Лучшие друзья

      Каменные стены, давно проржавевшая, но всё же крепкая дверь с маленькой решёткой по центру и ни единого лучика солнечного света – вот что являлось главными составляющими странной комнаты, которая так же, как и раньше, предназначалась тюрьмой для особо опасных преступников. Скорее всего, раньше нефритовый город был полон людей, и это место не выглядело так, будто развалины старой крепости, однако сейчас в нём нашли своё пристанище люди, преследующие разные цели: от власти над миром до простого выживания.       В каменной тюрьме царило полное одиночество человека, давно утратившего веру в себя и свои силы. Не осталось ничего: только пустота на сердце и высохшие на щеках слёзы. Лишь два раза за день «клетка» темницы открывалась, и в обитель потерянных надежд заходил тот или иной мужчина с жалким, но таким нужным для сил провиантом на тарелке.       Вот и сейчас, зайдя в «пещёру», при этом скрипнув дверью, один из подчинённых, лица которого не было видно в этом полумраке, ведь освещёнными были только коридоры города, обнаружил всё так же не меняющуюся картину заключённой. Пленником явно была девушка: об этом говорили её длинные и чёрные, как смола, волосы, а также худощавая фигурка, которая раньше, наверное, была изысканной, словно у балерины.       Её лица тоже не было видно, так как девушка сидела на каменной возвышенности, заменявшей ей кровать, уткнувшись носом в подтянутые к себе колени.       – На, ешь, – с безразличием протянул ей тарелку мужчина, однако в мгновение ока, едва он успел договорить, рука девушки резко дёрнулась и выбила тарелку, которая покатилась со звонким стуком по полу. – Ах, ты! – разозлился подчинённый Генриха из-за её бунтарства и на того, что часть еды попала на его одежду, в тот же миг замахнувшись рукой на девушку, которая как будто смиренно ждала боли, однако вместо этого раздался грозный женский голос.       – Не сметь!       Мужчина сразу же остановил свои действия, совсем чуть-чуть не успев оставить ещё один синяк на теле пленницы, после чего развернулся назад и увидел вошедшую в камеру блондинку, которую все ненавидели, но которую всем приходилось уважать и подчиняться.       – Пошёл вон отсюда, – грозно, но уже более тихим голосом приказала Анна, чьё повеление в ту же секунду исполнилось. Она видела, как зубы мужчины сжались, видимо, от злости к ней, но он не посмел её ослушаться и быстро покинул комнату, оставляя в ней жену лидера и девушку их когда-то опаснейшего врага. Да, все думали, что Дител вместе с Патчами наблюдает за уничтожением былого мира с высоты птичьего полёта, а то и выше, однако и среди них были исключения, которые не теряли веру в лучшее, как например, Анна.       Осмотрев комнату и уже не одну опрокинутую тарелку, что говорило о явном бунтарстве или даже, можно сказать, отчаянии англичанки, медиум медленно выдохнула, смотря на безразлично сидящую брюнетку, после чего подошла к ней и присела рядом.       – Ты что творишь? – спокойно, но с осуждением произнесла японка. – Хочешь совсем силы потерять? – но в ответ на два последовательно заданных вопроса не было дано ответов. Девушка, исхудавшая не столько от голодания, сколько из-за стресса и боли в «разорвавшемся» на мелкие кусочки сердце, так и сидела, уткнувшись носом в колени. – Если Дител найдёт тебя в таком состоянии... – хотела Анна воздействовать на брюнетку, пожалуй, самым мощным аргументом, однако в ответ ей послышался слабый и не верящий уже ни во что голос пленницы.       – Лайсерг... мёртв...       – Кто тебе это сказал?! – не с криком, но с явным и ощутимым раздражением, заставившим брюнетку оживиться, отреагировала японка.       