viii
31 марта 2021 г., 19:19
Они садятся на поезд до квартиры Изуку, втискиваясь между вечерними пассажирами. Хотя уже поздно, вагон набит битком, и Изуку старается не слишком заострять внимание на том, как неудобно упираться лицом в лопатку Шото.
На пути к жилищу Изуку они вместе укрываются под зонтиком, и когда добираются до места, тот понимает, какой крюк Шото сделал ради него, и просто не может не пригласить его на чай.
В квартире темно, и Изуку решает, что Иида и Урарака ещё не вернулись. Он отчаянно надеется, что их визит не будет выглядеть странно.
Тем не менее, он открывает входную дверь, снимает ботинки — и на полу перед телевизором сразу же замечает Урараку. На ее плечи накинут футон, словно одеяло, и она на максимальной громкости играет в видеоигру.
— Я вернулся, — осторожно замечает он, и Урарака подпрыгивает на месте.
— Изуку, слава богу, ты дома! Эту игру делали гомофобы! — громко заявляет она. — Если я хочу поцеловать Рюдзи, то, черт возьми, я поцелую Рюдзи… ой, здравствуйте.
Шото застыл в дверях, всё ещё сжимая свой мокрый зонт.
— Это моя соседка по комнате, Урарака Очако, — говорит Изуку, передавая Шото запасную пару домашних тапочек. — Урарака, это… эм…
— Тодороки, — тихо говорит Шото. — Шото. Приятно познакомиться. Извини за вторжение.
Урарака изумлённо глядит на них.
— Я включу свет, — говорит Изуку, и она охает и прячется от яркого света под одеялом. — И поставлю чайник, — обращается он к Шото.
Урарака встаёт на ноги и неуверенно ковыляет, все еще укутанная в футон.
— Сделаете чайку?
— А ты хочешь?
— Безумно. Я мучаю эту дурацкую игру с тех пор, как вернулась с работы. Вот пожаловаться бы на них в Гаагу за преступления на почве ненависти! Не могу поверить, что Каминари-кун мог такое посоветовать. — Она озаряет Шото улыбкой. — Приятно наконец-то встретить тебя, загадочный мальчик. Прости, что я тут как мертвец, восставший из могилы.
Шото выглядит окончательно сбитым с толку.
— Это ты прости, мы ведь не позвонили заранее, — успокаивает её Изуку. — Можно мы тоже сыграем в твою игру?
— Да, конечно. А ещё вы можете позвонить Денки и сказать ему, что его глупая игра не даёт мне поцеловать лучшего персонажа!
— Без этого я как-нибудь обойдусь, — замечает Изуку.
Они сворачиваются перед телевизором: Урарака снова на полу, а Изуку и Шото на диване. Шото сидит неудобно, почти на самом краю, в каждой чёрточке его лица чувствуется напряжение. Но чем дольше они играют, тем больше его плечи расслабляются, и он то наклоняется ближе к Изуку, чтобы высказаться по поводу следующего хода, то тихо смеется над нетерпеливым ворчанием Урараки.
И в эти вечерние часы, пока идет дождь и спускается ночь, Изуку отрешается от своих забот. Он больше не символ мира. На его плечах не лежит груз ответственности. А Шото — не потерянный сын Старателя. Они просто дети, которые сидят бок о бок и беззаботно играют на диване.
К тому времени, когда Иида возвращается домой, все уже спят мертвецким сном. Урарака завернулась в свой футон, Изуку и Шото прильнули друг к другу, лицо Изуку зарылось в шею Шото.
Если Иида и считает странным, что сын Старателя обнимается на диване с его соседом по комнате, — то он об этом умалчивает.
