Лучшие друзья

      Если и есть на этом свете справедливость, то она явно сторонилась и смущалась Рена Тао. Иначе с чего вдруг он подвергался не только жестоким, но и порой подлым испытаниям судьбы, вкушая после этого незаслуженные лавры постоянного уничижения?       От каменных стен веяло холодом, не говоря уже о том, что они были покрыты какой-то омерзительной на ощупь мокрой плесенью, однако сильнее, чем тёмный коридор, кровь шаманов леденил их друг, шедший впереди всех тяжёлым, раздражённым, но меж тем гордым шагом. Рядом с ним, а точнее вслед за ним поспевала молодая шатенка, зацепившись за его руку, как за лиану, отпускать которую она попросту боялась. Позади них шли его друзья, которые хоть и чувствовали, что сейчас драконить их друга не стоит, ибо в такие моменты он не мог сам за себя отвечать, но всё равно среди них находились индивиды будущие инвалиды, которых распирало от любопытства, ехидства и постоянно рвущегося наружу смеха, пока дозволенного только в качестве противных улыбок на лицах.       – Рен, ты хоть понимаешь, что чем дольше ты молчишь, тем сильнее разыгрывается наша фантазия, – максимально грамотно и более деликатно произнёс позади идущий и на пару с северянином уже раздражавший шамана-королеву Лайсерг, формальные речи которого были поддержаны полухрюком Трея, подавившего в себе настырный смех.       – Отстаньте от него, – чувствуя, как мышцы на руке парня, за которого она и держалась, напряглись, шикнула на позади идущих парней Юи, с недавних пор едва не потерявшая своего жениха и превратившаяся в его личного адвоката, телохранителя и карательный орган в одном лице. – Мы выбрались оттуда. Чего Вам ещё надо?       – Юи, мой интерес чисто научный, – так ярко расходясь в своих словах со своими поступками, а именно сдерживаясь от смеха, пытался хоть как-то уверить в своих благородных намерения Лайсерг. – Мне интересны традиции тех народов, которые мы посетили. Ну а так как Рен единственный, кто посетил свадебную церемонию, – Юи снова почувствовала, как Тао напрягся, в частности, из-за того, что услышал уже несдержанный смех северянина, – только он может рассказать нам, как всё происходило.       – В особенности интересен момент о поцелуе и первой брачной ночи, – как бы из толпы, выкрикнул Юсуи, приподняв руку, тем самым акцентируя на своём примечании особое внимание.       – Прекратите, – тут же почувствовали даузер и северянин как им были отвешены легкие, в силу своей женской слабости, подзатыльники от Сели, прошедшей мимо них с хмурым лицом. – Вы Рена благодарить должны, что мы оттуда живыми выбрались, а вы...       – Для того, чтобы поблагодарить, нужно знать детали произошедшего, – поправив на носу невидимые очки, с важным вином сказал Юсуи. – Я прав, коллега? – после чего северянин обратился к Лайсергу, видимо, демонстрируя, что он тоже может быть умным и интеллигентным, даже подтрунивая над друзьями.       – Да прекрати ты, в самом деле, – уже не смог сдержаться Рио, который был весьма не объективен в своих словах, предназначенных укором только Трею, как будто специально обходя неприкосновенного Лайсерга. – Ты видишь, он не хочет об этом больше говорить.       – Значит, ему есть, что скрывать, – сузив глаза, никак не мог остановиться северянин, из-за чего получил в ответ не только возмущённые взгляды Сели, Рио и Юи, но и резкое торможение на месте Рена, действия которого заставили сердца всех ёкнуть от испуга.       – Рен, не надо, – видя, как в глазах любимого полыхает уже неконтролируемая злость, а зубы скрипят друг от друга, начисто стирая эмаль, попыталась Юи своей нежностью успокоить остановившегося на месте, спиной к друзьям, Тао, явно боровшегося с невероятно сильным желанием придушить северянина, а за одно и детектива, который и разжёг эту нелицеприятную для Рена тему.       – Во-первых, – сквозь плотно сжатые зубы, начал тихо говорить Тао, раздражаясь ещё сильнее от того, как Вэй гладит его по плечу, успокаивая его будто неврастеника, – эти существа – гермафродиты, и они могут обходиться без полового акта, – честно признаться Юсуи с трудом уловил главную мысль, в частности, заключённую в последних словах. – А во-вторых, – продолжил Рен, голос которого стал более жёстким и раздражённым, – я реально уже жалею, что не оставил тебя там.       После этих слов, которые вроде бы и поясняли происходящее, и в то же время порождали ещё больше вопросов, Тао одёрнул руку от Юи, которая своей заботой стала слишком надоедливой, после чего пошёл дальше, вместе с друзьями наконец почувствовав воздушный барьер, говорящий о переходе в другой мир.       – А про поцелуй-то он ничего не сказал, – с подозрением сузил глаза и расплылся в улыбке Юсуи, которому, судя по всему, были нестрашны угрозы Рена, но зато твёрдый взгляд прошедшего мимо и услышавшего это Асакуры заставил его поднять ладони вверх, тем самым говоря, что он больше не будет приставать к Тао, который, судя по всему, унесёт правду о произошедшем с собой в могилу.       Путь к таинственному и неизвестному миру, вновь предстоящему шаманам, был на редкость долгим, чем обычно. Вроде бы давно миновал портал, неощутимо переносящий странников в иную реальность, но туннель так и не заканчивался на протяжении двадцати минут изнуряющей ходьбы. Сил уже практически ни у кого не было, запасов еды тоже, поэтому урчание желудков стало обычной фоновой музыкой, сопровождающей шаманов, плюс ко всему ушедший на время адреналин породил жуткую сонливость, из-за чего менее стойкая среди друзей златовласка, забывшая о своей обиде на мужа, шла, едва передвигая ногами, а головой покоясь на плече северянина.       – Наконец-то, – возвестил северянин, когда в конце показался проход.       Он не светил ярким светом, оттуда не доносилось щебетание птиц, всё было отнюдь наоборот. Складывалось такое впечатление будто за этой небольшой аркой, заставившей байкера немного пригнуться, чтобы пройти, будет всего лишь продолжение такого же мрачного и тёмного туннеля, и, по своей сути, это оказалось по большей части так.       Выйдя наружу, шаманам предстала весьма и весьма скупая картина данного мира. Они оказались на небольшом клочочке земли, который, словно балкон, висел в воздухе и имел полукруглую форму. Больше в этом месте ничего не наблюдалось. В метрах пятидесяти напротив была аналогичная глухая стена, которая тянулась перпендикулярно туннелю, из которого они только что вышли, а внизу на неизвестное расстояние вглубь тянулась непроглядная пропасть, которая была подобна дну мирового океана, куда не проникал ни один лучик света. За спинами шаманов были выбитые в каменной стене статуи волков, которые даже будучи камнем очень сильно пугали и создавали такое впечатление, будто следили за шаманами. Паранойя? Вполне возможно.       Подойдя к краю их островка, который был единственным отличием от антуража огромного коридора, тянущегося до бесконечности и вправо, и влево, шаманы начали осматриваться по сторонам, надеясь увидеть, хоть какое-нибудь живое существо. Однако в этом месте не было не то что животного или растения, здесь не было никакой жизни в общем.       