Молодая, но такая слабая как физически, так и душевно англичанка подняла медленно голову. Её серый взгляд стал похож на полные безнадёжности серые тучи, а её губы были растерзаны её же зубами в кровь – видимо, не было сил справляться с адскими муками, когда она услышала о гибели самого любимого и единственного в своей жизни человека.       – Подчинённый твоего мужа так сказал, – совсем тихо ответила Сара, давая Анне понять, что, разумеется, этим самым подчинённым был Вальдемар. Но не это заставило медиума тут же отреагировать с явным возмущением.       – Не называй его моим мужем, – только с этой девушкой из всех присутствующих Анна могла говорить открыто, и ей не хотелось, чтобы здесь Вайтвуд называла Генриха её настоящим мужем. Да, по закону это было так, но для медиума был лишь один человек достойный этого звания – её Король, её Асакура. – Неужели ты веришь чьим-то словам больше, чем своему сердцу? – оставив прежнее возмущение и перейдя к главному, с иронией усмехнулась Анна, пытаясь заставить англичанку вернуться к жизни и снова начать надеяться, однако на её слова брюнетка никак не отреагировала, молчанием оставив её слова без согласия и веры. – Я знаю: Дител и ребята уже на полпути к нам, – словно не заметив её скепсиса, продолжила говорить Анна, глядя на решётку двери, через которую прокрадывался лазурный свет.       – Твоя вера слепа, – произнесла Вайтвуд, снова опустив голову и обняв руками колени.       – Я никогда не говорю того, чего не знаю, – раздражённо ответила со сталью в голосе японка, подняв подбородок и поняв, что брюнетке придётся всё разжёвывать, чтобы вернуть ей уверенность. – Королева Валери обладает огромной силой, как и король духов, и чтобы ей перенаправить силу Хао в Генриха понадобилось даже меньше суток, – в этот момент Сара подняла голову, так как её мозг в отличие от сердца и души ещё был силён в действии и начал понимать, к чему ведёт этот разговор. – Она намеренно тянет время, так как, скорее всего, она видела будущее и знает, что ребята найдут нас.       – Но что, если она всё же ошиблась, и они не успеют? – в глазах Сары начинала зарождаться надежда, хотя она и не верила до конца в предположения медиума, которая, как выяснилось, была здесь шпионкой. Японка на минуту замолчала, так как она и сама уже не раз думала об этой ужасной перспективе, которую ни в коем случае нельзя было списывать со счетов. Она не знала, что будет, так как даже не хотела верить в подобное, но в одном она была уверена абсолютно точно.       – Тогда мы с тобой будем бороться до самого конца, – Анна решительно встала, расправив спину и с гордостью произнеся последние слова, убедившие брюнетку, – ибо я не склоню голову ни перед кем, кроме истинного короля.

***

      Полпути – это очень чёткое определение тому, насколько Дител и его друзья были далеки от цели. Они знали приблизительное направление, понимали, что нельзя медлить, и сейчас предпринимали попытки добраться в кротчайшее время до долины Гленко, которая была также известна, как «Долина Слёз».       Странно, но первым транспортом в Лондоне для наших героев стал весьма вместительный, но такой простой служебный... лифт. Это средство передвижение между этажами принадлежало офисному зданию, практически в центре города, и путь к которому становился всё тяжелее и тяжелее для детектива, стоявшего перед самыми закрытыми дверями и растирающего похолодевшие пальцы рук друг о друга.       – Лайсерг, всё в порядке? – заметив то, как напряжено тело юноши, спросила из-за его спины златовласка, в ответ слыша, как лифт оповещает сигналом то, что они миновали ещё один этаж.       – Да-да... всё хорошо, – хоть парень и произнёс слова, которые вроде бы должны были успокоить Сели и ребят, тут же обративших внимание на их разговор, однако даже Тао не смог сохранить хладнокровности и выгнул вопросительно бровь, никак не ожидав, что у даузера может так дрожать голос.       – Уверен? – стоя позади Сели, из третьего ряда попытался увидеть Рио, что происходит с его протеже.       – Да ты сейчас в обморок грохнешься, – немного приукрасив действительность, но всё же обеспокоенно и с недопониманием сказал Трей. Никто не видел лица Лайсерга, однако все и даже Йо отметили то, как странно ведёт себя тело детектива. Он дрожал и, кажется, не мог совладать с волнением, а причиной сего было не что иное, как возвращение в родные пенаты, то есть в родное агентство.       – Просто... – стараясь совладать с собой, на выдохе произнёс Дител, не поворачиваясь лицом к друзьям и всё так же смотря вверх на то, как поочерёдно загораются лампочки, отсчитывающие преодолённые этажи. – Когда пришло время уезжать в Добби Виладж, мне пришлось инсценировать свою смерть.       – Зачем?! – в один голос удивились Сели, Юи, Трей и Рио, причём у каждого был разный тембр голоса, что создало неприятную слуху какофонию.       – Ну... – услышав ещё один сигнал лифта, опустил задумчиво глаза Лайсерг, с каждой секундой становясь всё ближе и ближе к своему страху. – Стэн – мой начальник и друг – по натуре своей скептик, и он не верит в духов, – снова раздался сигнал лифта, из-за чего Лайсерг ускорил свой рассказ. – Так что объяснять то, что такое турнир шаманов, я не видел смысла, – воспоминания о былом решении порвать с прошлым настигли даузера в тревожном настоящем. – Тем более я не знал: вернусь ли вообще сюда, – детектив будто разговаривал сам с собой, так как в ответ была полнейшая тишина. – На тот момент мне показалось, что лучше уйти, не попрощавшись, чтобы не было лишних вопросов.       – А ты всегда поступаешь так, как тебе кажется правильным? – вопрос сам по себе был безобидным и выражающий простое любопытство, однако из уст шамана, который впервые за всю долгую дорогу от Добби Вилладж и до сего момента в Лондоне заговорил именно с детективом, чем, несомненно, удивил всех присутствующих, это звучало, как осуждение, и выглядело, как очередной острый булыжник, кинутый в огород с целью членовредительства.       Последовала полнейшая тишина. Девушки почувствовали себя крайне неловко из-за того, что присутствовали при таком весьма межличностном конфликте. Рио и Трей тоже не отличились оживлённостью, предпочтя опустить взгляд в пол. А Асакура, почувствовавший, как его за бок ущипнул позади стоящий Рен, призывающий к спокойствию, даже не испытал вины за сказанные слова, которые заставили Лайсерга замолчать и ощутить всю прелесть своей ужасной, с точки зрения дружбы, черты характера. Он всегда поступал так, как думал и считал правильным, и никогда не задумывался над тем, как на это посмотрят его друзья и близкие сердцу люди.       – Лайсерг, я уверен, твой начальник будет только рад твоему возвращению, – решив сгладить огрех своего «учителя», постарался Рио замять неудобную паузу. Но не слова Умемии привели к тому, что в лифте в мгновение ока вся напряжённость испарилась, виной этому стал последний сигнал, вещающий о конечном пункте.       Разъехавшиеся в разные стороны двери представили взгляду ребят просторный офис с огромным количеством отгороженных тонкими перегородками рабочих мест, меж которыми бегала девушка в чёрных очках с кружкой кофе.       Потихоньку лифт стал пустеть, первым вышел Лайсерг, вслед за ним Рио и Трей, а последними замыкали эту процессию Рен и Йо. Однако прежде чем Тао перешагнул порог подъёмного устройства, он дождался пока девушки пройдут вперёд и в самых дверях остановил Асакуру, уперевшись кулаком в его грудную клетку и наспех сказав самую суть:       – Поубавь свою жестокость, даже мне становится его жалко, – и после этих слов, так отчётливо резанувших по сердцу и вернувших трезвость шаману, Рен без промедлений вышел вслед за друзьями.       