iv
23 марта 2021 г., 07:22
В марте Изуку заканчивает Геройскую академию.
Такое необычное чувство, когда стоишь, уставившись на ворота здания, которое так долго вожделел. Годами мечтой Изуку была она. Эти залы, эта классная комната, эти студенты… Он мнёт в руках диплом, ощущая, как неловко сидит академическая шапочка на его неукротимой копне вихров. Каково теперь будет без Юэй в качестве путеводной звезды всей жизни?
Его мама делает порядка 100500 фотографий. Урарака показывает ей, как запостить их в инстаграме, и к каждой фотке прилагается целый ряд сердечек. Всемогущий, сидящий в первом ряду, четыре раза обнимает Изуку и дважды плачет.
После того как официальная церемония заканчивается, у них остаётся пара свободных часов, чтобы освободить общежитие, и класс 1-A выходит на рамен. Они толпятся в местном магазинчике, едят от пуза и делают вид, что выпускной вовсе не знаменует собой никакой переломный период.
Шинсо неохотно признаёт, что на самом деле все ребята ему очень нравятся. Каминари хлопает его по спине и пускает слезинку.
Как же Изуку будет по ним всем скучать.
После того как шумиха с выпускным остаётся позади, Изуку устраивается на работу в том же геройском агентстве, что и Бакуго. Первоначально он планировал отклонить предложение, но более выгодных вариантов в запасе у него не имелось, и когда он осторожно попробовал поднять эту тему с Бакуго, всё, что тот сказал — «лишь бы Изуку не мешался у него под ногами». Работа хорошая, стабильная. Да и формально он уже про-герой.
Вместе с Ураракой и Иидой они находят и снимают крошечную захолустную квартирку с двумя спальнями. Изуку и Ииде приходится делить одну комнату на двоих, в ванной иногда течёт кран, и они почти уверены, что отопление не работает — но как бы там ни было, это доступное жильё и оно в их распоряжении. И всё не так уж плохо, когда у тебя есть комнатные растения и фанатские постеры.
Он по-прежнему ходит по выходным в спортзал с Момо и Джиро, всё ещё тусуется с Каминари и Серо, всё ещё видится с Киришимой, когда тот приходит, чтобы забрать Бакуго с работы. Он всё ещё чувствует присутствие класса 1-A в своей жизни.
Конечно, всё уже не так, как раньше. Так и должно быть.
Они просто повзрослели.
К концу апреля Изуку и Бакуго приглашают представлять своё агентство на официальном мероприятии по сбору денег в токийском поместье топового героя Старателя. До этого Изуку встречался со Старателем пару раз, но только мимоходом, и уж к его дому он даже близко не подходил.
Немного запоздало они прибывают на торжество, вместе с Киришимой в качестве компаньона Бакуго. На улице возле высоких кованых ворот, окружающих усадьбу, по-прежнему толпа; в основном репортёры, хотя есть и несколько сгрудившихся фанатов в геройской атрибутике. Они оборачиваются и смотрят не отрываясь, как Бакуго ведёт Изуку и Киришиму через ворота. Изуку кожей чувствует обращённые на него взгляды; его единственный старенький костюм внезапно начинает жать в воротнике, а материя — натирать и вызывать чесотку.
Через ворота поместья Старателя их проводят на лужайку, и Киришима тихонько присвистывает. Перед ними возвышается здание особняка, как живое существо — побеги плюща, мраморные колонны, тщательная резьба по камню. Его окна ярко горят и освещают внутренний дворик, усеянный статуями и высокими деревьями, которые только начинают цвести первыми весенними цветами.
— Это место невероятное! — восторгается Киришима. — Семья Старателя действительно здесь живёт?
— Это второй дом Старателя, — автоматически отвечает Изуку. — Основное место жительства у них в Мусутафу.
— Два дома? — говорит Киришима. — Чёрт. У него вроде дети есть? Капец им повезло!
— Да похер! — рявкает Бакуго, сунув руки в карманы, и раздражённо волочится ко входу. — Поскорее бы уже всё закончилось.
