разные

      Прошло две недели…

      Игорь никогда не думал, что так будет зависим от лишнего общения с Антоном, которым его сильно обделили на время подготовки к сессии. Конечно, у него тоже свободного времени не особенно наблюдалось, но не отвечать на звонки днями — это уже перебор.

«Без тебя, ссука, не жизнь, а существование!»

      Он достаточно долго пытался заново убедить себя в том, что не так уж он зависим от этого парня. Но спустя пятнадцать минут сдался, в сотый раз набрал его номер и встретил ненавистные гудки, оповещающие прежде всего о том, что его нагло игнорируют. Но если немного подумать, то раньше он сбрасывал звонки, а сейчас… Александров посчитал это поводом для беспокойства, перезванивая. К его удивлению, Антон ответил.       — Привет. — Он звучал очень вымученно.       — Слава богу, — Первым делом вздохнул Игорь, — привет. Как ты?       — Хуйня.       — Что случилось? — Заботливо спросил он, но Антон промолчал. Спустя пару секунд, он снова задал вопрос, — Хочешь, я приеду? Сейчас.       — Пожалуйста. Ты мне необходим…       «Так почему ж ты тогда мне не отвечаешь?» — Игорь не хотел лишний раз донимать его вопросами, решил, что спросит его потом, и для самого себя быстро ответил, — «Занят. Устал».       — Скоро буду.       — Спасибо.       Он подорвался с места, наспех одеваясь. Абсолютно наплевать, сколько там на часах времени, плевать, сколько на градуснике температуры, плевать, сколько ему шагать до Антона. «21:17», когда ещё и одновременно уже темно, «+15», совершенно несвойственные концу мая, несчастные три с половиной километра пути показались вдруг такими ничтожными.

