Лучшие друзья

      Все отрицательные герои книг или главные злодеи по закону жанра имеют пробивающий до дрожи безумный смех. Это своего рода психотропное оружие, заставляющее врагов чувствовать себя глупцом и содрогаться об одной мысли о проигрыше. Однако Генрих Шварц – это живое исключение из правил поведения плохих ребят. Несмотря на то, что он был отнюдь не положительным героем в игре под названием «Жизнь», молодой аристократ не уподоблялся такого рода поведению даже вопреки тому, что заявление королевы с планеты Felix Mundi очень его позабавило. Он позволил себе лишь улыбку и секундную задумчивость, после чего сделал шаг, потом второй, и его последующее шествие разносилось эхом по каменному павильону.       Генрих медленно обошёл неподвижную и не теряющую гордости королеву Валери со спины, после чего остановился на том же месте, откуда и начался его путь. Да уж, заметил он только одно: королева и впрямь знает себе цену и даже не склоняет головы перед ним под действием страха. Хотя, возможно, она и не боялась.       – Я... стану слугой короля шаманов, – словно попробовав на вкус эту перспективу, пока не оспаривая её, но и не воспринимая всерьёз, произнёс размеренным голосом Шварц. – Что бы это могло значить?       – Придёт время, и узнаешь, – снова ответила своим пробивающим до дрожи голосом королева. Даже самый стойкий человек мог почувствовать, как трепещет сердце от этого эха, исходящего не от стен, а от её речи. Она будто звучала в голове каждого из присутствующих.       – Несправедливо, однако, – усмехнулся Генрих, намекая на то, что это нечестно: создать интригу и оставить карты невскрытыми. – Но я сюда приехал не за предсказанием моей судьбы, в которую я, к слову говоря, не верю, – продемонстрировал Шварц и свою прекрасную выдержку и тянущую его вверх гордость. – Раз Вы умеете видеть будущее, то, скорее всего, знаете, – последовал щелчок пальцами, и два подручных Генриха поднесли к нему сундук со сферой, горящей алым цветом пуще прежнего, – о каком одолжении я Вас попрошу.       В это время, пока двое гордых и величественных существ Вселенной вели утомительно вежливую беседу, за спиной Шварца разворачивался, пожалуй, самый неожиданный сценарий из тех, что только могла себе представить Анна.       Стоя позади всех, но чувствуя, как третий глаз Вольфа следит за её перемещениями, девушка ощутила на себе груз ответственности за происходящие события, как никогда ранее. Вопрос был один и уже немного поднадоевший: «Что делать?». Если она прямо сейчас решится на безрассудство, украв на глазах у Генриха сферу, то убежать с ней не получится хотя бы потому, что у каждого из подручных Вальдемара есть по два пистолета, как минимум. Но что тогда остаётся? Стоять и ждать, когда начнёт рушиться привычный мир? Ответов на эти вопросы у Анны не было, как и уверенности в том, что она не осталась одна на своём фронте.       – И кто же будет приемником силы? – донесся до слуха и сознания медиума вопрос королевы, у которой просто не было выбора. Она была обязана вернуться назад в свой мир, а, если она не сделает то, что «просит» Генрих, её убьют, и это было видно по вооружённым и достающим пистолеты членам ордена.       Но вдруг Анна снова услышала в своих мыслях не просто тревожные звоночки, а настоящий звон набатного колокола. Её глаза расширились от быстрого осознания ситуации, в которой было много слов «зачем» и последующего «если».       Зачем доставать оружие, если королева поняла, что от неё требуют, и она исполнит это?       Ответ оказался намного проще: это оружие было предназначено не для запугивания Валери. Оно предназначалось для человека, который даже не подозревал о том, что его роль в этой истории сыграна. Он провёл их внутрь, открыл портал, и на этом надобность в Генрихе заканчивалась. Это чётко виделось в глазах людей, готовящихся к перевороту.       Но зачем убивать лидера, если весь орден испокон веков строился на власти Шварцев?       И здесь ответ был весьма незаурядным и простым. Шварц был слабым лидером, не способным на весьма решительные действия, как, например, убийство детей, женщин и стариков ради достижения целей ордена, важнее которых ничего не может быть.       Но оставался ещё один вопрос, когда Анна была уже готова закричать Генриху о предательстве, наплевав на то, что её после этого тут же убьют.       Если всё решено, зачем Вальдемар неожиданно и резко взмахом руки остановил действия своих подчинённых?       Девушка даже не смогла ничего прокричать, будто бы сама послушалась предотвращающего спланированные события Вольфа. Она не понимала, как приспешники, что происходит, ведь было очевидным то, что дальше ордену лучше идти в их новый мир с сильным лидером таким, как Вальдемар. Но что творилось в чёрной душе этого человека, судя по выражению лица, который передумал и резко изменил свои планы в отношении Шварца, Анна понять не могла.       Раньше медиум задавалась вопросом относительно того, каков же на самом деле человек – Генрих, но теперь самой загадочной и очень противоречивой личностью для неё стал именно Вольф – человек-тень. Он был сам себе на уме, даже его приближённые не знали его планов, из-за чего теперь стояли с растерянным видом. Он был тем, кто, отменив атаку, поднял голову и уверенно произнёс:       – Конечно же, наш великий и многоуважаемый лидер – Генрих Шварц.       Вот только в его глазах всё ещё присутствовало сомнение насчёт своего нового решения, но наряду с этим и... мягкость?

