Лучшие друзья

      Звонкий и весьма продолжительный женский смех содрогал золотые горы так, что с них от её звуковых волн ссыпались к подножью то какие-то блестящие украшения, то маленькие монетки – драхмы. Успокоиться и прекратить смеяться золотоволосая девушка никак не могла, ибо самая последняя история от сына великого демона алчности и скупости про то, как он однажды поссорился с Горгоной Медузой и в отместку, когда она спала, спутал её змей на голове в большое гнездо, просто окончательно добила молодую шаманку. Каких только историй ни звучало за столом, где земная девушка и демон преисподние играли в игру под названием го. Все они были разными и до боли в груди смешными.       Молодой наследник демона Мамона, выдающий своё демоническое происхождение разве что только невероятной и неземной красотой, но так похожий на простого человека, выглядел подозрительным или что-то замышляющим. Он учтиво замолкал во время хода Сели, чтобы та могла продумать стратегию и не ошибиться в игре, на кону которой стояла её свобода.       Странным это было. Весьма странным. Ведь демон, наоборот, должен делать всё, чтобы обмануть свою жертву и заставить её проиграть. А здесь всё было иначе. Слишком уж как-то нереально, и Юсуи постоянно была начеку, хотя и вела себя как наивная дурочка, смеющаяся над действительно интересными историями, которые открывали совершенно иное представление об аде.       – После твоих рассказов стало ясно, что людям абсолютно ничего неизвестно о жизни духов после смерти, – почему-то печально усмехнувшись, произнесла Сели, сидящая на золотом стуле напротив Жмота, который сначала пристально посмотрел на девушку, а потом смягчил взгляд и на выдохе ответил, делая свой ход на игровом поле.       – Люди, да и многие шаманы не знают и половины о мире духов и нашей иерархии. У всех искажённое представление о том, что происходит после смерти живого тела, – на краю стола стояло две кружки с каким-то божественно пахнущим напитком, и после того, как парень сказал это, он преподнёс кружку к губам и сделал маленький глоток, создавая вокруг какую-то опять же странную для этого места дружелюбную атмосферу.       – А почему духи никогда не рассказывают нам об этом? – немного поразмыслив, смотря на доску, сделала ход и задала вопрос Сели.       – А вы их спрашиваете? – изогнув бровь, задал встречный вопрос демон, тем самым дав ответ и одновременно уличив шаманов в некой лёгкой форме эгоизма. Увидев, что девушка промолчала и как-то замялась, он, так же спокойно обдумывая свой ход, продолжил: – Даже те шаманы, которые не используют духов, как оружие, всегда интересуются лишь историей их прошедшей жизни, но не её продолжением после смерти. А духи собственно и не стремятся к тому, чтобы их пожалели, всё равно это уже ничем не поможет. Даже самый ужасный грешник приобретает в чистилище великого короля духов смирение со своей участью, потому что все знают: нет иного пути.       – И что же происходит после смерти? – дослушав интереснейший рассказ до конца и поставив ещё один белый камешек на игровое поле, спросила заинтересовавшаяся этой темой златовласка, на что демон, не отрывая взгляда от игры, с большим удовольствием ответил:       – Люди и шаманы имеют две разные версии о том, что происходит с душой. Люди говорят, что души попадают либо в ад, либо в рай, а шаманы – что они отправляются в чистилище. Но лишь немногие знают, что эти две части являются компонентами одного единого целого, – если бы вместо златовласки здесь сидел её муж, он бы точно взвыл от таких немного запутанных и длинных речей, но девушка сидела неподвижно, смотря на ход демона и слушая его рассказ. – Душа действительно попадает в чистилище великого короля духов, истинное лицо которого известно не каждому, но это также и место, откуда начинается путь в вечность.       – Что ты имеешь в виду? – не совсем поняла Сели об истинном лице великого короля духов и о начале пути.       – Прости, но я и так сказал много лишнего. Лишь король шаманов и те, кому он безоговорочно доверяет, имеют право знать правду, – вежливо и в то же время твёрдо сказал Жмот, давая девушке понять, что о короле духов ей не суждено узнать. – Могу лишь рассказать о том, что происходит с душой дальше, – Сели не привередничала, она лишь поставила ещё один камушек на доску и своим молчанием выразила абсолютную сосредоточенность и внимание. – Чистилище – это место суда, и этот суд невозможно обмануть, так как человеческие души не умеют лгать, – демон почему-то коротко улыбнулся, глядя на доску, и сделал свой очередной ход. Сели в тот же миг заметалась по полю взглядом, стараясь выискать то, где скрывается опасность, в то время как парень лишь продолжил рассказ: – Ад и рай – это реальные пристанища душ, соответственно и духи становятся после суда и распределения либо низшими, которые попали в ад, либо высшими – те, кто попал в рай.       – В рай попадают безгрешники, да? – догадывалась о критериях распределения златовласка.       – Нууу... – задумчиво растянул демон, выражая некую неточность её домыслов. – Не совсем так. Абсолютно безгрешных людей практически не существует в современном мире. Дело в том, что в раю есть два уровня. Первый – для святых духов. Он предназначается для тех, кто в жизни вёл праведную жизнь и меньше всех поддавался искушению моего отца и других шести демонов. Второго уровня удостаиваются духи людей, которые вели обыденную жизнь, тайно ненавидели или завидовали, но никогда не переступали порог, так называемого, людского закона.       – Получается: и в аду есть точно такая же иерархия, только для преступников? – в этот раз абсолютно точно догадалась златовласка.       – Да, – допил свой горячий напиток Жмот, после чего, щёлкнув пальцами, убрал испарившуюся в воздухе кружку со стола. – У нас есть низшие духи третьего и четвёртого уровня, – демон пристально посмотрел на игру и с уверенностью переставил игровой камушек.       – И каковы же критерии распределения? – не могла понять этого Сели, ведь для преступников нет оправдания, с точки зрения людского закона, если только в отдельных случаях.       – На третий уровень попадают те, кто совершал грехи по неведению или неумышленно, ведь в мире очень много людей, кто не отдаёт себе отчёт о своих действиях. Также туда попадают души, которые нашли оправдание своим деяниям.       – Оправдание? – теперь Сели начала запутываться, стараясь не упустить ту грань, где рай и ад разделялись чистилищем великого короля духов.       – Например, месть, – пояснил на конкретной ситуации демон. – Отец, мстивший за смерть своей любимой дочери тому, кто действительно виноват в её смерти, будет определён на третий уровень низших духов, потому что, да, он преступник, но у него были причины так поступить.       – А на четвёртый уровень попадают настоящие преступники? – Сели теперь задавала вопросы лишь по той причине, что с каждым ходом её положение ухудшалось. Она понимала, что проигрывает, поэтому нужно было как-то уболтать очень сосредоточенного и явно не слабого в этой игре демона. Он, конечно, вёл себя так спокойно и, можно даже сказать, дружелюбно, но про свою цель отчётливо помнил и не позволял разговорам отвлечь себя.       – На четвёртом уровне располагаются семь главных демонов и их приближение, – переставил чёрный камушек вперёд и замкнул круг парень, следя за тем, как Сели закусила нижнюю губу и поняла, что дело её худо. – Души людей, попадающих сюда, настолько поглощены грехами, что они даже не могут существовать и иметь личность. Здесь они становятся безликими тенями без прошлого и будущего. Они прислужники ада – прислужники демонов-королей.       – Таких, как твой отец? – не сводя напряжённого взгляда с поля и делая ход на свой страх и риск, чисто интуитивно задала абсолютно глупый вопрос Юсуи, ведь и так понятно, что демоны-короли – это демоны семи смертных грехов.       – Таких, как мой отец, – немного растянуто, глядя на поле задумчивым взглядом, ответил парень, выгнув бровь и повертев большим пальцем золотое кольцо на безымянном пальце той же руки. Он сделал свой решительный ход, ухудшая положение, но продолжая говорить абсолютно спокойным повествованием. – Так что, да, ты права. На четвёртом уровне обитают настоящие преступники и абсолютное зло.       – Получается: мы сейчас на третьем, – негромко, как будто разговаривая сама с собой, произнесла златовласка, как бы невзначай покосившись вверх, но на самом деле оценив возможность добраться хотя бы до чистилища, ведь её душа была достойна, по её нескромному мнению, второго уровня высших духов.       – С чего ты это взяла? – усмехнулся, но не прервал игры демон, взяв с игрового поля фигуру и собираясь её переставить, прекрасно зная, что этим ходом он сделает положение девушки абсолютно безвыходным.       – Ну ты же сказал, что на четвёртом уровне – либо тени, либо абсолютное зло, – внезапно рука демона остановилась, так как златовласка впервые за всю игру притронулась к кружке горячего напитка и без страха и подозрений сделала глоточек, невероятно нервничая, но тем самым раскрывая свою истинную суть. – Ни того, ни другого я здесь не вижу.       Неизвестно по какой причине, но медленно и неторопливо Жмот отстранил руку с камушком от того места, куда хотел его положить. Он преподнёс свободную руку к губам и задумчиво потёр их, как будто ища лучшую стратегию игры. На самом же деле златовласка даже и сама толком не поняла, что только что заставила тёмную душу демона содрогнуться от искренности этих слов. На протяжении всей игры парень читал душу девушки, как открытую книгу: она пыталась обмануть в игре, думала лишь о победе и спасении, а сейчас, когда стала понимать, что проигрывает, по какой-то причине сказала то, что никак не отразилось на весах злых помыслов и уловок.       «Что значит «не вижу ни того, ни другого»? Как ты можешь так говорить? Ведь именно я веду тебя к смерти, – обмануть сына такого великого демона, как Мамон, было просто невозможно, но именно это и волновало и тревожило Жмота. – Она должна выкручиваться, обманывать, но вместо этого говорит правду, да ещё и такую... Какого ангела?».       – Хочешь сказать, что не видишь во мне абсолютное зло? – не делая пока свой ход, а задумчиво крутя в руках чёрную гальку, задал демон очень важный вопрос, который должен был решить дальнейшую судьбу земной девушки. И что же он увидел в ответ? Не робость и нерешительность, а резкость и панику.       – Нет! Что ты! Ты... ты... самое наизлейшее зло! Нет! Ты величайшее зло!       Сумбурные выкрики и панические ответы девушки заглушили смех демона, который закрыл ладонью глаза, не в силах смотреть на то, как златовласка руками пытается показать величину его силы. Он откинул назад голову, поражённый тем, что он видит сейчас в её душе, и впервые был рад тому, что у него от рождения такой грозный голос, именно который, кажется, и испугал златовласку.       В её словах не было и намёка на подхалимство или на то, чтобы угодить владельцу этой весьма нескромной обители. Вместо этого в её сердце был невероятных размеров страх, но самое интересное и поражающее было то, что боялась она не собственной смерти, а того, что, возможно, своими неосторожными словами обидела весьма гордого и могущественного демона. Сказать демону, что он не злой, это то же самое, что сказать маньяку, что он совсем не страшный. Но испытать искреннюю вину, да ещё и пытаться загладить её, было намного более удивительным и шокирующим даже такую тёмную личность, как Жмот.       – Что ж, твой ход, – наконец поставив свою фигуру совершенно в другое место, продолжил игру парень, знающий с абсолютной уверенностью, что душа этой девушки когда-нибудь по праву займёт место среди высших духов первого уровня.       