vi
23 марта 2021 г., 07:22
Как только выдаётся ближайшее свободное утро, Изуку устраивается в своей квартирке за хлипеньким кухонным столиком и вбивает в гугл Тодороки Энджи.
Информации не так уж много, кроме того, что он и так знал — карьерный путь, характер причуды, хорошо задокументированное соперничество со Всемогущим. Даже на фан-сайтах Старателя сплошная ничего не значащая ерунда: знак зодиака, группа крови, любимая музыка…
Выясняется, что о личной жизни Старатель упорно хранит молчание. Не то чтобы он совсем не говорил о своих близких — есть множество интервью, в которых он упоминает свою семью. Дело даже не в том, что он не появляется с ними на публике — Изуку находит десятки фотографий всей семьи, улыбающейся как по шаблону и одетой в похожую одежду. Но он говорит о своих детях как-то… уклончиво. Едва заметные увертки, но Изуку замечает их: здесь — аккуратный перевод темы в разговоре с журналистом, там — отвлекающий маневр с упоминанием другого про-героя. Он повторяет по кругу одни и те же ответы и улыбается обезоруживающей, кривой улыбкой, и журналисты бросают тему.
И нигде, ни разу, он не упомянул свою жену.
Только через час или два Изуку заканчивает поиски. Прочесывать сводки, статьи и старые фотографии так неловко, как будто он грязно шпионит. При всем его фанатском увлечении Всемогущим, он никогда не интересовался личной жизнью своего кумира. Вдобавок, у Шото — Тодороки? — были причины молчать. Изуку не будет лезть в чужую жизнь только для того, чтобы удовлетворить своё праздное любопытство.
— Что ты делаешь? — неожиданно спрашивает голос позади. Изуку пищит и судорожно пытается захлопнуть ноутбук, чуть его не опрокинув.
— Ничего! — вскрикивает он.
Урарака поднимает бровь и усаживается за столиком рядом с ним, подобрав под себя ноги.
— Порнушку смотрел? — заговорщически спрашивает она, и щёки Изуку вспыхивают огнём.
— Вовсе нет! — протестует он. — Я просто… кое-что исследовал…
Урарака говорит: «М-м-м», протягивает руку и открывает ноутбук.
Экран загорается. Его браузер обличающе открыт прямо на фотографии семьи Тодороки. И в центре — лицо Шото, отмасштабированное на максимум.
— Таак, — говорит Урарака, и ее улыбка становится чем-то очень похожа на дьявольскую. — Так-так.
— Есть надежда, что ты об этом забудешь? — жалобно спрашивает Изуку.
— Ни малейшей, — отвечает она. Потом встает, поднимает сумку и говорит: — Пойдем. Я куплю нам позавтракать.
— Я не голодный.
— Тогда мороженое. Что, ты собираешься говорить о парнях без хорошего подкрепления?
Изуку вздыхает и тянется к рюкзаку.
Несмотря на протесты Изуку, они всё-таки решают сходить в свой излюбленный ресторанчик, расположенный прямо за углом от общежитий Юэй. Из их квартирки туда довольно долго ехать на поезде, но кацудон такой вкусный, что никто не против немного прокатиться.
Урарака тыкает в него палочками.
— Итак, — говорит она с набитым ртом, — по твоим словам, в начале года ты случайно столкнулся на улице с сыном Старателя, потом «вроде как подружился с ним», и в результате влюбился в него по уши. Я ничего не упустила?
— Я не влюбился! — вскрикивает Изуку. Дама за соседним столом бросает на него возмущённый взгляд, и он понижает голос, чувствуя, как горят уши. — Я не влюбился, — шёпотом повторяет он. — Он просто… красивый и таинственный.
— Звучит так, как будто это любовь, — говорит Урарака.
— Не звучит, потому что это не она!
— Слушай, — успокаивающе говорит Урарака, протягивая руку, чтобы украсть кусок мяса с тарелки Изуку. — Когда я впервые влюбилась в Асуи-чан, ты помнишь, что я говорила о ней?