Что подтолкнуло Йо так сказать, в очередной раз напоминая все грехи и ущемляя Лайсерга? Да чёрт его знает! Хоть он и не сказал ничего такого, что выходило бы за рамки действительности, Асакура всё равно почувствовал, особенно после слов Тао, что он действительно перегибает палку не словами, а самой интонацией голоса. Раньше такого никогда не было, и от осознания этого Йо ещё настоятельней начал призывать свою душу к спокойствию. Понятное дело – он едва не потерял последнюю ниточку, которая могла привести его к Анне. Да и сейчас данные пришедшего к нему там, около особняка Шварца, некого духа-крестьянина были весьма сомнительными, но всё же нужно было держать свои эмоции под контролем, ибо никто, кроме него и Рена, не знал, что в действительности он срывается из-за обиды не к даузеру, а к любимой.       Анна всегда была своевольна, своенравна и абсолютно независима от чужого мнения, однако Йо совершенно не ожидал, что все эти качества, за которые он её и уважал, и даже малость боялся, в один прекрасный день перешагнут границу дозволенного, наступив острым каблуком жестокости на самое сердце.       Размышления Асакуры по поводу мотивов и поступков медиума прервались самым неожиданным образом, содрогнувшим его тело. Звук разбившейся вдребезги кружки заставил Йо очень часто заморгать и найти причину звука прямо перед собой и, в частности, перед Лайсергом.       Молодая девушка, как и раньше, погружённая в бумаги, которых, кажется, ещё больше прибавилось, перемещалась с лицом робота между рабочими местами служащих, а в её руках так и был вот уже несколько месяцев не находящий своего владельца невкусный кофе. Она всегда была занята – настолько, что лишь изредка отрывала взгляд от своих дел, зафиксированных в папке. Однако сейчас двадцатипятилетняя девушка-секретарь, подняв глаза, не смогла продолжить свою работу, как раньше, ведь её дыхание куда-то исчезло, глаза расширились от потрясения и ужаса, а неумело сваренный кофе разлился на керамической плитке пола, на котором теперь сверкали осколки чашки.       – Ого, – тихонько изумился Лайсерг тому, что эта девушка впервые на его памяти так прямо на него смотрела, не считая его предметом интерьера. – Видимо, стоит умереть для того, чтобы тебя заметили, – понять данную фразу в полной мере смогли только сам Дител, Тао и девушка Люси, провожающая взглядом детектива, поздоровавшегося и прошедшего вместе с друзьями дальше.       Казалось, даже телефоны стихли. В офисе воцарилась гробовая тишина, а люди, работающие здесь, застыли на местах так, как будто время остановилось. Лишь их взгляды были подвижны и вздрагивали в тот момент, когда Лайсерг Дител – лучший детектив их агентства, казалось, погибший на задании – теперь здоровался с ними и был живее всех живых.       Атмосфера была явно некомфортной даже для друзей даузера. Они шли по узкому коридору и чувствовали, как не только в Дитела, но в них впиваются взгляды людей, из-за чего возникало чувство, будто они интересные экспонаты в музее.       Дойдя до конца и повернув направо, перед ребятами предстал ещё один узкий, но сравнительно небольшой коридор, в конце которого была лишь одна дверь. На ней была табличка с именем человека, который являлся законным обитателем этого кабинета, однако стоило Лайсергу её прочитать, как его шаг замедлился, и он встал напротив неё с нерешительным и виноватым видом.       «Стэн Коуз» – гласила надпись, и не было больше никаких приписок, никаких должностей, что говорило уже о многом. Дител почувствовал, как необдуманно-принятым решением он испортил жизнь не только себе и Йо, но и оставил в одиночестве своего друга, который в какие-то моменты был ближе всех на свете и заменял ему чем-то отца, а в какие-то – надоедал настолько, что хотелось просто взять и убежать. Но несмотря на возрастную разницу и своеобразные тараканы в голове никогда раньше не унимающегося сорокалетнего мужчины, – главы детективного агентства, тесно взаимодействующего не только со Скотланд ярдом, но и даже с Интерполом, – Лайсерг всегда благодарил его за то, что когда-то он заметил его, хотя не сделать этого было бы сложно, и предложил работу, которая кардинально изменила детектива.       