Hello, welcome home

      Хуже самой битвы может быть только её тягостное предвкушение — когда стоишь с оружием наготове и ждёшь, пока враг появится в твоём поле зрения. Каспиан в принципе не любил сражаться —он был миролюбивым человеком и браться за меч предпочитал только для дружеских поединков или тренировок. Но то, что происходило сейчас — самая настоящая война, и бежать от неё некуда. Каспиан бы и не смог.       — Вы уверены, что хотите сражаться сами, Ваше величество? — рядом с Каспианом расположился советник Амик. В блестящей броне он совсем не выглядел стариком, коим на деле являлся. — Вы — самое ценное, что есть у Нарнии.       — Самое ценное — это мир и свобода, лорд Амик, — Каспиан покачал головой. — По вашему требованию я остался защищать замок, а не отправился на передовую, но не воевать совсем я не могу. Не волнуйтесь за меня, я не погибну.       — Мы верим в вас, — советник кивнул, — однако берегите себя, Ваше величество. Да прибудет с вами великий Аслан.       Каспиан прислушался. Шум приближался: совсем скоро военные действия переместятся в предместья Кэр-Параваля, и вот тогда… Каспиан долго готовился к этому моменту, и поэтому теперь находился в полном боевом облачении: доспехи, меч и арбалет. Последний Каспиан взял исключительно на всякий случай — стрелять он не любил и не хотел, предпочитая ближний бой. Да и стрелком он был куда более бездарным, чем мечником. А вот оказалась бы тут Сьюзан… Каспиан вдруг невзначай вспомнил, как она учила его стрелять: наверное, более неловкого момента и не найти! И снова мысль о том, что эта битва будет первой, в которой он станет сражаться в одиночку, настигла его, хотя Каспиан потратил целое утро, стараясь выбросить даже малейшие воспоминания о Певенси из головы, думая исключительно о благе Нарнии. Хотя куда там — он, признаться, уже и не надеялся, что когда-нибудь сможет забыть и отпустить.       — Вы ведь получили ответ от Беллатора? — Каспиан вновь обратился к советнику. Теперь, когда ему пришлось распоряжаться всем в одиночку, главная сложность заключалась в том, чтобы контролировать всё без посторонней помощи. А если бы тут оказался Питер, они разделили бы обязанности и справились бы со всем куда расторопнее.       — Да, разумеется, — ответил Амик. — Его отряд уже должен был напасть.       — Надеюсь на это, — Каспиан отвернулся, и в этот же миг в предместье Кэр-Параваля вторглось войско. Лязг мечей и свист стрел — неизменные сопровождающие любого сражения — стали отчётливо слышны. Всё началось. Каспиан стрелой метнулся к лестнице.       — Куда вы, Ваше величество? — растерянно крикнул вслед советник.       — Защищать замок. Я не позволю предателям войти в Кэр-Параваль, — с этими словами Каспиан, попутно доставая меч из ножен, ринулся вниз. Возможно, лорды думали, что он планирует отсиживаться в замке и ждать, пока сюда ворвутся повстанцы, но Каспиан никогда бы не позволил себе подобное. Ведь Эдмунд тоже не стал бы скрываться, в то время как его страна находится под угрозой. И снова. Одно и то же.       Выбежав во двор, Каспиан сразу попал в гущу сражения: ему пришлось тут же уклониться, чтобы не угодить под удар чьего-то меча. Резкий выпад — и враг уже лежит на земле. Всё-таки Каспиан не зря так долго тренировался. Победить следующего врага оказалось сложнее, но в итоге ещё один повстанец без сил упал вниз. Каспиан оглядел своё войско и понял, что не сказал солдатам ни одного напутственного слова. Правильно ли это? А ведь Люси бы наверняка нашла бы нужные фразы, чтобы зажечь сердце каждого из присутствующих здесь нарнийцев. Каспиан в очередной раз признал, что так и не научился обходиться без Певенси. Почему Аслан отправил их обратно в свой мир без права на возвращение так рано? Этот трон по праву принадлежит им четверым, а вовсе не ему, ещё, на самом-то деле, совсем неопытному юнцу.       