***

      Второе дыхание открывается тогда, когда на кону стоит не столько собственная жизнь, сколько жизнь любимого человека. Трей сам не понимал, откуда у него столько сил, однако то, что у него за спиной были крылья, позволяющие не просто бежать, а буквально лететь вперёд, абсолютно точно подметил Асакура, едва поспевавшим за ним.       Они были уже близко. Судя по пеленгатору, ещё сотня метров, и они оба найдут девчонок, только вот на их пути оказалась весьма непредвиденная преграда.       Едва не выдав себя, но быстро спрятавшись за горой свежеспиленных брёвен, Йо и Трей устроились поудобнее в своём, так сказать, укрытии, после чего, переведя дыхание, аккуратно выглянули и увидели вдоль старой платформы около десяти человек, двое из которых были девушки. Они явно стояли на посту, смотря во все стороны и ловя в поле своего зрения незваных гостей.       – Думаешь, они опасны? – шёпотом спросил Юсуи, сев на землю и оперевшись спиной о брёвна спиленных елей.       – Не знаю, но... – Йо заглянул в свой мобильный, стараясь выяснить, как обстоят дела с местоположением друзей, – девчонок явно держат на этом вокзале.       – Тогда надо прорываться, – сцепив кулаки и думая сейчас только о благополучии любимой жены, которая оказалась в плену, собирался уже рваться в бой Юсуи, однако Асакура, так и не оторвавший взгляда от дисплея, схватил его за рубашку на спине и вернул обратно. – Что?! – возмутился его спокойствию Трей.       – Рен уже совсем близко, так что не горячись, дождёмся его, – Йо понимал, что кидаться в бой, имея за плечами лишь отвагу, это глупо. Воспользоваться фурёку против людей – тоже не вариант, ведь Асакура всё ещё надеялся на то, что в этой войне можно обойтись без лишних жертв.       – А Лайсерг? – немного недопонял северянин, что случилось с даузером, ведь он и Тао выпали из самолёта вместе.       – Да, и он, – как-то уж очень холодно ответил Йо, из-за чего Юсуи понял, что Асакура просто не хочет лишний раз произносить имя человека, на которого он всё ещё сердился.

