Ярость - то, что досталось мне от отца

После своего монолога у доктора Линды Сабрина была уверена, что остаток дня проведёт, свернувшись калачиком на заляпанном постельном белье в мотеле — наполовину облегчённая тем, что наконец выговорилась, наполовину встревоженная тем, что, возможно, сказала слишком много. (Для той, кого с детства учили скрывать свою магию, было странно, как легко она раскрылась перед незнакомкой, да ещё и смертной. Хотя доктор оказалась спокойной, доброй и невероятно понимающей. Вряд ли она в свободное время — если оно у неё вообще было между Дьяволом и Антихристом — охотилась на ведьм.) Однако день сложился иначе: теперь она с Мэйз сидела за столиком в «Жан-Клоде» — том самом изысканном французском кафе, которое не выходило у неё из головы с самого завтрака. (Она не осознавала, насколько оно изысканное, пока они с двумя демонами не явились в час пик, и охотнице за головами пришлось демонстрировать клубную карту Люцифера, чтобы их вообще посадили.) Несмотря на оживлённый гул вокруг, между ними царило неожиданное спокойствие: Сабрина тихо потягивала тыквенный суп (насыщенный, сливочный, но без капли любви и волшебных трав — никогда не сравнится с супом Хильды), Мэйз яростно нарезала рибай, а Салем игриво ловил лапой солнечные блики, струившиеся через витражные стёкла. (Хозяйка пыталась сунуть ему под стол хлебные палочки, но привередливый кот признавал только свой любимый консервированный тунец — и ничего больше.) Можно было подумать, что это спокойствие продлится вечно (не то чтобы Сабрине это мешало. Она бы часами сидела на этом винтажном французском стуле, слушая нежные переливы скрипки), но первой тишину нарушила Мэйз, лениво помахивая вилкой. — Ну так, — начала демон, запивая шампанским кусок стейка. — Что думаешь о своём первом сеансе терапии? Сабрина не была уверена, искренне ли та интересуется или просто заполняет неловкую паузу (их утренняя поездка в машине склоняла к последнему варианту), но всё же решила ответить. Не могла удержаться — настроение было слишком хорошим. Видимо, эмоциональный срыв был именно тем, что ей нужно, чтобы сбросить напряжение. Слова сами лились с лёгкостью, пока она рассеянно помешивала еду: — Не думала, что когда-нибудь признаю это вслух, но мне понравилось. Чувствую себя... легче. Как будто с плеч свалилась гора. — И это хорошо? — нахмурилась Мэйз. (Она всегда считала, что люди обожают то, что их отягощает. Вроде супругов, детей и больших домов с ипотекой, которые не выходят у них из голов даже во время пыток в аду.) Девушка кивнула, приподняв брови, и зачерпнула ещё ложку супа: — Это очень хорошо, когда таскаешь на себе кучу проблем так долго, как я. — Шестнадцать лет — не такой уж большой срок. Сабрина задумчиво сморщила нос: — Представь себе. Похоже, ответ удовлетворил демона, так как та лишь пожала плечами и оставила тему. Сабрина была молча благодарна за это. Визит к доктору, возможно, и принёс небольшое облегчение, но она не была готова, чтобы кто-то снова начал копаться в её мозгах. Пока Мэйз снова сосредоточилась на уничтожении стейка на своей тарелке, Сабрина отодвинула пустую суповую миску и заказала овощной пирог. (Всё равно не сравнится с пирогами Хильды, но она воспользуется любым шансом снова ощутить вкус кухни Спеллманов. В каком-то смысле это было иронично — она начинала скучать по дому, который, казалось, уже достал её.) Прежде чем её мысли снова могли унестись в предательские воспоминания, грозящие перечеркнуть весь её недавний эмоциональный прогресс, охотница за головами снова влезла с вопросом, заданным с набитым ртом, — и отвлекла Сабрину от мыслей о доме Спеллманов (его бескрайних зелёных садах, уютной поношенной мебели, устаревших защитных заклинаниях, которые не спасали от убийц-ангелов, как бы крепко она ни запирала дверь), переключив внимание на демона напротив, который уже махал официанту, заказывая ещё бутылку. — Как долго ты ещё пробудешь в Лос-Анджелесе? — спросила Мэйз, стараясь звучать небрежно, хотя у Сабрины было ощущение, что Люцифер её подговорил. Она едва не промолчала из чистого упрямства, но в итоге решила, что честность не повредит. Её отец и его правая рука могли заполучить весь её маршрут, если хотели, — но это не помешало бы ей сесть на самолёт в Гриндейл в конце недели. — Ещё шесть дней, потом я возвращаюсь домой, — ответила