Подняв с земли увесистый камень, едва помещающийся в ладонь, Лайсерг снова подошёл к краю пропасти, где на коленях сидел северянин, пристально вглядывающийся в непроглядную темноту, словно пытаясь что-то увидеть. Даузер кинул туда свою не имеющую ценности, да и вообще мало чем отличающуюся от земных камней находку, намереваясь проверить главное: сколько метров до непроглядного дна.       Но проходили секунды, минута и даже больше, а звука достижения камнем дна всё никак не было слышно, из-за чего Трей аж потеребил пальцем ухо, которое, по его мнению, кажется, совсем оглохло.       – Отлично, – с сарказмом закатил глаза Рен, отходя от края и говоря то, во что удивлённый и даже шокированный детектив не мог никак поверить, – там нет дна.       – Н-но... это невозможно, – развернувшись вслед за Тао, который, как и остальные, начал осматриваться по сторонам в надежде хоть что-нибудь заметить, растерянно говорил Дител. – С точки зрения логики...       – Дител, – одёрнул даузера Рен, усмирив его скептицизм твёрдым взглядом, – выключи логику, – Тао прекрасно осознавал, что у никак не привыкшего к мистике других миров даузера сейчас произойдёт занудный срыв, выливающийся в огромную тираду о том, что любая вещь имеет свой конец, а, следовательно, и у этой тёмной и непроглядной пропасти должно быть дно.       – Прум-пурум-пум-пум, – устало отобразил северянин их безвыходное положение, сидя на земле и омрачая и без того сложное положение. – Если у кого-то есть идеи, самое время о них сказать.       – Эм, ребят, – как-то неуверенно, прищуриваясь в полумраке, отреагировала Сели, – у меня нет идей, но, кажется, я что-то нашла.       Не задавая лишних вопросов, ребята незамедлительно бросили свои исследования местности и подошли к златовласке, которая указывала на противоположную стену, где с каждой секундой всё ярче и ярче проявлялись какие-то круги.       – Что это? – не сразу сообразила Юи, тоже прищурив глаза, чтобы разглядеть уже отчётливо видневшиеся круги, расположенные друг в друге по мере убывания их размера.       – Похоже на...       – Мишень, – закончил вместо Дитела Йо, стоявший рядом с даузером, который непроизвольно содрогнулся от неожиданности не только его появления, но и как бы совместного размышления.       Лайсерг, несомненно, акцентировал бы на этом своё внимание и дал бы волю рассуждениям насчёт того, что происходит, однако Трей в очередной раз сумел так непринуждённо разбить неловкость и снова проявить себя во все «красе».       – Ну что ж, стоит тогда проверить главное, – поднявшись с колен, Юсуи перешёл от слов к делу, вытащив из карманов бридж икупаси и попробовав овладеть контролем над духом.       Результат был весьма впечатляющим и самое главное – обнадёживающим. Фурёку было вполне достаточно, чтобы даже сражаться в полную силу, поэтому, не теряя ни секунды ценного и наступающего на пятки времени, северянин сконцентрировал свои силы и меткость на мишени, которая располагалась на противоположной стене в метрах пятидесяти через пропасть. Удар был точным и сильным, только вот цели он своей не достиг, потому как стоило вечному льду лишь попасть в зону над пропастью, как вдруг траектория льда изменилась, будто его сбило мощным противодействующим ветром, и атака была перенаправлена обратно в ребят.       – Юсуи! Мать твою! – прокричал Тао, едва успев вместе с Асакурой выставить щиты, чтобы их не задел лёд северянина, атака которого разбилась на миллионы осколков и осыпала друзей под испуганные визги девушек.       – Это не я! – тут же возмутился незаслуженному осуждению Трей, смахнув с себя и Сели холодные льдинки. – Это поток ветра виноват!       – Какой, к чёрту, поток ветра?! Тут даже ветерка нет, – помогая Юи подняться на ноги, испепелял его взглядом Рен.       – Подожди, Рен, – приподняв ладонь, постарался утихомирить друга Лайсерг, прошедший мимо и тоже заметивший, что атака Трея как-то неестественно изменила свою траекторию.       Подойдя к самому краю пропасти и в очередной раз завернув манжет серой рубашки, которая раньше имела белый цвет снега, даузер сначала осмотрелся по всем четырём сторонам, будто ища что-то подозрительное. В дальнейшем он отставил правую ногу чуть назад, размахнулся рукой и направил свой кулон в мишень, которая явно неспроста была здесь единственно-выраженным пятном. Однако в этот раз всё стало очевиднее и понятнее для шаманов, когда кулон поиска вдруг затормозил на середине и, будто нечто разумное, передумал лететь к цели, ополчившись против своего хозяина.       – Лайсерг, берегись! – воскликнула Сели чисто рефлекторно, в то время как детектив и сам не собирался стоять на месте, когда собственный же кулон едва не пробил в его голове дырку. Он пригнулся как раз вовремя, слыша, как вместе с его облечённым выдохом послышались и тяжёлые выдохи друзей.       – Час от часу нелегче, – устало прикрыл глаза Рио, понимая, что пускай у них и есть фурёку, но в данном месте оно бесполезно. – И что нам теперь делать?       Но этот вопрос так и остался витать между шаманами неприкаянным и не удостоенным ответа. Каждый из друзей покинул круг совместных усилий и теперь думал над сложившейся ситуацией в гордом одиночестве. В основном, все смотрели на пока ещё видимую всем мишень, и лишь немногие, в частности Йо, оставались позади, полагаясь только на свои предчувствия.       С каждым шагом Йо становился ближе не только к истине, от которой были далеки его друзья, похоже, ещё не раз испытавшие судьбу и дремлющий поток над пропастью, но и к краю пропасти, едва не полетев камнем вниз – в неизвестность.       Отогнав гипнотизирующие его мысли назад, Асакура упал на землю и отполз подальше от края, дабы ссыпающийся грунт не уволок и его за собой.       – Господин Йо, с Вами всё хорошо? – услышав, как позади посыпалась земля, а после вместе с друзьями увидев, как Йо едва не упал в пропасть, абсолютно потерявшись в своих мыслях, обеспокоенно подбежал к нему Умемия.       – Асакура, ты под ноги-то смотри, – не смог выразить открыто своего волнения Тао, однако сквозь привычную грубость показал, что ему не безразличен его друг.       – Йо, что с тобой? – присела рядом Юи, не понимая, почему шаман молчит и беспрерывно смотрит на то место, откуда он чуть не упал, и до сих пор падала земля.       – Подождите, – с подозрением прищурил взгляд Асакура, оперевшись на ладони и поднявшись с земли. Он без лишних объяснений и тратящих время слов направился к другому краю пропасти, по пути быстро подобрав с земли камень и остановившись буквально в нескольких шагах от обрыва.       – В чём дело? Ты что-то понял? – догнав вместе с остальными что-то задумавшего шамана, спросил без стеснения Лайсерг, однако в тот же миг прикусил кончик языка, вспомнив, что тот с ним до сих пор особо не откровенничает, когда Йо, не отвечая, лишь размахнулся и кинул камень настолько, насколько позволяли ему силы. Разумеется, камень не смог долететь до противоположной стены, однако это, судя по усмехнувшемуся шаману, несильно его расстроило.       – Он не вернулся, – в то время как все пытались понять, зачем Асакура бросил камень, который полетел вниз в бездонную пропасть, Рен заметил главное, что и было целью проверки Йо.       