***

      Казалось бы: что непонятного в таком простом приказе – убить? Других значений он не имел, да и жестких рамок, прописывающих метод убийства, не было. Однако что-то заставило трёх парней, подчиняющихся воли своего лидера, не исполнить приказ в тот же миг, а обескуражено переглянуться между собой и сказать на языке дорэи:       – Одна из них дорэи, – попытался образумить своего предводителя высокий юноша. – Ты хочешь убить своих же?       – Она уже давно не дорэи! – грубо и на том же неизвестном златовласке наречии отозвался Рик. – Она самая настоящая предательница! – говоря эти жестокие слова, он смотрел с ненавистью и явной завистью на шатенку, которая даже после его жестокого приказа не удивилась и не стала поднимать панику, чтобы её подруга, ничего не понимающая из сказанного, так и оставалась в неведении.       – Возможно, я и предала тебя, – не поднимая головы и ощущая, как её счастье с Реном является ядом для остальных, равных ей дорэи, произнесла из-под опущенных ресниц Вэй. – Но Сели здесь не причём, – Юи резко подняла голову, с мольбой глядя в эти безжизненные и лишённые радости глаза парня, напарника... практически брата. – Умоляю, Рик, отпусти её. Ты же не допустишь того, чтобы пролилась кровь невинного человека?       – У меня есть приказ остановить тебя и твоих дружков любой ценой, – покачал головой Рик, тем самым говоря, что невинных здесь нет.       – И чей это приказ? Генриха Шварца? Что он тебе пообещал, Рик? – осыпала его Вэй с ног до головы вопросами, имея цель не только потянуть время и спасти подругу от жестокой расправы, но и выяснить, что же движет человеком, с которым она провела очень большой период своей жизни.       – Это приказ его подручного – Вальдемара, – подходя через весь зал всё ближе и ближе к шатенке, ответил Рик, не видя причин скрывать это. – И он пообещал нам, что уничтожит лагерь «Дорэи» вместе со всеми этими демонами, разрушившими нашу жизнь.       – И тогда ты успокоишься?! Неужели ты думаешь, что, отомстив, ты сможешь всё забыть и жить обычной жизнью?! – неосознанно перейдя на японский и вырвав руку, за которую её держал один из низеньких парней, не смогла сдержать злости Юи, преодолев последнее расстояние между собой и Риком, в которого она вцепилась умоляющим взглядом. Она хотела ему помочь. Хотела, чтобы он смог жить дальше, несмотря на месть, которой и ей тоже хотелось. Но шатенка знала одну простую истину, которую и пыталась донести до своего бывшего напарника. – Посвятив себя мщению, ты лишь сделаешь им услугу и тем самым станешь их вечным рабом.       – Не смей говорить мне про рабство, – резко схватил Рик предательницу за горло и вжал её в стену, из-за чего златовласка вскрикнула и хотела кинуть на помощь, но трое караулящих парней остановили её жалкие попытки спасти подругу, которая хоть и старалась вырваться, но никак не могла справиться с силой напарника. – Это ты сменила одного хозяина на другого, – нажимая на горло девушки ещё сильнее, из-за чего от неё стали слышны не только сильные и надрывные хрипы, но и висящие в воздухе ноги начали подрагивать, будто у висельника в последние секунды жизни.       – Пожалуйста, умоляю! Хватит! Отпусти её! – срывая голос, билась в руках дорэи Сели, по щекам которой катились крупные слёзы.       – Я... лю... люблю его, – из последних сил произнесла Юи, даже в такой момент отрицая слова напарника о том, что она выбрала Рена, как нового хозяина.       Взгляд парня резко расширился то ли от злости и ярости, то ли от чего-то ещё, но, так или иначе, резко прошипев сквозь зубы проклятье, он резко кинул девушку на пол, после чего развернулся к ней спиной, лишь слыша, как она надрывно кашляет и жадно глотает ртом воздух.       Укусив одного парня за руку, а другому сильно наступив на ногу, златовласка всё же смогла вырваться из плена парней и, что есть духу, побежала к подруге, проскользив на последних сантиметрах до неё коленями по шершавому полу и собирая немало заноз.       Вэй сейчас не чувствовала ни рук Юсуи на своих плечах, ни её же слёз, падающих на плечи. Все её мысли разбежались, как и крысы этого зала по углам, а её борьба за воздух стала такой жадной, что во рту чувствовался вкус желчи. Ещё бы чуть-чуть, и Рик действительно бы её придушил. Но тогда почему он передумал?       – Что ж, Вэй, – спустя несколько минут, которые жизненно были необходимы Юи для восстановления своих мыслей и дыхания, как-то уж слишком грозно и опасно произнёс Рик. – Я предлагаю тебе заключить договор, как это было в лагере, – Сели не знала, что скрывается за этими словами, но она от страха закусила нижнюю губу и, несмотря на дрожь во всём теле, раскинула руки, тем самым загораживая свою подругу, которой она не хотела, чтобы было больно. – Давай сразимся, как дорэи с дорэи, и если ты выиграешь, – Рик медленно подошёл к девушкам, так легко оттолкнув в сторону златовласку и смотря только на Юи, которая стояла на четвереньках и пыталась прийти в себя, – я даю тебе слово, что тебя и твою подругу отпустят.       До сего момента Сели и представить себе не могла, как сражаются дорэи и что вообще значит этот договор, однако, услышав последние слова парня, она чётко поняла во всех ужасных красках предстоящих событий, что битва будет насмерть, потому что Рик неслучайно сказал не «Я отпущу», а «Отпустят».