Не решаясь постучать в дверь, за которой уже был слышен знакомый голос, – видимо, мужчина говорил по телефону – англичанин закусил нижнюю губу, продумывая хотя бы первые слова, которые он скажет, когда встретится со своим другом и начальником. Однако Тао «так благородно» не дал ему даже секунды на обдумывание и вместо даузера постучался в дверь, которую впоследствии и открыл.       – Нет, извините, но мы больше не расследуем убийства, – ответил мужчина абоненту по ту сторону провода.       Стэн стоял лицом к окну, однако едва в комнату постучались и вошли посетители, он медленно развернулся лицом к двери, говоря последние слова и вместо отмены вызова уронив свой телефон. Аппарат выскользнул у него из руки так же плавно, как и начал приоткрываться его рот, в глазах сначала появились страх и доводящее до боли в сердце ошеломление, а «мираж» дорогого друга, от потери которого он так и не смог оправиться, никуда не исчезал.       Друзей Лайсерга Коуз и вовсе не замечал, он лишь смотрел на детектива, пытаясь понять: насколько горечь утраты повредила его разум. Он не мог поверить в то, что Дител жив и сейчас стоит перед ним такой же растерянный и шокированный, как и он сам. Не мог... до этого момента.       – Эм, привет, – поздоровался на английском языке Лайсерг, так и не сумевший придумать более существенных и ценных слов.       Только услышав голос, который достиг самого сердца немного седоватого у висков мужчины, Стэн не осознал, но почувствовал, что всё это не иллюзия и не плод его воображения. Лучший друг и правда стоит перед ним сейчас и здесь.       Гнетущую тишину и «приветственные» взгляды двух друзей никто не осмелился нарушить, хотя времени и так было в обрез. Все видели насколько тяжело Стэну Коузу принять тот факт, что Лайсерг жив, в первую очередь потому, что уже не раз Дител являлся к нему во снах. Давно стёрлась грань между желаниями и правдой, и теперь было гораздо труднее преодолеть режущую боль в сердце и дрожание век, под которыми собирались слёзы.       Молчаливый взгляд мужчины можно было расценивать, как радость и негодование, а вот малахитовый взор детектива лучился самыми искренними извинениями. Девчонки и все остальные видели, как Коуз начал на ощупь, не отрывая осознанного взгляда от даузера, шарить ладонью по столу, как казалось всем на тот момент, в поисках успокоительного.       Однако вместо таблеток, которые должны были успокоить бешено колотившееся о рёбра сердце, мужчина почему-то схватил статуэтку кошки, которая стояла у края его стола.       – Стэн, – поняв, что за этим последует, выставил руки вперёд Лайсерг, пытаясь успокоить друга, на лице которого начали появляться багряные пятна злости. Дител попятился назад и с удивлением заметил, что его друзья уже успели разойтись в разные стороны и буквально вжаться в стены коридора, соображая, куда быстрее детектива, и не рассчитывая на снисхождение главы агентства. – Стэн, успокойся! – повысил голос Дител, видя, как Коуз выходит из-за стола и, даже не прислушиваясь к словам друга, безжалостно кидает в него эту самую статуэтку, которая, конечно же, не попала по голове пригнувшегося англичанина, но разбилась вдребезги под аккомпанемент взвизгов девушек и удивлённые взгляды побоявшихся даже вмешиваться парней. – Да ты что, сдурел?! – крича по-английски, хотя для понимания происходящего не нужно было быть лингвистом, распрямился в спине Лайсерг и кинул на друга осуждающий взгляд. Однако в ту же секунду его ноги быстрее разума понесли его обратно в офисную комнату, так как прямо за ним нёсся разъярённый и взбешённый буйвол – не иначе.

Десять минут спустя.