— Что она очень хорошенькая и у нее красивые волосы?
— Ещё.
Изуку морщит нос.
— Что ты определённо не влюблена?
Урарака снова тыкает в него палочками.
— Именно! Типичная тактика игнорирования и избегания. Твое сердце бьётся быстрее рядом с ним? Тебе хочется всё время быть с ним? Ты нервничаешь в его присутствии, даже когда вы просто разговариваете?
— Нет! — возражает Изуку. И тут его сердце делает неожиданный кульбит, и он нахмуривается. — Ну… Что-то вроде.
Урарака сияет.
— Он точно нравится тебе, — говорит она. — Ты должен пригласить его на кофе.
— Мы уже ходили на кофе, — машинально отвечает Изуку.
Урарака в восторге.
— Мидория Изуку! Ах ты хитрый лис…
Изуку издаёт мучительный стон и начинает поглощать пищу с бешеной скоростью.
— Ладно-спасибо-за-обед-и-пока, — заявляет он с полным ртом риса. Отталкивает столик и бежит к кассе расплачиваться — Урарака даже не успевает отложить свои палочки.
Пока они выходят (и Урарака все еще ворчит, что это она обещала оплатить обед), мимо них в ресторан проталкивается пара мужчин. У обоих бейсбольные кепки, натянутые на самые глаза, а на лице одноразовые медицинские маски. Но Изуку не особенно обращает на это внимание — пока изнутри не раздаётся оглушительный крик.
Урарака и Изуку обмениваются взглядами, потом срываются с места и бегут обратно. Те двое уже стоят у прилавка. У одного из них, видимо, какая-то простенькая причуда трансформации: он превратил свою руку в нож и прижал его к виску сотрудника. Другой, с лисьей головой, по запястье засунул руку в кассовый аппарат.
Урарака выпрыгивает вперёд. Кончиками пальцев слегка касается стула и бросает его в направлении руки-ножа. Когда стул подлетает к цели, она отпускает гравитацию, и мужчину мощно сбивает с ног. Его сообщник хватает пригоршню денег и убегает, попутно опрокидывая стол под ноги Изуку, пытающемуся его схватить.
— Я справлюсь с этим идиотом! — кричит Урарака, уже связывая руки первого нападавшего. — Ты беги за вторым!
Изуку перепрыгивает через брошенный стол и выбегает на улицу. Грабитель бежит в противоположном направлении от Юэй, расталкивая встречных пешеходов. Изуку активирует Один за Всех и припускает вдогонку, аккуратно уклоняясь от посторонних. Мужчина оглядывается через плечо и, видя, что Изуку нагоняет его, спотыкается и чуть не падает.
Грабитель сворачивает в узкий проулок между двух домов и бежит к выходу на соседнюю улицу. Больше деваться некуда — он зажат с обеих сторон.
И вдруг перед ним из-под земли вырывается короткий ледяной барьер. Грабитель падает на землю, деньги высыпаются из его рук, и он со стоном переворачивается.
Изуку поднимает его на ноги и будничным тоном произносит:
— Знаешь, вообще-то он был у меня в руках…
— Знаю, — говорит Шото позади него. — Я решил избавить его от лишних страданий.
Изуку наклоняется, собирает деньги и поворачивается к Шото.
— Стой здесь! — выпаливает он. Шото немного удивлён, но согласно кивает и прислоняется спиной к стене, пока Изуку хватает грабителя за шиворот и выводит из переулка.
У кацудонной уже начинает собираться местная полиция. Урарака стоит на тротуаре рядом с преступником, которого она задержала. Одной рукой держится за бедро, волосы слегка взъерошены после схватки.
— Что-то ты долго, — говорит она.
Изуку подталкивает к ней мужчину и сдаёт полицейским украденные деньги.
— Я сейчас вернусь, — говорит он им. — Мне нужно… сходить. Проверить свидетеля.