***

      Звуки выстрелов были слышны по всей округе, и стрельба была такой хаотичной, что четверо парней, так и прятавшихся за горой брёвен, даже не могли выглянуть, чтобы проверить обстановку.       – Асакура, напомни! Как эти двое нам помогли?! – кричал, закрывая голову руками, северянин, который теперь вообще не представлял, как прорваться сквозь эту оборону людей, вооружённых дамскими пистолетами и не дающих шанса даже убежать.       – Заткнись, снежок! – заорал на него Тао, хотя он и сам понимал, что их появление с Дителом, причём весьма не аккуратное, вызвало лишь агрессию со стороны противника. Они всего лишь попались им на глаза, но Лайсерг, надеясь на слабые нервы противника, которого можно было бы запугать, сразу же открыл огонь, тем самым даже не давая шанса на мирные переговоры. Однако их враг оказался не из робкого десятка, чтобы, услышав и увидев опасность, убежать, куда глаза глядят. Нет. Они открыли ответный огонь, в итоге, загнав ребят в такое положение.       – А у нас так всегда, Трей! – прокричал в ответ Йо, бросив укоризненный взгляд на Дитела. – Сначала делаем, потом думаем!       – Чёрт возьми! – закричал Тао, который замечал некую странность. – У них там что, патроны вообще не заканчиваются? – а ведь действительно, несмотря на то, что их противники стреляли не в унисон, времени с момента начала стрельбы прошло немало, так что уж пора было бы пулям кончиться.       – Дамские пистолеты – это как дамские сумочки, что ли?! – полностью упав на землю, потому что очередной выстрел пробил древесину насквозь и прошёл в нескольких сантиметрах от плеча северянина, заорал Трей, тоже замечающий, что патроны не заканчиваются.       – Удивительней другое! – закричал Лайсерг, каждый раз не теряя надежды на то, что ему всё же удастся выглянуть и оценить обстановку. – Почему Шварц не снабдил их более серьёзным оружием?!       Однако стоило Дителу это сказать, как вдруг по магическому совпадению звуки выстрелов перестали разрезать пространство, а шальные пули уже не свистели над головой.       – Наконец-то, – с облегчением выдохнул северянин, вставая с земли и поняв, что у их противников закончились патроны.       Приготовившись к контратаке и проверив исправность своего оружия, Рен и Лайсерг начали аккуратно выглядывать из-за своего убежища, чтобы разведать обстановку и понять, почему вдруг стало так тихо. Даже голосов не доносилось до их слуха.       Вслед за парнями, решив бороться шаманским оружием, начали медленно подниматься и Йо с Треем, после чего все четыре пары глаз увидели странную картину происходящего: на перроне никого не было.       Переглянувшись между собой, четверо друзей никак не могли понять, что произошло, и куда делся враг. Было такое ощущение, будто орёл бесшумно унёс свою жертву, оставив лишь тишину и пыль после себя. Однако недопонимание ситуации не стало затягиваться, и вот, когда шаманы были готовы, не смотря на странности, прорываться вперёд, выйдя из-за своего укрытия, они все резко застыли, увидев длинный и наводящийся на них тромбон, именуемый базукой.       – Э... – просто ошалел от неожиданности Дител, особенно когда на него были резко и главное – абсолютно синхронно брошены осуждающие взгляды друзей. – Вы же не хотите сказать, что они меня услышали? – предчувствуя, что это будет его последний шанс пошутить, сжав брови между собой, как пружину, сказал даузер, который только что недооценил своего соперника и усомнился в его мощи.       Что ж, как говорится: «Получите и распишитесь». Только вот расписывать, похоже, придётся чей-то кровью.

