Лучшие друзья

      Если и бывает момент, когда человек действительно лишается всех чувств и эмоций, то с молодым аристократом древнего рода Шварцев произошёл как раз такой случай. Ещё секунду назад его одолевали сразу несколько чувств: интерес, переходящий в жизненно-необходимое любопытство, вспыльчивость, из-за недосказанности аргументов, ну и, конечно же, любовь, которая за какой-то ничтожный год смогла ослепить его настолько, что теперь всё, что угрожало отношениям с любимой женщиной, было предметом номер один на уничтожение. Только вот этот раз почему-то «рука» твёрдого решения дрогнула...       Возможно, потому что в дело вмешался разум, а, может быть, потому что центром проблемы стал человек, который не раз спасал ему жизнь, доказал свою преданность и что самое главное – даже мог назваться его другом, прошедшим с ним, как говорится, огонь, воду и медные трубы.       Услышав полнейшую ересь, с точки зрения разума, и одновременно с этим почувствовав, как сильно кольнуло застучавшее, словно отбойный молоток, сердце, Шварц испытал столкновение двух личностей в самом себе, и, честно признаться, не мог понять, чью именно сторону принять ему настоящему.       Он несколько раз набирал воздуха в лёгкие и приоткрывал рот, намереваясь что-то сказать, однако, в итоге, одна мысль резко сменялась другой, и, таким образом, он не мог прийти к какому-то одному решению по поводу того, что же сказать или сделать, смотря на выжидающий со смирением взгляд любимой. Пока Генрих мог лишь кидаться из стороны в сторону, издавая то нервные смешки, то прикладывая ладонь к губам, чтобы не закричать, и, честно признаться, Анна, стоявшая и уже раз двадцать пожалевшая о своём ультрарадикальном и слишком опасном замысле, не могла понять, что происходит с аристократом, в частности: верит ли он ей или нет.       – Как... Как именно? – тихо, вкрадчиво, и спотыкаясь на каждой согласной, наконец-то издал первые слова молодой парень, ладонь которого немного тряслась на уровне виска, тем самым выражая то, что новость девушки не может уложиться у него в голове.       Анне казалось, что не только сердце сейчас вырвется из груди от такой серьёзной лжи, но и всё её тело пульсирует и становится совершенно неуправляемым. Её голос не дрогнул только благодаря невероятной силе стойкости, однако под ложечкой протяжно засосало, словно в наказание за её новые этажи неправды, которые, как сама думала японка, аукнутся ей и отплатят сполна.       – Это произошло год назад, как только я стала жить у тебя в особняке, – для правдоподобности медиум опустила глаза, как будто погружаясь в ужасные, якобы произошедшие с ней события. – Прошу: не заставляй меня вспоминать всё с самого начала, – на самом деле у Анны просто не было идей, как всё рассказать в красках и при этом не перейти опасную грань подозрительности, поэтому она так и предпочла остаться жертвой, в роли которой, судя по внимательному и тревожному взгляду Шварца, она была довольно убедительна. – Просто поверь: он уверял меня, что с ним мне будет лучше, чем с тобой, а когда я отказала ему, – блондинка сделала небольшую паузу, бросившую парня в дрожь от одной ужасной мысли, – он попытался «прикоснуться» ко мне, чтобы доказать свои слова, – подняв взгляд на парня, Анна резко изменила тему, дабы понять, куда ей идти: дальше или на попятную. – Ты мне веришь, или мои дальнейшие слова не имеют смысла? – такая требовательность во взгляде японки родилась из того, что до сего момента встревоженное лицо аристократа, который весьма редко мог себе позволить такие яркие эмоции, вдруг стало абсолютно каменным и сосредоточенным, будто он подсчитывал, сколько фальшивых слов говорит его жёнушка.       – Не могу сказать, что... – на этих словах у девушки сердце опустилось ниже уровня земли, так как она почувствовала дыхание очередного проигрыша, однако, слава духам, это оказалось лишь наваждением, – не верю тебе, просто... – он снова выдохнул, не сумев удержать в узде свою тревогу, – я знаю его столько лет, и на моей памяти он... – Шварц действительно коротко засмеялся, выдавая свои оголённые нервы, – чёрт возьми, он действительно ни за кем не ухаживал, – такая уверенность в своих словах у Генриха образовалась из-за того, что Вольф действительно очень редко покидал пределы особняка Шварцев, и то, всегда сопровождая людей, которым испокон веков служили его предки.       – Генрих, ты меня, верно, не понял, – снова заставляя мечущийся в поисках объяснений взгляд аристократа обратиться к себе, настойчиво и виртуозно продолжала играть девушка на чувствах парня. – Он не ухаживал за мной, он меня именно домогался, – она знала, какой Генрих правильный и искренний в чувствах и во всём, что касается вежливости во взаимоотношениях полов, но сейчас Анне нужно было сломать в хлам всё его стереотипное мышление и показать жизнь – пускай и фальшивую, но жизнь.       – И как же ты с ним справилась? – не из-за подозрения к любимой, а из-за того, что он начал понимать, что к чему, и послушно следовать сценарию японки, поинтересовался Шварц, нервно сглотнув и надеясь на то, что ответ удовлетворит его в полном объёме.       – Ты же знаешь, какой у меня удар с правой, – казалось, совсем без юмора, даже не улыбнувшись, ответила девушка, заметив, что это объяснение не совсем внушило в разум парня доверие. – Тем более к тому моменту, как это случилось, ты уже сделал мне предложение встречаться с тобой, и он не осмелился ко мне больше подходить из-за тебя, – Анна подсознательно поняла, что стоит немного придёржать лихих коней своей военной колесницы и оправдать верного слугу в глазах Шварца, иначе может получиться так, что излишняя настойчивость снова породит в Генрихе недоверие. – Однако, видимо, обиду он на меня всё же затаил, да и я ему этот выпад в мою сторону не простила, – и всё же основной упор медиум сделала на очернение Вальдемара в глазах аристократа. – С тех пор он постоянно следит за мной, куда бы я ни пошла.       Очередная ложь была закончена, только вот выдохнуть со спокойной душой у Анны не получалось. Она, наоборот, чувствовала, как в горле застрял тяжёлый ком очередного вранья, не сулящий ей ничего хорошего, а кончики пальцев и нос стали невероятно холодными от волнения.       Она, разумеется, дала Генриху время на то, чтобы переварить её очередные небылицы, и, судя по тому, как поджимались его губы, он сдерживал в себе очень много ярких и преимущественно красных оттенков эмоций. Анна даже сама толком не подозревала, как она интуитивно почувствовала, какую именно фразу нужно было сказать в самом конце, ведь благодаря ей и невероятному совпадению ложь на ложь дала в итоге нужный результат.       Внезапно молчаливую атмосферу рассуждений и разлива гнева разрушил шум скрежета маленьких камушек – щебёнки – о каменные полы города. Уловив чужое вмешательство, Генрих резко перенаправил взгляд на тот проход, откуда ещё недавно появилась его жена, теперь стоявшая позади него с резко перекрытым дыханием, и увидел, что его мысли воплотились в том человеке, о ком он так усердно думал.       Вальдемар Вольф собственной персоной не просто появился, а буквально прибежал в зал, едва запыхавшись и начав без лишних объяснений исследовать пространство на предмет странностей и подозрительных явлений. Его взгляд интуитивно остановился на каких-то доли минуты на Анне, потому как он знал, что волей-неволей, а с умом этой штучки надо считаться, однако он даже и не представлял, насколько он помог девушке, в лице которой он видел врага, и заодно вырыл яму самому себе.       «С тех пор он постоянно следит за мной, куда бы я ни пошла», – эхом снова раздались в голове Генриха эти слова любимой, которые только что так ярко и так отчётливо нашли своё подтверждение в такой нелепой и никем не запланированной случайности.