девушка с сияющей улыбкой, как типичный восторженный подросток в первой самостоятельной поездке. Но в её тоне сквозило нечто иное — скрытая грань, которую демон едва не пропустила, не обрати она на это особого внимания и слегка не оскаль зубы. («Домой и только домой», — словно добавлял её взгляд. — «Вы не удержите меня здесь дольше».) Мэйз насадила ещё кусок мяса на вилку и медленно прожевала, прищурившись на юную ведьму, которая явно всё ещё пыталась вывести её из себя. (Она не злилась. В каком-то смысле даже уважала это. Любой, кто мог смотреть демону в глаза и бросать вызов без раздумий, в её книге был вполне себе ничего.) — Дай угадаю. Наконец-то переросла этот провинциальный городишко? — Нет. Сабрина взяла нож и тут же принялась резать пирог, как только его поставили перед ней. — Гриндейл стал ещё больше, не смейся. Раньше я думала, что знаю это место так хорошо, что оно не сможет меня удивить. Теперь не уверена. Демон фыркнула: — И ты считаешь, что Новая Англия ещё способна тебя удивить, а Лос-Анджелес — нет? Сабрина открутила пробку с новой бутылки шампанского Мэйз и налила себе бокал (она почти была уверена, что охотница за головами остановит её, но та лишь подняла бровь и промолчала). Она ехидно усмехнулась, прежде чем сделать первый большой глоток: — Не хочу звучать высокомерно, но, думаю, это я здесь буду всех удивлять. Мэйз не смогла сдержать улыбку (Юная ведьма была настолько уверена в себе, что чуть ли не распускала хвост, сидя напротив демона — осанка гордая, грудь слегка выпячена. Она так убеждённо говорила о своих способностях сеять хаос, что Мэйз почти готова была ей поверить. Хотя это не отменяло того, что охотнице она напоминала забавно-надменного птенца.) — Знаешь, когда ты так говоришь, ты очень похожа на одного моего знакомого. Сабрина закатила глаза, покручивая бокал в руке: — Сейчас скажешь, что на Люцифера, да? Мэйз громко вздохнула. (Весь этот их бесконечный спор отца и дочери уже утомил, а ведь её втянули в эту воссоединительную эпопею только сегодня утром. Если пара часов довела её до грани, то что же ждёт её остаток недели?) — Вы оба — упрямые исчадия ада, которые пьют виски неразбавленным и не принимают отказов. О ком ещё мне говорить? Она кивнула в сторону девушки, которая сейчас ковыряла болгарский перец на тарелке со смущенным выражением лица. — Вы похожи больше, чем ты думаешь. Может, он тебе даже понравится, если дашь ему шанс. — Линда тоже так считает, — пробормотала ведьма, кусая нижнюю губу. (Она знала, что доктор дружит с её отцом. Конечно, та будет его покрывать. Но помимо личных связей, Линда заставила её чувствовать себя в безопасности, понятой и услышанной. Доктор сказала, что она могла бы чувствовать так себя каждый день, если бы просто впустила правильных людей. Конечно, Люцифер — не самый «правильный» кандидат... но разве она могла быть в этом уверена?) Мэйз цокнула: — Слушай, ты, наверное, скажешь «нет», и это твоё право, но хотя бы выслушай. Она долила себе шампанского и осушила половину бокала залпом (для храбрости, как она себе внушала, хотя прекрасно знала — после тысячелетий в аду можно пить хоть каждый день). — Твой отец хочет, чтобы ты переехала в пентхаус, пока ты в Калифорнии. — О. Вот и всё. Всё сводилось к этому — к вопросу, пылающему адским огнём: готова ли она дать Люциферу тот шанс, на который он так надеется? Где-то в глубине души Сабрина понимала, что её отец ожидал слишком многого. Если он хотел доказать свою состоятельность, логичнее было бы предложить провести вместе день или записаться на ещё один совместный сеанс к Линде. Но просить её переехать к человеку, которого она знала всего сутки? Да ещё и в квартиру, которую она, скорее всего, уже превратила в руины прошлой ночью? Это было абсурдно. (Настолько, что, возможно, у неё не оставалось выбора, кроме как согласиться.) Она медленно кивнула, прожевывая последний кусок пирога. — Ладно. (Даже соглашаясь, она не могла осознать всю безрассудность своего ответа. Сатана, может, Амброуз был прав — у неё дурная привычка бросаться в омут с головой.) — Я согласна. — Серьёзно? — Мэйз моргнула. (Она даже не успела привести аргументы! Хотя её козырями были разве что неограниченный доступ к алкоголю в пентхаусе и бесконечные вечеринки в «Люкс» — но чем ещё увлекаются юные ведьмы?) Сабрина пожала плечами: — А почему