      Убрать разбитую чашку – ничего не стоит, а вот восстановить целый офис – задача не из лёгких. Полем битвы стало всё агентство, сотрудники которого попрятались вместе с друзьями воскресшего Дитела в коридорах, ведущих в туалет и к кабинету их начальника, сейчас тяжело дышавшего и стоявшего посреди перевёрнутого с ног на голову офиса.       Оборванные телефоны, сломанные столы и стулья, куча раскиданных по полу бумаг – вот это и осталось после грандиозной битвы двух друзей, один из которых только что выпустил на волю все скопившиеся за прошедшие месяцы эмоции, а другой – прятался за опрокинутым на бок столом, служившим ему оборонительным пунктом.       – Glad to see you, mooncalf, – едва услышав звук упавшего на колени мужчины, донеслось до сердца и разума Лайсерга такое тихое, такое искренне, но такое облегчённое счастье.

Ещё десять минут спустя.

      Пока у сотрудников агентства «нашлось» время на генеральную уборку офиса, а друзья даузера, не встревающие в чужие взаимоотношения, помогали им в этом деле, за исключением Рена, буйство эмоций перенеслось снова в кабинет Стэна Коуза, который очень быстро мерил шагами эту комнату. Его руки были сцеплены за спиной, нервы были на пределе, а в ответ на все вопросы, которых немало скопилось и до объяснений детектива, и после, малахитовый принц давал лишь туманное «Поверь, так надо».       – А я просил тебя не вмешиваться в это дело? Просил?! – угрожая указательным пальцем, но не переставая ходить из стороны в сторону, начал нравоучения Стэн, не обращая внимания на то, как после этих слов детектив тяжело выдохнул и закатил глаза. – И вот теперь, пожалуйста. Ты заявляешься ко мне живым, когда я думал, что ты погиб, и, толком не объясняя, на кой чёрт тебе нужен транспорт и оружие, просишь у меня помощи.       – Стэн, я правда не могу тебе объяснить всего именно сейчас, – сидя на стуле перед маячившим мужчиной, словно на допросе, ответил Дител. – Но я постараюсь, когда вернусь, – пообещал Лайсерг, чувствуя, как минутная стрелка подталкивает его в путь.       – А ты уверен, что вернёшься? – выслушав рассказ о том, что Лайсерг гонится за человеком, который убил отца Сары и, возможно, держит и её саму в плену, усомнился Коуз. – Лайсерг, – не услышав в ответ ни звука, а лишь увидев молчаливо опущенные глаза друга, резко остановился напротив него мужчина, – я не смогу ещё раз пережить смерть друга.       – Не волнуйся, – сквозь печаль улыбнулся детектив, зная, что сейчас он, возможно, соврёт ради действительно благого дела. – Я обязательно вернусь.

***

      Тем временем передвижения и, следовательно, успехи в поисках «беглецов» со сферой Хао не оставались не замеченными шпионами, которые по настоянию Вольфа специально мониторили ситуацию у агентства, в котором раньше работал Лайсерг Дител.       Едва только знакомое лицо засветилось в поле зрения лазутчиков, в каменном городе, расположенном где-то в глубинах долины Гленко, в Шотландии, раздался тревожный звонок.       Тридцатипятилетний мужчина, всегда расчётливый и до леденящего кровь холода спокойный, теперь стоял в одном из коридоров непроглядного лабиринта каменного города и крепко сжимал в руке мобильный телефон, прислонённый к уху. Через него только что было доложено, что Лайсерг Дител не только жив и смог преодолеть все «препятствия» на своём пути, но и теперь вместе с друзьями целенаправленно и безошибочно мчится туда, куда он и вовсе не должен был добраться, если судить по плану Вальдемара.       – Он жив, – до слуха мужчины донеслись собственные мысли, только вот их аккомпаниатором была девушка, которая приняла очень опасную позицию в этой войне. Она действительно превратилась в открытую шпионку, пользуясь тем, что Шварц занят с королевой Валери, и преследуя Вольфа буквально на каждом шагу. Это жутко раздражало, и иной раз казалось, что и терпению Вольфа придёт конец.       