Если бы поток влиял на любые вещи, попадающие в радиус его действия, то камень бы сейчас уже летел обратно, желая проломить голову Асакуре. Однако после того, как Йо вспомнил о том, как Лайсерг кинул камень, чтобы проверить наличие дна у пропасти, а также после своего недопадения, окончательно зародившего в нём гипотезу, шаман понял, что поток неизвестно откуда берущегося, но очень сильного воздуха реагирует только на душевные силы, а не на физические атаки. Проблема была лишь в расстоянии, которое не имело под собой твёрдой основы или хотя бы дна.       – Есть идеи? – задал всеобщий вопрос Асакура, который как будто и так слишком много помог ребятам и теперь ждал их предложений.       – Если фурёку не действует, может... – задумчиво начала растягивать Юи, в то время как Рен уже начал кивать головой, ведь выход был очевиден. Долететь туда самим было просто нереально, но вот выстрелить – вполне возможно, в конце концов, эта мишень и подразумевает подобные действия.       – Ну и кто из нас самый меткий? – сложив руки на груди, как бы с иронией спросил Трей, однако даже он сразу же подумал об одном человеке, на которого одновременно и так невероятно синхронно были перенаправлены взгляды друзей.       – Кха... окей, – поперхнулся от такого единогласного признания Лайсерг, выгнув брови коромыслом и смело озвучив следующую проблему, стоящую перед всеми. – Тогда у меня встречный вопрос: у кого остались патроны? В битве с непонятными и очень враждебно настроенными сиренами ребята слишком бездумно потратили основной запас патронов, не говоря уже о том, что большинство самих пистолетов было безвозвратно утеряно. Вытащив магазин из своего пистолета, Лайсерг усмехнулся невероятному «везению» и очередной шутке судьбы.       – Как у сапёра, – раздался рядом с ним комментарий Рена, увидевшего, что у Дитела есть право лишь на один выстрел.       – И не говори, – недовольно произнёс даузер, снова приведя своё оружие в боеготовность и с тяжёлым сердцем, на которое давил груз ответственности, подойдя к краю пропасти. Он старался максимально близко подойти, чтобы сократить и так предельное расстояние полёта пули, а парни в это время страховали его на случай, если грунт начнёт обваливаться.       – Ты уверен, что попадёшь? – оценив то, что расстояние и правда приличное, но, слава духам, и мишень не микроскопическая, всё же усомнился стоящий по правую сторону Рен.       – Не каркай, – резко повернув голову к Тао, шикнул на него Дител, однако его шутливое возмущение потонуло в звуке выстрела, который заставил Рена не на шутку перепугаться и устремить испуганный взгляд на мишень, которая треснула от прямого попадания.       Вернувшись обратно к Дителу, он был встречен самодовольной усмешкой, явно показывающей гордыню парня, который был в себе излишне самоуверен. На лице «безвинного» детектива так и сияло хвастовство, на что Тао лишь смог закатить глаза и, подвигав плечами, передразнить поведение человека, который на данный момент не знал сам себе цены. Наверное, он был бесценным.       Поражающиеся их ребячеству друзья просто не могли смотреть на это без лиц, выражающих некое разочарование и усталость этим постоянным, вне зависимости от обстоятельств, соперничеством. Однако внезапно взгляды Рена и Лайсерга перестали смотреть друг на друга с чувством собственного превосходства, потому как до слуха абсолютно всех в тот же миг донёсся звук упавшего камня, который заставил застыть в оцепенении.       Это был тот самый камень, который по приходе сюда первым делом бросил Лайсерг, чтобы проверить наличие дна у этой тёмной и непроглядной пропасти. Но удивительным было то, что он достиг цели спустя довольно приличное время, поражающее шаманов и будоражащее их воображение.       – Я же говорил, что дно есть, – выставив указательный палец, нацеленный на ошарашенного и изредка моргающего Рена, не упустил возможности Лайсерг показать шаману, что он был прав.       – Тогда включи снова логику и подумай, каковы наши шансы долететь до дна и не растерять кости, – парировал его Тао, в голове которого было много мыслей относительно того, что там может быть внизу. Однако печальным был тот факт, что о способе спуска ему не приходило ни одной свежей и главное – здравой идеи.       – Тихо! – попытался шикнуть на друзей Рио, но из-за непонятно откуда взявшегося эха его приказ разнёсся далеко по округе, как будто круги на воде от брошенного камня.       Из глубин туннеля, через который и пролегал путь шаманов, в этот миг начали доноситься какие-то странные звуки, будто большая швейная машинка пришла в действие и начала прокладывать стежки.       Понимая, что бежать им некуда, шаманы незамедлительно обрели контроли над духами, чтобы защитить себя и своих близких от неизвестности, которая с каждой секундой становилась слышна всё чётче и чётче, пока вдруг не показала себя во всей красе.       Прямо из туннеля, словно красная ковровая дорожка, начали разворачиваться и ложиться на землю узкие рельсы, по которым могла проехаться разве что торговая тележка из супермаркета. Настороженные и следящие за всем происходящим шаманы неминуемо разошлись в стороны, когда рельсы безостановочно двинулись на них, устремившись к пропасти, в которую и канули. Железная дорога приняла форму серпантина, неизвестно как держась в воздухе и уходя глубоко вниз, тем самым давая понять, что всё же странникам этого мира придётся спускаться.       – Отлично, – запрокинул голову назад Трей, обращаясь к пустоте этого места, – а на чём ехать вы не дадите?       – Ты с кем разговариваешь? – подойдя к северянину и посмотрев наверх, где, кстати, тоже не было потолка, а лишь тёмная пропасть, не упустил Рен возможности выставить друга сумасшедшим.       Возможно, могло показаться, что в такие важные моменты, когда на кону стоит не только судьба их друга, но и всего мира, как бы тривиально это ни звучало, они ведут себя чересчур несерьёзно, можно даже сказать, обыденно и малость глупо из-за того, что вечно цепляются друг к другу, но на самом деле это была лишь одна сторона медали. Каждый из них знал, что их «приключение» – это весьма опасное путешествие, которое не даёт гарантии на счастливый для всех конец, поэтому если они будут вести себя непомерно серьёзно, если будут дёргаться и по-настоящему ссориться из всех трудностей и разногласий, то даже эти, возможно, последние часы их относительного спокойствия и несомненного единства превратятся в ад, наступивший раньше времени. Именно поэтому, подтрунивая и подшучивая, ребята давали друг другу силы и возможность идти дальше в гармонии.       – Ребят, – печально выдохнув и повесив голову, растянула Сели, указывая опять на противоположную стену, где старая и треснувшая мишень исчезла и на её месте появилась новая.       – Спорим, это был наш ключ на безопасный спуск? – недовольно цыкнул Юсуи, видя, что ни у кого из ребят не осталось патронов, а значит и добраться до этой мишени будет невозможно.       – Я всё равно попробую, – решительно кивнула головой Юи, не сдаваясь раньше времени и попытавшись отправить в мишень свой кинжал, наполненный её фурёку. Тем не менее, стоило ей выкинуть вперёд руку, как тут же ею овладело недоумение, и она завертелась по сторонам, не понимая, куда делось её оружие.       – С ума сошла? – осудил её неразумные действия Тао, спокойно отбирая у невесты и остальные кинжалы, как и тот, что он вырвал у неё. – Хочешь, чтобы он тебе обратно в голову прилетел?       – Ну ведь что-то надо делать, Рен, – с долькой отчаяния произнесла Юи, попытавшись отобрать у жениха своё оружие, однако он лишь отстранился и не дал ей этого сделать.       – Да-да, что-то ведь надо делать, Рен, – чрезмерно расслабленно, но в то же время с каким-то нехорошим подтекстом в интонации, произнёс нараспев Юсуи, сидя на корточках и проверяя, из чего сделаны рельсы.       Его задумчиво-игривый тон заставил ребят переглянуться и усмехнуться от того, что Трей как-то странно себя ведёт, будто у него всё схвачено и спланировано.       – Мой ледяной дружок, у тебя есть идеи? – не веря в то, что он говорит, выгнул одну бровь Рио, смотря на то, как северянин поднялся, отряхнув руки, и размял шею.       – Рио, – сцепив плотно зубы и натянув притворную улыбку, из-за чего это больше походило на оскал, как и у каменных статуй волков, угрожающе прошипел Трей, – ещё раз назовёшь меня так, и я не разрешу тебе подняться на борт моего ковчега.       – Ковчега? – переспросил Лайсерг, абсолютно, как и все остальные, не понимая, о чём говорит странно себя ведущий северянин, однако вслед за его вопросом, оставшимся без подтверждения, Юсуи молча вытянул руку с икупаси над рельсами и буквально за несколько секунд на глазах шаманов создалось настоящее произведение воображения и красивой силы.       Прямо на рельсах появилось три сцепленных между собой шахтёрских вагончика, которые были от основания и до конца сделаны изо льда. Ребята не могли и слова вымолвить, после недолгого шока лишь посмотрев на северянина, который даже дёрнулся от такой целенаправленности их недоверчивых и сбитых с толку взглядов.       – Что? – как будто отбив атаку, нахмурился Юсуи. – У вас же идей нет, как нам спуститься. Приходится мне.       – Приходится? – поперхнулся от возмущения Тао, видя в словах северянина подтекст относительно того, что он специально ничего не делал до того момента, пока ребята не зашли в тупик.       – Рен-Рен, – уперев руки в грудь другу, остановил Йо возмущения шамана, после чего развернулся к северянину и его творению, немного с опаской говоря. – Трей, не хочу тебя расстраивать, но лёд не выдержит силы трения.       – Асакура, мой лёд – это тебе не льдинка при температуре минус два, – сложив руки на груди, даже немного обиделся Трей. – Он создан с помощью фурёку, и всё это, – он обвёл указательным пальцем три вагончика на ледяных колесиках, – держится на моих силах.       – Это должно нас успокоить? – оторопел от такого заявления Рен, однако прежде чем Юсуи ответил ему на эту колкость, Лайсерг перебил его и увёл разговор в другое русло, полное сомнений.       – Трей, живая материя, которая витает над пропастью, бурно реагирует на фурёку, – более тактично и мягко попытался объяснить Дител то, что это средство передвижения ненадёжно и может обернуться против них, едва они попадут на серпантин над пропастью.       – Она реагирует на нападение, а мы используем фурёку лишь для передвижения, – отозвался Йо в защиту северянина, смотря куда-то на стену, судя по всему, не в силах больше молчать, но и в то же время всё ещё не намереваясь смотреть на даузера.       На мгновение повисла тишина, воцарившаяся между друзьями благодаря сомнениям и тому, что их мнения относительно задуманного разделились. Кто-то был уверен в том, что всё получится, кто-то очень и очень сильно сомневался, ну, конечно же, были и те, кто не знал, чью сторону принять, так как видел все плюсы и минус этой затеи.       – Мы ведь должны доверять друг другу, – тихонечко произнесла Сели, призывая ребят поверить в идею Трея, который пусть и не был серьёзным к жизни, мало в чём был силён, но по части шаманства был весьма и весьма неплох. Молчание всё же продлилось после слов златовласки, но недолго, так как постоянные переглядки между собой не приближали ребят к цели, и, в конце концов, все понимали, что надо что-то решать.       – Не то что бы я не доверял тебе, Трей... – никак не находя убеждения в правильности созданного северянином плана, глубоко вдохнул, надув щёки, а после устало выдохнул Дител, потирая переносицу и в тот же миг замолчав из-за напугавшего всех движения позади.       Резко обернувшись, шаманы увидели, как над пропастью пришла в движение, словно прозрачное полотно, материя, которой то ли что-то не нравилось, то ли она тоже захотела поучаствовать в принятии решения. Её методы убеждения были весьма и весьма жёсткими и не оставляющими право на возражение. Ударившись о стену так, будто стрела или комета, она загорелась сиреневым огнём, проникая в статуи волков, чьи каменные глаза стали такого же цвета, а от них самих послышался настоящий рык.       Неживое стало оживать: со стен начали падать камни, поднялся страшный ветер, звучавший, словно вой волков, и заставивший друзей не только закрыть глаза, но и уши. Когда смерч прошёл мимо, сбив с ног странников, шаманы смогли наконец открыть глаза и увидеть, что вся стена за их спинами покрылась глубокими «ранами», а прямо у выхода из туннеля стояла стая волков, имеющих уже бестелесные тела, словно духи.       Они рычали и щетинились, явно не добродушными улыбками встречая не прошеных гостей, которые сейчас все, как один, нервно сглотнули и даже забыли, как дышать. Их глаза были красного цвета, отражающего не самую радостную перспективу.       – Кхм... – стараясь подавить в себе желание с воплями побежать, куда глаза глядят, вполне сдержанно, застыв на месте, отозвался Лайсерг. – Спокойно... Не шумим... Всё хорошо...       – Дурак что ли?! Это Аглы! Бежим! – наплевав на миротворческие речи Дитела, который старался успокоить больше рычащих и готовящихся к атаке волков, нежели друзей, закричал Трей, рывком затаскивая Сели в первый вагончик.       Не зная, кто такие Аглы, но и не намереваясь это выяснять за чашкой собственной крови, которую явно жаждали выпить ринувшиеся на шаманов волки, ребята без промедлений заскочили в «ковчег», почувствовав, как в тот же миг вагоны тронулись по велению северянина, взявшего на себя управление своим же творением.       Под крики и визги девушек вагончики устремились вперёд по рельсам, которые погружали их серпантинным движением вниз в полутень, плюс ко всему будучи полную белого тумана, но после четырёх больших витков, от которых даже затошнило, рельсы пошли под наклоном в сорок пять градусов вниз, как на американских горках.       К сожалению, весь этот странный мир ополчился против шаманов, которые с каждым шагом становились всё ближе и ближе к концу. Лайсерг, увы, но оказался в какой-то степени прав насчёт материи, сумевшей оживить статуи волков и придать им бестелесную форму духов, несмотря на быстрое движение вагонов, также стремительно гнавшихся за шаманами. Они намеренно врезались в «ковчег», стараясь скинуть его с рельс, и из-за этого ребят кидало из стороны в сторону, едва успевая вцепиться в высокие бортики их стремительного транспорта.       