ii
23 марта 2021 г., 07:22
Изуку просыпается в больнице. Далеко не в первый раз за свою жизнь.
Его мать обмякла на пластмассовом стульчике рядом с кроватью, тихо посапывая, между её бровей заметна морщинка. Монитор устойчиво пищит с каждым биением сердца Изуку. Иида и Урарака столпились у двери, перешёптываясь и время от времени бросая взгляды в коридор.
Они разворачиваются, когда Изуку начинает пытаться сесть вертикально, в сидячем положении.
— Ты живой, — выдыхает Урарака.
Иида не может удержаться от слез.
В общем и целом, Изуку проводит в больнице полторы недели.
Они нашли его одного, без сознания, среди пыльных развалин токийской улицы. Иида добрался до него первым. В воздухе всё ещё пахло серой. Он думал, что Изуку погиб. Когда он рассказывает Изуку эту историю, сидя рядом с больничной койкой с побелевшими руками на коленях, два раза его голос так дрожит, что приходится остановиться.
Помимо сломанных рёбер и сотрясения мозга, врачи сообщают ему, что он получил растяжение связок голеностопного сустава, перелом запястья и несколько открытых ран, которые потребовали немедленного наложения швов по прибытии в отделение реанимации. Того, чья причуда вызвала монстра, найти не смогли. И всё же, Изуку жив, в унисон повторяют они — врачи, журналисты, персонал Юэй и его мать — несмотря ни на что. И остальные гражданские, попавшие в ловушку на его стороне разгрома, тоже выжили. Должно быть, ему в тот день крупно повезло.
Повезло, повезло…
Изуку никогда не был везунчиком.
Он ничего не говорит о мальчике, который спас ему жизнь.
Он размышляет об этом, когда история его сражения и выживания распространяется на каждую крупную телесеть страны. Заголовки громкие, сенсационные: «Герой спасает целый район, злодей всё ещё на свободе». Показывают зернистые кадры его первых столкновений с монстром, до того как системе видеонаблюдения перекрывают обзор пыль и мусор, летающие в воздухе. Его школьная фотография облетает экраны по всей Японии, вместе со сценами из предыдущих спортивных фестивалей и фотографией Изуку и Всемогущего с большими пальцами вверх.
Изуку совсем не чувствует себя героем.
Впрочем, он дал обещание, потому и помалкивает.
Он выписывается вместе с мамой, когда доктора считают его достаточно поправившимся. Всю неделю она была бледной и спокойной, бледнее, чем он когда-либо видел, поэтому он держит её за руку всю дорогу домой. Остаток недели он освобождён от уроков по настоянию врачей, и они проводят это время на диванчике с мамой, смотрят её любимые дурацкие мелодрамы. Разговоры о том, что повези ему чуть меньше — и не видать бы ему маминого дома, деликатно обходятся стороной.
Однако сидячий образ жизни не подходит Изуку, и мама это знает. Поэтому уже в понедельник он возвращается в общежитие Юэй и выходит на учёбу. Он позволяет одноклассникам сжать себе плечи в сокрушительном групповом объятии, пусть даже его рёбра и постанывают в болезненном протесте.
— Ты был восхитителен, чувак! — восторгается Киришима, хлопая его по плечу, а затем мягко потирая его, извиняясь, когда Изуку слегка морщится. — Я никогда не видел ничего подобного. Он почти превзошёл Ному!
— Просто жесть, чувак, — соглашается Каминари. — Но ты был крут.
— Это было очень смело, но и чрезвычайно безрассудно, — тихо, но твёрдо отмечает Яойорозу. — Ты мог умереть, Мидория-кун!
— Слабоумие и отвага, — резюмирует Каминари, но не таким уж неодобрительным тоном.
— Хорошо, что ты вернулся, — говорит Джиро. — Эти идиоты уже две недели перемывают тебе косточки.
Бакуго издевательски фыркает и закатывает глаза, но всё же приветствует Изуку ударом кулака о кулак, когда тот проходит мимо него к своей парте.
День проходит быстро, в мешанине криков поздравлений от одноклассников, косых взглядов в коридоре и остатков головной боли в висках. Из-за сотрясения тяжело долго концентрироваться, особенно когда он делает записи, поэтому Айзава заставляет его выходить на перерывы, чтобы прогуляться и попить воды, по крайней мере раз в час. Под конец занятий Изуку измотан, у него всё болит, и он едва не теряет сознание прямо на парте.
Наконец он уходит отдыхать с одноклассниками. Одна загвоздка: ему нужно купить лекарство по рецепту — какое-то костно-мышечное обезболивающее, поэтому он отказывается от предложения его проводить и направляется в сторону главной улицы. Он кричит всем пока, проходит через главные ворота Юэй, поворачивает за угол и натыкается на мальчика с уже знакомой копной странных, двухцветных волос.
Мгновение ошеломлённой тишины.
— Извини, — автоматически говорит Изуку — вежливость, отложившаяся на подкорке, оказывается сильнее шока. — Я… не видел, что ты тут стоишь, я… эм… привет?
