есть вопрос, – на самом деле Асакура долго ждал пока рассказ Голдвы и Лайсерга подойдёт к концу. Для него эти разговоры и объяснения о новой угрозе человечеству были совершенно не значимыми. Он смиренно ожидал того момента, когда даузер сам расскажет то, до чего Йо и без его помощи уже смог догадаться, потому что в отличие от своих друзей шаман думал только об одном человеке... Только о ней. – А как ты узнал обо всём этом, если эти знания известны только Шварцу? – Йо медленно, словно хищник, играющий с жертвой, подошёл к Дителу, который не мог заставить себя посмотреть в глаза... другу.
Только после этого логичного и всеми опущенного на дно важности вопроса ребята остановились и тоже на доли секунды задумались над этим. В это время молодой и озабоченный только одной мысль шаман остановился напротив детектива, своим молчанием как будто заставляя англичанина говорить. Это было даже немного жестоко – вынуждать Лайсерга произносить имя той, кто сделала для Патчей очень многое, но вопреки всему так и оставался любимой девушкой и даже женой друга.
– Йо... я... – Лайсерг не знал, как сказать стоящему передним Асакуре правду, о которой он уже знал.
– Тц... твою же ш... – быстрее всех сообразив что к чему, обречённо прикрыл рукой глаза Тао, чтобы не видеть того, что сейчас произойдёт.
– Анна... она... – снова пытался Дител как-то рассказать о главном информаторе, однако стоило ему произнести её имя, как терпение хищника лопнуло, и наружу вылетела освободившаяся и ненасытная ярость, сметавшая разум на своём пути.
Йо больше не мог выносить того, в чём Лайсерг даже сейчас не мог признаться, ведь то, что Анна стала шпионкой, было очевидным фактом для всех, даже для Юсуи, который всё понял только после услышанного имени медиума. И в следующий миг, когда эмоции захлестнули шамана, даузер и сам не понял, как вдруг одна щека почувствовала холодный керамический пол, а вторая – так и горела от удара злости и презрения человека, который просто не смог отреагировать по-другому.
В удар Асакура вложил не только всю злость и обиду, но и боль, которую он испытал: когда Анна от него ушла, ничего не объяснив и исчезнув без следа; когда он встретил её в деревне, но уже замужем за другим мужчиной; когда она говорила, что любит его, но всё делала наоборот. Он хотел, чтобы детектив прочувствовал на себе то, каково ему было: видеть любимую и не иметь возможности к ней прикоснуться. И вот теперь, когда серый пол окропила алая кровь из носа даузера, а его щека горела так, будто по ней прошлось раскалённое железо, поставившее клеймо с надписью «Ненавижу», Лайсерг ярко и во всех ипостасях прочувствовал не то что бы даже обиду, а презрение друга, доброта и понимание которого будто бы утратили своё существование в нём.
Доброте каждого человека может прийти конец, особенно если об него вытерли ноги. Именно так и чувствовал себя Йо, который не мог больше оставаться в одной комнате с детективом. Не обращая внимания на то, что Дител даже с помощью испугавшихся за него Рио и Сели не может подняться с пола, Асакура, не говоря ни слова, а лишь сдерживая боль в своём уже покрытом глубокими трещинами сердце, быстро удалился сначала из комнаты, а потом из здания, дабы не видеть сейчас никого и ничего.
– Рен... не надо, – опираясь на верную и надежную руку байкера, но при этом держась второй рукой за разбитый нос, остановил Лайсерг попытку Тао пойти вслед за Асакурой. На возмущённый взгляд шамана, говоривший, что Йо нельзя отпускать в таком состоянии одного, детектив лишь шмыгнул носом и, собрав все мысли в свою голову, которая гудела от боли, пояснил: – Я сам.
– Ты хочешь, чтобы он тебя убил? – одарив даузера гневным взглядом, предостерёг Рен англичанина, которого ждала лишь смерть за такое предательство – не иначе.
– Если это сделает он, – направившись шатающейся походкой к двери, сказал Дител, став плечом к плечу с Тао, – то да.