***

      По всему каменному городу разносились эхом то ли заклинание на инопланетном языке, то ли дребезжание варгана. Никто не знал, от чего исходит этот звук, так как Шварц всем приказал выйти и оставить его наедине с королевой Валери, которой предстояла довольно долгая и кропотливая работа.       Но, несмотря на эти приказы, приспешникам Генриха и так было чем заняться: они разбивали лагерь и укрепляли позиции, хотя многие до сих пор не понимали, кто их теперь может остановить. Однако, судя по жёстким и непрекословным приказам и твёрдой походке, это знал Вольф, который, услышав такой уже поднадоевший ему голос девушки, лишь ускорился, намереваясь сбежать от её расспросов. Он даже не осознавал, что тем самым впервые проигрывает ей, что впервые Анна чувствует себя гораздо более уверенной, – ему просто хотелось убежать и подумать в одиночестве.       – Вальдемар, стой, я сказала, – почему на лице медиума появлялась коварная и ухмыляющаяся улыбка, она даже сама не знала, но ей было в новинку видеть то, как этот вечно всё знающий, просчитывающий и что самое главное – бесчувственный человек откровенно игнорирует её и пытается сбежать.       – Укрепите позиции у главного входа в город и выставите дозорных, – говорил Вольф своим подчинённым, идя только вперёд и даже не собираясь останавливаться, действуя вопреки приказам преследовавшей его девушки.       – А ну, стой, сказала, – устав от этих догонялок, опередила его Анна и преградила собой путь. Вокруг были лишь стены каменного города, изнутри светящегося нефритовыми и лазурными цветами, и не было никого, кто бы мог им помешать выяснить всё до последней детали. По крайней мере, на такой результат была нацелена девушка, в глазах которой читалась излишняя самоуверенность, питавшаяся видимой в Вольфе паникой.       Он допустил того, чего не должен был делать. Он дал Анне увидеть свои настоящие эмоции и чувства. И он понимал, что теперь она прицепится к нему, как крючок.       – Вам что-то надо, Анна? – встал в оборону Вальдемар, видя, как медиума буквально распирает от чувства превосходства над ним.       – Почему ты передумал? – сразу же перешла к главному Анна, сузив глаза и пытаясь уловить любые изменения в Вальдемаре, которые укажут на его слабость. – Генрих ведь должен был умереть, так? – заметив, что, пожалуй, впервые Вольф игнорирует её, заняв позицию молчаливого партизана, пошла дальше в своих расспросах девушка. – Что же случилось? Из-за чего твоё чёрствое сердце дрогнуло? – Анна говорила с сарказмом и чувствовала себя королевой ситуации, однако, не собираясь сдаваться, Вольф сделал к ней шаг навстречу и, наклонившись, шёпотом рассказал самый большой «секрет»:       – Тебя это... ни коем образом... не касается, – членораздельно произнёс Вольф, после чего с хмурым видом прошёл мимо, в спину услышав останавливающие его слова девушки.       – Вообще-то, как раз касается, – говоря это, у Анны не было чёткого представления о том, что последует дальше. Она только предполагала, что нужно сделать, чтобы Вальдемар раскрылся и выложил всю правду, но она не была уверена в этом. И тем не менее ей всё же пришлось поступить так и никак иначе. – Я должна знать, кто будет окружать моего мужа, когда он станет властителем Земли.       – Твоего... мужа? – думая, что он ослышался сейчас, развернулся обратно лицом к девушке Вольф. Что ж, он был шокирован, и Анна даже на секунду подумала, что у неё получилось вселить в Вальдемара ложное представление о том, что она якобы готова перейти на их сторону. Однако... – Никогда не поверю в эту чушь, – уж мужчина хорошо изучил эту девушку, которая до последнего вздоха будет бороться за идеалы своего настоящего мужа – Асакуру. Он никогда не поверит в то, что она резко изменила своё мнение, и здесь ей его не одурачить. – Хочешь правды? – заметив, что Анны не собирается сдаваться, решил немного уступить ей Вольф, авось всё равно уже ничего не изменится. – Что ж, слушай, – девушка стала чрезмерно внимательной и старалась не упустить ни слова, ни короткого придыхания, говорящего о многом. – Я решил дать ему ещё один шанс.       – Почему? – тут же отчеканила медиум очередной вопрос, копающий до глубины души и мотивов.       – Я уже говорил тебе, что я умею признавать свои ошибки, – ответил ей с напускным туманом Вольф, как всегда, ловко складывая слова, при этом не умудряясь совершенно ничего не рассказать.       – Причём тут ошибки? – не желая разбираться в значении этих слов, отбросила в сторону эту тему Анна, идя со своими расспросами напролом. – Ты фактический лидер ордена. Зачем тебе Генрих?       – Ты так хочешь, чтобы я его убил? – усмехнулся мужчина, пытаясь «вытащить из себя» надоедливую и раздражавшую его «занозу».       – Я хочу понять, что движет тобой, – из уст девушки это звучало не так, будто она ищет в этом человеке добро, а будто он являлся интересным образцом для исследования.       – Движет мной лишь одно: преданность ордену, – уже более жёстко сказал Вольф, подняв голову и явно давая понять, что на этой ноте расспросам приходит конец. Он развернулся, оставляя девушку с новыми мыслями и догадками, но напоследок дополнил, кинув через плечо: – Тем более в театре я всегда предпочитал второй ряд первому, – он говорил сравнениями, но Анна прекрасно поняла, что подразумевается под словом «театр». – Так есть вероятность того, что и пулю не словишь первым и концертом насладишься.

