Лучшие друзья

      Тёмный грот, который имеет в самом конце пути небольшую площадку-зал. На каменных стенах нет ничего, кроме двух дверей, одна из которых ведёт дальше по тёмному коридору в неизвестность, а другая замурована. И тихое шептание человека, точно знающего, куда он идёт.       Коснувшись ладонью «глухой» двери, сделанной из камня и не имеющей ручки, молодой парень, будто нарочно игнорировал открытую справа арку. Закрыв глаза, он слышал лишь звуки капающей со сводчатого потолка воды и свой внутренний голос. Несмотря на то, что позади него было достаточно много людей, чтобы даже их дыхание отзывалось эхом в этой пещере, вокруг аристократа была непрекословная людская тишина, так как каждый из присутствующих ждал чего-то необыкновенного, удивляющего, но в то же время долгожданного.       «Сезам откройся» – явно неподходящие кодовые слова для того, чтобы эта дверь открыла свои объятия и пропустила чужаков в свою обитель. Однако молодой парень, кажется, знал, какой подход нужно применить и что именно нужно сказать преграде на его пути. Судя по беззвучно двигающимся губам, любой бы лип-ридер смог бы с точностью сказать, что это отнюдь не английский, не немецкий и вообще ни один из самых распространённых в мире языков. Нет. То, что говорил полушёпотом парень, понять было практически невозможно, потому что этот язык был известен только его семье, из которой он единственный остался в живых.       Наконец, спустя три минуты сосредоточенного бормотания, глухая стена пришла в движение и поднялась вверх в скалу, тем самым открывая второй туннель, полный духоты и спёртого воздуха. Сразу же стало понятно, что этим ходом пользовались нечасто.       Сверкнувшие позади аристократа глаза волка в относительно овечьей шкуре, не могли не привлечь внимания девушки, которая, наблюдая за всем ритуалом, очень быстро стала понимать что к чему, и каковы цели чёрноволосого мужчины. В его взгляде было столько удовлетворения, что стало понятно без слов, как он долго и мучительно ждал именно этого момента. Но наряду с этим молодая девушка также чётко осознала то, что тайные знания семьи Шварц – это не только карта к месту, про которое знали только они, но это ещё и ключ, открывающий странную замурованную дверь.       Всё сразу стало понятно и очевидно, язык Шварцев – это единственная вещь, которую никто не знал, кроме него, именно поэтому Вальдемару было так необходимо присутствие Генриха в ордене и в их миссии. Оставалось неясным только две вещи: что будет дальше и...       – Генрих, а почему не в эту дверь? – не смогла удержаться от вопроса Анна, прервав попытку аристократа сделать шаг вперёд. Ей было абсолютно непонятно, зачем в этой тёмной пещере два туннеля, и что самое главное, почему нельзя было пойти в изначально открытый.       – Потому что там кончается наш мир, и мало, кто выбирался оттуда живым, – ответил Генрих, лишь немного повернув голову к жене. Он был молчалив и сосредоточен вот уже сутки, потому что сейчас для Генриха была лишь одна цель, к которой он смело шёл.       – И именно по этому пути, – вдогонку к словам лидера произнёс Вольф, обращая на себя внимание девушки и взглядом предоставляя доказательство того, почему он уже считает себя победителем, – придётся пройти всем незваным гостям.       А это могло означать только одно: даже если Лайсерг сумеет их найти и справится со всеми «сюрпризами» Вальдемара, ему придётся идти через правый проход, который со слов Шварца ведёт в иные миры и таит в себе огромное количество неизведанных опасностей.