***
Даже чистый и прохладный воздух не мог помочь шаману восстановить ровное дыхание и заставить сердце биться реже, чтобы не было так больно. Он хотел убежать, раствориться и сгинуть с этого подлого и несправедливого мира, однако дальше двух метров от главного входа в администрацию Йо не смог пройти, так как в лёгких резко стало не хватать кислорода, и он почувствовал, как всё тело трясёт озноб предательства. Друг, любимая женщина – они поступили с ним так жестоко, что сейчас сердце Асакуры было готово в прямом смысле разорваться на куски. Он навалился плечом на стену, дабы не упасть, и плотно закрыл глаза, сквозь сжатые зубы вдыхая необходимый ему воздух. Но ничего не менялось, и его всего так и продолжали сжимать тиски ужасных мук. – Йо, – спустя пару минут одинокой боли, доводящей чуть ли не до слёз, послышался позади такой отвратительный в данный момент голос предателя... не иначе. – Пошёл к чёрту, – из последних сил негромко выругался Асакура, становясь совершенно другим человеком. Он оттолкнулся от стены и медленно направился вперёд, показывая даузеру насколько ему отвратительно даже стоять рядом с ним. Из всех девушек мира он выбрал именно его жену, да как бы там ни было, шаман отказывался что-либо понимать и тем более прощать. – Йо, я понимаю, ты меня сейчас ненавидишь, – переборов дрожь, возобладавшую над его телом, от слов друга, Лайсерг не мог больше бежать за ним, поэтому ему оставалось только говорить в полный голос, надеясь на то, что Асакура всё же остановится и выслушает его. – Я даже не буду искать себе оправданий, потому что именно я виноват в том, что позволил ей ввязаться во всё это, – однако Йо не останавливался и, постоянно заваливаясь от бессилия, продолжал медленно идти вперёд, на глазах даузера становясь слабее ветра. – Но она хотела защитить тебя, – всё было без толку, Йо не хотел слушать детектива. – Йо, если ты не поможешь ей, она умрёт! И только после этих слов, произнесённых в отчаянии и мольбе, молодой шаман резко остановился, уловив не смысл, а ужасные картины будущего. По мнению Асакуры, Шварц действительно очень опасный человек, который не пощадит Анны, если узнает, что она шпионка. Он был даже чем-то похож на Хао, руководствуясь правилом того, что на войне все средства хороши, и от этого Йо становилось невыносимо дурно. Он смотрел трясущимся от страха за любимую взглядом куда-то вперёд, чувствуя, как температура его тела понижается, да и ярость сходит на нет, сменяясь отчаянием и разочарованием. Однако он всё также ничего не говорил, в отличие от Лайсерга, который сделал шаг вперёд, чтобы проверить, как отреагирует его друг на приближение. – Йо, я прошу тебя о помощи не ради себя или мира, а хотя бы ради неё, – малахитовый взгляд дрожал от волнения и томительного ожидания вердикта, и на какой-то момент Дителу даже показалось, что он смог достучаться до сознания Йо, однако все его предположения были лишь фикцией. – Слишком поздно ты просишь о помощи, – без малейшей жалости весьма хладнокровным тоном произнёс «убитый» шаман, не поднимая опущенной головы и даже на расстоянии слыша, как дыхание стоящего позади даузера перехватило от потрясения. Скорее всего, англичанин был шокирован его словами, но Йо на данный момент не отвечал за свои действия, продиктованные поглощающей его обидой. – Оставь меня в покое. Наверное, это было самое мизерное из того, что могло бы произойти. Лайсерг знал, что когда-нибудь момент правды настанет, и он повлечёт за собой не только разочарование, но и конец их дружбе. Конечно же, Дител понимал, что Йо не убийца, чтобы так отомстить ему за предательство, однако для даузера именно вот это безразличие и теперь уже потаённая ненависть были хуже смерти. Не услышав в ответ очередных слов раскаяния, на которые Лайсерг больше не был способен, Йо без оглядки на прошлые дружеские отношения продолжил путь в никуда, чтобы затеряться, раствориться и шёпотом проклясть всё, на чём стоит свет. Детективу тоже не оставалось ничего, кроме как посмотреть ему вслед опустошённым взглядом и одними губами сказать слово «прости». На что он надеялся? На прощенье? Скорее всего, даже в самой ужасной ситуации англичанин надеялся на понимание друга, но всё обернулось намного хуже. Если бы раньше кто-то сказал, что Асакура способен на безразличие и обиду, наверное, даузер посмеялся бы ему в лицо, однако сейчас сам Йо доказал ему это, оставив наедине с ужасным чувством вины. Лишь бежавшее вперёд и уносящее бесценные минуты время заставило Лайсерга не дожидаться, пока Асакура пропадёт из виду, и, сжав кулаки, тем самым решив, что нет времени на отчаяние, он вернулся обратно в здание, где ребята помогали Голдве идти в больницу. Он шёл медленно, будто ноги его были парализованы, но едва детектив появился в огромном просторном холле, как Рио и Трей остановились и усадили главу Патчей на сиденье, чтобы и он перевёл дух, и они. – Ну что? – очень переживая за своего друга-шамана, спросила Юи, посмотрев умоляющим взглядом на Лайсерга. Она, как и Сели, будто молила парня о том, чтобы он сказал, что всё хорошо, но, увы, это было не так. Смотреть в глаза девчонкам Дителу было ещё труднее, потому что это так тяжело – разочаровывать и не оправдывать ожидание людей, которые тобой восхищались. Особенно Юи. Она всегда говорила, что Лайсерг – образец благородства и вежливости, но в итоге всё оказалось настолько