Мальчик, который спас ему жизнь — Шото — выглядит встревоженным, с широко раскрытыми глазами, как будто только что оступился на лестнице. Он снова сжимает ремень своего школьного портфеля, скручивая его между руками.
— Привет, — говорит он непривычно низким голосом. Он ему как будто не подходит, к округлости его щёк и наклону его плеч. Как будто чужой.
— Привет, — повторяет Изуку, спотыкаясь, словно он забыл, как говорить по-японски. — Я… Я очень рад — ну… Это хорошо… В смысле, что… я выжил.
— Я знаю, — говорит Шото. — Я видел тебя по телевизору.
— О, — говорит Изуку. — Ой. Ты, наверное… учишься здесь?
— Нет, — безразлично отвечает Шото, и на мгновение Изуку пугается, что он сейчас оставит его и уйдёт, и Изуку больше никогда его не увидит. Но затем он добавляет: — Я хотел убедиться лично. Что ты в порядке.
Что-то тёплое расцветает в груди Изуку.
— О, — повторяет Изуку, едва шепотом.
— Сейчас подходящее время? — продолжает Шото. — Я бы хотел угостить тебя кофе.
— Ты спас мне жизнь, и теперь ты хочешь угостить меня кофе? — слишком громко вскрикивает Изуку и только потом берет себя в руки.
— Или чаем, — подтверждает Шото. — Можно?
— Эм… — снова говорит Изуку. — Ну, хорошо. Давай выпьем кофе.
Кофейня, куда Шото ведет его, находится вниз по улице и за углом. Твёрдой уверенной походкой он проталкивается через входную дверь магазина и направляется к прилавку. Это маленькое и уютное местечко, немного старенькое, и там сильно пахнет эспрессо. В магазине работает один человек, а посетителей, кроме них, больше нет.
Школа Шото, должно быть, где-то здесь, думает Изуку. Он не может вспомнить, есть ли в этом районе школы, кроме Юэй.
— Шото, — приветствует сотрудник. — Как обычно?
Шото кивает и смотрит на Изуку.
— Что ты будешь? Я угощаю.
Изуку гримасничает.
— О, нет, пожалуйста. Я не могу больше навязываться тебе. Ты уже…
Шото молча смотрит на него.
Сопротивление Изуку сдувается и угасает.
— Всё, что ты выберешь, пойдёт, — бормочет он.
Сотрудник кафе стреляет в них странным, долгим взглядом, потом кивает и поворачивается, чтобы приготовить напитки.
— С собой? — спрашивает он, как будто это обычное дело, и удивлённо моргает, когда Шото качает головой.
«Всё, что выберет Шото», оказывается зеленым чаем. Сотрудник магазина вручает Шото две разномастные кружки. Шото передает одну Изуку, и их пальцы неуклюже сталкиваются при попытке Изуку забрать чай. Руки Шото холодные, белые и изящные на контрасте с теплой ручкой кружки. Сердце Изуку трепещет.
Шото втискивается вместе с Изуку в угловой стол как можно дальше от входа в магазин. Он сидит спиной к стене, строго, расправив плечи.
Изуку ставит кружку между ладонями и говорит:
— Спасибо. Ещё раз. За всё.
Шото кивает и делает глоток чая. Должно быть, он ещё слишком горячий, но Шото даже не морщится. Он такой… статичный, думает Изуку. Инертный. Время от времени он медленно моргает, и Изуку, встрепенувшись, вспоминает, что он мальчик, а не скульптура.
— Я хотел, — осторожно говорит Шото, — проверить, как ты.
Щёки Изуку немного краснеют.
— Я уже здоров, правда, — говорит он. — Я не так уж и пострадал — бывало намного хуже, и…
Шото делает ещё один глоток чая и говорит:
— Я рад это слышать. Но ты сейчас, должно быть, под пристальным наблюдением. Я уверен, что всем интересно, как ты выжил. Интервью и полицейские расследования, и всё такое… Тем более, что преступника ещё не поймали.
И… ой. Ой. Изуку всё понимает.
Что-то, поразительно похожее на разочарование, скручивается у него в животе и поселяется там. Ему хочется дать себе пинка.
— Можешь не беспокоиться, — говорит он очень тихо. — Я никому про тебя не говорил. И не скажу. Я же дал слово.
Шото мигает.
— Ой. Что ж. Тогда всё в порядке.
Изуку поднимается на ноги. Он чувствует себя ужасно. Как-то смущённо. Глупо. Если подумать, это было очевидно. Зачем ещё Шото стал бы угощать его напитками?
Изуку — идиот.
— Спасибо за чай, — говорит он, его голос чуть более срывается, чем хотелось бы. — Я рад, что у меня появилась возможность снова увидеть тебя и поблагодарить тебя лично за спасение моей жизни. Мне пора возвращаться в общежитие, так что…
— Послушай, Мидория… — начинает Шото.
Изуку выдавливает улыбку, которая дрожит по краям, даже когда он склоняется в поклоне.
— Было приятно увидеть тебя, — говорит он. И затем он поворачивается, чтобы уйти, оставив Шото сидеть в углу пыльной кофейни.
Уже давно Изуку не чувствовал себя настолько раздавленным.
