Лучшие друзья

      Порой не всё происходит так, как мы бы того хотели. В своих фантазиях мы можем быть героями и храбрецами, можем беспрепятственно сражаться за свои идеалы, но на деле сделать что-то стоящее или же рискованное весьма сложно. Однако не время рассуждать о том, какие же причины могут заставить переломить себя и перебороть собственный страх, чтобы пойти на риск быть непонятным и осуждённым, ведь, в сущности, мы боимся именно этого – общественного порицания. Этих причин очень много. Обратимся к более интересному – к последствиям.       Что происходит с нами, когда мы всё же совершаем те поступки, которых опасались? Всё зависит от того, к каким результатам привела наша решительность. Когда человек чувствует себя неуверенным, а потом в результате победы и над собой, и над окружающими понимает, что страшным было лишь ожидание, наступает облегчение и следующая за ней радость. Тем не менее возможен и другой исход, – неудача – и уж этому последствию можно посвятить не одну страницу описаний, что может произойти с человеком.       Странно, но молодой шаман, прибывший с самого севера Японии, никак не мог понять, что с ним происходит и чего добился лично он. Его состояние не могло поддаться объяснению или чётко определиться. Он победил свой страх, однако чувствовал себя чрезмерно паршиво, словно на него вылили целую цистерну помоев, а рыдания в голос подруги стали для него самым ярким показателем его результата.       Он стоял, замерев на месте, так и не опуская пистолета, из которого раздался унёсший жизнь выстрел, и у него не было сил, чтобы сдвинуться хоть на дюйм. Взгляд был прямым и безжизненным, будто все эмоции вышли из него с выстрелом, а перед глазами была лишь одна картина, с каждой секундой убивающая его душу.       Молодая шатенка сидела на коленях, так как ноги не были в состоянии удержать её, и крепко прижимала к себе, словно ребёнка, мёртвое тело своего бывшего напарника, не сумевшего справиться с самой ужасной вещью в мире – со своим прошлым. Его желание бороться против минувших лет ада было сильно, но только вот он пошёл совершенно по иному пути нежели его напарница, и теперь их судьбы уже никогда не пересекутся. Её грудная клетка ходила ходуном, плач был в голос, но в меру тихим, так как она что-то бормотала на понятном только избранным языке.       – Трей, успокойся, – видя, что его друг сглотнул горький и карябающий горло ком вины, опустил его руку Лайсерг, прекрасно осознавая, что северянин растерялся между тем, что правильно и нужно.       Он не успел бы воспользоваться фурёку, уж слишком всё быстро происходило, именно поэтому, когда он увидел, как на его жену было направлено дуло пистолета, Трей забыл обо всех страхах, кроме одного. Он боялся потерять любимого человека.       – Трей, – добежав до возлюбленного и не встретив сопротивления парням-дорэи, которым было сейчас не до неё, крепко обхватила его златовласка, едва не сбив с ног пошатнувшегося, но всё же удержавшегося северянина, выронившего пистолет и положившего дрожащую руку на голову любимой.       Ни Лайсерг, ни Йо, ни тем более Рен не осмеливались подойти к месту всеобщей скорби. Они, как зачарованные, смотрели на то, как двое неизвестных им низеньких парня, выглядевших от силы лет на семнадцать или восемнадцать, но уже имевшие на своём лице немало шрамов, не говоря уже про душу, образовав кольцо, обняли не только шатенку, но и прижатого к её груди павшего «брата». Это зрелище не поддавалось объяснению, и вмешиваться в это тоже не было сил, из-за чего Йо первым очнулся от потрясения и быстро достал из кармана мобильный.       – Чёрт, с Рио что-то не так, – почувствовав холодок, пробежавший по спине, развернулся обратно Асакура, в тот же миг будучи остановленным Реном, который решил сначала всё выяснить.       – С чего ты взял?       – Его местоположение не меняется уже довольно долгое время, – без промедлений ответил Йо, услышав позади себя голос даузера.       – Возможно, у него проблемы, надо возвращаться, – вторгся в разговор двух лучших друзей Лайсерг, надеясь на то, что Асакура сейчас не станет акцентировать на их холодной войне внимание, и они трое объединятся, чтобы помочь всеми любимому байкеру. Однако стоило Йо поступить так, как и надеялся детектив, то есть кивнуть головой и податься вперёд, как вдруг раздался вопрос.       – У кого проблемы? – оторвав друг от друга взгляды, шаманы и даузер увидели, как к ним идёт, немного прихрамывая на правую ногу, тот самый байкер, знаменитой причёске которого пришёл безвременный конец.       Он был весь мокрый, одежда весьма порванная, что не слишком отличалась от остальных, а в его руке была зажата маленькая кукла, которая всем была известна, ещё со времён последнего боя между командой «Асакура» и командой «Кукольный театр». Теперь, судя по воинственному виду Умемии, спектакль был окончен, и занавесь была опущена. Он победил, возобладав над сценарием и планами чудовищного режиссёра, и теперь мог смело идти по жизни дальше к своей цели, разве что «немного» отвлекаясь на проблемы друзей и всего человечества.       – Мы подумали, что тебе нужна помощь, – слегка улыбнувшись, облегчённо ответил Йо, радуясь тому, что все его друзья снова в сборе и никто, так или иначе, серьёзно не пострадал. Разве что душевно...       Увидев то, как байкер, телефон которого утонул в реке во время сражения, с обеспокоенным видом посмотрел поверх них на то, что не поддавалось описанию, все присутствующие разом вернулись к несущей проблеме, не имеющей решения. Рио не стал задавать лишних вопросов, которых у него было гораздо больше, чем у ребят, и так стало понятным то, что произошло нечто непоправимое. Рен и Йо снова обменялись взглядами, которые пытались найти нужные сейчас не слова, а действия, но в итоге Тао понял, что он, пожалуй, единственный, кто может сейчас подойти и хоть что-то сказать своей невесте.       Однако стоило ему пройти несколько шагов, с каждой секундой становясь всё ближе и ближе к месту сплочения дорэи, как вдруг перед самым конечным пунктом на его пути появилась преграда, разрушившая все намерения шамана.       Заметив его приближение, высокие и худощавый парень, стоявший, опустив голову, над «друзьями» и погибшим лидером, резко развернулся и, выставив руку вперёд, произнёс что-то на непонятном ни Тао, ни остальным друзья языке. Хотя догадаться, что он грозно попросил Рена не подходить, было весьма легко.       – Дай пройти, – попытавшись обойти, не взирая на предупреждение, но получив в ответ очередное препятствие, ведь парень настойчиво не подпускал Тао к Вэй, грозно потребовал Рен, однако в ответ молодой глава древнего клана услышал голос златовласки, которая не разжимала объятий вокруг своего потерянного в реальности мужа.       – Рен, не надо, – Тао посмотрел на неё, сведя брови на переносице и тем самым высказав своё непонимание. – Оставьте их в покое, – с печалью произнесла девушка, теперь обратившись ко всем, – мы здесь лишние, – опустив ресницы, договорила Сели, которая своими глазами всё видела и чувствовала. Она ни на секунду не выпускала из крепких объятий мужа, чтобы показать ему не только, как сильно она его любит, но и наряду с этим она старалась без слов утешить его и убедить в том, что он не виноват в случившемся, просто так повелела судьба.