***

      Помимо звуков выстрелов и, кажется, огромных выбросов фурёку около перрона вокзала были отчётливо слышны биения сердец двух молодых девушек. Вокруг была пустошь, а на заднем дворе вокзала, где была всё та же старая площадка, похожая на небольшое ранчо, воцарилась напряжённая атмосфера между двумя противниками: светловолосым парнем и кареглазой девушкой. Они стояли друг напротив друга, на небольшом расстоянии, и у четырёх зрителей этого предстоящего боя складывалось впечатление, будто они присутствуют на битве двух шаманов, но, увы, это было совсем не так.       Битва дорэи. На что же это могло быть похоже? Сразу же рисуются картины превосходной техники рукопашного боя или же прекрасного контроля фурёку, но на самом деле это было не так, и бои дорэи – это не то захватывает дух, а нечто весьма страшное, ведь бои ведутся насмерть. Нет, ничего страшнее, чем видеть смерть. И именно в этом заключался главный принцип дорэи: убить противника в битве или умереть самому.       – Сели, – хриплым голосом произнесла шатенка, совершенно разбитым взглядом посмотрев на подругу, которая стояла в окружении трёх парней, оградивших её от вмешательства, – что бы ни случилось, не вмешивайся, – вряд ли Юсуи смогла бы проявить какие-то таланты в борьбе, но она могла безрассудно кинуться на помощь и единственное, что сделать, так это пожертвовать собой, а уж этого Вэй совершенно не хотела. – Ребят, не подпускайте её, пожалуйста, – так и не добившись ответа от растерянной златовласки, попросила Юи на языке дорэи своих... «братьев», которые лишь коротко кивнули.       Казалось бы, они враги, но почему-то Юи им доверяла, наверное, зная, что эта битва будет только её и Рика. Остальные же просто наблюдатели, в силу своей судьбы даже не знающие, кого слушать. Было видно, что им тоже не по душе затеянное состязание, и, замечая это, Сели кожей чувствовала насколько крепки узы всех дорэи, даже если они лично незнакомы. Они были, как одна большая семья, пережившая ужасные события, и это впечатляло. Но законы этой семьи были суровы и непреклонны, и именно из-за этого Юи получила клеймо предателя – клеймо, которое ей не смыть никакими извинениями.       – Давай-ка освежим твои воспоминания, Вэй, – сбросив с плеч чёрный плащ и встав в боевую позицию, произнёс Рик, приковав внимание бывшей напарницы к себе. – Правило номер один: дорэи призваны служить своему хозяину.       – Юи, берегись! – воскликнула Сели, едва парень дёрнулся с места и быстрее молнии оказался около шатенки.       В его руках была острая и очень изящная катана, рукоятка которой была чёрно-зелёного цвета с металлическим драконом посередине. Он был готов нанести первый и последний удар, однако этот выпад был блокирован двумя маленькими кинжалами, которые Юи без проблем успела выхватить и просчитать силу столкновения: один из клинков столкнулся с лезвием у самой рукоятки, а другой – у начала.       – Откуда она у тебя? – признав оружие, немного ослабила оборону Юи, искренне удивившись от того, что снова увидела этот меч.       – Узнала, да? – ухмыльнулся Рик, надавив на оборону шатенки катаной и заставив её отступить назад. – Да, – предоставляя минутную передышку девушке, протянул полное воспоминаний согласие Рик, проскользив взглядом по мечу от самой рукоятки до кончика сверкнувшего на солнце лезвия. – Это оружие оставило немало отметит и шрамов на твоём теле, – Юи не могла проследить логики его слов и к чему весь разговор ведётся, но парень и сам не был настроен на томительные загадки. – А ты хоть знаешь, кто освободил тебя от этих постоянных унижений?       – Ты не мог убить Шинджо, – помотала головой Вэй, зная, что дорэи, убившая своего хозяина, обречена на ту же учесть.       – Конечно, это сделал не я, – почему-то повысив голос на шатенку, будто обидевшись на её слова, огрызнулся Рик. – Но именно я нашёл способ от него освободиться.       – Что? – немного недопоняла его Юи, двигаясь вместе с парнем по кругу друг за другом. Складывалось такое впечатление, что им нужна была эта битва для разговоров, хотя, возможно, так оно и было, ведь дорэи воспитывались постоянными тренировками, чтобы суметь защитить своего хозяина.       – Пока ты вздыхала и грезила о своём ненаглядном Тао, я, чёрт возьми, всё время думал над нашим освобождением! – вот и последовала первая причина ненависти Рика по отношению к Юи. – Я днями и ночами напролёт старался уловить изъяны заключения и наконец нашёл выход, – Вэй не перебивала его, желая узнать, что же помогло ей освободиться от Шинджо Фа, которого она уже обнаружила мёртвым в мотеле. – У меня не было денег на то, чтобы нанять убийцу, но я узнал, что если независимые дорэи убьют твоего хозяина, то тебе ничего от это не будет.       – Ты попросил ребят убить Фа? – кинув короткий взгляд на парней, не подпускающих Сели к месту битвы, решила Юи убедиться в правильности понимания произошедших год назад событий.       – Да, но это сейчас не главное, – закрыл эту тему Рик, который, по сути, мог простить ей безучастность в этом деле. – Ты забыла правило второе, – снова началась атака, а столкновение металлов было звонким и режущим по сердцу беспокойством. Однако, несмотря на то, что Вэй снова блокировала все выпады, она не смогла отразить неожиданный и очень грубый удар ногой в живот, заставивший её не просто упасть, а буквально отлететь назад, слыша крики подруги и чувствуя, как она лицом проехалась по каждому острому камню. – Дорэи ничего не чувствуют.       Да, он мог простить ей всё, кроме того, что она испытала счастье. Пожалуй, зависти в Рике было гораздо больше, чем ненависти, и этим самым перечислением незыблемых правил дорэи он будто бы пытался напомнить Юи, кто она такая, какой участи заслуживает от этой жизни и чего никогда не должна желать.       – Я помню все правила, Рик, – стараясь не думать о боли, встала на четвереньки Юи. Её руки и ноги тряслись, голос был немного подсевшим, а в груди изменился ритм сердцебиения. Раньше оно было спокойным и размеренным, выражающим доверие, ведь в глубине души она верила в то, что Рик не способен её убить, но теперь она получила самую яркую демонстрацию того, насколько она заблуждалась. – Но ты не заставишь меня признать то, что я считаю Рена своим хозяином, – девушка с трудом, но поднялась на ноги, держась за живот, который начал пульсировать от причинённой боли.       – Очнись, Вэй: ты живёшь, дышишь, подчиняешься и готова умереть ради него! Это ли не признаки его власти над тобой? – перечислив все правила один разом, указал Рик этой слепой дорэи на её заблуждения, однако девушка почему-то сквозь физическую боль улыбнулась и так легко и просто ответила:       – Но ты сам забыл правило второе, – от услышанного брови парня сдвинулись, как бы ставя барьер от всей этой ереси, что сейчас скажет шатенка. – Дорэи ничего не чувствуют, а я люблю его так сильно, что добровольно готова стать его слугой навечно.       – Бред, – парня начала пробивать лихорадочная дрожь, вызванная злостью и отрицанием всего, что говорит эта предательница.       – Знаешь, кто действительно так и остался дорэи? – продолжила говорить, но отнюдь не нападать Юи, потому что она верила, что сможет убедить своего друга – «брата» – в том, что всё в этой жизни имеет своё предназначение. Судьба сама решает, как нам пройти этот путь длинною в жизнь, но это не значит, что мы не можем выбирать направление на развилке. – Ты, Рик, – указала девушка на действительно запутавшегося в самом себе, в своей ненависти и мести, человека. – Ты примкнул к новому хозяину и сейчас выполняешь его грязную работу, даже и не зная сдержит ли он своё обещание, – на секунду Юи замолчала, потому что ей стало страшно смотреть на напарника, которого будто фурия изнутри терзала. Он понял всё, что сказала ему Вэй, но признавать её правоту не хотелось до такой степени, что его всего трясло. Он схватился за голову, желая вырвать с корнем волосы, из его горла доносились болезненные стоны, и, глядя на всё это, можно было с точностью сказать только одно: он сошёл с ума. – Рик-Рик-Рик, посмотри на меня, – бросив оружие к чертям и не забыв отбросить катану их бывшего хозяина в сторону, взяла его лицо в свои ладони Юи, старясь, чтобы он сфокусировал взгляд на ней. – Я обещаю тебе, всё будет хорошо: у тебя будет новая жизнь, дом, любимый человек. И я обещаю, что не брошу тебя!       