Девушка за кулисами.

Элла проснулась от звука пожарной сигнализации. Она села прямо, пытаясь найти тапки. Дневной свет струился через окно гостиницы, освещая утренние пылинки. — О, боже. Она еще не чувствовала запаха дыма, это был хороший знак, верно? А ее родители. Элла застыла, одна туфля болталась в ее руке. Ее родители стояли в маленькой кухне, отчаянно хлопая полотенцем для рук под детектором дыма. — Мне так жаль, дорогая, — сказала мама. — Предполагалось, что это будет сюрприз. Элла моргнула. Если ее мать и была удивлена, увидев ее без сознания на диване в их пентхаусе в платье с блестками, то она отлично это скрывала. Она казалась более озабоченной предстоящей задачей. И это было хорошо. Потому что, судя по тому, как опасно качалось кресло ее матери влево, это был только вопрос времени, когда все рухнет. Буквально. — Эх, — Элла сглотнула. — Это безопасно? — Я в полном порядке, дорогая. — Папа мог дотянуться. Он выше ростом. — Ты же знаешь, что у твоего отца проблемы со спиной, — весело сказала мать, стараясь перекричать пронзительный визг сигналки. — Я не могу позволить ему сделать это. — Надо было их заказать, — вздохнул отец. — Ты никогда не слушаешь, Джо. В меню обслуживания номеров есть блины. — Только не кокосовые оладьи. — Разве это имеет значение? — Ну конечно, — Мать нахмурилась. — Это любимое блюдо Эллы. Элла была тронута. -Т ы пытался испечь мне блинчики? — Пробовал быть оперативным словом, — сухо ответил отец. — Ну, это пахнет… — Элла замолчала, глядя на груду обгоревших черных дисков. Я ценю эту мысль. Она колебалась. — Ты ведь знаешь, что мой день рождения был в прошлом месяце? Мать ахнула. — Вы еще ничего не слышали? Ее мать резко обернулась. К несчастью, кресло решило, что настал момент испустить дух, и опрокинулось влево, едва не унося с собой мать Эллы. Она издала пронзительный вопль. Отец Эллы оказался там в одно мгновение, сделав улов всей своей жизни. Он театрально вздохнул. — А что я говорил насчет того, чтобы слушать, Джо? — Я не виновата, что в отеле шатаются стулья, — оправдывалась мать Эллы. — Тебе не нужно было стоять на нем. — Ребята, — сказала Элла. — Я не хотела будить соседей, — нахмурившись, сказала мать Эллы. — Честное слово. Что они подумают о нас? -Ну, Я… — Ребята! — Крикнула Элла. Они оба повернулись к ней. Отец медленно опустил мать на землю. — Да, дорогая? — Какие новости? — Спросила Элла. В горле у нее пересохло. Элла, конечно, уже знала: это были блины сочувствия. Теперь весь мир будет знать, что они с Оливером расстались. Ее мать просияла. — Тебя номинировали на золотой сад, дорогая! Элла уставилась на нее. — Что? — Золотой сад, — медленно повторила мать, как будто в первый раз она могла его не заметить. — А ты знаешь? Музыкальная премия? Вы были номинированы на звание лучшего будущего исполнителя. Об этом пишут во всех новостях. У Эллы зазвонил телефон. Элла посмотрела на него, и у нее закружилась голова. Десять пропущенных звонков от Луизы. Шесть сообщений от Софии. Два от Офелии. Впервые Элла заметила, что рядом со стопкой обугленных блинов лежит букет из дюжины роз. Желтые. Ее сердце воспарило. Она схватила букет. — От кого они? — спросила она. — Хм? — Ее мать оглянулась, — Расс, я думаю. Сердце Эллы упало. Конечно, цветы были от Расса; глупо было думать иначе, даже на секунду. Когда-то Макс был единственным, кто знал, что она любит желтые розы. Но таблоид, должно быть, заполучил его. Это больше не было их секретом. Она поставила букет на стол. Возможно, Макс еще не слышал