***

      Ночью Антон, кажется, выглядит ещё хуже. Синяки под глазами из-за темноты или настольной лампы, при которой Тони сидит ночью, потому что лень идти и включать свет, кажутся ещё страшнее. Антон опирается на дверной косяк, но даже так видно, что он сильно шатается. Неудивительно, ведь спит он только на некоторых парах, да и то несколько минут от силы.       — Как давно ты спал? — Заходя в квартиру, интересуется Александров.       — Несколько дней назад… наверное… — Жмёт плечами Раут, зевая.       — Сколько?       — Два часа, но я не уверен… — Он улыбается, головой мотает.       Игорь ругается, отстраняет парня от дверного косяка, заставляет на себя смотреть, а не в рандомную точку, на которой остановился взгляд. У Антона взор рассеян, он сам, как пьяный, Игорь даже решил об этом спросить, но получил отрицательный ответ. Смотрит на него долго и зло, окинув его взглядом, понимает, что Тони даже не переодевался после учёбы. Ловит себя на том, что хочет его его же ремнём отлупить, до кровавых следов и ссадин, лишь бы, блядь, этот человек о себе позаботился. Получается как-то неправильно, бить, что бы вдолбить кому-то в голову, что надо следить за здоровьем, но это просто кровожадные и в каком-то смысле грязные желания, которые в жизнь воплощены не будут. Но кто его знает.       Антон долго смотрит в любимые зелёные глаза напротив, на самом деле пытаясь хотя бы сфокусироваться на них, зрение, казалось, сильно село за все две недели, сколько он на себя забил.       — На тебя смотреть больно, Тоша, — Горестно выдохнул Александров. Было заметно, что Антон буквально засыпает на ходу и стоит только благодаря предметам и человеку, попавшимся под руку. — Господи, как ты себя запустил.       — Переживу. — Без различия к самому себе, произнёс он.       Он зевал ежеминутно, казалось, скоро он просто возьмет и вырубится, не в силах больше оставаться в сознании. И, пока этого не случилось, его увели в постель, а он действительно чуть не грохнулся наземь на полпути.       — Ты себя вообще не жалеешь, да? — Рухнул рядом с кроватью на пол Игорь и взял Антона за руку, замечая, какая она холодная, совсем немногим теплее, чем у мертвеца. Он обернулся на окно и обнаружил, что оно открыто настежь, так что неудивительно, что Антон так замёрз. Он тихонько коснулся губами его пальцев, было страшно обжечь его, хотя, конечно, подобного случиться не могло.       Тот лишь что-то сонно промычал в ответ, не имея никаких сил на то, что бы отвечать.       У Александрова были несколько другие планы на эту ночь, но её, к сожалению, Тони точно не был в силах даже пережить, не то, что проявлять какую-то отдачу. Так что обо всём этом нужно было забыть, подключить всю заботу, на которую он способен к людям, и насильно, блин, позаботиться о своём… парне? псе.       Посчитав, что Раут уснул, Игорь поднялся с пола. Первым делом закрыл окно, ведь сам уже успел замерзнуть, не понимая, как Антон умудрился тут просидеть так весь день. Потом собрать мусор с пола, в целом это — всякие черновики; Тони не мог сосредоточиться, видимо, а может ещё что, кто ж его разберёт. Среди всего этого беспорядка был найден листок, просто исписанный именем Александрова; Такая находка была скорее пугающей, нежели приятной или лестной. Он кинул взгляд на Антона, обнаруживая, что тот никак не сдается оковам сна и наблюдает за ним; Может, не внимательно и не специально, но это ничего не меняет и факт оставался фактом.       — Ты… Нашёл… Это... — Разочарованно, стыдливо, но тем не менее, улыбаясь, выдохнул Антон. — Просто выброси и не задавай лишних вопросов.       Игорь небрежно смял листок в руке.       — Ты втрескался в меня по уши.       — А ты в меня, почему-то, нет, — В очередной раз зевнул тот.       — Ты меня за это осуждаешь?       Антон помотал головой, насколько это было возможно.       — Просто обидно, что я один сохну по тебе, как малолетка. — Заявил он.       — Меня это немного пугает.       — Что именно?       — Мне страшно, что однажды ты сойдешь с ума и первой и единственной жертвой стану я. — Выдал глупость, первую попавшуюся под руку, ведь и сам ещё не понял, что именно такого пугающего в любви Антона к нему.       Тони нахмурился, улыбаясь, мол, «Придурок, скажешь тоже». Александров продолжил убираться в комнате, пока Антон то ли пытался уснуть, то ли наоборот, старался ещё оставаться в сознании. Стол трогать Игорь не решился, бардак на нём счёл за творческий беспорядок, но поприхуел от количества грязных кружек, от которых скоро и следа не осталось.       — Кто тебя вообще просил? — Наконец осмелился возмутиться в ответ на то, что его свалку нагло разбирают, Антон, даже привстав на кровати на локтях.       Услышав его, Александров вздрогнул и схватился за сердце. Он явно не ожидал, что Тони всё ещё не отрубился.       — Ты почему ещё не спишь, гад?       Антон пожал плечами. Вероятно, он просто ожидал, когда внимания соизволят уделить ему. Но через полчаса простых наблюдений Раут обиженно отвернулся с видом вселенского зла. Очевидно, сегодня он этого не дождётся. А может, и вовсе никогда? Может, все это — лишь спектакль с трагическим финалом и его мысли о счастливом конце глупы и напрасны? Может, скоро его бросят, а через пару дней вовсе и не вспомнят?.. Тони поёжился из-за страха, прокатившегося холодом по коже, сжал губы и закрыл глаза. Сейчас не хватало только зарыться в одеяло от всех этих страшных сомнений, от которых теперь он старался отвязаться с помощью сна. Во сне ведь к людям не приходят подобные мысли. Но зато приходят сновидения, после которых вовсе не хочется ни надеяться на лучшее, ни мечтать о светлом будущем.       Он и не заметил, как сжал под пальцами покрывало и зарылся лицом в подушку. Живот сковывала дикая боль. Ну да, не питаться неделю — тоже не дело. Он прикусил нижнюю губу, сдерживая отчаянное шипение. Только лишь когда через несколько минут немного отпустило, он резво поднялся с кровати. Голод отрезвлял, потребность во сне на фоне этого значительно погасла.       