***

      Сколько может длиться обида? Точных временных рамок у этого понятия нет. Некоторые могут обижаться всю жизнь, а для некоторых достаточно лишь услышать искреннее слово «извини», и тогда от тяжёлого камня на сердце не останется и следа. Совершенно иное дело, когда обида рождена не из грубых слов и поступков, а от волнения и тревоги. Начинаются приступы злости и гнева, и в итоге две конфликтующие стороны берут время на обдумывания дальнейших действий.       «Обида» между мужской и женской половиной асакуровской компании по спасению мира длилась уже около шести часов, и благодаря скорости самолёта класса Конкорд, летящей в два раза быстрее обычных самолётов, земли Германии уже были видны в иллюминатор, что означало скорую высадку и более серьёзные ссоры.       Две девушки, сидящие в самом хвосте небольшого самолёта, словно сосланные в карцер, постоянно переглядывались то между собой, то бросали опасливые взгляды на парней, которые без них обсуждали свои планы действий в начале салона.       – Юи, – снова взглянув в окно, тихонько пропищала златовласка, вертевшая в руках банку с газировкой, любезно принесённой байкером. Рио был единственным из парней, кто не стал читать девчонкам лекции об опасном деле и о том, что они могут пострадать, но всё потому, что за него это с лихвой сделали Трей, Рен и Лайсерг. – Как ты думаешь, – увидев, что шатенка перестала прислушиваться к всё равно не слышному разговору парней, продолжила Сели, – они правда нас выкинут из самолёта?       Казалось, вопрос был абсурднее некуда, однако на тот момент, когда Тао так грозно и так убедительно говорил об этом, девчонкам показалось, что он не шутил, и им правда дадут по парашюту и заставят прыгать. Юи, как всегда, упрямо отстаивала свою позицию, говоря, что она уж точно может им помочь, но в итоге, после несколько часовой ругани, она добилась того, что Рен пригрозил ей, что именно её он выкинет из самолёта без парашюта. Проблема заключалась в том, что, судя по яростному взгляду, нельзя было сказать наверняка: говорит он это серьёзно или пытается запугать.       Слава духам, всё более или менее обошлось без крови, хотя Трей тоже был настолько жесток, как и Рен, что даже начал следить за Умемией, чтобы тот не таскал виновницам никакой еды, кроме воды и куска хлеба.       Жестоко? Да. Глупо? Разумеется. Но эмоции Тао и Юсуи были самыми яркими и абсолютно понятными. Их страшило то, что их любимые могут пострадать, и это было совершенно нормальным явлением – заботиться о том, кого любишь.       – Нет, конечно, – ответила шатенка, до жути боявшаяся смотреть в окно. Юи боялась высоты. Это знали все. Но её искренние чувства к Рену и к друзьям смогли пересилить этот страх и заставить пробраться на борт самолёта ещё в деревне Добби, пока парни готовили снаряжение и оружие к предстоящей поездке.       – Девчонки, – донёсся с другого конца салона голос Умемии, который интенсивными взмахами ладони попросил их подойти к «общему мозгу».       – Сейчас опять ругаться будем, – тяжело выдохнув и вставая вслед за подругой, печально произнесла златовласка, повесив голову и идя к мужу и друзьям, словно на казнь.       Подойдя к ребятам, две неразлучные теперь подруги по общему несчастью застали картину всеобщей задумчивости. По парням было видно, особенно по Рену и Трею, что их планы сильно изменились благодаря неожиданным «зайцам» в самолёте, но тем не менее одна задача так и оставалась неизменной: оградить этих дурёх от опасности.       – Значит так, – пытаясь говорить сдержанно и не впадать в ярость, начал Тао разговор за всех. – Скоро мы приземлимся, и вы обе останетесь в отеле.       – Я нигде не буду оставаться, – тут же надув губы и сложив руки на груди, «отказалась» Юи от его непрекословных предложений, из-за чего в тот же миг все вздрогнули, будто на себе ощутив мощный удар кулаком об откидную столешницу, прикреплённую к спинке впереди стоящего пассажирского кресла. Сила злости у Тао была настолько разрушающей, что столик просто не смог выдержать его эмоций, и его подпорка сломалась, тем самым заставив Сели округлить глаза от испуга. Да, сейчас Рен явно не шутил, и вероятность того, что он выкинет Вэй без парашюта, была куда больше, чем казалось.       – Вэй, – выпустив всю ярость, помешанную на волнении, в момент удара, всё также медленно, вкрадчиво и с нажимом произнёс Рен, из последних сил держа себя в руках, – помнится мне: ты обещала слушаться меня, – атмосфера между двумя недосупругами была настолько неловкой для других глаз, что даже Трей чувствовал себя как-то неуютно на семейной разборке четы Тао.       – А мне помнится: ты обещал, что никогда не бросишь меня, – не уступая ни на йоту, продолжила отстаивать своё мнение шатенка, – а в итоге ты даже не попрощался со мной.       Все понимали, что сейчас произойдёт нечто очень импульсивное и горячее, именно поэтому сторонние наблюдатели этой семейной перепалки лишь прикрыли глаза, делая вид, что они не здесь и вообще не слышат того, как Рен резко встал со своего места и буквально застрелил свою любимую, но глупую невесту взбешённым до предела взглядом. Единственной странностью было то, что ни ругани от парня, ни визгов от девушки не было слышно. За всем этим последовало лишь чертыханье шамана, говорящее о его словесном проигрыше, после чего он удалился подальше с поля боя – ближе к двери самолёта. Да, мысль спрыгнуть с высоты без парашюта была теперь не такой уж и нереальной.       – Юи, ты должна понять, – посмотрев на молчаливых парней, взял на себя право голоса Лайсерг. – Ни Рен, ни Трей, да и мы все тоже не переживём, если с вами что-то случится.       – Лайсерг, – ответила Сели вместо своей подруги, – то же самое касается и нас.       – Да, но только если Вэй хоть немного, но может за себя постоять, то ты, милая, вообще никак не сможешь себя защитить, – вмешался Юсуи, не поднимая взгляда на жену и всё сильнее сжимая корни волос в руке, которой он придерживал свою болевшую от постоянных тревог голову.       – Трей хочет сказать, что постоянные мысли о вашей безопасности сделают нас уязвимыми, – более конкретно и по делу высказался Йо, зная, что все его слова не повлияют на решение девушек идти с ними. Вот она – верность. Даже на пороге отчаяния и смерти настоящие и искренние чувства не угасают, а становятся крепче. И Асакура оказался прав.       Разойдясь ни на шутку, Сели опровергала и пыталась доказать всем и, в первую очередь, Трею свою правоту. Они дискутировали взахлёб, перебивая друг друга и оспаривая то, кто о ком больше заботится. И пока эта какофония голосов всё больше и больше разгоралась, решившая наконец вставить своё веское слово Юи вдруг почувствовала, как её руку накрыла большая и тёплая ладонь байкера, который не только оградил её от вмешательства, но, завладев её ничего не понимающим вниманием, кивнул в сторону стоящего у самой двери и смотрящего в маленькое, круглое окошко Тао.       Он хотел тем самым сказать, чтобы шатенка подошла к нему и извинилась за свои явно обидные шаману слова, но Вэй и сама понимала, что перегнула палку, и что она действительно виновата, не сумев справиться с эмоциями. Однако ей теперь было так стыдно и страшно идти к пускай и любимому, но всё же очень рассерженному человеку, который даже не моргал и буквально плавил стекло под своим разгневанным взглядом.       – Давай-давай, – улыбнувшись, подтолкнул её шёпотом Рио, пока остальные были заняты дискуссиями, которые именно ему придётся усмирять.       Почувствовав себя маленькой девочкой, которой за плохое поведение слегка пошлёпали по попе, Юи, краснея от стыда за свои слова перед Реном, подошла к нему неуверенным шагом и, остановившись сбоку от него, даже и не знала, с чего начать. Рен был настолько обижен, что даже взгляда не кинул на неё, и это давило на плечи девушки ещё сильнее.       Наверное, надо было начать с главного, чтобы посмотреть, что будет дальше, именно поэтому, набравшись храбрости и вместе с тем подавив своё упрямство, Вэй тонким и виноватым голосом произнесла.       – Рен, прости меня, – она не хотела, чтобы её голос был настолько жалким и писклявым, однако страх из-за того, что парень не просит её, сделал своё дело.       В ответ последовало молчание и полнейшее игнорирование этого не лёгкого, но такого искреннего извинения. Тао просто не мог понять, как Юи могла подумать, что он бросил её в деревне по собственной прихоти. Неужели она думала, что он не попрощался с ней из-за того, что просто не захотел? Нет, Рен определённо этого не понимал, но, услышав извинение шатенки, всё же допустил мысль о том, что, конечно же, его любимая сказала так под действием лишивших её разума эмоций.       