Каспиан мотнул головой. Это совсем не то, о чём следовало думать в разгар битвы — замечтавшись, он снова чуть не пропустил удар; благо, его спас подоспевший откуда-то сбоку воин. Каспиан благодарно кивнул и крепче сжал меч. Всё, отвлекаться больше нельзя, иначе он действительно лишится головы в этом сражении.       Но порой, когда где-то в толпе солдат кто-то особенно остервенело размахивал мечом, Каспиан невольно оборачивался в надежде увидеть Питера, но это неизменно оказывался кто-то другой. В гарнизоне нашлось много лучников, и Каспиан надеялся, что хотя бы одна из этих стрел, разящих противников направо и налево, была пущена твёрдой рукой Сьюзан. Глядя на безжизненные тела своих союзников, Каспиан вспоминал Люси и её волшебный эликсир, сосуд от которого теперь хранился в Кэр-Паравале. После ухода Певенси им не пользовались — Каспиан не был уверен, что имеет на это право, так что все регалии четырёх великих королей и королев получили негласный статус неприкосновенности. Ну а сколько раз Каспиану чудилось, что между сражающимися мелькают растрёпанные волосы Эдмунда, он бы и сам не смог сосчитать; как назло, среди нарнийцев было много брюнетов. Но к счастью, Каспиан всё-таки являлся достаточно умелым воином, чтобы не отвлекаться и продолжать бой вопреки своим чувствам и видениям.       Но сражение прошло достаточно быстро: судя по всему, первая волна защитников Кэр-Параваля вкупе с тайным легионом успешно отразили основную атаку, и теперь оставалось только справиться с остальными. Глядя на то, как повстанцев становится всё меньше, Каспиан с двойным усердием орудовал мечом, надеясь, что всё скоро закончится в их пользу. Ранения, которые он наносил, были не смертельными — Каспиан никогда не стал бы убивать, даже если речь шла о предателях. Но после встречи с его мечом враги уже не поднимались, и оставалось надеяться, что они будут жить, хоть и с серьёзными травмами. Конечно, большинству из них придётся доживать свой век в темнице Кэр-Параваля, но разве такая участь не лучше смерти, если ты предварительно предал свою страну и своего короля?       — Ваше величество. — Каспиан обернулся на голос. Он рефлекторно поднял оружие, но тут же опустил руку, когда увидел советника Амика. — Нам поступило предложение… Повстанцы готовы сдаться и выдать нам своего предводителя. Они признают, что мы выиграли сражение.       — Вы уверены, что здесь нет никакого подвоха? — впрочем, оглядевшись по сторонам, Каспиан заметил, что сражение действительно подходит к логическому завершению: практически никто не дрался. Некоторые раненые повстанцы уже были связаны: королевское войско взяло их под неусыпный контроль.       — Смею предположить, что никакого обмана нет, — Амик склонил седую голову. — Если вы отдадите приказ…       — Ваше величество! — к ним подбежал один из солдат. Увидев Каспиана, он низко поклонился. — Что прикажете делать с пленными? Их достаточно много, притом те, которых вы видите — далеко не все.       — Пленных отведите в темницы. Позже мы проведём честный суд, — решил Каспиан. — Лорд Амик, а вы велите привести вождя повстанцев — я хотел бы его увидеть.       — Разумеется, — солдат тут же умчался выполнять поручение.       — Сейчас же отдам распоряжение, — с уважением произнёс советник.       — Постойте, лорд Амик! — остановил Каспиан. — После этого я хотел бы поговорить с Беллатором. Прикажите разыскать его.       — Лорд Беллатор вместе со своим отрядом уже на подходе к Кэр-Паравалю, — советник склонился. — Я передам, что вы хотели бы его видеть, как только он будет здесь. А сейчас к вам приведут главу восстания.       