Она даже и не заметила того, что он специально не сделал роковой для неё ход, ведь читать его мысли Сели не могла, но в итоге, списав его перемену решения на неосознанную ошибку, девушка воспользовалась моментом и ход за ходом начала исправлять своё бедственное положение. Всё также без страха отпивая горячий напиток, который был весьма приятным на вкус, в конце концов, после ещё нескольких интересных и смешных историй демона девушка испугалась и даже сначала не поверила тому, что увидела на доске. Но после того, как пришло осознание, она с неимоверной быстротой поставила белый камушек на поле, будто бы боясь не успеть, и воскликнула, вскинув руки вверх:       – Да! Я выиграла!       Счастью девушки, лучившемуся в её глазах, не было предела. Она была похожа на маленького ребёнка, которому подарили весьма редкий в продаже леденец на палочке. Её поведение было таким забавным и неимоверно глупым, что вызвало у демона неподдельную улыбку и веру в то, что он не зря поддался в игре и тем самым сжалился над ней. Загубить такое чистое создание было бы преступлением, за которое он сам мог бы стать безликой и безвольной тенью ада. Да, он демон. Но разве это он выбрал себе такую судьбу? Как говорится: «Не мы такие, работа такая».       – Поздравляю, – даже не стараясь изобразить подавленность, с лёгкостью помрачнел парень. Он был уверен, что поступил правильно, потому как душа девушки не была настолько грешна, чтобы подвергать её суровым испытаниям. В конце концов, она попала к нему, а не к его отцу, что, кстати говоря, удивило Жмота не меньше, чем саму девушку. Но что-то заставляло его сожалеть о её победе, что-то, что было для его понимания практически нереальным.       – Честно говоря, я думала, что проиграю! Ведь я несильна в этой игре! Но, похоже, ты ещё хуже меня играешь! Допустить такую ошибку!       Девушка ещё долго трещала, поражаясь тому, как она сумела выиграть, и её наивность просто не знала границ. Демон просто наблюдал за ней, практически не слыша её радостных визгов и лишь изредка вскидывая бровь, когда она начинала победно прыгать от радости. И с каждой секундой, приближающей момент расставания, он понимал, что не хочет этого. Он позже поймёт, почему именно, но сейчас был факт, что он хотел оставить её здесь, но... не мог.       – О, духи! Трей не поверит, когда я ему это расскажу! – всё никак не могла златовласка отойти от сладкого вкуса и запаха победы, но вместе с этими словами в мыслях демона что-то звякнуло и буквально на рефлекторном уровне заставило его спросить:       – А кто такой Трей? – демон всё ещё сидел на стуле перед столиком с проигранной партией в го.       – Мой муж, – коротко пожав плечами, беззаботно ответила Сели, вызывая в голове демона второй звон невидимого и непонятного колокольчика.       – И ты действительно хочешь к нему вернуться? – если бы парень не произнёс этот вопрос с встревоженным выражением лица, то, скорее всего, Сели бы пожала плечами и абсолютно уверенно ответила, что, конечно, она хочет вернуться к нему. Но в итоге этот испуг в невероятной красоты глазах демона, весьма необычного и непохожего на других, заставил её понять, что происходит, и чему она, увы, по неосторожности способствовала. – А что если... – разрушая неловкое молчание между потерянным и сбитым с толка собой и немного напуганной девушкой, продолжил говорить Жмот, – я попрошу тебя остаться?       Но даже после этих слов Сели не нашла в себе слов, чтобы хоть что-нибудь сказать. Ей было так жаль, что она не может ответить взаимностью. Так жаль, что даже губы не размыкались.       Наверное, со стороны это выглядело глупо и невероятно. Демон влюбился в земную девушку. Абсурд, да и только. Но для северянки это было весьма тяжело, зная, что именно эта невероятность, возможно, больше никогда не произойдёт с этим демоном, которому просто не посчастливилось родиться в семье преисподние.       – П-прости, – с сожалением в глазах помотала головой и тихо произнесла девушка, отступая на шаг назад и видя, как на лице демона появляется хоть и печальная, но всё же улыбка.       – Ему очень повезло с тобой, – заказав своей тёмной душе билет в один конец до Левиафана, демона зависти, усмехнулся Жмот, взмахнув рукой и открыв вихрем закручивающийся портал, светящийся золотым цветом и дающий девушке право уйти. – Но если ты передумаешь... – он размеренными шагами подошёл к не шевелящейся и всё также смотревшей на него с сожалением златовласке и, взяв её руку, такую тёплую и нежную, вложил в её ладошку то самое красивое кольцо из белого золота с кристально чистым камнем, в котором как будто сияла радуга.       Этим жестом и подарком он дал ей понять, что будет надеяться на то, что когда-нибудь она всё же вернётся в его царство, чтобы занять своё теперь уже законное место подле него. Однако, недолго посмотрев на, разумеется, красивое кольцо, Сели, поджав губы, тоже взяла его руку и обратно вложила в широкую и горячую, будто огонь, ладонь это кольцо, не имеющее на неё никакого воздействия.       – Боюсь, оно мне не понадобится, – конечно, Юсуи было жалко отказывать искреннему демону, но, увы, её любовь к пускай и в разы уступающему по уму, красоте и интеллекту Трею она не могла променять ни на какие богатства мира – ни на что на свете.       – Что ж, – опустив руку и не став настаивать, смирился демон с её твёрдым и в то же время извиняющимся отказом, – тогда прощай.       – Прощай, – опустив глаза, с печалью кивнула Сели, не считая, что её повторные мольбы о прощении уместны, ведь они могут сделать только хуже, то есть больнее. Оставалось только попрощаться, с благодарностью в последний раз посмотрев на демона, который, она только теперь поняла, что проиграл специально. Она скрылась за порталом, возвращающим её обратно в мир людей. Она ушла... Но в её памяти всё равно останется правда о том, что все стереотипные представления о рае и, в частности, аде были всего лишь ошибкой – приятной ошибкой, про которую она теперь сможет рассказать.       На четвёртом уровне ада, в золотом зале, сейчас потерявшем свою ценность, остался лишь демон, смотрящий куда-то вперёд и слышащий голос, разносящийся по всему пространству.       – Неплохо справился. По крайней мере, испытывал её до самого конца, – голос был каким-то суровым, хотя и выражал мимолётную похвалу. Стало ясным, что это предложение кольца взамен на любовь было очень ловким и практически незаметным испытанием, с которым Сели безукоризненно справилась, даже не осознавая, что оно было таковым. – Только вот влюбляться-то зачем? – следом за одобрением последовал укор всё также не видимого, но слышимого везде демона алчности и скупости, приглядевшего за деятельностью своего сына.       – Прости, отец, – усмехнулся Жмот и тем самым постарался сгладить недовольство отца. – Ангелы – и правда жестокие существа.       А ведь на самом деле – это так жестоко: похитить сердце и остаться всего лишь воспоминанием.

***

      Преодолев такое же расстояние, если бы она просто переступила через порог двери, Сели почувствовала под ногами твёрдую землю, на которой мельчайшей крошкой была насыпана щебёнка. От прикосновения к этой поверхности её подошва ботиночек издала неприятный скрежет, что мгновенно привлекло внимание уже находившегося здесь и ожидавшего своих друзей шамана.       – Сели, – резко поднявшись на ноги, до сего момента восседая на небольшом камне в центре круглой комнаты, обрадовался и в тот же час расплылся в улыбке Асакура.       – Йо! – услышав знакомый голос и бросив попытки разобраться, что происходит, тут же обернулась златовласка и бросилась к другу, которого крепко обняла, выказывая всю полноту её радости. – Я не сомневалась, что ты будешь первым, – разжав дружеские объятия и тоже почувствовав от Асакуры ответную и не уступающую её чувствам радость, улыбнулась златовласка.       – А я не сомневался, что ты сможешь справиться без Трея, – ответил ей тем же Йо, заметив, как взгляд девушки при упоминании её мужа заметался по комнате, будто бы надеясь, что она просто не заметила притаившегося, но уже прошедшего испытание северянина. – Не волнуйся за него, – поспешил Йо успокоить её вмиг обеспокоившийся взгляд. – Он обязательно справится. Кстати, а к кому он попал? – ушедшей вслед за Юи шаман не знал, как распределились роли его друзей после его осознанного похода в царство Бельфегора. Для него было весьма необычно и даже дико увидеть то, что Сели попала в царство Мамона, поэтому о судьбе остальных он теперь и предположить боялся, хотя всё было очевидно и понятно.       – Я ушла вслед за Рио, так что могу только предполагать, куда попал Трей, – пожала плечами и всё с тем же лёгким беспокойство ответила северянка.       – А куда попал Рио? – тут же спросил шаман, желая узнать хотя бы то, что известно.       – К Левиафану, – кивнув на каменное зеркало, которое находилось по правую сторону от Йо, коротко ответила девушка, замечая, как на лице друга яркими красками удивления и даже какого-то испуга отображается его непонимание.       – Зависть? – с недоверием и отказом принимать действительность абсолютно не воспринял этого факта Йо, который весьма и весьма сильно изменился из-за навалившихся на его долю проблем.       В круговороте бесчисленной боли, предательств и тайн шаман практически упустил из виду одно из самых важных вещей в своей жизни, делающее его не простым шаманом или человеком, а Йо Асакурой, имя которого уже давно стало символом вечной и настоящей дружбы. Раньше бы он с лёгкостью мог всё понять и объяснить, но сейчас парень тяжело понимал даже такую простую вещь: почему Умемия попал в царство именно Левиафана – демона зависти.       – Неужели ты правда не понимаешь, почему всё так получилось? – с некой печалью произнесла златовласка, сожалея о том, что такая, как она, знакомая с байкером без году неделю, понимает его лучше, чем не просто один из лучших друзей, а учитель и наставник Умемии.       Посмотрев на портал в царство Левиафана, взгляд шамана был наполнен то ли испугом, то ли презрением к самому себе. Победа над Бельфегором не прошла даром, Йо видел теперь намного шире, не отгораживаясь от чужих проблем собственным унынием и бездействием, но его прозрение отдавалось колкой болью не только на сердце, но и на его совести.       – Мы все были слишком эгоистичны, Йо, – не меньше шамана коря себя за то, как она нагло всегда пользовалась добротой Рио и зачастую забывала, что и его душа имеет сотню, а то и больше ран, с угрызениями совести произнесла Сели, видя в глазах Асакуры, что он наконец понял, почему всё так вышло – почему Рио стал пленником Левиафана. – В погоне за собственным счастьем забыли о его чувствах, – словно острым ножом, продолжала Сели наносить безжалостные удары по сердцу друга, который уже давно ни перед кем не чувствовал себя настолько виноватым, как перед Рио. – Будем надеяться, что он справится, и у нас ещё будет шанс всё исправить.       – Он обязательно справится, – незамедлительно с твёрдостью в голосе ответил Йо, всё также смотря на портал Левиафана, – потому что он сильнейший из нас, – спустя секунду договорил Асакура, делая это признание со всем своим искренним покаянием и с солидарностью по отношению к словам златовласки.       Только сильный человек может не говорить о той боли, что рвёт и уничтожает его изнутри. Только сильный человек может помнить в такие моменты о друзьях и превозносить их проблемы над своими. Только Рио был способен на подобную преданность и сдержанность. И как верно сказала Сели, нужен лишь один шанс... И тогда Йо больше не позволит другу быть на заднем плане истории, которая до сих пор не закончилась только благодаря невероятной и порой незримой поддержке байкера.