Подтверждением тому стало то, как Юи, не сдавшаяся в своих попытках заслужить прощение «солнца», греющего её сердце, в отчаянии крепко обняла не реагирующего на неё Тао, тем самым показывая, что она не даст ему уйти.       – Я же люблю тебя, дурашка, – шмыгнув носом, но не проронив ни одной слезы, ведь будущая Тао не может себе этого позволить, уткнулась Юи лбом в его зажатое её же телом плечо.       Однако в ответ опять было обидчивое молчание и ни одного ответного и дарящего прощения действия. Она сжимала его всё крепче и крепче, без слов говоря, что не отпустит, пока он её не простит, однако спустя минуты три такого безразличия в голову Вэй начали закрадываться мысли о том, что это конец – глупый, несуразный, но конец их отношениям. И будто бы прочитав очень банальные и такие очевидные мысли девушки, Рен с трудом вытащил руку, зажатую между своим телом и телом девушки, лишь на секунду давая ей повод подумать о непреклонности своей обиды, но в тот же миг обняв её за плечи и прижав к себе ещё ближе.       – И я люблю тебя, дурында, – на тяжёлом выдохе произнёс Тао такие редкие (за исключением последнего) слова, заставляющие сердце девушки забиться от счастья чаще и, словно кошка, заютиться на плече своего повелителя.       Они не говорили друг другу больше ни слова, лишь отдалённо слыша, как Трей начинает повышать голос на Сели, ни в какую не сдававшуюся и не отступающую, но им двоим было сейчас не до этого, потому что они и сами вели разговор.       Скольжение пальцев по плечу, впивающиеся в кожу ноготки – всё это было методом их общения и дискуссии на всё ту же тему, в которой ни один из них не хотел уступать. И Юи, и Рен понимали, что стоит им обоим открыть рты, как они сразу же начнут ругаться, именно поэтому невербальное общение стало самым правильным и главное – искренним средством для достижения понимания и передачи всей глубины тревоги, заботы и любви друг к другу.       Но всему в этой жизни приходит конец, так же как и ссорам, ведь иногда некоторые обстоятельства заставляют нас отложить обиды в долгий ящик и объединиться для одной общей цели. И на сей раз этой целью оказалось выживание.       До сего момента смотря в маленькое, круглое окно без особого внимания, Рен вдруг прищурил глаза, даже со своим отличным зрением пытаясь рассмотреть то, что с огромной скоростью приближалось к самолёту из-за облаков. Это было нечто большое и явно недружелюбно настроенное, однако времени ни на мысли, ни на обсуждения у Тао не было, так как стоило облакам разверзнуться под действием силы огромных крыльев дракона, как Рен тут же крикнул:       – Ложись! – накрыв своим телом Юи, они оба оказались на полу. Никто не смог ничего даже толком осознать, как вдруг самолёт сильно тряхануло, заставляя стоящую в проходе златовласку не только взвизгнуть от испуга, но и упасть. Наступила паника, и адреналин подскочил так же, как и ребята повскакивали со своих мест, цепляясь за спинки кресел.       – Сели! – в ту же секунду попытался Трей кинуться к своей жене, однако по всем законам подлости и невезения самолёт резко начал снижаться под углом в сорок пять градусов из-за чего не только Юсуи, но и все остальные начали скользить вниз по наклонной.       Турбины самолёта, будто острым ножом, были срезаны. Самолёт вышел из строя, и Тао, который сейчас особо не думал об этом, потому что ситуация была не располагающая, прекрасно понимал, что это дело рук их общего знакомого, который неизвестно каким образом оказался здесь. Драконы – это существа мифические даже среди шаманов, но всем без исключения был знаком, если можно его так назвать, человек, способный призывать такого рода монстра в реальность и с помощью фурёку выводить из строя технику.       – Надо прыгать! – вместе с друзьями вжатый в перегородку между салоном и кабиной пилота, которого там уже мистическим образом не было, прокричал Дител, который мало того, что не мог ровно говорить из-за ужасной тряски, так ему ещё и пришлось перекрикивать шум и оглушающий гул падающего самолёта.       – Опять?! – даже в такой ситуации северянин мог вспомнить и проследить уже явную закономерность того, что они не могут добраться до какого-либо места, не будучи при этом сбитыми.       – Можешь остаться, если хочешь! – с раздражением крикнул Рен, помогая детективу толкать замок двери, который как будто заклинило, однако спустя нескольких приложенных к замку усилий, они всё же сдвинули его, и дверь была тут же вырвана из самолёта со всеми болтиками и винтиками из-за невероятной силы воздуха. Но дверь не единственная была выкинута за пределы салона, потому как находившиеся рядом и едва стоящие на ногах Рен и Лайсерг не смогли справиться не только с силой хлынувшего ветра, но и с новой тряской, которая наклонила падающий самолёт и выкинула двух первых пассажиров за борт без парашютов.       – Рен!!! – протяжно закричала Юи, даже не подумав о том, что Тао может воспользоваться фурёку, однако Рио успел её перехватить прежде, чем она выпрыгнула вслед за любимым человеком.       – Юи, они справятся! – наспех вручив девушке парашют, потому как он не знал, способна ли небольшая сила Вэй обеспечить достаточно безопасное приземление, торопился Умемия, осматривая взглядом остальных. Йо, Трей и Сели уже были готовы к высотке, только вот у златовласки в глазах был полнейший ужас, будто это не Юи, а она боялась высоты. – Господин Йо, прыгайте! – скомандовал байкер, после чего Асакура наспех кивнул и, закрыв глаза не из-за страха, а из-за сильного ветра, прыгнул вниз.       – Нет-нет-нет, – едва она заметила взгляд Рио на себе и то, как Трей пытается взять её за руку, запаниковала Сели, полностью лишившись разума, который твердил ей, что оставаться здесь не выход. Самолёт не приземлится так мягко, как хотелось бы, однако златовласка не могла сейчас это осознать. Перед ней была высота, сильный ветер и вероятность того, что парашют не раскроется. Не самое время для пессимизма, но, увы, истерика заставляла девушку убегать назад по покатому проходу назад в салон.       – Сели, вернись! – побежал за ней Юсуи, но стоило ему сделать неловкий шаг по наклонной, как вдруг на самолёт налетело что-то огромное и сильное, заставившее девчонок вцепиться в спинки кресел, а парней потерять равновесие и кубарем вылететь из открытой двери, оставляя внутри всё: сердце, душу и смысл жизни.       Были слышны лишь истерические крики Трея, говорящие о том, как ему страшно потерять любимую, а самолёт, в котором остались две перепуганные до смерти девушки, словно гриф-падальщик, начал атаковать воспаривший над ним дракон, лишь увидев которого взгляд Рио сузился от неожиданности встречи и накатившей злости.

***

      Рельеф данной местности очень был похож на клавиши рояля: то низменность, то возвышенность, то долина, то тянувшиеся вдоль горы. Так получилось, что Рен и Лайсерг приземлились где-то в густой чаще леса, который был отделён от долины горами. В той самой зелёной низменности, где тянулась узкая река, и холмы были ярко зелённого цвета, без особой радости упали в стога сена Йо, Рио и полностью подавленный Трей. Северянин видел, как этот проклятый дракон, видимо, насытившись железом, которое он не глотал, а лишь отрывал и выбрасывал, взмахнул крыльями и отбросил падающий и уже не поддающийся управлению самолёт в сторону за ещё одну цепочку гор, параллельных тем, что ограждали парней. Но вместе с тем Юсуи, едва держа глаза открытыми, видел, что ни один человек не выпрыгнул из него до тех пор, пока самолёт не скрылся за горами и не разбился.       – Трей, я уверен, они выпрыгнули, – выпутавшись из верёвок парашюта, сняв с себя опустевший рюкзак и посмотрев на мобильный телефон, лежавший у него в кармане, сказал Йо, видя, что северянин так и сидит на коленях в стоге сена, в которое он приземлился.       – Откуда... – послышался наимертвевший голос парня, который думал, что потерял самого дорогого и любимого человека, которому он перед последними минутами спокойствия наговорил столько глупостей. – Откуда ты можешь быть в этом уверен! – сейчас шаману было явно не до утешающих его слов друга, потому что реальность била по разуму сильнее, не давая зародиться даже надежде.       – Вот откуда, – протянув другу телефон, на котором была карта местности и горящие в разных местах красные точки, объяснил Йо, видя, как Трей резко вырвал у него из рук аппарат и впился в него нервным и теряющимся в надеждах взглядом.       – Лайсерг поставил в наши телефоны маячки, как раз на случай если мы разделимся или потеряемся, – сопровождались исследования Юсуи комментариями выбравшегося из-под парашюта Рио.       На карте и правда мигали три красных огонька в долине, указывая на их место положение, и по две точки с разных сторон гор, говорящих, что и Рен с Лайсергом и Сели с Юи приземлились на землю.       – Тем более смотри, – Йо указал на местоположение девушек, – они приземлились где-то у подножья горы, а самолёт, – Асакура поднял взгляд в небо и проследил путь тянувшейся полосы дыма, – судя по траектории, должен был упасть где-то здесь, – он указал на место, которое было намного дальше.       – Но это не значит, что с ними всё в порядке, – хоть надежда в его сердце и зарождалась, Трей не мог быть уверен в том, что Сели смогла благополучно приземлиться. Видимо, девушки прыгали с очень маленькой высоты, и открыть парашют могли просто не успеть.       – Трей, – встряхнув северянина за плечи, весьма грубо старался до него достучаться Рио, недовольный таким пессимизмом друга, – вспомни, как отчаянно боролась с тобой Юи на турнире. Неужели ты думаешь, что она не справилась бы? – и как ни странно, но именно вот эти пробивающие стену отчаяния слова байкера смогли заставить северянина прийти в себя и снова уставиться в телефон. Ему было достаточно опустить полные веры в шатенку глаза на дисплей, как вдруг он вздрогнул, его сердце сделало троекратное сальто, и он воскликнул:       – Они сдвинулись! – две, именно две, красные точечки и правда пришли в движение, даруя лицам парней счастливые и облегчённые улыбки.       Взяв телефон в свои руки, Йо увидел, что примерно в то же время Рен и Лайсерг тоже начали движение вперёд, что говорило и об их целостности, хотя это и спорно.       – Что ж, у нас осталась лишь одна проблема, – произнёс Йо, убирая телефон обратно в карман и в ту же секунду услышав рёв этой самой проблемы, появившейся из ниоткуда, но приземлившейся позади шаманов.       На большом драконе восседал мужчина, лицо которого было закрыто такой противной сердцу байкера маской. Едва лапы монстра, покрытые с виду непробиваемой чешуёй, коснулись земли, этот повелитель мифического животного, которого он держал возле себя, как домашнего питомца, спрыгнул на землю, давая чёткое представление о том, что испытания на пути шаманов начинаются здесь и сейчас.       Йо достал меч из ножен, от Трея послышался какой-то странный рык, говорящий о том, что северянин готов убить этого типа, которого все знали, как Кукольника, за то, что он не только грубым образом прервал их путешествие, но заставил его сердце чуть не разорваться от боли.       Однако едва Асакура и Юсуи хотели приготовиться для битвы и воспользоваться контролем над духами, как вдруг Умемия стал спиной перед ними и, наверное, самым серьёзным в мире голосом сказал:       – Найдите девочек. Уверен: их тоже ждут ловушки, – Трей тут же нахмурился и посмотрел на Йо, чтобы тот дал ответы, но Рио и сам не думал оставлять всё без объяснений. – Я догоню вас, когда разберусь с ним.       – Рио, я не думаю, что... – хоть и понимая, почему у его друга такой злой взгляд, но всё же не мог одобрить эту идею Йо.       – Господин, – но Умемия впервые позволил себе перебить своего многоуважаемого учителя, тем самым заставляя сердца двух друзей вздрогнуть от его серьёзности, – это моя битва, – из-под маски Кукольника послышался не громкий, но такой кровожадный смех, говорящий о понимании того, почему Рио так рвётся в бой. – У меня с ним личные счёты.       Уже давно, с того самого дня, как полюбившаяся его сердцу девушка умерла у него на руках, а потом канула назад в небытие, Умемия мечтал поквитаться с этим маньяком, который так бесчувственно поступил с ней: даровал жизнь, а после забрал, как будто бы игрушку в песочнице. Такого простить Рио никогда и никому бы не смог, именно поэтому, понимая, что эта битва действительно рассчитана только на двоих, Трей и Йо кивнули друг другу, согласившись на едином решении. Асакура положил свою ладонь на плечо высокого друга, до которого он еле дотягивался, и сказал:       – Ты обязан выиграть ради неё.       Впервые и Йо, и Трей увидели, насколько сильны и бесконечны чувства Рио к той девушке, которой он сам лично даровал имя Клеопатра. Это уже не было похоже на те времена, когда байкер влюблялся в каждую встречную. Нет. Он наконец-то нашёл ту, с которой хотел бы провести всю жизнь. И это было видно в его взгляде.       – И я выиграю, – словно поклялся Умемия, не сводя со своего противника взгляда и слыша, как его друзья, прежде чем покинуть его, пожелали ему удачи.