новости. Может быть, никто из мальчиков и не знал. Как по команде, телефон Эллы завибрировал. — Алло? — Поздравляю! — Взвизгнула Марго. — Я так горжусь тобой! — Спасибо. — Ты не выглядишь взволнованной. Почему ты не радуешься? Элла опустилась на стул. — Вообще-то мне немного нехорошо, — Она вцепилась в подлокотники кресла. — Вы уверены, что это не ошибка? — Не говори глупостей. — Может, они имеют в виду другую Эллу Уокер? — Элла, — весело сказала Марго. — Там есть твоя фотография. Они имеют в виду тебя, идиотка. У Эллы закружилась голова. — А мальчики знают? Она надеялась, что нет. В противном случае, по крайней мере один из них написал бы ей. Но по молчанию Марго Элла поняла, что ее надежды напрасны. — Мне очень жаль, Элс, — пробормотала Марго. — Мы говорили об этом за завтраком, — Послышался щелчок открываемой двери. — Гриффин был очень рад за тебя. — Он ничего не писал. — Он сейчас в полете. Обратно в Торонто. — А остальные? Марго помолчала. — Я уверена, что они просто заняты упаковкой вещей. Правильно. — Кстати говоря, — сказала Марго с той натянутой бодростью, на которую только она была способна, — я уже собрала твои вещи. Ты не хочешь заехать в отель и забрать их перед полетом? Именно так, через полчаса, Элла оказалась в том же самом вестибюле отеля, который покинула несколько часов назад. Элла щелкнула каблуком по кафельному полу. Она позаимствовала одежду у матери, но ноги у нее были гораздо меньше, и Элла чувствовала себя чертовски разодетой — даже в модном лос-анджелесском отеле. Но это не помогло ей успокоиться. Она огляделась по сторонам. Нет. Никаких следов мальчиков. Особенно один. Прибыл посыльный с большой золотой багажной тележкой на буксире. — Вот вы где, мисс! — Он просиял. — И могу я сказать, что вы отлично справились с назначением. Я буду болеть за тебя. Элла слабо улыбнулась. — Я… спасибо. Она вложила ему в руку записку и уставилась на чемодан. Глупый Пэйтон. Глупый Оливер. Она должна просто уйти. Родители скоро будут ждать ее в аэропорту. Но Элла чувствовала, как горячая кровь стучит у нее в груди, и понимала, что не сможет уйти, пока не поговорит с одним конкретным мальчиком. Она нажала кнопку вызова лифта. Дорога до его комнаты была короткой — всего несколько минут, — но этого времени было достаточно, чтобы Элла почувствовала, как гнев прилип к ее ребрам, словно горячий воск. Она подняла дрожащую руку, чтобы постучать в дверь. И действительно, дверь распахнулась внутрь. Разоблачение Рори. — Элла? — Он моргнул. — Разве ты не должна быть в аэропорту? Она выгнула бровь. — Разве ты не должен был позвонить? — Я был занят. Собирал вещи. — О да, — саркастически сказала Элла, проходя мимо него. — Я вижу это, — она махнула рукой в сторону грязного пола. — Здесь все выглядит очень опрятно. — Ты слишком остро реагируешь. — Повтори еще раз, — прорычала она. — Я осмелюсь на это. — Он пожал плечами. — Ну, так и есть. -Меня номинировали на премию, — резко сказала Элла. — Чертов золотой сад, Джейден. А ты даже не позвонила. — Ну и что? Какое-то мгновение Элла молча смотрела на него. Затем она подошла к кровати и схватила подушку. Она швырнула его в него, попав в левое плечо. — Ой! — Вскрикнул Рори, сердито глядя на нее. — Какого черта? Она бросила еще одну подушку. — Я же твоя сестра! — Прекрати это! — Твоя единственная сестра! — Она метнула еще одну оперенную ракету. — И ты знал, как много это для меня значит! Рори метнулся вправо. — Успокойся, Элла. — Ты даже не написала мне! Она бросила еще одну подушку, едва не