***

      До слуха шамана доносился шум ветра, ощутимо ворошившего его волосы, которые не были, как всегда, идеально уложены, а лишь растрёпаны во все стороны. Глаза были плотно закрыты и не хотели открываться, будто протестуя в пользу ещё неоконченного сна, а рядом, на деревьях, кроны которых пропускали яркий свет дня, щебетали птицы, назойливо заставляя парня всё же открыть свой взгляд и увидеть всю красоту послеполуденного Токио.       Лёжа на узкой скамейке, которая была лишь одной из десятка тянувшихся вдоль дороги, высокорослый парень, сейчас больше похожий на взрослого мужчину, поднялся с места, где он, видимо, уснул, после чего сел и дотронулся своими широкими ладонями до лица.       У него сразу же появилось такое впечатление, будто это не его лицо, не его тело и, тем более, не его густая борода, в которой можно было найти кучу крошек от печенья и питаться на них ещё дня два.       Быстренько отряхнув себе и в тот же миг заметив, что на нём надеты какие-то мешковатые штаны и балахон цвета хаки, байкер незамедлительно подошёл к так удачно располагавшейся перед ним луже, после чего взглянул в неё и обомлел.       Из отражения водной глади на него смотрел не молодой парень и сильный шаман, а взрослый мужчина на вид лет сорока, а то и пятидесяти. Выглядел он весьма и весьма потрёпанно, словно неприкаянный странник или того хуже – бомж. Оглядевшись по сторонам, Умемия признал вокруг родной Токио и любимую набережную реки, которая располагалась у холма. Если пройти километр на север, то можно будет очутиться в такой родной сердцу байкера гостинице «Фунбари Онсен».       Лишь мысль о ней привела шамана логической цепочкой к тому, кто поможет ему разобрать в том, что с ним произошло. Направившись на север, Умемия постоянно пытался вспомнить, что произошло с ним до того, как он проснулся на лавке, но, увы, из памяти будто был вырван кусок, причём, судя по его данному возрасту, весьма и весьма не маленький.       Его шаги были быстры и далеки, он с лёгкостью преодолел расстояние до Фунбари Онсен всего лишь за какие-то пятнадцать минут, после чего буквально застыл на месте, прикованный невероятной картиной к земле. Прямо из главных ворот выбежал парнишка, имеющий тёмные волосы и смеющийся от того, в какой забавной позе пытается догнать его отец.       – Догоню-догоню! – игрался со своим сыном мужчина лет тридцати, на лице которого всё также была лишь доброта и забота о своих близких.       – Папа, смотри какой лохматый дядя! – оказавшись на руках отца, указал на Рио маленький мальчик лет шести, из-за чего Умемия, ошарашенный увиденным, вздрогнул и даже сделал шаг назад.       – Не хорошо показывать пальцами, Хан, – опустив пальчик сына, с доброй улыбкой пояснил мужчина, которого Рио ни с кем не мог спутать на этой планете. – Извините, Вам помочь? – бывший шаман, теперь ведущий обычную и, кажется, счастливую жизнь, взглянул на заросшего бородой и немного неопрятного друга, в котором он не признавал такового.       – Господин Йо... Это же я, – не мог поверить Рио в то, что его учитель действительно не узнал его, однако по первому же обращению Асакура вдруг изменился в лице, вбирая в себя удивление, что перехватило его дыхание, после чего медленно отпустил своего маленького сына, убежавшего обратно в дом с криками: «Мама! Мама! Там к папе пришёл какой-то странный дядя!».       Так к нему обращался только один человек на всём белом свете, но поверить в то, что это именно Умемия, Асакура, по всей видимости, мог с огромным трудом.       – Учитель! Вы помните меня? Я же Рио! Ваш друг! – не мог понять байкер, в чём же всё-таки дело, и почему его наставник, друг и просто невероятной души человек, направивший его на правильный путь, не может признать его и хоть что-нибудь сказать.       Они стояли друг напротив друга ещё довольно долго, не говоря ни слова и не понимая происходящего, пока вдруг из главных ворот снова не выбежал маленький мальчик, а вслед за ним вышла беременная женщина, красота которой всё также поражала Умемию.       – Госпожа Анна! – расплылся в радостной улыбке байкер.       Его глаза горели, рот был немного приоткрыт, но в ответ он получал не взаимные чувства радости, а солидарные с мужем эмоции удивления и испуга.       – Рио? – тоже выразила своё удивление медиум, на что Умемия лишь забил себе пальцами рук в грудь, обращая внимание четы Асакуры на себя.       – Да-да, это я! Почему вы так на меня смотрите?       – Мы думали: ты умер, – посмотрев на так и не сумевшего сказать ни слова мужа, пояснила и в то же время усугубила ситуацию Анна, окончательно заставляя Рио потеряться в непонимание произошедшего с ним, судя по всему, за последние десять лет.