***

      Холодный ветер усилился на юго-западе Германии. Он был так же беспощаден и резок, как и сама жизнь, жестоко прервавшая существование одного человека, который теперь покоился в могиле, расположенной в тени густых деревьев, что росли за старым вокзалом.       Его имени не было указанно, так как не было надгробной плиты, однако молодая девушка, вот уже около получаса сидевшая возле похороненного «брата», прекрасно знала, кто обрёл вечный покой под двумя метрами земли, весьма обильно присыпанной камнями. В изголовье была воткнута блестящая, даже в тени деревьев, катана, металлический цвет которой смешался с багряно-красным оттенком крови. Судя по тому, что ладонь девушки, сидящей, подогнув колени под себя, была в крови, не оставалось сомнения в том, кто именно приложил руку к этой кровавой «надписи». Это был не обычай и не прощание, это было извинение за то, что её ничтожная кровь так и останется в её теле, а он теперь никогда не получит ни имени, ни истории.       Ни рода, ни плени, ни жизни, ни надежд – всё это было про них: людей прошедших самые тяжёлые испытания, с которыми мало, кто мог справиться. Дорэи – это не просто слуги, они самые настоящие рабы, не редко, а то и всегда, не отличающиеся особыми способностями в области наук. Некоторые даже писать и читать не умели в зависимости от того, в каком возрасте началось их заключение. И именно в совокупности всего, что с ними произошло и происходит, их можно было только пожалеть, ведь помочь вряд ли чем-то возможно. Никто не вернёт им их украденную жизнь, и очень немногие могут подарить новую.       Пока шаманы находились в ожидании, Лайсерг, Йо и Рио помогали пострадавшим от их сражений дорэи перебраться от ещё сильнее пострадавшей платформы за вокзал, где Дител несильно полагался на их снисхождение. Да, их лидер мёртв и без него они были, как безвольные куклы, однако даузер всё же предпочёл, чтобы их руки были на виду и связаны. Ведь никогда не знаешь, что на уме у другого человека, который ещё недавно пытался тебя убить. Уж доверия к такому точно не будет.       Неподалёку от места «сбора» дорэи, смотря уже более живым и осознанным, но не менее виноватым взглядом куда-то вперёд, на длинной и слегка прогнившей скамейке сидел северянин, в мыслях которого была не жена, обнимающая его левую руку, а плач подруги, которая, наверное, теперь будет его ненавидеть.       Но разве мог он поступить иначе? Мог ли пожертвовать любимой ради человека, который хоть и претерпел много боли на своём пути, но не смог совладать с собой? Разобраться в этом суждено было северянину не сразу. Он уже около получаса находился в абстрактном состоянии с момента гибели Рика и его захоронения, на которое ни он, ни ребята не пошли, просто потому что не нашли себе места там – в обители никогда непостигаемой ими боли.       Волнуясь за любимого человека больше, чем обычно, Сели не могла больше выдерживать этого губительного для северянина молчания. Она хотела сказать хоть какие-то слова поддержки, однако желания утонули в сдержанности и уступках в тот момент, когда справа от Трея сел молодой шаман, мысли которого тоже были заняты одной лишь шатенкой.       – Долго ещё будешь сопли жевать? – не с целью уколоть или ущемить достоинство северянина, а наоборот, намереваясь проверить его душевное состояние, спросил Тао, смотря вперёд, как и Юсуи. Только вот ни криков, ни возмущений – ничего подобного и присущего взрывной натуре Трея не последовало. Это дало Рену ответ на его безмолвный вопрос, и он не решительно, но всё же сказал то, что было ему совершенно несвойственно. – Хватит, – его голос звучал тише обычного, а одно единственное слово звучало, как «я понимаю». – Неужели ты был бы счастливее, если б он убил твою жену?       Услышав это, златовласка ещё крепче обняла Трея и заютилась на его плече, тем самым будто соглашаясь с Реном. От Юсуи же последовал глубокий и надрывный вдох и не менее тяжёлый выдох, подводящий черту его остракизму и возвращающий обратно в реальность.       – Я не сожалею о том, что сделал, – абсолютно спокойно и даже как-то по-взрослому ответил северянин. – Я лишь думаю, что будет дальше.       – Трей, Юи не станет тебя ненавидеть, – зная, какие мысли и страхи гложут её мужа, постаралась успокоить его Сели, однако Юсуи лишь посмотрел на Рена, спрашивая его – абсолютно правдивое – мнение. Было понятно, что златовласка надеется и верит в лучшее, но северному шаману хотелось знать правду, которую мог дать ему только Тао, который, столкнувшись с его взглядом, снова отвёл взгляд вперёд и ненадолго замолчал.       – Не знаю, Трей. Не знаю, – не стал врать и обнадёживать друга Рен, впервые за много лет назвав его по имени, тем самым давая понять, что сейчас не было места для гордости и завсегдашнего соперничества. – Даже я её понять не могу, – глядя задумчивым взглядом вперёд, дополнил свои мысли Тао.       С момента убийства Рика Юи ни с кем не говорила, кроме самих дорэи. Рен опасался не столько того, что Вэй поглотит злость к северянину, сколько то, что она снова почувствует себя частью этого мира. Он и все его друзья много старались, каждый день, проведённый в Добби Виладж, формировали её новые взгляды на жизнь, где она была личностью и частью их душ. Но сейчас прошлое снова настигло её, и справится ли она с ним в очередной раз или сломается так же, как и её бывший напарник, Тао не знал.       – Народ, нам надо выдвигаться, – подойдя к компании отдыхающих на лавочке, сказал Рио, который и сам толком не всё осознавал. Ему обрисовали суть произошедшего здесь дела, и, честно признаться, он впервые не имел понятия, как вести себя дальше.       – А что будем делать с ними? – встав со скамейки и направившись вслед за байкером, спросил Трей, кивнув на сидящих полукругом дорэи.       – Мы же не можем их здесь бросить, – обеспокоенно посмотрев на одиннадцать парней и двух хрупких девушек, сидящих на земле со завязанными впереди руками, сказала с мольбой златовласка.       – Я сделаю анонимный звонок в полицию данного округа, – будучи уверенным, что его решение правильное, сказал Лайсерг. – Они заберут их.       – Но у них нет документов, они даже говорить не могут, – не совсем понимала златовласка дальнейшую судьбу этих несчастных людей.       – Их не убьют, и это самое главное, Сели, – выступил в поддержку слов даузера Асакура, закопав топор холодной войны на некоторое время. Сейчас он так же, как и все здесь присутствующие, сочувствовал этим людям, и единственное, в чём видел выход, это сдать их властям, которые обеспечат им и приют, и еду.       – Не надо полиции, я уже... – выслушав все версии друзей, хотел Тао высказать своё предложение, однако его речь прервал голос девушки, которая только что бесшумно, словно призрак, подошла к компании своих друзей.       – Что здесь происходит? – её голос был немного хриплый, но общий тон показывал то, что она более или менее справилась с прошедшими событиями. Однако никто не знал, что это было лишь минутное проявление силы воли.       Стоило друзьям расступиться, чтобы обернуться назад и посмотреть на вернувшуюся в их ряды шатенку, как вдруг её взгляду предстало то, что заставило её сердце снова сжаться до размеров косточки от сливы. Её взгляд выражал испуг, и она, пронзённая болью прошлого, с протяжным криком кинулась к дорэи, выхватив из своего набедренного кармана клинок и без промедлений начав разрезать верёвки, которыми были связаны дорэи.       – Вэй!       – Юи-Юи!       Все её друзья кинулись в ту же секунду к ней, пытаясь оттащить девушку от людей, которые сидели с безвольными выражениями лица и, кажется, уже привыкли, что у них по жизни были связаны руки.       – Вэй, прекрати! – обхватив невесту со спины и поражаясь тому, откуда у неё столько сил для борьбы, пытался Тао утихомирить её.       Никто не понимал, что происходит, почему по лицу Юи снова текут слезы, а она отчаянно борется и вырывается из крепкого захвата Рена. Но всё стало ясно в тот миг, как она перестала кричать постоянное слово «нет», сменив репертуар более понятным объяснениям.       – Нет, прошу-прошу, не связывайте им руки! – грудная клетка снова ходила ходуном от рыданий, она понимала, что Рен сильнее неё, поэтому просто взмолилась и повисла на руках любимого человека. – Отпустите их... – было такое ощущение, что Юи сходит с ума и говорит не с друзьями, а с теми надзирателями и мучителями из лагеря «Дорэи», умоляя пощадить её друзей.       