ix
7 апреля 2021 г., 01:17
Раз за разом, это постепенно входит в привычку. Примерно раз в неделю Шото и Изуку встречаются за десертом, а затем отправляются в гости к Изуку. Иногда они подсаживаются к Урараке и осваивают ее коллекцию игр для PS4 или просматривают старые сезоны «Дома с террасой» на Нетфликс. Иногда Иида спрашивает у них совета по проблемам на работе, причем к Шото он прислушивается так же внимательно, как к Урараке и Изуку. Иногда они, все вчетвером, смотрят фильмы, по очереди выбирая из своей скромной коллекции DVD (в которой только 5 вариантов: «Звонок», «Человек-паук 2», полнометражка «Сейлормун», «Титаник» и диснеевский «Мулан»). Иногда Изуку и Шото просто расслабляются на кровати, свесив голову с краю, и в молчании слушают музыку — лишь изредка Шото отмечает, что ему понравилась песня, а Изуку хватается за телефон, чтобы не забыть это записать.
Со временем им уже проще обсуждать тему причуд. Изуку, как можно осторожнее подбирая слова, рассказывает, каково ему было расти беспричудным. Наконец однажды вечером, когда Урарака и Иида уходят спать, они садятся на хлипкие стульчики за кухонным столом и, угощаясь попкорном из пакетика, отваживаются на разговор о Всемогущем.
— Когда ты впервые появился в новостях во время спортивного фестиваля в Юэй, в первый год обучения, — я подумал, что ты его тайный сын, — признается Шото.
Изуку, поперхнувшись, выплевывает сок.
— Не смейся! — в голосе Шото звучит растерянность. — Это же логично! Твоя причуда была почти такой же! Что мне было думать?
Изуку всхлипывает от смеха и пытается отдышаться.
— Наверное, это все-таки логичнее, чем то, что причуду я получил, съев его волос?
— Да, действительно… подожди, ты съел его волос?
Изуку изображает свой лучший косплей Всемогущего. Шото хохочет так, что становится весь красный.
Лето уже близится к осени, когда Шото интересуется, не хочет ли Изуку познакомиться с его мамой.
Изуку чуть не падает со стула.
Шото краснеет и тут же добавляет: «Если ты не хочешь…», но Изуку уже утвердительно кивает.
— Я пойду! — говорит он. — Я буду рад с ней познакомиться.
Он хочет добавить: «Спасибо за то, что настолько мне доверяешь», но чувствует, что это, наверное, перебор.
Хотя щёки Шото всё ещё горят, его расстроенный хмурый вид исчезает, уступая место мягкой улыбке.
В субботу они выдвигаются, садясь на поезд до той же станции, с которой Изуку несколько месяцев назад сходил вместе с Бакуго. Шото прихватывает с собой бенто, а Изуку покупает цветы. Они бегут к дому матери Шото через тихий уединенный парк — их руки еле заметно соприкасаются при ходьбе. От каждого прикосновения в груди Изуку рождаются приятные пузырьки, а когда Шото сцепляется с ним мизинцами, бьют ключом в самое горло.
Шото как раз упоминает, что до матери осталось всего несколько минут, — как вдруг земля вздрагивает — и через секунду снова затихает.
— Ой, — говорит Изуку. — Землетрясение?
Тряска повторяется.
— Два… землетрясения? — недоумевает Шото. А потом вскрикивает: — Мидория, смотри!
В дальнем конце усаженной деревьями тропы стоит женщина.
Она одета во всё чёрное, на глазах — карнавальная маска, на лице жуткая однобокая ухмылка. И есть в ней что-то… сверхъестественное. Она колышется по краям, как будто растворяется в пространстве.
— Так-так, — говорит она. — Мидория Изуку. Вообще-то, когда утром я присела тебе на хвост, я не знала точно, куда ты направляешься. Но должна признать, что лучшего места для повторной встречи и не придумаешь. Тут так тихо и спокойно!
Изуку отступает на шаг назад и тянет руку к Шото, инстинктивно пытаясь спрятать его у себя за спиной. Шото с места не двигается.
— Кто вы? — спрашивает Изуку.
Женщина смеётся, пронзительно и раскатисто, и что-то в этом есть неправильное, зловещее. Тени, отбрасываемые деревьями, кружатся и вспениваются, как волны, поднимаясь с земли, как материальный предмет. Собираются. Накапливаются.
Это антигравитация Урараки, но в тысячу раз более неистовая, более извращённая. Как лавина, повёрнутая вспять.
— Лучше бы, — изрекает она, — ты умер с первого раза.
Кровь застывает в жилах Изуку. Это самое отвратительное на его памяти дежавю. Тени приобретают твердую форму и превращаются в нечто исполинское, с длинными клыками и острыми когтями. Нечто с кроваво-красными глазами. Нечто высотой до небес.
Женщина продолжает:
— Жаль, что мне придётся убить протеже Всемогущего. Ну, да ничего не поделаешь, — она скалится. — Это за то, что ты погубил моего дракона!
Чудовище ревёт и вращает своими горящими глазами, останавливая их на Изуку. Теперь врасплох его не застанешь. Да и Шото не удастся повторить свой прежний маневр.
Женщина отворачивается от них и исчезает вдалеке.
Второго раза им не пережить.
Осознание захлёстывает Изуку совсем иной гаммой чувств, чем в первый раз. Тогда это было тихое смирение перед неизбежным. Сейчас же — это внезапная, всепоглощающая, животная паника.
Ему вспоминается последний раз, когда он был на волосок от смерти. Он думает о том, как было разбито сердце его матери, как его лучшие друзья плакали из-за него, как у Всемогущего стали ещё более запавшие и измождённые глаза.
Он думает о Шото, который стоит плечом к плечу с ним. Шото, который так упорно старался освободиться от отца, что вместе со своим прошлым похоронил часть себя. Шото, умный и красивый, неловкий и добрый.
Шото, который стал его первой любовью.
Мысли Изуку кружатся неистовым вихрем. Небо падает вокруг них, осыпаясь дождём руин, когда чудовище заходится в ярости. Он слышит, как шумит в ушах его собственное сердцебиение, отдаваясь куда-то в горло. Он подпрыгивает к Шото, протягивает руку и ловит его запястье. Прижимает раскрытую ладонь к его груди.
Глаза Шото резко распахиваются.
— Прости, Мидория… — начинает он.
И, на фоне начинающегося апокалипсиса, Изуку кричит что есть мочи:
— Разве это не твоя сила?
На этот раз он подбирает правильные слова.
Левая сторона Шото вспыхивает огнём.