Урарака кивает, открывая рот, чтобы что-то сказать, но Изуку уже поворачивается и бежит обратно в переулок. Его сердце выпрыгивает из груди, от адреналина трепещут кончики пальцев. Он поворачивает за угол, подсознательно боясь найти узенькую полоску тротуара пустой.
Но Шото там, стоит с руками в карманах, голова повернута — наблюдает за выходом из переулка. При виде Изуку он сдвигается с места, их взгляды встречаются.
— Я не понимаю тебя, — слышит Изуку собственный голос.
Брови Шото изгибаются.
— О чём ты говоришь?
Изуку не знает, о чём он говорит. Всё, что он сейчас осознаёт — дрожь в руках, спутанные мысли после боя и перехватывающееся дыхание при каждом взгляде на Тодороки Шото. Он чувствует себя неловко, напряженно, вымученно. Ощущение полностью такое же, как будто он снова сидит рядом с Шото на скамейке и рассматривает его лицо при свете луны.
— Ты так управляешься с причудой… — говорит он, и видя, как Шото тут же меняется в лице, и предчувствуя, что добром это не кончится, Изуку всё равно не может смолчать. — Без малейших усилий. Раз — и всё. Ты обращаешься с ней так ловко, будто всю жизнь тренировался с лучшими из лучших. Я не… я не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы мир об этом знал.
Лицо Шото неподвижно, как стена.
Изуку сжимает руки в кулаки. Слова вырываются из него, внезапные, быстрые и заикающиеся.
— Ты спас мне жизнь, — говорит он. — И я не преувеличиваю и не драматизирую: я знал, чем закончится этот бой, и уже смирился с неизбежным. Я был бы мёртв, Тодороки-кун, если бы не ты.
На секунду Шото отшатывается. Как будто он не ожидал, что Изуку вспомнит его имя.
— Извини, мне не очень улыбалось оказаться в вечерних новостях, — начинает он сухо.
Плечи Изуку дрожат.
— Дело не в этом, — говорит он. — Дело не в том, что ты избегаешь огласки, это как раз понятно. Я просто не понимаю, почему ты не герой. У тебя же изумительная причуда, и я не понимаю, почему ты не…
— Так и есть, — огрызается Шото. — Не понимаешь. Ты ничего не знаешь обо мне или моей причуде…
— Я знаю, что твоей причудой можно гордиться!
Тщательная, осторожная маска сдержанности слетает с лица Шото. Его глаза вспыхивают:
— Ты не знаешь, о чём говоришь!
— Я знаю, что тебе сказочно повезло — иметь то, что тебе дано! — Изуку закусил удила. — Я знаю, что у некоторых людей ничего нет, они родились ни с чем, а тебя природа щедро одарила. Я знаю, что в тебе огромный потенциал спасать людей на профессиональном уровне. Чего я не понимаю, так это почему ты готов выбросить свой талант на помойку.
Они стоят совсем близко друг к другу — Изуку даже не заметил, как оба сделали шаг вперёд. Ему приходится задрать подбородок, чтобы посмотреть Шото в глаза.
— Если ты помешался на идеалах героизма, это не значит, что все остальные тоже должны, — ледяным тоном отвечает Шото. — Если ты готов угробить себя, чтобы стать святым великомучеником, это не значит, что и я такой же.
Изуку резко отступает.
С главной улицы доносится голос:
— Деку! Герой Деку! Вы там? Мне нужно взять у вас показания! Подозреваемый утверждает, что вам помог ещё один герой!
Глаза Шото широко распахиваются. Гнев в груди Изуку немедленно переходит в панику. Он шипит: «Чёрт, чёрт, чёрт» и толкает Шото назад, в дальний конец переулка, за угол и на открытую улицу.
— Мидория… — начинает Шото с неистовым выражением лица, но Изуку качает головой.
— Всё хорошо. Нет, правда, всё хорошо. Иди. Иди!
Шото бросает на него последний взгляд, всё ещё с широко открытыми глазами. Потом его губы решительно сжимаются, он поворачивается и растворяется в толпе.