***

      Повсюду было светло, несмотря на то, что ни окон, ни дверей в этой мрачной и полуразрушенной крепости не было. Стены светились нефритовым светом, словно под тонким слоем камня были яркие кристаллы, до сего момента неведомые планете Земля. К каменному городу вела только одна длинная лестница, но уже у подножья можно было разглядеть светящийся ярко-бирюзовым цветом каменный павильон, который словно чувствовал возвращение хозяйки.       В этом месте, где было сердце города, где два мира могли раз в пятьсот лет открыть двери, вдоль стен стояли статуи королей и королев, причём стоявших друг напротив друга согласно хронологии правления.       В самом конце огромного зала была очередная, но уже менее длинная лестница, ведущая к двери невероятных размеров, которую трудно не заметить. Она была сделана из камня, и на ней был выгравирован выпуклый узор длинного ветвистого дерева, которое казалось ещё немного и оживёт.       Но в итоге всё оказалось гораздо более впечатляюще. Прямо посередине появилась узкая полоска всё того же бирюзового цвета. Она проскользила прямо по центру, вычерчивая линию, где произойдет разлом, после чего вековые каменные ворота начали медленно, разносясь эхом по всему каменному городу, открываться и освещать всё до чего только мог дотянуться яркий свет.       «Окно» соединяющее два мира было похоже на полотно, которое хранит в себе сгустки энергии, но вдруг вслед за открытием портала на земли каменного города и планеты ступала босая нога существа, которое так было похоже на человека. Строение скелета и наличие половых различий было идентично земному народу, но единственное, что отличало эту прекрасную и завораживающую взгляд девушку от мира, в гости к которому она прибыла, это её светлая, будто чистейший лист бумаги, кожа и яркие, похожие на редчайшие камни, глаза ярко-синего цвета.       Волосы королевы были подобны первому выпавшему в декабре снегу. Её голова была увенчана украшениями с невероятной красоты камнями, так похожими на её глаза. На плечах покоился длинный плащ с капюшоном, а её одежда напоминала простой летний и прямой, словно ночная сорочка, сарафан на тонких бретельках.       Когда она прошла вперёд несколько шагов, после чего остановилась, стала заметна ещё одна отличительная черта в этой девушки – она не дышала. Хотя у неё и был нос, как и у людей этого мира, она поглощала кислород Земли через кожу, возможно, потому что на её планете была совершенно другая атмосфера для жизни.       Она стояла словно фарфоровая кукла, не двигавшаяся с места, но отнюдь не выглядевшая так, будто она ничего не понимает. Нет. Её взгляд и манера присутствия говорили о том, что она готова ко всему и в том числе к неожиданному, но не испугавшему её голосу.       – Королева Валери, – сделав ударение на первый слог её имени, вышел из тени колон молодой парень, самоуверенность и грациозность которого была настолько велика, что его можно было принять за короля, – добро пожаловать на Землю.       – Ты не король, – но девушка, по земным меркам выглядевшая лет на двадцать или двадцать пять, сразу же распознала ложь, повергнув остановившегося всего в полушаге от неё Шварца в шок. У него не было умысла прикидываться королём шаманов, который должен был встретить её, но всё равно такая безошибочная точность поразила его. Даже тембр её голоса был таким интересным и потусторонним, словно она говорила, а её слова разносились эхом и заставляли сердце трепетать.       – Неужели Вы видите будущее и знаете, кто бы им мог стать? – догадался Генрих, с нескрываемым восхищением произнося неоспоримый факт.       – Я знаю, кто им станет, – отсеяла королева его уверенность в том, что короля шаманов больше не появится в этом пятисотлетии, тем самым заставляя лицо аристократа с невероятной скоростью приобретать серьёзность. – И я знаю, кем станешь ты, Генрих Шварц.       Честно признаться, то, как она безошибочно «угадала» его имя, впечатлило Генриха, и весьма сильно. Он уже хотел приступить к тому, ради чего он прибыл сюда, но она со своим даром предвидения как-то уж очень неожиданно остановила его стремления, вынуждая его интерес и любопытство перемешаться с серьёзностью и животрепещущим ожиданием.       – И кем же? – окрасив свой вопрос сарказмом, задал вполне логичный вопрос Шварц, который ожидал услышать всё что угодно, даже то, что он сгинет во мраке, но только не это:       – Его слугой.