бы и нет? Как ещё прочувствовать Лос-Анджелес, если не в эпицентре его ночной жизни? К тому же я же хотела перемен от размеренного темпа Гриндейла. Жизнь над ночным клубом — то, что надо. (Без обид антихристу, но она не казалась тем человеком, кто ринется в спонтанный гедонизм просто так. Мэйз видела, как её растили эти ведьмы-тётушки — домашняя еда, тёплые вязаные свитера от пухляшки. Охотница была уверена: Сабрина вовсе не рвалась это менять.) Демон прищурилась: — И это всё? Никаких других причин, кроме здорового подросткового бунта? — Ну, — девушка откинулась на спинку стула, покручивая полупустой бокал, — ещё я хочу дать Люциферу шанс. Кто знает, может, всё сложится лучше, чем мы ожидали. Если нет — хотя бы скажу, что попыталась. И тогда, возможно, все наконец отстанут от меня с этим «дай дьяволу шанс». Мэйз задумалась, поджав губы (Люцифер велел ей принять решение Сабрины, только если та действительно этого хочет. Свобода воли всё ещё была щекотливой темой для Морнингстаров. Теперь она не была уверена, считать ли «соглашаюсь, чтобы от меня отстали» настоящим желанием, но, пожалуй, сойдёт.) — Не тот энтузиазм, на который я надеялась, но ладно. Она чокнулась бокалом с Сабриной и улыбнулась — добродушно (но всё же слегка зловеще). — По рукам. Сабрина ожидала, что остаток дня проведёт, свернувшись калачиком на заляпанном постельном белье в мотеле — наполовину облегчённая тем, что наконец выговорилась, наполовину встревоженная тем, что, возможно, сказала слишком много. Но вместо этого она оказалась в дорогом ресторане: один демон отбивался от хлебных палочек под столом, а второй выклянчивал бесплатный торт, хотя мог десять раз оплатить всё меню банковской картой Люцифера. (Пока она была в туалете, Мэйз уговорила официантов спеть «с днём рождения», но ведьма быстро их осадила, не дав начать. Дни рождения больше не радовали её — особенно после катастрофы шестнадцатилетия.) К концу дня антихрист вернулась «домой» (в мотель, который она быстро собрала и очистила от заклинаний) — с коробкой не совсем праздничного торта и новыми условиями проживания, в которые всё ещё не могла поверить. Если болтовня Мэйз в машине по дороге в «Люкс» больше не раздражала её так сильно, или если она вдруг слишком оживлённо подпевала песне Magic Eyes по радио, она списывала это на лишний бокал шампанского. (А может... просто может, неожиданные перемены были именно тем, что ей нужно.) Провести капризного кота и потрёпанный чемодан сквозь вечернюю толпу в клубе оказалось непросто, но Мэйз справилась. Вскоре, облокотившись на перила лифта с первыми признаками усталости (Присмотр за юной ведьмой — не шутки. Если заставить её заговорить было сложно, то заткнуть, когда она начинала болтать о фильмах ужасов, — новый уровень пытки), она оказалась перед тихим, пустым пентхаусом. И сразу насторожилась. — Люцифер? — осторожно позвала демоница, выходя с раскрытой бабочкой в руке. (Его «Корвет» был у входа, а в клубе его не видели. Где же ещё ему быть?) Она быстро осмотрела квартиру и повернулась к Сабрине, всё ещё робко стоявшей у двери. — Здесь никого нет. Подросток нахмурилась. — И где он, по-твоему? (Она не ждала торжественной встречи, но он мог бы хотя бы быть дома к её приезду.) Она швырнула сумку с громким стуком, и Салем тут же выпрыгнул у неё из рук, пока она скрещивала руки на груди. — Кажется, у меня есть догадка. Мэйз со вздохом убрала нож и направилась обратно к лифту. Между подвалом и верхним этажом в этом здании было слишком много комнат, где мог прятаться Люцифер. — Пока жди здесь и постарайся ничего не сломать. Те шумерские стены, которые ты разнесла, — их было жутко дорого восстанавливать. Сабрина окинула квартиру любопытным взглядом (каким-то чудом квартира выглядела как новенькая, будто она здесь и не бывала). — И что мне тут вообще делать? — Устраивайся. Ставь защитные заклинания. Жги ладан. Не знаю. — Мэйз бросила уже перед закрывающимися дверями лифта. — Ради Ада, только не устраивай бардак. Спуск на нижний этаж занял не больше минуты. Когда её глаза привыкли к тусклому свету флуоресцентных ламп, она сразу заметила сгорбленную фигуру Люцифера за пыльным столом. В отличие от остальных помещений, которые регулярно убирались, этот этаж был закрыт — причины знали только они с Дьяволом. Здесь хранилось всё, что они привезли из Ада: от