Каспиан кивнул; советник тут же удалился. Ждать пришлось недолго — вскоре он вернулся. За ним, конвоируемый двумя солдатами, следовал мужчина средних лет. Каспиан знал его — король не может быть не знаком с одним из лордов — и оттого предательство ощущалось вдвойне сильнее.       — Лорд Дит, — Каспиан всё-таки решился посмотреть ему в глаза. Посмотрел и едва ли не отшатнулся — в них плескалась ненависть, всепоглощающая ненависть, готовая снести всё на своём пути. — Вам не удалось одержать победу.       — Я бы никогда не сдался тебе, мальчишка, — вдруг процедил Дит. Солдаты взялись за мечи, но повстанец и не думал нападать — он ранил исключительно словами. — Эти трусы… Они предали меня. Предали своего истинного короля.       — Истинного короля? — Каспиан склонил голову набок.       — А кого же ещё? Не тебя же, юнец, нам считать своим правителем! — Дит хрипло рассмеялся, обнажая жёлтые зубы. — Кто дал тебе право носить нарнийскую корону?       — Меня выбрал Аслан, и ты это знаешь, — тихо произнёс Каспиан. Он уже знал, что ему придётся наказать некогда преданного Нарнии лорда по всей строгости. — Не тебе оспаривать его решения.       — Аслан ошибся, — зло выплюнул Дит.       — Аслан не ошибается! — прорычал Каспиан, выхватывая меч. Ситуация складывалась ироничная — ещё совсем недавно он почти перестал верить в Великого Льва, а теперь готов убить того, кто усомнился в Аслане. Убить… Каспиан поднял оружие, но так и не решился опустить его на голову лорда Дита. Он вдруг вспомнил события минувших лет — другой поединок, Питер, протягивающий ему меч, и стоящий перед ним на коленях Мираз — тот, кого Каспиан ненавидел всем своим сердцем. Тот, кто лишил его семьи. И Каспиан тогда не смог убить. Внутреннее благородство или, быть может, что-то совсем другое? Взгляд тёмных глаз, направленный ему в спину — он и сейчас может почувствовать его, если захочет, вспомнить даже самые мелкие ощущения того мига. Как бы Каспиану тогда ни хотелось вонзить меч в грудь убийцы своего отца, он сдержался. Потому что не хотел предавать чужое доверие. Потому что не смог бы смириться с презрением Эдмунда, которого Аслан совсем не зря назвал Справедливым. Потому что не выжил бы без их зарождающейся дружбы.       Эдмунд… Сколько воды утекло, а он до сих пор помнит. Каспиан уже привык жить с чувством, что за его спиной всегда незримо стоит третий король Нарнии, и сейчас оно обострилось, как никогда, заставляя спрятать меч.       Пока в нём есть эти неправильные, но такие яркие и живые чувства, Каспиан не посмеет стать убийцей.       — В тюрьму его, — не глядя на Дита, велел он, отворачиваясь. — Как и всех остальных. Нашим раненым окажите помощь. После этого я хочу поприветствовать всех солдат.       Каспиан уже не следил за тем, как уводят предателей; не видел он и советника, наверняка метнувшегося выполнять приказ. Он направился к ступеням Кэр-Параваля, попутно мельком оглядывая происходящее вокруг. Ему следовало оценить потери и как можно скорее закончить это, скрыться в замке и не показываться своему народу. Его наверняка будут чествовать как героя, но Каспиан понимал: его заслуг в этой битве нет. Всю основную задачу за него выполнило войско — вот кто достоин уважения, вовсе не он. А Певенси не послушались бы и отправились на передовую, игнорируя все уговоры, потому что Нарния для них куда важнее собственных жизней. Каспиану, может, и хотелось перестать сравнивать себя с ними, но что делать, если он каждый раз проигрывал отваге Питера, рассудительности Сьюзан, уму Эдмунда и доброте Люси?       