Связанные руки – знак рабства. Первой это поняла златовласка, которая намного ярче других ощущала боль подруги. Она резко ретировалась от мужа, подняв с земли выроненный шатенкой кинжал, и начала без страха и сомнений разрезать верёвки.       – Сели, что ты делаешь?! – подбежав к златовласке, всё ещё никак не мог понять происходящего Лайсерг.       – Вы не понимаете! – беспощадно разрезая путы и не дав даузеру прервать её, Юсуи и сама стала какой-то одержимой. – Их нельзя связывать... – она не стала договаривать то, что иначе они уничтожат их окончательно. Это и так стало понятным.       Они вырвались из заточения, были на свободе, несмотря на то, что их существование всё ещё нельзя было назвать жизнью, но если сейчас дорэи снова поймут, что они связаны и пленены, это разрушит их стремление сопротивляться навсегда.       – Вэй, всё, они свободны. Видишь? – поставив девушку на ноги, постарался привести её во вменяемое состояние Рен, приподняв её голову, чтобы она увидела, что все дорэи свободны, и никто не собирается снова уничтожать их души.       – Юи, никто не будет их больше связывать, обещаем, – подойдя к другу, который всё ещё поддерживал свою любимую, сцепив руки у неё на животе, положил Йо свою ладонь на плечо Вэй. Он сам толком не понимал, как теперь себя вести, да и никто не понимал, но он знал лишь одно: Юи нужно чувствовать поддержку, иначе они потеряют её рассудок.       Случилось то, чего и опасался Рен. Вэй снова установила крепкие связи с дорэи, и она в очередной раз почувствовала себя частью их мира. Раны, возможно, и затягиваются, а вот шрамы не исчезают никогда. Они постоянно будут напоминать девушке о её прошлом, но в отличие ото всех присутствующих дорэи у Юи было самое сильное и самое действенное обезболивающее, которое не вызывало привыкания, а становилось в данном случае лучшим лекарством. Это самое «лекарство», не боясь быть осмеянным и непонятным или же потерять своего хладнокровия, просто не отпускало её из своих объятий. Рен погрузился носом в макушку девушки, и своим молчаливым присутствием возвращал её к жизни, решительно говоря судьбе, что он ещё не раз и не два будет готов к столкновению с её прошлым.       – Рен, что ты говорил? – постояв в тишине около минуты или две, всё же нарушил молчание Йо, понимающий, что сейчас заикаться о полиции было бы верхом безрассудства и жестокости. Клетка – это ещё страшнее, чем связанные руки, и Асакура даже представить боялся, что будет с Вэй, потихоньку приходящей в себя, если они скажут о своих планах относительно дорэи.       – Я говорил, что не нужно этого делать, – специально обойдя слово «полиция», продолжил свою прерванную мысль Тао. Причём если бы ребята смогли услышать это до появления Юи, они бы обязательно спросили насчёт того, почему Рен против того, чтобы сдавать дорэи властям этой страны. Но теперь всё было очевидно и понятно. – Нам нужно добраться с ними до Берлина, там их будет ждать наш семейный самолёт, – Тао с момента смерти Рика понял, что надо как-то пристроить дорэи в безопасном месте, где они бы могли о себе позаботиться. Выживать-то, конечно, они умели, но Рену не хотелось, чтобы они, как и Вэй, преступали закон или гробили своё здоровье на нелегальных работах.       – И куда он их отвезёт? – спросил Рио, не понимающий, что именно задумал Тао.       – В Добби Виладж, – коротко ответил Рен, – там и работа теперь есть, и их всегда поддержат.       Едва Тао закончил свою мысль, как вдруг он почувствовал, что заключённая в его объятиях шатенка подала признаки жизни и, развернувшись лицом к парню, посмотрела на него, как на нечто совершенно неземное. Она пыталась найти в нём границу его божественности, ведь для неё он и правда был Богом, Солнцем... Королём. И вот сейчас он снова ей это доказал.       – В чём дело? – поинтересовался шаман, не понимающий, что он сделал или сказал не так, но вопреки всему его ложные и пессимистичные предположения с треском разрушились в тот момент, когда шатенка крепко обняла его, уткнувшись носом в его грудь, и тихонечко сказала:       – Спасибо тебе... за всё.

