Девушка за кулисами.

Элла разучилась говорить по-французски «восемьдесят». Обычно это не имело бы большого значения, но Элла также обычно не стояла за кулисами на концерте Tartly Manners, готовясь петь перед 20 000 кричащих фанатов. Она сглотнула, убирая липкие светлые волосы с влажной шеи. Это было похоже на морковку, не так ли? — Она нахмурилась. Моркоу-Дикс? Нет, это было неправильно. Морковный фургон? Ну и черт с ним. Элла нервно поправила скрипку. Господи, как бы ей хотелось, чтобы Пэйтон был здесь. Раньше он был единственным, кто мог успокоить ее перед рождественскими концертами. Что он всегда говорил? — Единственный человек, на которого тебе нужно произвести впечатление, Элиф, — это ты сама. Легче сказать, чем сделать. Чья-то рука опустилась ей на плечо. Элла взвизгнула, резко обернувшись, и человек, о котором шла речь, поднял руки. — Полегче! — произнесла Райли. -Это всего лишь я. — Ты меня напугала! — Разумеется. — О, боже мой! — Элла моргнула, упиваясь своим блестящим нарядом. — Что на тебе надето? Ты выглядишь как Леди Гага. — Почему, — вздохнула блондинка, — все так говорят? — Она покачала головой. — Ничего страшного. Как ты себя чувствуешь? — Я забыл, как говорить по-французски. Хьюбека уставилась на Эллу так, словно у нее выросли две головы. — Мне очень жаль. Это был твой ответ на мой вопрос? К счастью, Эллу спасло от ответа появление измученного Расса Аккермана, который нервно запихивал в рот пригоршни миндаля в шоколаде. Это никак не успокоило нервы Эллы. Расс редко бывал измотан и никогда не появлялся на публике. — Все готово? — спросил он. Она кивнула. — Я в порядке. — Ты помнишь свои стихи? — Надеюсь, что так. — Ты не споткнешься? — Если это твой способ пожелать мне удачи, — пробормотала Элла, — то ты делаешь ужасную работу. — Ты мог бы просто послать цветы, как в прошлый раз. Он бросил на нее странный взгляд. — Я никогда не посылала тебе цветов, дорогая. — Но желтые розы… — Они были не от меня, — Расс погладил ее по голове. — Я люблю тебя, милая, но если я буду посылать тебе цветы каждый раз, когда ты будешь номинирована на премию, я останусь без гроша. О, боже. У Эллы закружилась голова. Но если Расс не прислал желтых роз, значит, так оно и было… Это могло означать только одно… Она дико посмотрела на девушку, стоящую рядом. — Пэйтон в последнее время был в цветочном магазине? — Что? — Забудь об этом, — жестко сказала Элла. — Тебе нужно отвлечь меня. — Что именно? — Я вращаюсь по спирали, — Она схватила себя за плечи. — Расскажи мне что-нибудь хорошее. — О… ГМ… — она моргнула. — Пэйтон и Лекси расстались. Элла уставилась на нее. Из всего, что могла сказать Райли, она выбрала именно это? — Я ненавижу тебя, — пробормотала Элла, отпуская ее плечи. — У тебя ужасный выбор времени, ты это знаешь? — Но Я… Райли была прервана ревущим ревом. Элла рванулась назад к сцене, ее сердце застряло в горле. Она была так занята разговором с подругой, что не сразу поняла, что пора идти дальше. Но, конечно же, на сцене был раздраженный технарь с наушниками, махавший ей рукой, как будто он уже несколько раз пытался привлечь ее внимание. — Удачи, — прошептала Райли, сжимая ее руку. — У тебя есть это. И Элла вышла на сцену. Он был ярче, чем она помнила. Так намного ярче. На самом деле Элла сильно подозревала, что к концу ночи у нее может больше не быть сетчатки. Она остановилась возле микрофона, положив скрипку на плечо. Крики усилились. Элла сглотнула. Были желания, о которых вы рассказывали людям на вечеринках, а затем желания, которые вы рассказывали только своим самым близким друзьям. А еще было одно, всепоглощающее желание, которое пугало тебя, желание, в котором ты даже не мог признаться вслух. Тайная мечта, которая была вплетена в твое сердце. Так оно и было. Таково