Он развернулся с каменным и ничего не выражающим, на первый взгляд, лицом и заметил, как Анна стоит у стены, оперевшись лопатками о холодный камень и сложив руки на груди. Её лицо было аналогично безразличным, но вот в глазах стояла дикая и сжимающая зубы мужчины усмешка.       – Как ни прискорбно, но да, – хоть вопросительной интонации не присутствовало в словах уверенной девушки, но всё же утвердительно ответил Вальдемар, стараясь заглушить свой гнев в самом себе и не идти на провокационные взгляды.       – И он направляется сюда, – снова фактически тыкнув Вольфа носом в разруху собственных планов, наклонила Анна голову в другую сторону, явно ощущая себя победительницей и в этот раз не собираясь упускать свой приз в виде злости мужчины, который, кажется, и сам забыл, что на каждого умного найдётся ещё более умный. – Не смотри на меня так, – вот теперь улыбнувшись уголками губ, что выглядело так ехидно, удобно «уселась» на «троне» победителя медиум. – На мне нет никаких передатчиков, – девушка знала, что хоть Вольф и скрывает свои чувства, но взглядом он рыщет по ней, пытаясь понять, как детективу удалось отследить их местонахождение. – И, честно говоря, я не меньше тебя удивлена, что Дител смог нас вычислить, – это из уст японки звучало, как комплимент в адрес даузера. – Надеюсь, твои планы не слишком нарушились? – злорадство девушки распирало её изнутри, она чувствовала себя настолько сильной всего лишь от одной маленькой победы над этим мужчиной, что теперь ей казалось, что она ни за что не уступит ему и на все его колкости найдёт ответ.       – Ты забыла об ещё одном, а, возможно, и нескольких препятствиях, – сжав кулак на левой руке, не сдавался её воинственному виду Вольф, намекнувший о той открытой двери, через которую придётся идти незваным гостям, то есть Лайсергу и его друзьям. – Вряд ли он их пройдёт, ведь практически никому не удавалось преодолеть то, что скрывается в недрах этой пещеры.       – Ты аж два раза усомнился, – заметив неуверенность мужчины в словах «вряд ли» и «практически», продолжила добивать своего противника Анна, чувствуя такое знакомое и такое родное чувство превосходства над всеми. Она не скрывала этого от самой себя – она скучала по собственной неуязвимости. – Шах, – гордо вытянув шею и распрямив спину, с величием королевы произнесла Анна, развернувшись с улыбкой на лице и уходя с заслуженным призом и даже больше – с яростью Вальдемара за спиной.

***

      Пять часов быстрой езды, погонь и постоянных манёвров. Пять часов визгов, стрельбы и колотящегося аж в голове сердца. Именно через такой промежуток времени машина и мотоцикл, пассажирами которого были Рио и Йо, наконец-то остановились в долине Гленко, которая была сказочно-красивым и немного таинственным местом. Все холмы, переходящие в разряд небольших гор, и низменности были укрыты ярко-зелёным одеялом из различных трав, которые даже камни окутывали, делая их менее заметными на пути странников, бежавших следом за детективом.       Их вёл кристалл, который ярко чувствовал присутствие Анны где-то совсем недалеко, и им было всё равно на тропинки и дорожки – они неслись по густой и весьма острой траве, царапающей открытые у девушек ноги.       Через минут десять способности даузера завели его друзей в какую-то пещеру, которую было действительно трудно найти, особенно если не знать о ней. Она была закрыта большим валуном, покрытым мохом, и его бы не заметил ни один проходящий мимо зевака. Ну, камень, так камень.       Однако даузерские навыки было тяжело обмануть. Убрав с дороги преграду, лучшие друзья оказались в едва освещённой у входа и совсем тёмной внутри пещере. Пришлось довольно долго обходиться зажигалками и имеющимися у двух девушек фонариками, пока наконец все семеро не дошли до того места, откуда должно было начаться их испытание.       