***

      Заставить себя идти дальше, несмотря на все трудности и невзгоды, потери и сердечные раны, – это, пожалуй, одно из труднейших действий, ведь в такие моменты мы сознательно запираем всю боль подальше в тайники своей души. Мы можем даже забыть её оттуда вытащить, и тогда она станет паразитировать и уничтожать нас изнутри. Эмоциям необходима свобода, однако порой у некоторых людей просто нет времени на это, что и происходило сейчас в кругу шаманов, которые лишились быстрого транспорта и теперь на поездах добирались до города Штранде, куда их вёл сигнал маячка, прикреплённого к молодой девушке-медиуму.       Как бы парни не опасались за жизни своих подруг и любимых, прицепившихся к ним, как банные листы, теперь они просто не могли оставить их в отеле, как и задумывалось, потому что враг без труда смог вычислить их самолёт и напасть в самый неподходящий момент. Был риск того, что теперь их всех знают в лицо, и оставить девушек одних, без защиты, показалось не самое лучшей идеей. Брать их с собой – тоже было не правильной мыслью, но, увы, делать было нечего, и вот так, отправив тринадцать дорэи в Добби Виладж и потеряв на этом много времени, группа по спасению мира отправилась дальше в старом составе.       Когда они добрались, было уже совсем темно, что играло им на руку. Все без пререканий и своевольных идей шли по пятам за Лайсергом, который знал эти места, лес и самое главное – особняк, как пять пальцев на правой руке.       – И что дальше, гений? – оглядывая главные ворота и сам особняк, поинтересовался Рен, который так же, как и все остальные, прятался за деревьями.       – Я не вижу охраны, – ответил Дител, подмечая, что даже голосов со двора не доносится до его слуха, и это казалось подозрительным. – Надо туда незаметно пробраться, – ещё несколько мгновений осмотрев «горизонт», выдал очевидный план Лайсерг, но прежде чем Рен успел ему ответить, между ними вклинилась шатенка, которая тоже не хотела быть бесполезным балластом.       – Я могу туда проникнуть, – однако стоило ей это сказать, как тут же перед ней скрестились руки Тао и Дитела, перегородившие ей и её бредовым идеям путь.       – Поумнее ничего не придумала? – хоть Рен и произнёс это шёпотом, но Юи чувствовала его раздражение.       – Юи, это слишком опасно, – тут же поддержал его Лайсерг, из-за спины которого выглядывала златовласка.       – Лайсерг, ты, может быть, и самый лучший детектив, – начала вести очередную дискуссию Вэй, стараясь не вступать в перепалку с Реном, – но по части незаметного проникновения в чужие дома мне нет равных, – впервые в жизни шатенка произнесла это с гордостью, дабы убедить детектива и своего жениха в своей полезности.       – Может, хватит языком болтать? – шикнул Трей из-за спины Рена. – Давайте уже хоть что-то делать.       – Господин Йо! – внезапно раздался обеспокоенный полубас Рио, который заметил то, что препирающиеся друзья не сумели уловить.       Услышав эту панику байкера, все в ту же минуту заметались по округе взглядами, стараясь найти непостижимого шамана, после чего у всех расширились глаза от ужаса, когда увидели, как Асакура, уставший от разговоров ни о чём, шёл по открытой дороге напрямую к воротам, совершенно не испытывая страха.       – Идиот! – кинулся следом Рен, увлекая за собой и остальных.       Не было ни плана, ни моральной готовности к столкновению. Они всего лишь кинулись на помощь другу, который был не готов медлить.       Отворив ворота, прежде чем друзья нагнали его, Йо зашёл во двор, посмотрев сначала направо, потом налево, и странность заключалась в том, что он не заметил ни одной живой души в округе. Его пристальный и до боли серьёзный взгляд скользил по роскошным и ухоженным садам, следом по большой площадке с беседкой, но ничего опасного не бросалось в глаза, что и становилось ещё более подозрительным.       – Странно, – как будто озвучив мысли шатена, произнёс за его спиной Трей. – А почему никого нет? – и вопрос тоже был из ряда асакуровских мыслей.       – Потому что они в лесу, неподалёку отсюда, – сказал Дител, который снова взглянул на дисплей телефона, куда поступали более чёткие данные о местоположении Анны.       Резко развернувшись и выхватив у детектива без лишних слов телефон, Йо посмотрел на дисплей, увидев направление и куда ему следует идти, после чего, не глядя отдав аппарат Лайсергу, помчался назад к воротам.       Было такое ощущение, что Асакуре не хотелось ни с кем ни говорить, ни видеться, пока он не отыщет Анну. Он просто шёл в сторону, куда указал пеленгатор, и даже не слышал того, как его пытаются остановить друзья. Сейчас для него была важна только она, – Анна – и ему было всё равно, сколько человек её будут защищать от него.       Через несколько минут они уже были практически на месте, но ни голосов, ни какого-либо присутствия не было заметно. Вокруг был лишь тёмный лес, сквозь который приходилось пробираться без фонариков, дабы не привлекать внимания. Но, как оказалось, привлекать было некого, разве что животных. Полностью готовые к битве, ребята оказались именно на том месте, откуда доносился сигнал, однако не справа, не слева – вообще нигде не было ни одной живой души.       – Да нет здесь никого, Дител, – решил помочь ему прозреть Рен, видя, как детектив не верит своим глазам и постоянно смотрит то на местность, то на телефон.       – Но этого не может быть, – взяв в руки фонарь, начал Лайсерг исследовать землю, даже предположить боясь то, что здесь на земле может быть труп девушки. Верить в мистику никому не хотелось, даузер то и дело сверялся с пеленгатором, пока вдруг ему на глаза не попался маленький чёрный аккумулятор, заметить который было весьма трудно.       – Это же... – не веря своим глазам, подошёл Рен к даузеру, уставившемуся на найденный предмет пустым взглядом страха.       – О, духи... – сглотнув горький ком, произнёс с печалью Рио, как и все здесь присутствующие, понимая, что это значит.       Все были шокированы настолько, что не могли ни сдвинуться с места, ни оторвать взгляда от находки, которая была, как смертный приговор. И никто даже не удивился тому, что в тот же миг, когда осознание ситуации сжало сердца друзей, раздался шум, грохот и поднялся сильный ветер, ведь каждый из них знал, кто именно снёс с помощью фурёку несколько метров леса, который, кажется, тоже почувствовал всю боль шамана на себе до последней капли.