было ее желание. Элла глубоко вздохнула. Quatre-vingts, — подумала она с некоторым облегчением. Вот что такое восемьдесят. Затем она подошла к микрофону. — Добрый вечер, Торонто! — крикнула она. И толпа взревела. Элла невольно улыбнулась. Каким-то чудом ее тревога улетучилась, сменившись облегчением. У нее было это. Она могла это сделать. Она начала играть. Она сыграла первые несколько дрожащих нот, и в толпе воцарилась тишина. Только звуки скрипки Эллы и ее голос наполняли аудиторию, вздымаясь волнами звуков. Потом включился усилитель, а за ним Гари на гитаре, и толпа зааплодировала. А потом они начали петь. Я не могу читать твои мысли, детка. Твое сердце-это игра; И мне интересно, если где-то, Твои руки обагряют мое имя кровью. Сердце Эллы расширилось так, что ей показалось, будто оно вот-вот разорвется. Они пели ее стихи. Они знали ее песню. Она сыграла вторую песню. И третий тоже. И наконец Элла закончила свой набор, в последний раз проведя смычком по скрипке. Тысячи людей аплодировали, их хлопки эхом отдавались в зале, как фейерверк. Она не могла перестать улыбаться. Ничто не могло сделать это лучше. Ничего, кроме… Ее сердце остановилось. Потому что прожектор остановился именно на одной части толпы. Огороженная веревками секция, где София, Офелия и Райли прыгали как сумасшедшие, размахивая нелепыми самодельными транспарантами с ее именем. Ее родители тоже были там и улыбались. А рядом с ними, как поняла Элла, с колотящимся сердцем стоял Джейден и насвистывал. И Пэйтон Тоже. Он тоже был там. Элла поймала его взгляд. Он смотрел на нее с такой яростной гордостью на лице, что смотреть на него было почти больно. Его щеки раскраснелись. Она смотрела, как медленно-неторопливо-он поднялся на ноги и начал хлопать в ладоши. У нее перехватило горло. Пэйтон был здесь. Он пришел. И если Расс сказал правду, он прислал ей цветы несколько месяцев назад. Просто она была слишком глупа, чтобы понять это. Элла смутно осознавала, что раздраженный технарь машет ей рукой. — Отвали, — прошипел он. — Прочь со сцены! Элла именно так и поступила. Только она не вышла через боковую дверь, на которую показывал техник; вместо этого она побежала к лестнице, ведущей вниз на стадион. — Не туда! — почти выкрикнул техник. — Элла, только не… Но Элла его не слушала. Луч прожектора преследовал Эллу, когда она бежала по проходу со скрипкой за спиной. Она смутно осознавала, что толпа выкрикивает ее имя, но чувствовала себя очень далеко. Отдаленный. Единственной вещью, которая казалась ей реальной, был Пэйтон. Он выглядел совершенно разбитым. — Элла, — одними губами произнес он. Что ты такое?.. Но Элла не ответила. Вместо этого она бросилась к нему и поцеловала прямо в губы. Публика разразилась истерикой. Мурмаер оцепенел от неожиданности, его руки автоматически обхватили ее. Но Элла была настроена решительно. Она обвила ногами его талию, притягивая ближе. Потом парень поцеловал ее в ответ. Это было самое лучшее чувство в мире, с головокружением решила Элла. Лучше, чем кофе, Бегущий по ее венам. Лучше, чем прилив адреналина, который приходит с выступлением. Ощущение было такое, словно кто-то вонзил электрический стержень прямо ей в сердце. Когда она наконец вышла на воздух, глаза Пэйтона были затуманены. — Что это было, мы… — Привет, — прошептала Элла, целуя его в нос. — Ты только что поцеловала меня? — Я так и сделал. — На глазах у всех? — Ну да. — В присутствии твоих родителей? — Совершенно верно. — Ты сошла с ума, — сказал Пэйтон, качая головой. — Ты совершенно ненормальная, Элла Хосслер, — Он усмехнулся. — Хотя мне это даже нравится. Она соскользнула вниз, не обращая внимания на щелканье камер, и взяла его за руку. — Может, выберемся отсюда? — Знаешь что? — он сжал ее руку. — Мне нравится этот план.