Когда они проходят по двору, сверху спускается, кружась, лепесток сливового цветка. Изуку протягивает руку и ловит его ладошкой.
Внутри особняк кипит жизнью. Прихожая огромная, с высокими потолками, освещена золотым светом и украшена изысканными декорациями — всё такое дорогое, что страшно прикасаться. В дальнем углу комнаты струнный квартет играет что-то весёлое и заводное. Перед толпой, вдоль дальней стены, устроена сцена, украшенная фамильным гербом Старателя и логотипами благотворительных организаций, в чью пользу проводятся вечерние торжества. По комнате снуют официанты в чёрном, лавируя с бокалами и закусками между толпой про-героев и молодых талантов, высокопоставленных политиков и сотрудников правоохранительных органов.
Изуку осматривает комнату. Кто это там возле сцены, в компании элегантных гостей — никак, сам премьер-министр Японии?..
— Вон бухло раздают, — говорит Бакуго. — Давай надерёмся до поросячьего визга.
И влетает в толпу. Киришима со словами: «Лучше не будем, Кацуки!», спешит за ним. Изуку остаётся один.
Пару минут он бродит по комнате, осматриваясь и оценивая обстановку, прежде чем двигаться дальше. Обменивается визитками, знакомится. Он замечает Яойорозу и машет ей, но она увлечённо беседует с каким-то киноактёром, и он решает не мешать. Через несколько минут он берёт у официанта бокал шампанского, ловя себя на желании проглотить его залпом.
Примерно через час мучений Изуку оборачивается и врезается в кого-то. Он только чудом не проливает свой бокал шампанского.
— О, боже, прошу прощения… — бормочет он.
— Все хорошо, — говорит незнакомец и придерживает Изуку за плечи. — Веришь или нет, но это — тоже совпадение.
Изуку поднимает глаза с коварного бокала — и роняет челюсть при виде Шото.
— Как вообще, — изумляется он, — здесь оказался ты?
— Долгая история, — говорит Шото. Он одет в костюм глубокого тёмно-синего цвета, тщательно выглаженный, на нём аккуратный галстук, а его волосы броско зачесаны набок. Он поразительно, шокирующе красив. Но при этом у него незнакомый, хмурый вид, а губы как-то странно сжаты — таким Изуку его не видел. Их взгляды пересекаются, и на лице Шото нет улыбки.
— Ты говорил, что ты не герой, — замечает Изуку. — И не герой-стажёр. И не вигилант.
Его тон звучит осуждающе, но он ничего не может поделать. Единственное условие, при котором эта встреча имеет разумное объяснение — это если бы Шото в чём-то ему солгал. Мысли Изуку лихорадочно крутятся в голове.
— Так и есть, — говорит Шото, и его голос звучит тихо, но уверенно. — Я — ни герой, ни что-то подобное. Но послушай, Мидория…
И тут из передней части комнаты раздаётся громкий голос:
— Господа, прошу немного внимания!
Губы Шото сжимаются, а лицо белеет как полотно.
На сцене стоит Старатель в лоснящемся чёрном костюме и ядовито-красном галстуке. Он настраивает микрофон на подставке и говорит:
— Спасибо всем, что пришли сегодня вечером и поддержали отличное дело. — Раздаются вежливые аплодисменты, и Старатель ждёт, пока они стихнут, затем продолжает: — Прежде чем приступить к негласному аукциону, я хотел бы пригласить на сцену своих детей и сказать несколько слов.
Стоящий рядом с Изуку Шото говорит:
— Прости, что раньше ничего не сказал.
Изуку моргает и открывает рот, но Шото уже шагает вперёд, пробираясь сквозь толпу, пока не достигает передней части комнаты и не выходит на сцену, занимая место сбоку от Старателя.
Рука Старателя падает на плечо Шото, и он усмехается, обнажая ряд зубов, почти кровавых в позолоченном свете зала.
Ох, только и может подумать Изуку.