На кухне буквально пришлось откапывать в ящичках среди всякой херни бич-пакет. С Саней они этой дрянью почти и не питались, потому что… Да просто потому что, им вполне хватало сил, времени и умений и на готовку. Но сейчас это было буквально спасение Антона, который на кухне же схватил новый «приступ», пока кипятился чайник. Он осел на пол, держась за край кухонного стола, сквозь зубы цедил маты и сжимал ткань футболки в районе живота, будто это всё могло облегчить страдания.       Сидеть на столе, видимо, очень удобно, раз именно эту позицию занимал Тони с чашкой в руках, и раз именно так же его и застали.       — Ты хотя бы сядь, как человек. — Посоветовал Александров.       Он получил отказ, но махнул на него рукой: Хочет — значит да и хуй с ним, сам разберётся, что ему делать.       — Я не достопримечательность, — Спустя какое-то время произнёс Антон, — Хватит глазеть.       — Я просто рад, что ты немного ожил.       Да. Ожил. И умрет завтра. На сдаче. Даже не смотря на то, что вполне готов, предмет даётся не сложно, а препод не такой уж злобный, строгий и капризный. Но это все абсолютно неважно. У него просто чувство, что он завалит, даже просто войдя в кабинет. Всегда такое предчувствие. И почему-то каждый раз всё оказывалось не настолько страшно.       За мойкой посуды Антон глянул на часы. Десять-пятнадцать. Впервые за последние несколько лет он ляжет так рано и впервые за последние четырнадцать суток он себя пощадит. Щёлкнул выключателем, выходя из кухни. Вся квартира мгновенно погрузилась во тьму, в которой сознание мгновенно начало додумывать страшных существ, что усугублялось всё тем же помутненным зрением.       На входе в спальню его что-то схватило за руку, притягивая к себе. Единственная угроза в этой квартире… Антона охватил испуг ровно до того момента, пока монстр Александров не утянул его в поцелуй, в любом другом случае предвещавшем не такое скучное продолжение, нежели сейчас. Тони в буквальном смысле повис на нём, ведь силы снова начали покидать его с очередными утоленными потребностями как биологическими, так и потребностями в любви и Александрове, больше походящими на болезнь.       Антон вскрикнул, когда его вдруг подняли на руки; Ведь он даже и не думал, что его вообще кто-то способен поднять. Он судорожно вцепился в шею Игоря руками, опасно косясь в сторону пола.       — Атлет, блядь, — Буквально змеёй прошипел Раут, оскалив зубы. Очевидно, ему совсем не нравилось его положение. Он чувствовал себя… Таким беспомощным. Но ничего не мог с этим сделать.       Скинув Антона на кровать, Игорь наконец спокойно выдохнул и сел на соседнюю, на которой когда-то спал Саня. Он ещё долго тупо сверлил Антона взглядом, словно испытывал его, а Антон охотно играл с ним в гляделки с улыбкой. Его гордость была заметно подорвана, но его внутренний ребёнок одновременно сглаживал понижение Антоновой самооценки и портил всю малину, довольный тем, что его потаскали на ручках.       Картину осени в мае дополнил дождь, ливнем вдруг ударивший по стеклу и металлическим подоконникам со стороны улицы. Когда грянул гром, Антон аж подпрыгнул на кровати, долго пялясь в окно, будто пытался там что-то разглядеть. Когда «опасности» не стало, он соизволил вернуться в прежнее положение.       — На собаку похож. — Заметил Игорь. На его лице выражалось безразличие, но сонное какое-то. Просто устал уже за день, это ясно понятно.       — Сам ты собака… — Обиженно буркнул Антон и отвернулся от него.       Игорь закатил глаза, мол, «Да ты серьезно штоле», но поднялся с кровати, одним движением перевернул Тони на спину и устроился на нём сверху. Он потянул края Раутовой футболки вверх, оголяя тело. Антон покорно позволил снять с себя вещь, выжидающе смотря тому в глаза, всё ещё на что-то надеясь. Но его состояние и даже настроение совершенно к этому не предрасполагали, а потому всё желание стоило отмести в сторону и забыть.       — Что ты вообще делаешь? — Вдруг спросил Антон, точно словно опомнился. Он взял Игоря за руки, отстраняя их от своих брюк, и, переплетая пальцы, прижал их по бокам от своей головы.       — Не думаю, что в одежде спать так уж удобно. — Честно ответил он. У него не было каких-то «взрослых» намерений. Точнее, они были, но ровно пятьдесят пять минут назад они испарились, когда он вошёл в эту квартиру. Сейчас подобного просто нельзя было себе позволить.       — Похуй вообще, как, — Тони улыбнулся и чмокнул его в губы, — Главное — с кем.       — В твоём случае главное — хотя бы просто спать.       Антон состроил обиженное выражение лица и отпустил конечности Игоря:       — Я же тут в романтика играю, вообще-то.       — Херовый из тебя романтик.       Тот закатил глаза в ответ, шумно выдыхая, мол, «Да пошел ты, заебал». Но ему пришлось сменить выражение на удивленно-недовольное, когда с него окончательно стянули одежду.       — Это нечестно, — Он явно своим недовольством хотел заразить буквально всё вокруг.       — Что опять?       — Я тоже хочу тебя раздеть.       — Заслужи сначала такую честь, — Ухмыльнулся Игорь, — кошак.       Антон сдержал обидчивое «За «Кошака» я убью тебя когда-нибудь», или что-то вроде этого.       — «Не думаю, что в одежде спать так уж удобно», — Передразнил Антон, когда Игорь лёг рядом с ним. В одежде. Это впринципе основная причина всего недовольства от последних пяти минут и ровно до того момента, когда Антон уснёт.       — Я уйду, когда ты уснёшь.       — Я тебе ребёнок что ли, лежать со мной перед сном? Сказку мне, блядь, ещё расскажи! — Он испуганно распахнул глаза и схватил Игоря за руку, когда он собрался уходить. — Нет. Стой. Я пошутил!       «Ты прав, ты ребёнок», — Подумал Игорь, когда Антон прильнул к нему одновременно с грохотом на улице. Он обнял его в ответ и прижался губами к его лбу, — «Горячий».       — Заболеешь — Я тебя прибью. Собственноручно. — Строго произнёс он, но Раут его уже, видимо, не слушал и не слышал.