задев его голову. Джейден уставился на нее так, словно у нее внезапно выросло шесть голов и чешуйчатый хвост. — Элла, — медленно произнес он. — Ты ведешь себя нелепо. — Я все отдала ради тебя! Элла кричала, но ей было уже все равно. Все ее тело дрожало, но она не могла остановиться, не могла заставить себя произнести эти слова. — Я лгала своим друзьям из-за тебя, — всхлипнула Элла. — Всем новым, которых я нашла в университете. Я солгала насчет своей фамилии. Я отказалась от своих мечтаний ради тебя, Джей, и ради чего? — Она почувствовала, как слезы защипали ей глаза. — Что ты когда-нибудь делал для меня? Он побледнел. — Ты же не это имеешь в виду. — Но это так. — Я предложил заплатить за твой университет, — проворчал Джейден. — Я привез тебя на экскурсию. Я давал тебе разные вещи. — Но я никогда не хотела этого, — прошептала Элла. — Мне никогда не нужны были твои деньги, — Она прижала к груди последнюю подушку. — Я хотел только тебя, Джейд. Мне нужен был только мой брат. — Элс… — Нет, — Элла подняла руку. — Просто остановись, Джейден. Я не хочу, — она замолчала, с трудом сглотнув. — Просто позвони мне, когда тебе будет что сказать, хорошо? И с этими словами она выскочила из комнаты. Оглядываясь назад, Элла не была уверена, чего она ожидала. Возможно, драматический выход из отеля. Или, по крайней мере, удовлетворительно хлопнула дверь. Но чего она не ожидала, так это столкнуться с Пэйтоном лицом к лицу. — О, отлично, — проворчала она. — Как раз то, что мне нужно. — Элла? — Ненавижу это. — Она всплеснула руками. — Ненавижу мужчин. Все вы отстой. Пэйтон помолчал, затуманено потирая глаз, — Это из-за Оливера? Он произнес слово «Оливер» так, как большинство людей сказали бы «отвратительный слизняк». Элла нахмурилась. — Знаешь что? — Она швырнула подушку ему в грудь. — Отдай это Лекси. Может быть, это поможет ей больше спать. И Элла пулей вылетела из отеля. Элла все еще дрожала, когда добралась до аэропорта. Она едва заметила размытые силуэты охранников и жужжание сокращающихся колес самолета, прежде чем они оказались в воздухе, паря над сверкающей синевой Лос-Анджелесской воды. Элла откинулась на спинку стула. — О, не унывай, дорогая, — сказала мать, похлопав ее по колену. — Не каждый день получаешь золотой сад. — Я всего лишь номинирован. — Но ты его получишь. — Может быть. — И мы гордимся тобой, — добавила мать, и Элла вскинула голову. — Так это ты? Она не смогла скрыть недоверия в своем голосе. Улыбка матери Эллы дрогнула, и она сжала ее ногу. — Я знаю, что так было не всегда… — Она замолчала, бросив взгляд на отца Эллы, который ободряюще кивнул. — То есть мы должны были больше поддерживать вас в том, чего вы хотели. То, что вы действительно хотели, не бизнес-школа. Музыка. — Мама… — Но теперь мы здесь, — быстро сказала мать. — Мы здесь, дорогая. И мы все равно не поедем. У Эллы перехватило горло. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя еще больше. — Хорошо, — прервал ее отец, махнув рукой. — я не буду тебя беспокоить. — Довольно об этом. — Он усмехнулся. — Кто хочет поиграть в Скрэббл? Остальная часть полета прошла в неразберихе наречий и существительных, а также в нескольких спорах («ты не можешь пользоваться аквалангом, Джо», — вздохнул ее отец. «Это не слово, это аббревиатура»), а затем они приземлились в Торонто. Элла прижалась лицом к прохладному стеклу, упиваясь матовыми взлетно-посадочными полосами. Ее сердце затрепетало в беззвучном арпеджио. Она была дома. Наконец-то. Так почему же все так изменилось?