Честно признаться, Сели не находила в себе сил, чтобы даже заплакать. Это было невероятно, ведь её подруга буквально боролась за разум друга, и это заслуживало не слёз восхищения, а гордости. Она и правда считала его своим братом, даже не думая отступать перед прогрессирующей болезнью под названием «дорэи». Эта зараза уничтожала его изнутри, но Вэй не собиралась сдаваться. В этот момент, когда златовласка видела эту сцену и то, кто вместе с их лидером дрожь пронимает и его «братьев», стоящих около неё, Юсуи впервые так и не прочувствовала, но увидела и коснулась той боли, что они испытывают от своей судьбы.       Стало невероятно стыдно за то, что у неё есть всё, а у них абсолютно ничего. И теперь Сели чётко поняла то, как далека она от своей подруги, боль которой ей не дано прочувствовать. И никому, кроме самих дорэи, это не дано.       Но вдруг на фоне всеобщей скорби по прошлому неожиданно начал доноситься тот самый безумный смех, который давал предчувствие, что болезнь вернулась и готова снова возобладать над разумом.       – Не бросишь, Вэй? – на лице парня была улыбка, но глаза стали совершенно пустыми и не выдающими ни одной мысли.       – Рик, прошу: не сдавайся! – не сумев сдержать слёз, потому что болезнь практически одержала над ним верх, не могла смириться с поражением Юи. Она трясла его и боролась, коря себя за то, что ещё тогда, в деревне Добби, отпустила его и не позаботилась о его счастливой жизни. Слишком поздно она спохватилась, видимо, действительно заслужив клеймо предателя, однако её попытки достучаться до сознания и всё исправить хотя бы сейчас были грубо отвергнуты, и парень, резко закричав, оттолкнул от себя девушку.       – Ненавижу тебя!       И самым, пожалуй, достоверным и ярким подтверждением своих слов, рождённых от одного из самых разрушающих душу чувств – зависти, было то, что сделал парень в следующий миг. Он схватился за пистолет, который был в его кармане, и резко направил его отнюдь не на Юи, а на златовласку, у которой перехватило дыхание от грозившего конца.       Он не смог справиться с болезнью, он был безумцем, ненавидящим Юи за её счастье и силу воли, не давшую ей сломаться настолько, как ему, и именно эта зависть стала концом его души. Концом человечности...       – Рик, нет! – закричала шатенка, затерявшаяся в едином миге, который начался с испуга и окончился выстрелом. Однако, несмотря на то, что шальная пуля спела свою песню, так и оставшись эхом в воздухе, златовласка так и осталась стоять на своём месте, перепуганная до смерти, но не чувствующая никакой ожидаемой боли. – Что? – одними губами произнесла Вэй, не понимающая, что же произошло, пока застывший всего на пару секунд Рик не упал перед ней на колени.       На его груди было отверстие, через которое прошла пуля, лишающая в один миг дара речи, прежнего безумия и самой жизни. Посмотрев в его глаза, Юи почувствовала, как с ног до головы её окатило целой волной потрясения, начинавшего трясти всё тело от грядущей и уничтожающий теперь её остатки разума боли. В последние секунды его жизни, она успела увидеть так много слов в одном лишь взгляде... живом взгляде, но самой яркой и, наверное, запоминающейся на остаток её дней фразой стало: «Не бросай меня».       Эта искренняя мольба была его последним отголоском когда-то чистого и умеющего чувствовать сердца, и именно эта просьба, которую теперь не было возможности исполнить, заставила Юи поймать падающее тело «брата» и крепко прижать его к себе. Она до сих пор не могла понять, что произошло, – никто не мог – пока наконец Вэй не повернула головы в ту сторону, откуда пришёл выстрел.       Там не было жалости, там не было слёз, но там были трясущаяся рука, испуганные глаза и не успевший осознать своих действий северянин. Увидев, что на его любимую направлен пистолет, он поддался своему страху и прочувствовал на себе все слова детектива, который предупреждал его, что если он не сделает выстрел, то его сделать враг.       – Нет!!!       И звучавший в ушах и пробивающий до дрожи крик подруги был ярким подтверждением тому, что он смог сделать то, чего боялся, но также то, что заставит его ощутить всю тяжесть грядущих последствий.