Каспиан посмотрел на своих солдат, расположившихся внизу; заметив, что он поднялся наверх, они тут же поклонились, приветствуя своего короля. Каспиан знал, что ему пора произнести какую-нибудь благодарственную речь, но слова не хотели складываться в связные фразы. Вспомнилась битва с войском Мираза; тогда говорил исключительно Аслан. Теперь же, лишившись всякой поддержки Великого Льва, Каспиан был вынужден взять на себя и такую ответственность. Но, к счастью, судьба смилостивилась над ним — не успел он сказать и слова, как к нему торопливо поднялся лорд Амик.       — Вы привели Беллатора? — слегка нервно уточнил Каспиан.       — Да, Ваше величество, — Амик кивнул. — Он и его войско уже подошли к Кэр-Паравалю и сейчас же прибудут. Ждать осталось совсем недолго.       — Славно. А с ними всё в порядке, вы не заметили, лорд советник?       — Раненых много, но погибших почти нет, — ответил Амик, оглядывая толпу внизу. — Сам Беллатор в добром здравии, разве что стрела зацепила ему руку. Он великий воин, так что я с самого начала за него не беспокоился. К слову — по-моему, они уже идут. — Каспиан и сам заметил, как к замку подходит ещё одна внушительная группа людей. Среди них он тут же заприметил Беллатора — одного из самых отважных солдат и своего верного друга он узнал бы из тысячи. Легион остановился, не имея возможности идти дальше. Раздался шум — королевское войско приветствовало своих товарищей. Судя по всему, потерь они действительно понесли немного. На миг Каспиану показалось, что среди членов новоприбывшего легиона мелькнула растрёпанная темноволосая макушка, но он тут же отринул эту мысль. Хватит видеть в каждом того, кого просто не может здесь быть. Это уже начинало напоминать манию.       Хотя почему напоминать — это и была самая натуральная мания, личный ад короля Каспиана.       — Жители Нарнии! — провозгласил он, подойдя ближе. Каспиан знал — его сейчас услышит каждый. — Эта победа — вовсе не моя заслуга. Каждый из вас — герой, так как спас свою страну от захватчиков и помог восстановить в ней мир. Для меня честь сражаться бок о бок с такими людьми как вы. — Его слова вызвали радостные крики в рядах нарнийцев, но Каспиан ещё не закончил. — Отдельно я хотел бы поприветствовать тех, благодаря кому наша с вами битва была короткой, а ряды преданных воинов не поредели. Я хочу, чтобы сюда вышел мой старый друг и один из самых отважных бойцов, которых я знаю, вместе со своим легионом.       Каспиан знал, что даже без имён все поймут, о ком речь. Так и сложилось — толпа начала расступаться, пропуская вперёд войско Беллатора. Получилось это достаточно синхронно, и Каспиан даже позволил себе залюбоваться «волной», прокатившейся по двору Кэр-Параваля. Из-за этого он пропустил миг, в который Беллатор, отделившись от остальных, поднялся и склонился в почтительном поклоне. Каспиан помнил слова Амика о ранении Беллатора; разумеется, на суровом лице воина не дрогнул ни единый мускул, но нельзя было не заметить, как безжизненно свисает его левая рука. Впрочем, ничего страшного — главное, что Беллатор жив, ну а уж с таким пустяковым ранением лекари наверняка справятся.       — Поднимись, мой друг, — велел Каспиан; Беллатор тут же послушался. — Я благодарен каждому, кто сражался с тобой, но в особенности тебе. Ты поверил в мой план, согласился на него и сделал эту битву лёгкой для нас всех. Если бы не ты, мы вряд ли одержали бы победу.       — Я признателен за ваши слова, Ваше величество, — величественно ответил Беллатор, — вот только благодарить вам нужно не меня. Я лишь тренировал войско, а вот шло оно совсем не за мной.       — О чём ты? — Каспиан в недоумении посмотрел на Беллатора. — Кто же вёл легион, если не ты?       — В Нарнии есть люди, зажигающие сердца куда более умело, чем старые вояки вроде меня, — добродушно усмехнулся Беллатор. — Я думаю, вы обязаны сейчас встретиться.       — Разумеется, — Каспиан старался унять дрожь в голосе. После слов Беллатора надежда, уже почти погибшая, воспылала с новой силой. «Зажечь сердца» — разве это не может быть сказано исключительно об истинных правителях Нарнии? Каспиан сжал руки в кулаки, наблюдая, как расступается войско Беллатора, пропуская кого-то, судя по всему, очень важного. «Это не Певенси. Они не придут. Он не придёт», — словно мантру, повторял про себя Каспиан, чувствуя, как сердце замирает от одного осознания, что и в этот раз его главной безумной мечте не суждено сбыться.       «Они не придут. Он не вернётся. Не валяй дурака, перестань вспоминать, живи настоящим, ты же король…»       Толпа расступилась, и сердце Каспиана, до этого лихорадочно стучащее, вдруг остановилось, чтобы подскочить вверх, а затем резко рухнуть куда-то вниз. Нет, этого не может быть, наверняка перед ним морок и иллюзия, порождение его больного рассудка. Слова Аслана — закон, им нужно верить, это не может быть он.       Да вот только эти черты лица, волосы, глаза, осанку и манеры Каспиан не спутал бы ни с кем ни в одном из миров. Да и как, если они являлись ему каждый день во снах, моментах забытья и потерянной веры? Нет, сомнений в том, кто стоит перед ним, окружённый ликующими нарнийцами, быть просто не могло.       Древний король Эдмунд Справедливый, герцог равнины Фонарного Столба, граф Западных болот, рыцарь ордена Стола.       Эдмунд Певенси, один из четырёх лучших друзей Нарнии, которому три года назад навсегда закрыли сюда дорогу.       Эдмунд, единственный человек, которого Каспиан когда-либо в своей жизни по-настоящему любил.       Его Эд.       Король должен быть величественным и сохранять самообладание — Каспиан об этом, без всяких сомнений, знал. Но разве можно остаться спокойным и уравновешенным, когда перед тобой стоит тот, кого ты, как тебе казалось, навеки потерял? Не в силах сдерживаться, Каспиан метнулся вперёд, вниз по ступеням, и когда Эдмунд, слегка прихрамывая, тоже ринулся к нему, сомнения окончательно исчезли. Это действительно был Эд — вытянувшийся, повзрослевший, но оттого не менее любимый. И когда они, почти врезавшись друг в друга, крепко обнялись прямо на глазах у королевского войска, Каспиан почувствовал то, что не ощущал все эти три года разлуки — безграничное счастье.       Краем уха он слышал, как ликует толпа, а кто-то сбоку — кажется, лорд Амик или Беллатор — говорит что-то в духе «встреча старых друзей — всегда счастливое событие». Вот только Каспиану было плевать на то, что происходит кругом — на людей, что ждали каких-то действий с его стороны; на то, что их с Эдом считают друзьями; да и на то, что появление Эдмунда в Нарнии — одно большое чудо, произошедшее непонятно каким образом. Это всё становилось неважным, когда Каспиан прижимал к себе своего самого дорогого человека, и весь мир в это время растворялся и пропадал.       — Я думал, ты забыл, — вдруг прошептал Эдмунд; тихо, так, чтобы больше никто не услышал.       — Разве я мог? — Каспиан видел, как перед глазами всё плывёт. Слёзы? Определённо они. Счастливые? Никак иначе. Каспиан не имел права винить Эдмунда в этих словах, ведь и сам часто задумывался: как живёт Эд в том мире, куда самому Каспиану заказан путь? Хранит ли он воспоминания об их трепетных чувствах друг к другу, или же Эдмунд давно нашёл себе какую-нибудь даму сердца? Ведь неизвестно, сколько лет прошло в другом мире и сколько воды утекло… Нет, Каспиан вовсе не винил Эдмунда; вместо этого он притянул его ещё ближе к себе, чувствуя, как и Эд крепче прижимается к нему. Даже сквозь броню Каспиан мог услышать — нет, почувствовать — стук их бьющихся в унисон сердец, и в этот миг абсолютной победы он не мог думать ни о чём — лишь проговаривать в голове одну и ту же молитву всем высшим силам Нарнии.       Пусть эта сказка никогда больше не заканчивается.