***

      Наверное, у каждого в жизни была такая ситуация: мы громко заверяем в том, в чём были на сто или даже двести процентов уверены, а в итоге оказываемся неправы и чувствуем ужасную неловкость и самое главное – растерянность. В такие моменты есть два пути действия: либо и дальше непокорно заявлять о том, что неправильно, но тогда есть риск, что вы останетесь не только в меньшинстве, но и в одиночестве из-за своего слепого эгоизма; либо нужно тактично извиниться и впредь быть аккуратным при выборе слов.       Слова... Они ведь, как лезвие ножа. Разок полоснув по больному, человек тут же отреагирует соответственно. Только вот в данной ситуации, когда герои по спасению вечно попадающего в опасность мира аккуратно сделали пару мелких и неуверенных шагов назад, центром оскорбления стал не человек и не животное, а мифическое существо, которое выразило своё недовольство, смотря грозным взглядом на своего обидчика.       Услышав нормальную человеческую речь от этой, как выразился Тао, лошади с рогом, Рен несколько секунд постоял в молчаливом шоке, не обращая внимания на друзей, после чего потеребил указательным пальцем правое ухо, видимо, пытаясь пробить образовавшуюся в нём пробку.       – У меня, кажется, пошли глюки, – сквозь нервный смешок, не мог смириться с действительностью Тао, получивший в ответ незамедлительный ответ.       – Да у тебя и с мозгами не всё в порядке, – сурово и всё ещё с не отступившей обидой на парня произнесло существо.       – Получше, чем у некоторых, – с возмущением сузив глаза, отреагировал на рефлекторном уровне шаман, который тут же почувствовал себя умалишенным и закатил глаза к своду пещеры, останавливая свою явную деградацию. – Дóжили, я ругаюсь с животным.       Глаза мифического существа в тот же вспыхнули от очередной наглости, и весь его гнев вылился наружу в качестве резкого наскока на наглеца, который не сумел удержаться на ногах под его напором и свалился на спину, почувствовав под собой мягкую зелёную траву и яростное с примесями влаги фырканье единорога на своём лице.       – Ещё раз сравнишь меня с вашими земными выводками, я тебя... – начало яростно и с особой гордостью за своё происхождение говорить существо, однако то, какое наказание ждёт Тао за его дерзость, так и осталось не познанным шаманами, так как человек-разум, видевший все нюансы, тут же подметил некую странность.       – Земными? – осмелел влезть в «разговор» Дител в отличие от помалкивающих друзей. – А разве ты не земное... эм... – даузер заопасался вслух говорить слово «существо», не зная, как именно отнесётся к этому единорог, поэтому попытался быстро перестроить свой вопрос. – Разве мы сейчас не на Земле?       – Конечно, нет, – отойдя от шамана, который теперь был жирным шрифтом записан у него в чёрном списке, уверенно заявил белокурый красавец-единорог, повернувшись к остальным, но дав резким взмахом хвоста пощёчину своему обидчику, едва тот поднялся на ноги.       Удивление сменялось непониманием, непонимание – растерянностью, а растерянность уходила в небытиё, где было огромное количество выходящих друг из друга вопросов.       – А где же мы тогда? – не выдержала неясности в ситуации Сели, увидев, как обращённое к ней внимание единорога сначала было благородным и по-королевски величественным, а потом он вдруг воскликнул, меняя о себе представление совершенно в другую сторону.       – Мать моя – грифон! Вы что, попали в плен к народу Тамбуса? – его взгляд был направлен на небрежно обрезанные волосы златовласки, к которой он рысью подошёл, осматривая характер повреждения.       – Если ты про деревянных пигмеев, которые чуть нас не сожрали, то да, – с аналогичной невозмутимостью обойдя животное, которое склонило свой рог над девушкой и коснулось им её волос, сказал Тао, снова рождая у всех мысли о том, что эти двое недругов точно из одной семьи – семьи гордости.       – О, духи! – воскликнула Сели, чувствуя не только, как слёзы благодарности подступают к своему порогу, но и как длинные роскошные волосы золотым водопадом заструились по спине, а несколько прядей легло на плечи.       – Невероятно!       – Круто!       – Ну ничего себе!       Эти восклики раздались от каждого из друзей, кроме Рена, который ни за что на свете не признает этой прекрасной магии, а мифическое существо сделало шаг назад и всё с той же благородностью и мудростью в голосе сказало:       – Единственное, что прекрасно на вашей планете, так это ваши земные девушки, – объяснил причины своего поступка единорог, несмотря на то, что особого внимания на него сейчас никто не обращал.       – Спасибо огромное, – едва сдерживая слёзы радости, произнесла с трепетным восторгом Юсуи, положив руку на сердце, тем самым выражая глубину своей благодарности.       Единорог лишь учтиво склонил голову, стараясь не реагировать на саркастичное фырканье Тао, после чего резко и весьма неожиданно сел по-турецки, заставляя мозг детектива, да и в принципе всех остальных, с быстротой ветра унестись в страну «Как?». Он поставил передние копыта перед собой, вытянув их так, будто натянутые на скрипке струны, после чего снова стал абсолютно другим: не благородным и величественным, а простым и любопытным.       – Ну что ж, давайте знакомиться, – ребята от этих слов почувствовали себя даже как-то неловко, ведь они действительно начали эту встречу не с того, чего положено. Но ведь они же не знали, что единорог может разговаривать, хотя сам факт его существования удивлял не меньше. – Меня зовут Кларум, я с планеты Анóгри, которая располагается от вашей Земли в одном миллиарде световых лет.       – Эм... очень приятно, Кларум, – оглядев застопоренных и не знающих, как общаться с внеземной цивилизацией друзей, взял на себя роль парламентёра Рио. – Мы посланники Земли, и мы... эм... – однако у байкера на этом закончилась фантазия, ведь, как ни странно, но надбровные дуги животного поползли вверх от его речей.       – Гонимся за психопатом, который хочет уничтожить людей нашей планеты, – развёл руки Тао, показывая своим несбивчивым тоном, что сказать это не так уж и трудно.       – Спасатели Земли? – усмехнулось животное. – Уж всякие тут побывали, но такие впервые.       – Ты сказал «тут», – начал Асакура возвращаться к старой теме. – А как мы вообще попали на твою планету?       – Я вообще ничего не почувствовал, да и для такого расстояния, как я думаю, потребовался бы не один год, – подтвердил своё негодование Трей, немного засомневавшись в словах о времени и расстоянии, однако он был абсолютно прав.       Если бы были вообще возможны полёты в другие галактики и на другие планеты, людям потребовались бы не одни десятки, сотни и миллионы лет, чтобы добраться туда. А такое чисто физически для людей невозможно, даже если бы были летательные аппараты, способные преодолевать огромные расстояния.       – Не вы первые и не вы последние, кто задавал мне этот вопрос, – устало фыркнуло существо, словно человек, откинув чёлку в сторону кивком головы. – Дело в том, что есть два пути в каменный город, а именно туда вы сейчас направляетесь, – внимание было наиострейшим, ребята даже боялись дышать, дабы не упустить ни одного слова разъяснений. – Первый путь закрытый, но и самый короткий, не говоря про то, что безопасный. Он открывается только избранным, то есть королю Млечного пути, – увидев на лицах ребят тугое осмысление, он более просто пояснил: – Вы его называете королём шаманов, если я не ошибаюсь.       – Но Шварц не король! Так откуда он знал, как пройти через короткий путь?! – не смог сдержать возмущения Лайсерг, высказывая негодование своим друзьям, думая, что Кларум всё равно не поймёт, о ком идёт речь. Однако...       – Вильгельм Шварц?! – с надеждой в глазах вмешалось существо, услышавшее небезызвестную ему фамилию. – А нет... Ты, видно, говоришь о его потомке, – учтя то, что на Земле жизнь людей короче, чем миллионы лет его собственного существования, тут же упал духом Кларум.       – Ты их знаешь? – спросил Йо, цеплявшийся за любую информацию о семействе Шварцев. Как говорится: «Для того, чтобы победить, надо знать своего врага в лицо».       – Конечно, – гордившись этим фактом, ответил единорог. – Вильгельм Шварц был первым королём Млечного пути, который возобновил дипломатические связи с целым рядом галактик.       За какой-то миг после сказанных слов ребята почувствовали, как зелёный сказочный мир вокруг превратился в немного странный и пугающий снимок негатива. Новость о том, что в семье Шварцев был король шаманов, поразила настолько, что у всех присутствующих пропал дар речи, приоткрылись рты, и жутко зазвенело в ушах.       – Я сейчас правильно понял? – не убирая ладони от губ, из-за чего звук был немного приглушённым. – Шварц, по логике, наследник трона короля шаманов?       – У вашего короля не может быть наследников, таково непрекословное правило в вашем мире, – сразу же внёс ясность Кларум, отчасти снимая напряжение с шаманов. – Так вот, вернёмся к тому, о чём я говорил, – не зная ещё того, что тем самым психопатом, по словам Тао, как раз и является сам Генрих, продолжил единорог. – Второй путь, по которому пошли вы, открытый, но для того, чтобы вам вернуться обратно на Землю, где и располагается каменный город, вы должны пройти испытания разных миров, – немного отпустив мысль о том, что в роду Шварцев был король шаманов, ребята снова обратили на Кларума своё пристальное внимание. – Какие именно планеты вы должны посетить, не знаю даже я, ибо это всегда лотерея, кому как повезёт.       – А как мы попадаем в эти миры? – уже в третий раз задавав интересующий всех вопрос, сделала Юи на этой «проблеме» акцент.       – Через меж пространственные порталы, конечно же, – животное было явно из ряда мудрецов-долгожителей, которые, наверное, даже видели, как создавалась Вселенная. – Раз в пятьсот лет, в определённое время, на вашей планете открывается путь с порталами. Вы их не видите и никогда не увидите, но вы могли их только почувствовать.       – Я так понимаю, те тяжёлые кочки воздуха, это они и есть, – быстро проанализировав их путь, нашёл Дител только одну странность.       – Именно, – снова почтительно склонив голову, подтвердил единорог, испытывая к Лайсергу огромное уважение и боковым зрением видя, как закатил глаза Тао, словно заядлый ревнивец.       – А можно вопрос? – подняв одну бровь, небрежно спросил Трей, выражая то, что ему как-то не всё понятно в этом непростом деле. – А почему у нас фурёку нет?       – Нет чего? – не сразу осознав вопрос, но потом резко догадавшись, о чём идёт речь, заводил челюстью Кларум. – Аааа, вы про духовную силу. Она есть, но не везде, – северянин почувствовал, как его мозг уже начал закипать от очередной неясности, а мифическое существо тем временем продолжило: – Всё зависит от того, на какой вы планете, и того, как она далека от вас. Чем больше расстояние от Земли, тем меньше силы.       – Логично, – сжав и разжав губы, согласился Лайсерг, в голову которого пришёл ещё один вопрос. – А язык? Как мы сейчас понимаем тебя?       – Жители нашей планеты отличаются тем, что мы знаем весьма много языков, в том числе и все разновидности земного.       – Ты говоришь, что мы должны пройти испытания, – задала следующий вопрос Сели, которая до сих пор через каждую секунду трогала свои вновь длинные, красивые волосы. – А сколько их будет?       – Этого я тоже не знаю, как и того, на какие планеты вы попадёте, – поднявшись на все четыре конечности, начал Кларум вести разговор к концу. – Знаю только, что в конце вас ждёт испытание Земли, а мой мир является обязательным для прохождения, чтобы путники не сошли с ума от неясности, – в этот момент ребята все, как один, немного улыбнулись, признавая, что у них как раз такая ситуация возникла на планете Тамбус, когда их взяли в плен местные, тупоголовые пигмеи. – Однако, увы, но назад вы вряд ли вернётесь.       – Что? – вдруг почувствовала Юи дрожь от резко нахлынувшего волнения. – Почему?       – Потому что лично моё испытание сердца, души и разума мало, кто проходил, – теперь во взгляде Кларума была видна не мудрость и не благородство, а строгость и настойчивость, словно он превратился из доброго гида-проводника в беспощадного надзирателя, который говорил серьёзно об одном из сложнейших испытаний.

***

      – Сэр? – сделав шаг навстречу к лидеру ордена, но вдруг остановившись у колонны, которая не спасала его от спокойного, но весьма пристального взгляда аристократа, нарушил тревожную тишину Вальдемар.       Честно признаться, как только он заметил то, что пока ещё нужная для дела шпионка в лице Анны в прямом смысле исчезла из виду, прекратив его преследовать и допытываться, Вольф сразу ощутил некую опасность, грозившую непредвиденными событиями.       Нет, он знал, что японка не осмелится на какие-то открытые разговоры с Генрихом хотя бы потому, что она уже раз получила урок из-за своей вспыльчивости, однако наряду с этим Вальдемар прекрасно помнил один из важных законов природы: «Раненный зверь намного опаснее, чем здоровый и полный сил». С этим приходилось считаться, ведь именно этой «подстреленной» лисицей стала как раз Анна, выглядевшая за спиной «мужа» уж как-то слишком самоуверенно.       – Вальдемар, – наконец-то и Генрих сумел обуздать гнев внутри себя и с наигранным спокойствием обратился к своему соратнику, правой руке, да и до сего момента, казалось бы, другу, – а что у нас происходит с обороной главных ворот? – задал совершенно непредсказуемый вопрос Шварц, однако Вальдемар даже ни на секунду не растерялся и ответил с быстротой молнии.       – У главных ворот стоит охрана, также я расставил дозорных у западных и восточных башен, – пока Вольф чётко и полно отвечал на вопрос, он рьяно пытался уловить, что именно произошло в его отсутствие. Он не понимал, почему внешне выглядит всё так естественно и умиротворённо, но в его чёрной душе играет волнение.       – И сколько там человек? – не давая мужчине и слова вставить или задать интересующие лично его вопросы, продолжал Шварц изображать глубокий интерес к обороне города от незваных гостей, если таковые вообще могли быть, по мнению Генриха.       – Около пяти у главных ворот и...       – Так мало? – не дослушав до конца эти чёткие и не имеющие изъянов ответы, внезапно перебил его аристократ, только теперь доказав Вольфу, что он не зря опасался. В голосе юноши вопрос прозвучал до боли фальшиво и с долей сарказма, выдавая то, что не всё так гладко, как кажется на первый взгляд. В воздухе повисло короткое молчание, буквально пропитанное затишьем перед бурей, однако, снова вернув себе сдержанность, Шварц продолжил: – Мне кажется, тебе стоит присоединиться к ним для того, чтобы ничто и никто не нарушил наши планы.       «Тварь», – не зная, какими уловками она это сделала, но поняв, чего именно добилась медиум, плотно сжал зубы Вальдемар, кинувший на девушку взгляд, полный непроизнесённого им вслух оскорбления.       – Какие-то проблемы? – уже не просто сдерживая, а завязывая в тугой узел свою злость, ведь для Генриха этот несдержанный взгляд Вольфа трактовался совершенно иначе, продолжил аристократ позиционировать себя, как строгого, но уравновешенного лидера.       – Нет, сэр. Всё понятно, – из целого потока мыслей выбрал Вальдемар самые подходящие и нейтральные слова. – Единственное меня интересует, кто будет защищать мисс Анну? – Вольф старался, не замечая ловушек, снова пробудить в Генрихе доверие к себе, неизвестно как подорванное японкой, однако он даже и подумать не мог, что теперь одно лишь имя девушки, так небрежно слетавшее с губ, делало его на один шаг ближе к смерти.       – В каком смысле «кто»? – не сумев сдержать прищуренного от гнева взгляда, чувствовал Шварц, как в его груди всё задребезжало от раздражения. – Я её муж, я и буду её защищать... от всех, – как бы невзначай, сделал акцент на последних словах аристократ, ощущавший неимоверный жар во всём теле, несмотря на то, что воздух здесь был весьма холодным.       – Как скажете... сэр, – поняв, что в этом раунде ему не победить и надо пока побыть одному, продумать все варианты предшествующие такое резкой смене настроения лидера, ответил Вольф, в конце не забыв добавить извечное обращение, которое говорило о том, что несмотря ни на что Вальдемар всё ещё остаётся верным семье Шварцев.       Уходить было тяжело, и не только потому, что Вальдемар чувствовал на своей спине весьма тяжёлый и вместе с тем злившийся взгляд аристократа, но и из-за того, что он знал: доверительное расстояние между ним и Генрихом будет всё больше и больше увеличиваться, превращаясь в непреодолимую пропасть; и всё это благодаря тому, что он просто недооценил японку, которую нужно было бросить в темницу вместе с Вайтвуд, пока всё не закончится.       Оплошность, промах, непредусмотрительность – всё это стоило весьма дорого Вальдемару, однако для продавца этого серьёзного поражения такой расклад событий был до боли в груди сладок и приятен. Анна чувствовала, как ликование рвётся наружу в качестве улыбки на лице, однако приходилось сдерживаться, ведь сейчас нельзя было допустить даже неточного «штриха» при Генрихе, который действительно ей поверил и повёлся на её уловку.       Теперь лишь одна из главных на данный момент задач осталась нерешённой у девушки, которая незамедлительно после ухода Вольфа упала на пол, заочно завоевав все премии за своё актёрское мастерство.       – Анна, – услышав позади себя шум, резко развернулся Генрих, увидев, как его жена держится одной рукой за голову, а другой опирается о пол, чтобы не упасть окончательно. – Что такое? Тебе дурно?       – Всё в порядке, – уверила девушка в очевидной для Генриха лжи. – Просто голова закружилась.       – Сейчас, – осмотревшись по сторонам и, кажется, даже не вспомнив о королеве Валери, забеспокоился Генрих, проклиная себя за то, из-за его приказа рядом нет никого из его подчинённых. – Я принесу воды, – он действительно был слеп от любви настолько, что, не задумываясь о первоначальной цели и о том, что Валери может скрыться в бесконечном городе, со всех ног побежал из павильона в поисках воды, так необходимой его любимой, но, увы, лживой жене.       Добившись того, чего она хотела, – спровадить Генриха от Валери – Анна с огромным трудом заставила себя встать на ноги, так как голова действительно стала кружиться, а во рту почувствовался вкус желчи – собственный яд, которым она убивала искреннее сердце аристократа. Ей было неимоверно тяжело с ним так поступать, постоянно обманывать и каждый раз городить всё новую и новую ложь. Стыд – это, пожалуй, одно из самых сильных чувств, разрушающих нас изнутри, но она не могла даже предположить, к каким последствиям приведёт её правда, а ведь именно её ей так хотелось рассказать.       В сотый или даже в тысячный раз наступив себе на горло, при этом почувствовав себя той, кем её безмолвно обозвал Вольф, она сделала над собой усилие и в мгновение ока подбежала к сидящей на коленях королеве планеты Felix Mundi.       – Ни в коем случае не высвобождай силу Хао, – без приветственных реверансов, да и без уважительной формы обращения, показала Анна своё истинное лицо. Больше года она строила из себя гордую, но в душе мягкую и заботливую девушку, кажется, уже и сама забыв о том, что когда-то она смотрела на всех, может быть, не с высока, но со ступенек двух так повыше. Неважно, кто перед ней был: чиновник, хулиган или даже королева, – она всегда была той, кто не теряет своего достоинства, кто никогда и не перед кем не опускает голову, и вот наконец-то пришло время вспомнить то, кем она является на самом деле.       – Я бы никогда не сделала этого по своей воле, – разговаривая с ней так, будто они давно знакомы, ответила Валери, медленно открыв свои ярко-синие глаза подобные дорогим камням. – Но мне нужно вернуться к моему народу, а они не дадут мне этого сделать, если я не выполню их требований, – говоря о Генрихе и Вальдемаре, пояснила с сожалением королева, увидев, как её собеседница закусила губы, чтобы сдержать рык гнева.       – Ты что, видела будущее? Они убьют тебя? – не могла Анна понять, откуда у неё такая уверенность в предстоящих событиях.       – У будущего много путей развития, и я не исключаю того, что меня убьют, когда портал откроется вновь, и выяснится, что они ожидали зря.       – Всё равно, – так эгоистично дёрнула головой в сторону Анна, скрепя зубами от злости ни к королеве, а к тому, в какое она влипла... дело. – Тяни время, как можешь. Я обязательно что-нибудь придумаю.       – Ты не об этом должна сейчас думать, – медленно замотав головой, вдруг заявила Валери что-то весьма интересное и тонко связанное с грядущим.       – О чём ты? – немного умерив свой пыл, прислушалась к её словам Анна, чувствуя тревогу и постоянно кидая взволнованный взгляд на правый выход из павильона.       – Как ты собираешься сказать ему правду? – казалось, внеземное создание небесной красоты видело на первый взгляд обычную, не отличавшуюся от других обитательниц Земли, девушку насквозь, считывая с её сердца тревоги и то, что оставалось без ответов.       – Я не хочу делать ему больно, – не ответив на вопрос, а скорее просто поделившись тем, что её тревожит больше всего, ответила после недолгого молчания девушка, опустив глаза и чувствуя, как королева задела её своим вопросом за живую и уже гноившуюся рану.       – Ты не сможешь, – с сочувствием и в голосе, и во взгляде ответила Валери. – Ты уже сделала ему больно, появившись в его жизни, и он упивается этой болью. Без неё он не сможет жить – лишь существовать.       – Он не простит меня? – понимая, какие последствия за собой ведут эти слова, с опаской поинтересовалась своей участью Анна, даже толком и не зная: хочет она знать правду или нет.       Но Валери не спешила отвечать на этот вопрос, она лишь пристально смотрела на земную девушку, словно вновь считывая с неё информацию прошлого, настоящего и будущего, после чего заслышав быстрый бег «слепого» аристократа лаконично ответила.       – Будущее изменчиво, Анна, – эти слова были маленьким лучиком надежды. – Но мой тебе совет: не ври ему больше, – а эти – благородной подсказкой, показывающей направление движения в правильную сторону, чтобы снова попасть на верный путь, ведущий к счастливому концу.