выкованных в пламени клинков Мэйз до горы пентекостальных монет Люцифера. Если от этого место постепенно превращалось в царство паутины и перегоревших лампочек, их это не волновало. Поводов спускаться сюда и так было мало. — Мэйз. — Люцифер резко поднял голову, заметив её в дверях. — Что ты здесь делаешь? Демон промурлыкала что-то, подходя ближе, и окинула взглядом орудия пыток, разложенные перед ним. Она с любопытством разглядывала дыбу и «груши страдания» (ими не пользовались уже пару веков). — Принцесса пахнет серой. Она провела пальцем по лезвию кинжала. — Когда я впервые подошла близко, мне казалось, будто я снова в Аду. Думала, ты тоже это почувствовал. Люцифер вздохнул, небрежно запихивая инструменты в чёрную спортивную сумку. — Ну, она призналась, что приоткрывала врата Ада. Запах, видимо, въелся. Напомни мне — ей стоило бы сварить зелье, чтобы это исправить. (Мэйз не понимала, почему он именно сейчас вдруг затеял уборку в хранилище, и, честно говоря, не хотела гадать. Она лишь знала, что оставила взрывного подростка с гиперактивным котом в свежеотремонтированной квартире. И если ей снова придётся в четыре утра вызывать нелегальных дизайнеров и строителей — она взбесится.) — Она ждёт тебя наверху. Понятия не имею, что ты ещё делаешь здесь. Это заставило его насторожиться. Люцифер замер с сумкой в руках, уставившись на Мэйз в недоумении. — Ты же не притащила её сюда против воли? — Не пришлось. — Демоница усмехнулась. — Она согласилась пугающе быстро. Люцифер нахмурился, погрузившись в раздумья. — Вот это неожиданно. Его взгляд снова скользнул к предметам на столе, и он, словно вспомнив, зачем вообще спустился сюда (черт знает зачем), принялся решительнее застёгивать сумку. — Не то чтобы я жалуюсь. Я рад, что она вернулась. Мэйз нетерпеливо постучала ногой по полу, скрестив руки с кислым выражением. — Не похоже. Ты прямо-таки неспешно собираешь свою задницу отсюда. Она резко ткнула пальцем в инструменты на столе. — И что это за сумка? Только не говори, что собрался в Ад — в этой комнате полно демонических клинков, и я не постесняюсь пустить их в ход. (Если его реакция на отцовство — это паковать вещи и сбегать в преисподнюю, то он сильно заблуждается. Охотница слышала, что у юной ведьмы талант к адскому пламени. И она уже размышляла, не согласится ли та поджарить собственного отца.) Дьявол фыркнул: — Не неси чушь. Я никуда не уезжаю. Он швырнул сумку с оружием ей в руки, отряхнул ладони и многозначительно посмотрел. — А вот тебе, пожалуй, придётся. Мэйз перекинула ношу на одно плечо и воззрилась на него в недоумении. — И куда ты меня теперь сплавляешь? Даже передышки не дашь после целого дня мороки с твоей дочерью и её тупым котом. Люцифер приподнял бровь, поправляя пиджак, и направился к лифту: — Ты же жаловалась, что твои цели стали скучными? Что их даже как следует покалечить нельзя? Она хмыкнула, шагая рядом: — Они видят мои ножи и сразу начинают скулить. Чёрт возьми, последнее, что я повредила, — это яблоко в супермаркете. — А что, если я скажу, что ты отправишься за человеком, которого сможешь резать, царапать и свежевать сколько влезет? Более того, он, вероятно, даже даст отпор. Давно у тебя не было достойного противника, не так ли? Демоница сверкнула глазами, обдумывая предложение. (Вопящих трусов у неё было сколько угодно. Но бойцов? Такая редкая добыча, которую хочется рвать на части.) Она подняла подбородок. — И чем он так тебя привлёк? Взгляд Люцифера потемнел, челюсть напряглась. Мэйз не пропустила, как его ногти впились в ладони, когда он сжал кулаки. — Он? Его губы искривились в оскале, полном такой ярости, какой она не видела уже давно. — Он причинил боль моей Сабрине. Двери лифта открылись на пентхаусе, и он вышел с ледяной решимостью в каждом шаге — с той жаждой мести, которую его правая рука знала слишком хорошо. Она шла следом, предвкушая тот самый момент, когда он наконец сорвётся, напомнив ей того славного карателя, каким был раньше. (Как же она скучала по нему — по тому, кого ещё не смягчили люди Лос-Анджелеса.) Он оглянулся на неё, и в его взгляде бушевала едва сдерживаемая ярость: — И, как тебе уже известно, Мэйзекин, он поплатится за это. (Мэйз почти чувствовала это — рассечённую кожу, кровь на своих пальцах. Давно она не вспоминала дом.) Её губы растянулись в восторженной ухмылке. — О, ещё как.