Они подошли к точке невозврата, и сейчас стояли перед двумя проходами, один из которых был открыт и будто бы манил своей простотой, а второй – замурован и давал понять шаманам, что не всё так просто, как кажется.       – Её открывали, – подойдя к закрытой двери и осмотрев её сверху донизу, где он нашёл осыпавшиеся от трения осколки камня, через несколько минут вынес вердикт детектив.       – Ох, чувствует моя задница, что это ловушка, – в то же время оглядывая открытую дверь и видневшуюся впереди темноту, сказал Трей, пока его друзья тоже решают, как им поступить.       – А ты хоть раз головой пробовал думать? – не оторвав взгляда от замурованной двери, которую он ощупывал рукой, стараясь найти тайную кнопку, спросил с сарказмом Рен, на что подбородок Юсуи напрягся от раздражения, как у питбуль.       – Скорее всего, Шварц знал, как её открывать, – не находя ничего даже приблизительно напоминающего рукоятку или какой-нибудь рычаг, сказал от безысходности Дител, отойдя от двери и теперь посмотрев на перспективу идти в темноту неизвестности.       – Может быть, нужны какие-нибудь волшебные слова? – вспомнив детские сказки людей, ведь он не всегда был обычным человеком, предположил Рио, в ту же секунду услышав:       – Ахалай махалай! Сим салабим! Абракадабра! – начала выкрикивать двери разные кодовые слова Юи, заставив всех ребят пооткрывать рты от её глупости. – Эм... Сезам откройся!       – Алохомора, чёрт возьми! – подсказал с сарказмом Тао, удивившись ещё больше и схватившись за голову, когда шатенка и это произнесла – на всякий случай. Вдруг поможет.       Честно признаться, в такой ситуации просто не было места смеху и хорошему настроению, но почему-то именно после этого момента всех, как одного, одолел тихий и, кажется, даже нервный смех. Возможно, он и был нужен, чтобы снять усталость, восстановить душевное равновесие, после чего начать думать трезво.       – Так, ладно, – шмыгнув носом, прекратил минутную заминку Лайсерг, который и правда почувствовал себя гораздо уютнее, ведь даже Йо перестал постоянно молчать и хоть и скромно, но посмеивался. – Теперь серьёзно: что мы будем делать?       – А пускай Рен покажет нам свои восемь или девять лучших ударов, – усмехнулся Трей, закинув руки за голову и выглядя очень довольным, пока остриё меча грома не коснулось его носа.       – Идиот! Больно же! – потирая свою чепилюшку, возмущённо осудил Трей взглядом беспристрастного Тао.       – Отойдите, – скомандовал голос молчаливого вожака «стаи».       Все достаточно быстро разошлись в стороны, понимая, что Асакура, как и остальные, уловил долю истины в словах северянина, и теперь он попробует нанести свой самый мощный удар по двери, которая явно была закрыта неспроста.       Однако поначалу никто не понял, почему Асакура стоит и ничего не делает, пока вдруг он не посмотрел на свой меч. Решив проверить свою догадку, Тао тоже захотел воспользоваться контролем над духом, но и его попытки увенчались провалом, как и у всех остальных.       – Отлично, – проревел Юсуи, будто медведь, сарказмом давая понять, что фурёку их лишили.       Воздух в этом месте был очень тяжёлый и порой, казалось, что обычный вдох длился на пару секунд дольше обычного. Поэтому шаманы, раздосадованные тем, что они попали под действие какого-то барьера, не удивились такому повороту в их путешествии.       – Значит, кто-то хочет, чтобы мы прошли именно по этому пути, да? – смотря на открытую арку, усмехнулся Дител, запрятывая ненужный и бесполезный для него сейчас кулон поиска обратно под манжет рукава.       – Ну что ж, – ударив кулаком о свою ладонь, решительно принял вызов Юсуи, – сами напросились.       Иногда нам волей-неволей, но приходится выбирать самый трудный путь. Главное – это помнить, что пока рядом друзья, не дающие упасть духом и готовые подставить своё плечо, на все препятствия стоит смотреть гордо и без страха. Только тогда можно добиться успеха, ведь сила... она в единстве.