плохо, что теперь даже Трей не смотрел в его сторону. – На этот раз мне придётся рассчитывать только на себя, – не с целью пробудить жалость у друзей, а лишь подметив факт, в котором у него почему-то не было сомнений, сказал на выдохе Дител, набираясь сил для последнего «похода». – О, можно я его ударю? – обратившись то ли к друзьям, то ли к своим предкам, снова сцепил зубы северянин, по спине которого прошлась дрожь раздражения. Детектив толком и не понял, что всё это значит, но, слава духам, мудрый и несмотря ни на что верный друг – байкер – пришёл ему на выручку. – Лайсерг, мы с тобой, что бы ты ни сделал, – немного улыбнувшись, так по-доброму сказал Умемия, заставляя сердце детектива почувствовать новый глоток чистого воздуха дружбы, который, возможно, мог подарить ему вторую жизнь. – Да, – задрав нос, согласился с гордым видом северянин. – Но если ты опять заговоришь о своём одиночестве, я клянусь, что прибью тебя. Не описать словами тех чувств, что нахлынули на англичанина в этот момент всеобщей поддержки. Их взгляды говорили о том, что да, они огорчены поступками Лайсерга, но несмотря на это ни за что на свете не бросят его, ведь в этом и заключается дружба. Как бы тяжело ни было, какие бы проступки ни совершал детектив, они всё равно любят его таким, какой он есть, принимая его со всеми недостатками и не очень хорошими качествами. – Но мне как-то даже не верится, что Йо способен бросить нас, – опустив глаза вниз, с печалью подумала вслух златовласка, омрачая атмосферу возрождения. – Такого Йо не сможет простить мне... – снова почувствовав неприятный вкус собственного предательства, опустил голову вниз Дител, – я сам себе этого простить не могу. – Пф... – в тот же миг послышалась насмешка со стороны Рена, на которого тут же посмотрели не только детектив, но и все остальные друзья. На лице шамана было куда больше неодобрения поступками Лайсерга, но это было продиктовано лишь обидой за то, что он причинил его лучшему другу такую сильную боль. Сейчас же Тао окрасил слова самобичевания даузера насмешкой совершенно по иной причине. – Ты действительно не имеешь права называться его другом, – услышав это, Сели с Юи и Рио с Треем переглянулись, не понимая, чего хочет добиться этими словами Тао. Неужели он хочет добить англичанина? – Ведь ты даже не знаешь его настолько, чтобы не сомневаться в нём, – Дител даже слова не мог произнести, но Рен продолжил так же уверенно говорить свои мысли. – Тот Асакура, которого знаю я, никогда не бросит своих друзей. Что бы ни случилось. – Ага, – послышался недовольное соглашение со словами друга, из-за чего все ребята резко посмотрели на дверь, в которую только что собственной персоной зашёл Йо. – Похоже, это меня и погубит, Рен, – он прошёл, не обращая на застывших друзей внимания, и лишь начал помогать Рио поднимать слабого Голдву. – Ой, ладно тебе, ещё повоюем, – усмехнулся Тао, как всегда, ведя себя слишком величественно, чтобы выделяться из своей компании. Они говорили так свободно, что ни у кого не оставалось сомнений в том, что они действительно лучшие друзья, которые знают друг друга, как облупленные. Йо не смог и нескольких десятков метров пройти, как его натура, да и любовь к Анне взяли над его обидой вверх. Конечно, он не собирался, как и раньше, улыбаться и заряжать всех позитивом, а также верой в лучшее, но Йо – это Йо, и он не мог поступить иначе, ведь он, в конце концов, человек большого сердца, которое может вынести любое предательство и не сломаться. Отойдя от мимолётного шока, вызванного не удивлением, а восторгом от того, какой же Асакура всё же сильный человек, друзья начали, как ни в чём не бывало суетиться и обсуждать дальнейшие действия. – Надо незамедлительно отправляться в путь, – сказал Рио, придёрживающий вместе со своим наисильнейшим учителем Голдву. – Но как мы найдём их? – немного недопонял Юсуи, как они найдут Шварца, если только он знает, куда надо лететь. – У Анны... в телефоне есть маячок, – слабым голосом произнёс Патч, возвращая шаманам надежду. – Отлично! Теперь мы без проблем найдём их! – решительно заявила Юи, открывая дверь и пропуская вперёд Голдву, Йо и Рио. – Что значит «мы»? – поперхнулся возмущением северянин, посмотрев на подругу и свою жену. – Вы обе останетесь здесь. – Нет! – в один голос запротестовали девушки, которые тоже оказались на улице и там продолжили спор с северянином. Последним из друзей выходил Рен, который до самого последнего момента видел, что шокированный до глубины души даузер так и стоит, не двигаясь, на своём месте и не может и слова выговорить. Повернувшись к англичанину в пол-оборота, Тао гордо и, как ни в чём не бывало, спросил: – Идёшь? Но в ответ ему последовала лишь тишина. Он видел, как широко раскрытые малахитовые глаза полны ужаса, и шаман прекрасно понимал, что сейчас творится в душе споткнувшегося обо все камни жизни парня. – Он... он вернулся... – не то что бы с сомнением, а больше с разочарованием в себе и своих мыслях, произнёс отстранённо Дител, который винил теперь себя не в том, что он совершил, а в том, чего он не сделал. Он так и не смог приблизиться к настоящей и искренней дружбе с Йо. Он всегда оставался одиночкой. И, похоже, только теперь Лайсерг осознал, как он был слеп. – Хм, а ты сомневался? – окончательно «добил» его своей насмешкой Рен, без слов говоря то, что ему есть куда стремиться и на кого равняться.