Повороты и подъёмы были настолько резкими и неожиданными, что нередко шаманы бились рёбрами о стенки вагонов, явно приобретая в свою коллекцию ещё десяток новеньких синяков.       Аглы, как назвал их Юсуи, мчались по воздуху, что становился с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее, но это не был очередной портал. Они лаяли и рычали, стараясь уцепиться острыми, как кинжалы, зубами за шаманов, но в итоге получали отпор от Лайсерга, Рио, Йо и Рена, которые защищали не только девчонок, но и сосредоточенного на своём ответственном деле Трея, чтобы ничего не мешало ему поддерживать постоянство крошившегося под силой трения льда.       Были моменты, когда всё стихало. Шаманам казалось, что они смогли оторваться от назойливых существ, желающих отхватить руку другую, однако их в те же самые минуты настигало разочарование, потому как бестелесные, но обладающие силами и самое главное – разумом духи появлялись весьма неожиданно, стараясь скинуть вагоны, воздействуя из-под низа.       – Им нет конца! – стараясь не упасть, тяжело дышал Асакура, попав в ещё одного волка, который, получив воздушный удар, отлетел назад, рассеявшись туманной дымкой, но после опять собравшись в одно единое целое.       – Впереди развилка! – закричал северянин, перед которым встал нелёгкий выбор: одна ветвь путей уходила в туннель, а вторая – проходила вдоль стены куда-то дальше.       Быстро оценив все возможности и варианты, Рен то ли кивнул Йо, то ли сотрясся от очередной тряски, но в следующей миг они оба закричали в унисон:       – В туннель!       Скорость вагончиков была настолько велика, что Юсуи с трудом сумел вырулить к туннелю, благодаря которому Рен и Йо придумали, как задержать гнавшихся за ними волков. Едва они заехали в ещё более тёмный «коридор», Асакура и Тао одновременно нанесли удар по потолку, из-за чего тот начал разваливаться и падать вниз на рельсы, которые снова лежали на земле.       Тут же уловив идею, Рио помог своим друзьям осуществить задуманное, хоть и был риск, что разрушение потолка не ограничится тем, что только преградит путь аглам. Так и произошло. Свод туннеля начал рушиться дальше, следуя за шаманами, как шов на колготках, и это на самом деле так испугало шаманов, теперь занятых тем, чтобы защищать себя от падающих камней, что они совершенно не ожидали того, что всё это закончится так неожиданно.       Внезапно оказавшись снова на открытом пространстве, но меж тем не почувствовав под собой ни «ковчега», ни рельс, ребята, словно фрукты в желе, зависли над тёмной пропастью с растерянными лицами, интересующимися сейчас только тем, что произошло.       – В чём дело?! – резко перевёл Рен на северянина упрекающий взгляд, зная, что они не пересекали портал в иной мир, а значит, северянин сам прервал их поездку.       – У меня фурёку кончилось, – с недовольным видом, явно не без труда признав это, сообщил Трей.       – Тц... вовремя, – с сарказмом закатил глаза Рен, но в тот же миг сила, державшая шаманов в воздухе, куда-то улетучилась, и они с оглушительными криками полетели вниз, словно камни, которые неминуемо ждала печальная участь.       – Держитесь! – прокричал Лайсерг, заставив свой кулон образовать под ними большую сеть, ставшую для ребят весьма мягким приземлением, словно батут, от которого они ещё долго отпрыгивали.       Было очень темно, а при таком пружинистом приземлении нередко слышались возгласы того, как кто-то врезался лбом в кого-то, набивая шишки друг другу. Однако одно из столкновения стало намного более неожиданным и приятным в плане того, что Юи, уставшая сопротивляться пружинистой поверхности и раскинувшая руки, лёжа на спине, внезапно почувствовала, как её придавило мужское тело, а губы накрыл такой родной и довольно нежный поцелуй.       Пользуясь кромешной темнотой, в которой никто ничего не видит, Рен наконец смог сделать то, чего так желало его сердце со времени битвы с сиренами. Он так хотел поцеловать её, так хотел успеть выразить ей свои чувства, но каждый раз его останавливали любопытные взгляды друзей, которые только и ждали момента ехидно поулыбаться.       Алекситимия – заболевание, которое было характерно для Рена. Ему было тяжело выразить свои чувства и эмоции словам, но, к счастью, это не было столь страшно, потому как не всегда нужны слова, чтобы показать человеку, насколько он дорог.       Немного удивившись, но сразу же поняв, в чём дело, Юи не отстранилась (хотя сделать это было бы проблематично, даже если бы она захотела), а напротив приняла всё, что так безмолвно хотел сказать ей её жених. Кто знал, суждено им пожениться и создать семью или же всё будет, как в сказке: «И умерли они в один день». Но одно они знали точно: это мгновение, когда, возможно, есть последний шанс поведать друг другу о своих чувствах, принадлежит только им одним, несмотря на то, что где-то рядом кряхтят и бьются лбами их друзья.       – А если б это был не я? – хоть и приостановив нежный поцелуй, но всё ещё касаясь губами губ любимой, тихо и даже как-то блаженно отпустил Рен в сторону невесты упрёк насчёт того, что Вэй так легко приняла его поцелуй в кромешной тьме, толком не зная, кто её целует.       – Твои губы я узнаю из тысячи, – прибывая в подобной же неге и наслаждаясь этим мимолётным счастьем, ответила Юи, после чего собиралась ещё раз поцеловать столь желанные губы, но вместо этого она почувствовала внезапный щелбан, выбивающий из неё всю романтичность, никогда не воспринимаемую и не понимаемую Реном.       – Я тебе дам «тысячи», – слишком буквально понял всё Тао, испортив в конец весь этот прекрасный момент.       – Эй, – очень неожиданно раздался насмешливый шёпот северянина, который, видимо, на слух подполз к влюблённой парочке и сейчас едва сдерживался от смеха, когда они вздрогнули, разглядев его светящиеся в темноте глаза рядом с собой. – А что это вы тут делаете?       – Уйди, – наверное, впервые за всё их путешествие Рен скупо, но всё же по-доброму рассмеялся, а не накричал на Юсуи, которого он легонько оттолкнул назад, уперев ладонь ему в лицо, на что тот лишь сам залился искренним смехом, выражающим усталость от всего этого напряжённого пути.       – Все целы? – донёсся неподалёку голос Асакуры, который бросил все свои попытки встать на ноги и теперь просто сидел, разминая шею и посматривая наверх, откуда совсем немного было видно просветление. В ответ ему послышались откликающиеся голоса друзей, создающие настоящую какофонию.       – И сколько же нам осталось до дна лететь? – уперевшись руками в сетку и приняв позу кошечки, начал вглядываться вниз Юсуи, но всё было без толку – слишком было темно.       Как будто услышав вопрос северянина, данное место решило всё же не игнорировать далеко прошедших странников, даже не подозревающих о маячащем на горизонте конце, а посему, преподнося очередной, но теперь уже более приятный сюрприз, на стенах, опоясывающих пропасть, по цепочке начали загораться факелы.       Непривычный свет заставил шаманов рефлекторно зажмуриться и почувствовать, как глаза стало покалывать от резкой боли. Лишь спустя некоторое время друзья смогли потихонечку открыть один, а затем и второй глаз, ещё немного щурясь, но осматривая место, в которое они попали.       – Ого! – оторопел Рио, смотря вниз, где в метрах трёх, а то и меньше, было видно дно. – Молодец, Лайсерг! Как раз вовремя!       – Спасибо, Лайсерг, – сев на колени, тоже поблагодарила их спасителя Сели, из-за чего Дител ощутил себя смущённым и лишь коротко кивнул. Все эти благодарные взгляды были предназначены ему, и в них не было видно упрёка за прошлое. Однако единственный из всех, так упрямо бунтующий против всеобщего прощения, Йо до сих пор продолжал игнорировать детектива, смотря куда-то вниз, как будто осматривая ничем не примечательный пейзаж полукруглого выступа.       Он был похож на тот, из которого они вышли в начале их пути в этом мире, только теперь по бокам огромной арки висели горящие факелы, освещавшие вход в очередной туннель.       Аккуратно опустив сетку и вернув кулон поиска обратно только тогда, когда ребята почувствовали землю у себя под ногами, Лайсерг посмотрел наверх и в гробовой тишине начал прислушиваться к происходящему. Ни рычания, ни лая – ничего не было слышно оттуда, что давало хоть и не сто процентную, но уверенность в том, что они оторвались от волков.       – Кажется, мы оторвались, – первым озвучил всеобщую мысль Рио, облегчённо выдыхая и потягивая затёкшую спину.       – Кстати говоря, Трей, что за «Аглы»? – пока тема ещё свежа, решил спросить детектив, чтобы узнать то, что ему было неведомо.       – В нашей деревне так называют волков, охраняющих покой умерших, – лишь на секунду оторвавшись от осмотра любимой жены, на лице которой, как в принципе и у всех, было много порезов, царапин и ссадин, отозвался Трей. – Они не показываются на глаза даже шаманам, но говорят, что им нет дела до того, кто ты: они убьют любого, кто ступит на их территорию.       – Очень похоже на Баргестов из нашей мифологии, – проведя сравнительный анализ, вслух произнёс Лайсерг.       – Может быть, мы пойдём дальше? Если никто не возражает, конечно, – направился вперёд Йо, оставляя за собой тяжело выдохнувших и очень уставших, что морально, что физически, друзей.       В отличие от предыдущих туннелей этот был весьма комфортным и уютным в плане того, что на протяжении всего пути на сухих и не пахнувших сыростью стенах горели факелы, освещавшие дорогу. Примечательным и даже странным стало ещё и то, что шаманы не раз и не два ощущали воздушные кочки, именуемые порталами, как будто перенося странников из мира в мир.       И вот, в конце концов, за очередным поворотом появилась арка выхода, даже издали через которую можно было увидеть круглую комнату с горящими в ней факелами.       – Ребят, смотрите, – указав на табличку над прямоугольной аркой, снова проявила свою наблюдательность Сели. – Там что-то написано.       Остановившись на мгновение, ребята прищурились, пытаясь в полутени разглядеть переливающиеся золотом буквы, которые слетели с губ задумчивого англичанина.       – Terra, – он на секунду замолчал, копаясь в тайниках свое памяти, после чего снова произнёс: – Насколько я помню: с латинского языка это означает...       – Земля, – закончил за него тоже знающий основы этого языка Рен, заставляя всех друзей, словно эхо повторить это слово с удивлением.       – Хотите сказать, мы вернулись на Землю? – с надеждой и одновременным испугом спросила Юи, вместе с остальными топчась на месте и не проходя внутрь.       – Возможно, мы и вернулись, – произнесла Сели, припоминая самые первые испытания и знакомства на их пути. – Но, помните, что говорил Кларум? – все мгновенно начали вспоминать слова мудрого мифического существа с планеты Анóгри. – Последним испытанием будет испытание Земли.       – То есть... – говорил вслух свои мысли байкер, – получается, это последнее испытание, да?       Ответа на такой, по сути, риторический вопрос не последовало. Вместо этого шаманы снова переглянулись между собой молчаливыми, но решительными взглядами, после чего, не тратя ни секунды, словно открыв в себе второе дыхание, забежали внутрь круглой комнаты, на стенах которой висели каменные зеркала.       Они не отражали появившихся здесь странников, но были чем-то, что явно должно было их испытывать в последний раз перед тем, как они попадут в нефритовый город, и начнётся самое настоящее безумие без права на размышление. Над каждым глухим, вытянутым овалом, «зеркалом» висели таблички, которые весьма странно не покрылись вековой пылью и не потускнели от времени. Было такое ощущение, что кто-то поддерживает в этой комнате порядок.       – Так, – растянул северянин, уперев руки в боки и расхаживая по круглой комнате с важным видом надзирателя. – Кто-нибудь к нам выйдет? Мы очень спешим.       – Как в музее, – усмехнулся Тао, вчитываясь в таблички, на которых было трижды написано одно и то же слово, но на разных языках эволюции человечества.       Первым был весьма странный и ни на что непохожий язык, разобрать каракули которого никому не подвластно из присутствующих. Второй – был больше похож на современный английский, хотя специфичные дифтонги и примерное представление о том, что собой представляет латинский язык, давали понять, что это был именно он. И наконец третий язык был абсолютно понятен Лайсергу и Рену, относительно Йо, лишь начертанием – Рио, Трею и Сели, ну и категорически непонятен Юи.       – Это же... – прочитав все родные и понятные слова на английском, начал понимать что к чему Дител.       – Мамон, Вельзевул, Левиафан, Люцифер, Асмодей, Бельфегор и... Сатана, – переведя всё на японский, вслух зачитал Рен, с абсолютной серьёзностью глядя на предстоящее и, пожалуй, самое сложное испытание на их пути.       – Семь смертных грехов для каждого из нас, – устало прикрыв глаза, тоже понял Йо, чем им всё это грозит.       – Но Сели не может сражаться, – тут же заслонил Трей собой любимую, как будто его думающие над сложившейся ситуацией друзья могли силой отобрать её у него и заставить себе на потеху отправить её к одному из демонов.       – Я не думаю, что ей придётся, Трей, – покачал головой Лайсерг, в тот же время ещё раз осмотрев все семь глухих «зеркал». – Демоны испытывают наши души, а не физическую силу.       – Всё равно!       – Трей, – положив ладонь на плечо мужа, остановила златовласка его возражения, преодолевая собственный страх ради общего дела. Она действительно по жизни никогда и ничего не делала без Трея, только и прячась постоянно за его спиной, но после этого долгого и весьма опасного пути, когда она не раз помогала и не была балластом для друзей, Сели почувствовала в себе до сего момента скрытую силу отваги, в которую верил даже северянин, взглянувший в её уверенные глаза и с неохотой сдавшийся.       – Ладно, у нас нет времени, – видя, что чета Юсуи вроде бы разобралась во всем, хотел приступить к делу Йо, подойдя к одному из «зеркал», но не зная, что с ними надо делать.       – Подожди, Йо, – остановил его порыв Лайсерг, в голове которого было много мыслей относительно того, как им пройти это испытание. – Прошу, послушай меня хотя бы сейчас, – снова образовалась неловкость и яркая напряжённость между детективом и стоящим к нему спиной шаманом. Помолчав буквально несколько секунд, Йо тяжело выдохнул и, развернувшись, сложил руки на груди, на миг плотно сжав губы, тем самым давая понять, что он делает ему одолжение и слушает. – Демоны будут испытывать наши души, и для того, чтобы не попасть на слишком сложные для нас испытания, разумнее всего распределить между нами грехи, которые не так явно в нас проявляются.       – Иными словами, – задумчиво произнёс Рио, пытавшийся всё это осмыслить, – если у Рена проблемы с гневом, то ему нельзя идти к Сатане?       – С какого перепуга у меня проблемы с гневом? – тут же возразил Рен, выпрямившись в спине и вытянув гордо шею, сам не замечая, как он демонстрирует правдивость слов байкера.       – Да, – не обратив внимания на шамана, продолжил Лайсерг. – Я думаю... Сели, – немного поразмыслив, практически воскликнул Дител, указав на златовласку и на одно из «зеркал», – ты возьмёшь на себя Бельфегора, за всё время нашего знакомства я никогда не видел в тебе явного проявления лени.       – Х-хорошо, – немного смутившись и улыбнувшись такому комплименту, согласилась златовласка.       – Трей, – не уходя взглядом далеко, перешёл к северянину детектив, оценив его жизненную позицию и ассортимент демонов, – ты возьми на себя Асмодея.       – Это кто? – с глупым видом поинтересовался Трей.       – Смертный грех – похоть, – тут же пояснил Лайсерг. – Ты жуткий ревнивец, так что не думаю, что он найдёт к чему в тебе придраться.       – Я так не думаю, – усмехнувшись, прокомментировал этот аргумент Рен, который сам виноват в том, что обратил на себя внимание раздающего бои Лайсерга.       – Рен, ты возьмёшь на себя Вельзевула, – кивнув на самое первое «зеркало», огласил своё решение Дител.       – Лучше отдай его Вэй – вот кто никогда не обжирается, – намекая на то, что шатенка никогда не ела больше, чем два раза в день, так как её организм из-за лагеря дорэи уже не мог перестроиться на иной лад, опроверг его решение Тао.       – Юи возьмёт на себя Мамона, – парировал его Дител, будучи уверенным в своём выборе. – Уж жадности в ней никогда и в помине не было. Всё была готова отдать, даже тебя – другой.       – Лайсерг, – густо покраснев и спрятавшись лицом в ладонях, пропищала с мольбой о снисхождении Юи, слыша всю свою подноготную.       – Рио, прости, но... – переведя взгляд на своего учителя и, пожалуй, самого взрослого и мудрого человека, начал с извинений Лайсерг, – тебе придётся сразиться с Сатаной, потому что я считаю, что из всех нас только ты и Сели не несёте на себе столько гнева, сколько есть в нас.       – Это не так, Лайсерг, – посмотрев куда-то в сторону, печально улыбнулся Рио, удивляя всех своих друзей, которые даже в лице изменились от такого неожиданного откровения. Правильно. Если человек не трубит о своей злости к этому миру, это не значит, что её в нём нет. Это поражало и озадачивало ребят одновременно, но Умемия был не из тех людей, которые были рады и ждали момента поделиться своими горестями. Он жил ради друзей, набравшись этой философии у своего учителя, и сейчас, поняв, что он сказал лишнего и ненужного в данном случае, Рио воспарял духом, кажется, надев на лицо притворную маску, и сменил тему: – Но я не могу позволить Сели проходить такого сильного демона, так что, конечно, я возьму его на себя.       – Эм... ладно, – стараясь не заострять на этом очень тонком моменте внимания, так как времени обсуждать проблемы друг друга не было, перешёл дальше Лайсерг, но итогом стало осознание того, что остались только он и Йо, взглянуть на которого было весьма и весьма трудно. – Йо... – сглотнув, нерешительно поднял взгляд Дител на всё ещё стоящего, скрестив руки на груди, шамана, который прямым и очень острым взглядом смотрел и ожидал его решения и самое главное – аргументов, которые он предоставлял каждому. – Возьми на себя Люцифера, пожалуйста, – все заметили, да это было и предсказуемо, что даузер не стал, как остальным, навязывать свою точку зрения и выбор. Было такое ощущение, что детектив побаивается Асакуру, похожего на тикающую и отсчитывающую секунды бомбу.       – А почему бы тебе его не взять? – наклонив голову набок, поинтересовался Асакура, продолжая в упор смотреть на не объяснившегося и всё ещё отводящего взгляд даузера.       – Потому что... – детективу было тяжело признавать это, но даже Анна уже не раз говорила ему о том, что в нём не просто живёт Люцифер, а он является его демоном-хранителем – любимчиком. – В общем, с ним мне лучше не встречаться, – так и не сумев сказать вслух признание своего самого главное греха, поверхностно объяснился англичанин, на что Асакура лишь покачал головой, поражаясь такой невероятной гордыне даузера, после чего тяжело выдохнул и сказал:       – Пускай так.       – Хорошо, тогда я возьму на себя Левиафана, – радуясь представленной возможности сменить тему, сразу же увёл Лайсерг разговор в другое русло, даже не замечая, как на него незаметно поглядывает Асакура, в какой-то степени разочаровываясь в нём ещё больше.       – Хочешь сказать, что в тебе меньше всего зависти? – приподняв бровь, одарил его решение сомнением Тао.       – Рен, в каждом из нас много чего намешано, но я думаю, я с ним справлюсь. По крайней мере, я очень постараюсь, – аргументировал свой выбор детектив, но в тот же миг вздрогнув от того, как до слуха донёсся оторопевший смешок Асакуры, смотрящего куда-то на стену и поражавшегося до глубины души тому, как Лайсерг упрямо не признаёт свои грехи. Он сказал не «во мне намешано», а «в нас», не говоря уже о том, сколько раз прозвучало слово «я». Да уж, с Люцифером ему точно нельзя было сталкиваться.       – Ладно, поехали, – наоборот больше поражаясь изменившемуся до неузнаваемости другу, в глазах которого уже присутствовало осуждение ко всем, кто его задерживал, отмахнулся от этой неловкости Рен, подойдя к своему «зеркалу», которое должно было открыть ему дверь к демону Вельзевулу.       Остальные его друзья сделали то же самое, ожидая всеобщего сигнала. Они не знали, что нужно делать, но решили для начала просто прикоснуться к каменной поверхности, чтобы как бы заявить о своём присутствии.       – Что ж, – мотнув головой, произнёс Рио, по правую сторону от которого стояла Юи, а по левую – Йо, – всем удачи.       Раздалась очередная какофония ответов, но все они в унисон гласили о взаимности пожеланий, после чего шаманы с опаской и трепетом в сердце дотронулись до каменных зеркал, выдохнув при соприкосновении так, будто они долго задерживали дыхание.       Увы, но ничего не произошло. Ни прохода, ни портала – ничего не открылось на их мысленные призывы.       – Может быть, нам нужно сказать какие-нибудь слова? – предположила Сели, вселяя в Тао чувство дежавю и заставляя его чуть ли не закричать, когда он увидел, как на противоположной стороне Юи открыла рот, чтобы опять перечислять все мыслимые и немыслимые заклинания.       – Вэй, только не снова!       – Ладно-ладно, а что вы предлагаете? Постучаться, чтоб нам открыли? – отойдя от «зеркала» Мамона и направившись ко всем по кругу, начала шатенка бегать и постукивать по дверям.       – Да не мельтеши ты! Дай подумать, – потирая виски, пытался, как и Лайсерг, сообразить что к чему Рен.       – Простите, господин Сатана, не пустите ли Вы меня? – не унималась шатенка, разговаривая с каждой дверью и по окончании стучась. – Тук-тук-тук. А! – но внезапно именно последняя дверь, предназначенная для Рио, вдруг вспыхнула ало-чёрным светом и в мгновение ока поглотила доигравшуюся шатенку.       – Юи! – едва не разбив лоб о снова ставшее камнем «зеркало», влетел на полной скорости Рен, пытаясь проломить преграду, которая только что неизвестно куда забрала с собой его любимую и глупенькую шатенку. – Чёрт!       – Что нам делать? – испуганно пропищала Сели, больно сжимая руки в кулаки, чтобы сдержать писк ужаса.       – Видимо, игра будет по их правилам, – тяжело выдохнув, перестал поддаваться панике, как остальные, и решил подумать спокойно Дител, сразу же догадавшись, почему именно на Юи откликнулись врата гнева – Сатаны.       – Что ты имеешь в виду? – резко развернувшись и чуть ли не собираясь придушить англичанина за его туманные речи, старался держать себя в руках Тао.       – Не мы будем выбирать их, а они – нас.       – Ты хоть представляешь, сколько в Вэй гнева?! – обильно и резко жестикулируя рукой, будто разбивая камни, злился Тао, выплёскивая свою ярость на невинного во всём этом Дитела.       – Юи справится, Рен, – попыталась успокоить друга Сели, положив свою ладошку ему на плечо и дополняя: – Она обязательно справится.       Вряд ли бы подобные речи могли успокоить тревожное сердце шамана, однако, как ни странно, но Тао почему-то сполз спиной по стене и тяжело выдохнул, прикрыв глаза и понимая, что златовласка пыталась тем самым не просто приободрить его, но и вселить в него веру в свою весьма сильную и несломленную нелёгкой жизнью девушку.       Вдруг за спинами друзей вспыхнула голубым светом ещё одна дверь, пропустившая на встречу с ещё одним демоном очередного шамана, который предпочёл уйти без слёзных взглядов и напутственных речей.       – Господин Йо! – воскликнул Рио, сразу же заметив, кто именно так тихо покинул их. Закинув голову вверх, он старался понять, кто именно принял в свои владения его учителя, но из-за незнания языка ему было трудно это понять.       – Бельфегор – лень, – коротко пояснил Лайсерг, подойдя вслед за Умемией и коротко обрисовав ситуацию.       – Похоже, Йо знал свой грех, – поражаясь тому, как точно и безошибочно определил Асакура своего демона, опустив глаза, сказала Сели.       – Мы все должны понять свои грехи, – устало выдохнул Рио, совершенно случайно облокотившись спиной о соседнее «зеркало», которое в тот же миг вспыхнуло зелёным светом и затащило байкера внутрь.       Ребята уже не кричали в испуге, лишь дёргались от неожиданности, принимая такой расклад, что каждому из них уготована своя судьба и свой грех.       – В Рио есть зависть? – единственное, чему удивился Дител, так это откликнувшемуся на прикосновения байкера Левиафану.       – Да, есть, – с печалью ответила Сели, которая довольно сильно сблизилась с всегда понимающим, сочувствующим и поддерживающим в любую ситуацию байкером. – Но он справится, как и я. Обещаю.       – Сели, ты куда? – ухватившись за её руку, не на шутку испугался Трей, честно признаться, не зная ничего, что могло бы соответствовать его жене – ангелу воплоти.       – Трей, каждый должен пройти это испытание. Я люблю тебя, и верю, что ты тоже справишься, – произнесла златовласка, легонько коснувшись своими губами губ не осознававшего её действий северянина, который лишь стоял и смотрел, как она подходит к «зеркалу», за которым её ждала встреча с неким Мамоном – демоном жадности.       Проход вспыхнул жёлтым светом и тут же поглотил с предельной жадностью златовласку, потеря которой отозвалась в сердце ошарашенного Трея слишком поздно.       – Сели! – налетел, словно коса на камень, Юсуи, кулаком стукнув по закрывшемуся и больше никого не пускавшему проходу и прислонившись лбом к камню. – Сели... – уже более тихо произнёс с укором самому себе северянин, боясь представить, что будет с ним, если она вдруг не пройдёт испытание.       – Хватит, Юсуи, – хоть и выглядя так же жалко, как и северянин, Рен поднялся с пола, беря себя в руки и понимая, что сидеть здесь – не вариант.       – Рен, – дёрнулся вслед за шаманом детектив, в очередной раз удивляясь, как ребята так легко и главное – безошибочно определяют то, куда им надо идти.       – Ещё год назад, – не поворачиваясь лицом к детективу, начал говорить Тао, стоя перед очередными вратами, по мере его приближения загоревшимися красным светом страсти, – я бы рассмеялся в лицо человеку, который сказал бы мне, что мой демон – это Асамадей, – Рен не просто так начал открывать перед англичанином своё сердце и делиться с ним своими мыслями. Тао понимал и прекрасно знал, куда попадут Трей и Лайсерг, и поэтому больше всего его беспокоила судьба Дитела, наломавшего очень много дров. – Но сейчас пришло время отвечать за свои ошибки, начиная с того, что я сам признаю в себе этот постыдный грех.       Не успел Лайсерг ничего ответить или спросить, как тут же красный портал вовлёк Тао в свои объятия, как и то, с чем ему придётся встретиться и сразиться воочию. Похоть, вожделение, страсть, влечение – всё это, как и признался Рен, в течение прошедшего года стало его грехом перед Юи и его непростительной слабостью, за которую он обязан был ответить прежде всего перед самим собой.       Вслед за Тао признал и свой грех Юсуи, тихо уйдя за спиной Лайсерга, который был ошарашен словами друга насколько, что не заметил розовой вспышки и момента, когда наступило его одиночество.       Его оставили без выбора. Да и был ли он у него вообще? Стоя посреди круглой комнаты, перед центральными вратами самого сильного демона всех времён, Дител не мог сделать ни шагу навстречу загоревшемуся фиолетовому свету.       – Видимо, от судьбы не убежишь, – поразмыслив минуты три над всем, что сейчас происходит и окружает, печально усмехнулся Дител, подняв взгляд на надпись, где угрожающе было начертано «Люцифер».       Пожалуй, это станет и правда самым сложным для Лайсерга испытанием, ведь ему нужно будет победить свою гордыню. Извиниться за свои поступки перед другими – это одно, а вот признаться самому себе, что ты был не прав – это абсолютно другое. Слово «прости» по нашим временам потеряло ценность, оно стало даже чем-то вроде галочки в графе «Успокоение совести», но как говорится: «Склеенная ваза никогда не станет прежней», – вот так и с душой.       Для того, чтобы всё было, как прежде, необходимо, первым делом, понять, что ваза безвозвратно потеряла свою ценность, потом сделать над собой усилие, чтобы выбросить эту вещь, и раз уж без неё атмосфера комфорта и уюта на душе не складывается, то нужно всего-навсего купить точно такую же, но новую вазу. Да, вы будете ещё долго помнить, что это уже другая вещь, но со временем вы, несомненно, к ней привыкнете, а от старой останутся лишь воспоминания, полные лёгкости.       Прежде чем Лайсерга окончательно принял в свои владения демон гордыни, Дител почему-то припомнил слова Кларума, будто предвидевшего будущее и судьбу даузера: «С тобой всё предельно понятно, и не мне тебя судить». Что ж, видимо, и правда, от судьбы не убежать.