***

Они отказались от афтепати. Не совсем, конечно; Элла знала, что было бы невежливо не появиться на вечеринке, которую организовал Расс. Она съела бутерброды с огурцом. Она восхищалась люстрами в «Шангри-Ла». Черт, она даже танцевала с несколькими людьми. Но через час Пэйтон подошел к ней и обнял за талию. — Привет, — прошептал он ей на ухо. Элла вдохнула его пряный одеколон. — О, привет, незнакомец. -Ты готова идти? Элла тут же поставила бокал с шампанским. — Совершенно верно. Мурмаер подвел ее к задней двери и, ухмыляясь, помог ей надеть длинное меховое пальто, которое выбрала для нее София. — Вы для этого освежевали животное? — О, заткнись, — нерешительно пробормотала Элла. Они остановились у двери. Элла взглянула на черный лимузин, стоявший в нескольких метрах от нее, и вопросительно подняла бровь. К счастью, он все понял. — Мы пойдем пешком, Питер, — крикнул он. Их молодой водитель лимузина моргнул. — Пешком, сэр? — Это способ передвижения, — протянул парень. — С участием ног, — Он пожал плечами, натягивая куртку. — И ради бога, Питер, Зови меня Пэйтон. — Прости, сэ… — Питер смущенно улыбнулся. — Пэйтон. — Уже лучше. Они шли по направлению к гавани, наслаждаясь теплой майской ночью. Торонто был полон гудящих такси и неоново-красных рекламных щитов. Хихикающая группа студенток ела пиццу на скамейке в парке. Горячий воздух поднимался из вентиляционных отверстий подземки. Почти машинально Пэйтон взял ее за руку и замер. — Это странно? — спросил он. — Что? Не возьмешь лимузин? Он бросил на нее быстрый взгляд. Элла усмехнулась. — Расслабься, — сказала она ему, толкая его в плечо. -Это не странно, — Она подняла их соединенные руки. — Хотя твои руки отвратительны. — Это спортзал. Элла уставилась на него. — Извини. На секунду мне показалось, что ты упомянул спортзал. — Мне нравится тренажерный зал, — сказал он, защищаясь. — Я даже встречаюсь с личным тренером. Кейт. — Он усмехнулся. — Тебе бы она понравилась, она жестока со мной. — А-а? — Она уже несколько недель не дает мне есть сахар. — Подожди, — медленно произнесла Элла, и в голове у нее все закружилось. — А Кейт брюнетка? Пэйтон бросил на нее странный взгляд. — Откуда ты это знаешь? Элла опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Она была так сосредоточена на том, чтобы Мурмаер встречался с Лекси, что даже не задумывалась о том, что брюнетка, сфотографированная с ним в продуктовом магазине, могла быть кем-то другим. — А цветы? — спросила она, забавляясь. — Это ты их послали? — А кто же еще? — А бриллианты? Он споткнулся. — Что именно? — Шучу, — сказала Элла, снова подталкивая его локтем. — Честное Слово, Пэй. Ты облегчаешь мне задачу. Они остановились у кромки воды. Огни лодок отражались в черной воде, окрашивая ее в бирюзовый и маслянисто-желтый цвета. Элла слышала плеск волн, бьющихся о деревянные столбы дощатого настила. Ветер трепал ее волосы, заставляя их прилипать к блеску для губ, и она нетерпеливо отбросила их в сторону. Макс фыркнул, и она изогнула бровь. — Что случилось? — Ничего. Элла поморщилась. — Невозможно выглядеть сексуально, когда волосы прилипли к подбородку, ясно? — Не знаю, — задумчиво произнес Пэйтон. — Похоже, у тебя это получается, — Он протянул руку, чтобы заправить белокурый локон ей за ухо. — Я провел последние несколько месяцев, умирая от желания сделать это. — Только это? — И еще кое-что, — уклонился он. — Гораздо больше NC-рейтинговых вещей. Но Элла не улыбнулась. — Пэй… — Она выдохнула. — Не пойми меня неправильно, ладно? Но ты уверен? — Уверен в чем? — Обо мне. — сердце Эллы забилось быстрее. — Потому что в последний раз, когда мы пытались это сделать, ты сбежала утром. И мне потребовались месяцы, чтобы прийти в себя. Черт, я все еще не оправился от этого, — слова теперь звучали быстрее, вытекая из нее, как жидкий сироп. — Так что если ты хоть немного сомневаешься, если у тебя есть хоть какой-то вопрос… — Элла, — Он обхватил ладонями ее лицо. — Не сомневаюсь. — Правда? — Ну да. — Но как же ты… — Потому что я люблю тебя, — просто ответил Мурмаер. — Вообще-то, я думаю, что всегда любил тебя. Просто мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать это, — он покачал головой. — Но куда бы я ни пошел, Элла, с кем бы я ни разговаривал, где бы я ни был, единственное, к чему я всегда хотел вернуться, — это к тебе. Ты была для меня домом. Ты и сейчас такая. Элла уставилась на него. С таким же успехом он мог бы ударить ее в живот; она чувствовала себя так, словно из нее вышибло весь воздух. — Ну? — он провел рукой по волосам. — У вас есть какие-нибудь соображения по этому поводу? Отлично? Нормально? Отойди от меня, придурок? Он нервничал, с некоторым удивлением поняла Элла. Она даже не подозревала, что Пэйтон может нервничать, и это открытие согрело ее сердце. — Знаешь что? — Она положила руку на его сердце, чувствуя, как оно бьется под ее ладонью. — Пожалуй, я пойду, я тоже тебя люблю. Лицо Мурмаера расплылось в улыбке. — Неужели? — Правда, — твердо сказала Элла. — Я люблю тебя, Пэйт. Всегда любила и всегда буду любить. Она потянулась на цыпочках. Он встретил ее на полпути, его мозолистые руки скользнули под ее шубу и скользнули по обнаженной коже. Элла вздрогнула и притянула его к себе. Она знала каждую частичку Пэйтона — его пряный одеколон и несправедливо шелковистые волосы, но это все еще было новым ощущением. Фейерверк. Электрический шок от его прикосновения. Она не думала, что ей когда-нибудь это надоест.