***

      Как бы в данный момент Лайсерг хотел потерять память, как и Рио на своём испытании души. Но нет. Вместо этого, скрепя зубами и топчась на месте, он стоял перед большими дверьми, за которыми его ждала встреча с самым нелицеприятным противником в его жизни. Уж лучше б он Шварцу предложил чайку попить, чем сейчас встретится лицом к лицу практически с самим собой.       Как будто бы чувствуя его нерешительность и «благородно» решив ему помочь преодолеть этот страх, двери зала отворились сами собой и явили взору малахитовых глаз весьма мрачные покои главного из семи демонов. На самом деле Дител ожидал увидеть здесь изысканную роскошь и богатства, присущие себялюбивой натуре Люцифера, но вместо этого комната была средних размеров, без каких либо убранств, и лишь большой каменный трон располагался напротив двери на другой стороне помещения.       Сразу же уставившись на владельца этих покоев, Лайсерг снова ощутил разочарование, так как его представления о демоне Люцифере были абсолютно другими. Для него этот падший ангел представлялся могущественным владыкой преисподние с соответствующей и устрашающей внешностью и дико холодной аурой, но в итоге сейчас перед ним предстал молодой, лишь внешне, парень, имеющий длинные, словно стекающая со стен смола, волосы и мраморно белую кожу.       Единственное, что всё же соответствовало его титулу, было то, как он предстал перед смертным даузером. Он не сидел с величественностью на троне, он буквально на нём лежал, перекинув ноги через один подлокотник, а спиной, а точнее чёрными и огромными крыльями, опираясь на другой. В его руках был прозрачный бокал, в котором плескалось красное, словно кровь, вино, а его непрерывным и весьма «важным» занятием было наблюдение за тем, как оно выглядит то под тем или иным углом наклона.       Даже появление в его обители детектива, за версту разившего своей гордыней и эгоизмом, не прервало «увлекательного» занятия. Он, не отводя взгляда от напитка, всё так же вертел в руках бокал, за микросекунды рождая в англичанине раздражение и недовольство.       – Настолько горд, что даже не удостоишь меня своим вниманием? – произнёс, подняв голову, детектив, стараясь говорить уверенно и без дрожи в голосе, который из-за акустики комнаты прозвучал громче положенного.       – А сам-то, – будто специально не удосуживая парня вниманием, неотрывно от своего занятия произнёс действительно наихолоднейшим голосом демон.       – Я не собираюсь здесь задерживаться, так что говори, что мне нужно сделать, – требовательно заявил Лайсерг, спрятавшись за свой личный барьер упрямства и не видя, как резко после его слов бокал в руках Люцифера прекратил своё вращение. – Признать, что я был не прав? Покаяться? Или что там ещё?       Сколько неискренности, сколько гордыни... Лайсерг даже сам испугался от такого поведения, которое не было обусловлено какими-то определённо оправдывающими его причинами.       Что же с ним такое творилось? Неужели искренне признать, что он был не прав, настолько сложно?       – Дител, – так и не повернув головы к своему гостю, которого он прекрасно знал, вытянул шею к потолку Люцифер, выглядя не менее гордым, чем даузер, – неужели ты действительно веришь в то, что твою душу ещё можно спасти?       Лайсерг был морально готов ко всему: что демон начнёт припоминать ему его ошибки, что будет наоборот только радоваться за его самомнение и всячески поощрять, но чтобы сказать, что он безнадёжен... Да, впервые Лайсерг Дител не знал, что ответить и предпринять.