***

      Затишье бывает и после бури. Когда шквал эмоции и безмолвных проклятий заканчивается, настаёт время тёплого и не дающего надеждам исчезнуть огня, потрескивающего на том же самом месте, где и произошло столкновение.       Разбежавшись по разным углам так, что теперь их двоих не было видно, Лайсерг и Йо ещё сильнее отдались друг от друга. Ни один из них не сказал ни слова, но все, и в том числе они сами, понимали, что Асакура винит Дитела в случившемся, а даузер не может смириться с поражением.       Теперь, сидя у разведённого байкером костра, Рен, Трей, Рио и Сели с Юи просто ожидали финала этой истории. Что же будет дальше, не знал никто. Нет ни координат, ни приблизительного континента – нет ничего, только ожидание.       – Как думаете, – глядя на огонь и обхватив колени руками, вдруг нарушила всеобщее молчание Сели. – Они убили Анну?       – Вряд ли, – спустя секунду задумчивости ответил Рен, подбросив в костёр сухих веток. – Они бы оставили её здесь, – Тао не хотелось, несмотря на то, что Йо здесь не было, но всё же при девчонках произносить «её труп».       – Но что теперь? – сидя на земле и оперевшись спиной о ствол сломанного дерева, поинтересовался Трей мыслями своих друзей.       – Теперь нам остаётся лишь ждать, – ответил байкер, сидящий на камне и смотрящий куда-то вглубь леса.       Где-то там у самого обрыва, у подножья которого шумели волны моря, гулял жуткий, порывистый ветер. Он будто бы подгонял бесценное время, которого было не слишком много, и смеялся над детективом, безуспешно старавшимся догнать уходящие минуты.       Стоя на коленях перед картами, прижатыми камнями, Лайсерг ни на секунду и ни на мгновенье не сдавался, а лишь продолжал концентрироваться на поиске медиума. Ему было трудно: дыхание было резким и хаотичным из-за паники, зубы стучали друг о друга, так как ветер на севере Германии действительно был холодным, несмотря на уже довольно тёплое время года, а неудачи заставляли его терять уверенность в себе.       – Чёрт! – ударив кулаком по земле, выругался Дител, совершенно не хотевший сдаваться.       Нет, не могло всё закончиться так. Он столько прошёл, столько преодолел, на его плечах была огромная ответственность. И Лайсерг не хотел снова причинять боль людям, которые были смыслом его борьбы.       Решив, что, возможно, нужно осмотреть особняк Шварца, дабы найти хоть какие-то зацепки, Дител резко встал на ноги и, развернувшись, хотел бегом направиться к имению, как вдруг не только застыл на месте, но и затаил дыхание. В нескольких шагах напротив него стояла женщина с волосами ярче рыжего солнца и кожей белее снега. На ней было чёрное платье средневекового фасона, а ноги были босыми.       – Кто Вы? – внезапно очнувшись от неожиданного появления женщины лет сорока, даузер выхватил свой пистолет и направил его на незнакомку, которая очень странно забрела не только на территорию Шварца, но и, кажется, в другую эпоху.       – Тебя не это должно сейчас волновать, юный детектив, – смотря на немного сбитого с толку парня перед собой, как на родного ребёнка, с нежностью и заботой ответила женщина, начав движение к нему навстречу. – Ты должен, как можно скорее отправляться в путь за моим потомком.       – Я понятия не имею, кто Вы такая, – сузив взгляд, но опустив пистолет, следил Лайсерг за каждым её шагом вплоть до края обрыва, – но, говоря «потомок», Вы имеете в виду Шварца? – на его догадливость женщина лишь промолчала, выражая знак согласия.       – Он свернул с правильного пути, – смотря вниз на прибрежные скалы, о которые бились бушующие волны, с печалью произнесла незнакомка, имя которой уже было неважно для даузера, немного недопонимающего сути этого разговора. – И я хочу, чтобы ты спас его душу, – тут же дала она ответ на повисший в воздухе немой вопрос детектива.       – Несмотря на абсурдность Вашей просьбы, я доведу до Вас тот факт, что я даже не знаю, где его искать, – Лайсерг не совсем чётко представлял, о чём толкует эта женщина, наверное, потому что он так и не смог допустить мысль о том, что и в Генрихе есть добро. Однако незнакомка, явившаяся к нему с одной единственной целью, не теряя времени зря, ответила:       – Отправляйся в Долину Слёз, там ты найдёшь все ответы.       – Долину... Слёз? – разобрав на части загадку, повторил вслед за женщиной Лайсерг, на земле ища ответ, который довольно быстро к нему пришёл. – Гленко... – первая догадка мелькнула в голове детектива, зарождая в душе очень сильную надежду. – Шотландия, – Дителу повезло знать историю своей страны так же хорошо, как пользоваться пистолетом. Он поднял взгляд на женщину, дабы убедиться: правильно ли его предположение, – однако она всё так же молчала, смотря на волны и тем самым соглашаясь с парнем. – А с чего я должен Вам верить? – теперь вместо радости и новой надежды, загоревшейся в груди даузера, как звезда, появилось подозрение, ведь незнакомка так и оставалась незнакомкой, плюс ко всему оказавшейся предком Шварца. Слишком уж как-то подозрительно было. – Что если там меня будет ждать ловушка? – с каждой секундой англичанин старался разобраться в мотивах женщины, чтобы понять: правдивы ли её слова. Но то, что он услышал, потрясло его настолько, что он не смог и слова вымолвить.       – Там тебя будет ждать любовь, – похоже, женщина стала немного сердиться, после сказанных слов одарив застывшего даузера твёрдым взглядом. – Если ты, конечно, ещё хочешь её увидеть.       Её... Рот Лайсерга немного приоткрылся, взгляд затрясся от потрясения, а все мысли были только о ней – о своей любви. Никак иначе эти слова не могли трактоваться или быть непонятыми. Даузер чувствовал, как бешено застучало его сердце, принявшее целительный отвар, а голову пронзила боль, словно в отместку слишком умному разуму, господствующему над ним. Стало нечем дышать, но это сейчас казалось мелочью жизни, которая снова начинала приобретать светлые оттенки.       – Лайсерг! – раздался из леса голос Умемии, который не просто искал детектива, а летел, окрылённый какой-то новостью.       Дител рефлекторно обернулся на зов друга, но всё его тело до сих пор трясло от услышанных слов, в которые он свято хотел верить.       – Что Вы хо... – снова повернув голову к женщине, но не встретившись с ней взглядом, запнулся на полуслове англичанин, испугавшись не на шутку.       Он завертелся по сторонам, посмотрел вниз на скалы, однако незнакомой и давшей так благородно и ответы, и надежду женщины нигде не было видно. Вместо неё опустивший взгляд на землю детектив заметил красивую чёрную розу, которая пленила его взгляд настолько, что он даже не заметил, как к нему подбежал Рио.       – Лайсерг, быстрее, – не распаляясь на объяснения, выкладывал суть Умемия. – Нам надо уезжать.       – Куда? – слишком резко посмотрел на байкера Лайсерг, желая услышать ответ Рио больше, чем жить.       – В Шотландию, – ответил Умемия, своими следующими словами ещё больше шокируя детектива. – Так господин Йо сказал.