Text me, babie / Напиши мне, детка

      G: Думаю, что будет честно, если ты мне тоже пришлешь фото              Мью в это время пьет чай, поэтому не мудрено, что он от таких слов поперхнулся и залил брызнувшей жидкостью не только себя, но и стол, поэтому ему понадобилось несколько минут, чтобы устранить последствия и только потом уже ответить. И за это время G уже успел закидать его сообщениями:              G: Эй       G: Ты чего       G: Не про то подумал       G: Просто фото, не интимное              Он реально выдыхает, потому что уши его уже давно полыхают от мысли, что от него хочет собеседник. Но почему-то легкий холодок разочарования ползет по сердцу.              М: Какое фото?       G: Хммм… на твое усмотрение. Может быть что-то нейтральное, чтобы тебе было комфортно?              Нейтральное? Мью оглядывает себя и задумывается. Ноги — опасно, слишком близко бедра и все сопутствующее.       Торс — тоже, провокативно*.       Лицо светить не хочет по понятной причине.       Остается…              Чтобы не передумать, быстро запускает камеру, делает фото и нажимает “отправить”. И ждет реакцию, затаив дыхание.              G: Блять       G: Я сдохну, сладкий. Просто скончаюсь от твоей охуительности       G: Не пугайся, но       G: Могу я тебе позвонить?       G: Только голосом — никакого видео, если ты боишься       G: Потому что я просто должен тебе это сказать, но боюсь, что писать сейчас не смогу              Немного волнительно, но при этом почему-то не страшно. Хотя он вроде должен был испугаться: человек, с которым у тебя был секс по переписке, решил тебе позвонить. Но в случае чего он же всегда сможет положить трубку и заблокировать контакт, правда?              На всякий случай закрывает дверь изнутри, чтобы никто из соседей по блоку в общежитии не забежал за солью в самый неудачный момент и уже потом печатает:              М: Ок              Моментальный входящий звонок, который Мью принимает, трясущимся пальцами проводя по экрану:              — Алло.              — Ты даже не представляешь, что со мной сейчас делаешь.              О. Мой. Бог.       Теперь Мью понимает, какие люди должны работать в сексе по телефону: именно с таким голосом. Мягким, как лапка котика, но томным и провокативным*, потому что эта лапка в любой момент может выпустить коготки и смешать удовольствие с легкой болью.       Голос, что одним своим звучанием обещает тебе все мыслимые и немыслимые наслаждения мира.       Голос, что звучит как музыка для твоих ушей, потому что только для тебя.              И Мью абсолютно уверен: обладатель этого голоса такой же неимоверно красивый, как эти волшебные звуки, что ласкают его уши прямо сейчас.              Он откашливается, потому что его горло неожиданно объявляет себя филиалом Сахары:              — Что же я делаю?.. Это просто руки.              — Ты… я смотрю на твою руку и представляю, как она будет меня трогать, как она будет на мне, во мне…              В Сахаре ощутимо поднимается температура. Под сотню градусов так точно, потому что от этих слов кровь начинает кипеть.              — Эти тонкие пальцы. Я так хочу поцеловать каждый из них, провести по ним языком: по каждому сгибу, по каждой вене. Очертить все линии жизни твоей ладони.              В Сахаре заканчивается воздух: он тоже к чертям испарился вместе с остатками разума, потому что Мью совсем забывает о том, что все звуки, которые он сейчас издает, слышны собеседнику. А звуки есть — и еще какие, потому что нельзя удержаться и не простонать в ответ на такие откровенные признания.              Та самая рука, что вызывает такие восторги у G, сейчас находит уже затвердевший член и сжимает его сначала через одежду, заставляя парня тихо заскулить, а затем и вовсе ныряет под домашние шорты.              — О боже, сделай так еще раз…              — Как?              — Этот звук… я никогда не слышал ничего красивее.              Даже если бы он хотел, то не смог бы удержаться, поэтому не получается отказать в этой просьбе, ибо вскоре Мью состоит из одних только таких звуков и стонов, потому что G продолжает изводить его своей откровенностью — и по дрожащему голосу абсолютно понятно, что тот тоже максимально возбужден и трогает себя прямо сейчас:              — Вены на твоих руках — я хочу проследить путь каждой по твоему телу, чтобы увидеть, где она берет начало. Пальцами, руками, языком — как ты позволишь…              Он позволит все.       Абсолютно.       Отдастся на волю этой сладкоголосой сирене, даже если это будет стоить ему жизни.              — Я хочу гладить и целовать каждый сантиметр твоего тела, вылизывать тебя, мой сладкий, чтобы ты изнывал от удовольствия, чтобы ты умолял меня не останавливаться — и я бы не смог тебе отказать, никогда. Ведь я уверен: на вкус ты просто неповторимый. Твоя кожа, такая гладкая и нежная, немного соленая от выступившей испарины, но все равно такая аппетитная. И твой член — я на 200% уверен, что мой рот просто идеально подойдет для того, чтобы захватить его полностью.              Этот самый орган только что был максимально близок к тому, чтобы выплеснуть накопленное возбуждение от одних только слов, но Мью в самый последний момент успел пережать его у основания, чтобы позорно не кончить от бархатного хриплого шепота.              — А знаешь, чего я больше всего хочу?              — Чего?              — Ощутить твои великолепные пальцы в себе, как ты будешь невыносимо медленно меня растягивать, погружая фалангу за фалангой, добавляя затем по одному. А я буду стонать, извиваться на них, насаживаться сильнее и умолять, чтобы ты не останавливался.              — Черт…              Мью почти ощущает все то, что ему описывают: жаркая влажная плоть вокруг его пальцев, тугая, пульсирующая — так и манящая погрузиться в нее глубже.       И не только пальцами.              Его собеседник того же мнения:              — А потом ты больше не сможешь сдерживаться и дашь мне самое желаемое.              — Что? — Мью реально сипит в динамик телефона, потому что он на грани оргазма.              — Твой член во мне. Так глубоко и мощно, что я буду громко кричать на каждое твое движение. И еще потому, что буду чувствовать каждую вену на нем собственным телом глубоко внутри, когда ты будешь кончать в меня.              Ну вот и все, он только вскрикнул так, что точно слышали все соседи, и излился себе в кулак как подросток от одного голоса, что так томно и соблазняюще шептал ему свои желания — практически без стимуляции с его стороны. И G тоже догнал его, потому что Мью слышит высокий пронзительный стон с прерывистым дыханием:              — Мью…              Ему нужно несколько минут, чтобы отдышаться и прийти в себя.       И осознать, что G только что назвал его по имени, хотя он никогда его не называл…