Заткнись, Малфой

— Ты никогда меня не поймёшь! — резко ответил слизеринец и пустым взглядом смотрел сквозь Поттера, будто один его вид делал ему больно. — Дай хоть попытаться! — стоял на своём Гарри. Сердце его с каждой секундой все больше сжималось, тот чувствовал, что заставляет разбитого человека что-либо сделать, но правда была важнее. Он не мог все просто взять и бросить, он хотел разобраться здесь и сейчас. Это не было похожим на эгоизм, потому что отчасти Малфой тоже желал этого. Стоя над Драко, смотря на то, как он измученный сидел и смотрел в мокрый пол, Поттер хотел прикоснуться к нему, передать тому свою энергетику, он не хотел, искренне не хотел страданий того, кто заставлял страдать его на протяжении пяти лет в Хогвартсе. — Что тебе нужно от меня? — завопил Драко, — Я так часто донимал тебя, всеми способами пытался испортить тебе жизнь, а сейчас ты что-то требуешь от меня, будто я тебе не противен. Или тебе просто нравиться видеть меня таким? Если это так, то ты уже превзошёл меня и сделал огромную подлость, просто оставь меня, уже хуже не будет… — Я не простил тебя, — тяжело вздохнув, ответил Гарри и присел на пол в метре от светловолосого парня, голос его был грубый, сердце его ещё с болью вспоминало причинённый ему вред — Не знаю, прощу ли, но одно я сказать могу, ты не противен мне. Я не понимаю, что происходит, но я просто хочу знать все, что ты чувствуешь. Я ни коим образом не хотел причинять тебе боль своим присутствием. Я не такой, как ты. Я не хочу людям зла и боли. Я просто хочу видеть тебя, знать, что ты чувствуешь, знать себя. — Зачем? — поникшим голосом осведомился Малфой, — А вдруг я этого не хочу. Откуда тебе знать? С чего ты вообще взял, что я что-либо скажу тебе? Что я раскроюсь тому, над кем так славно издевался? Ты эгоист Поттер. Просто оставь меня. Драко все ещё пытался оттолкнуть от себя избранного, но каждая его попытка была более жалкой, чем предыдущая, Поттер просто игнорировал эти его порывы, потому что понимал, что слизеринец явно не ненавидит его. — Потому что я знаю, что дорог тебе. Драко усмехнулся, Гарри впервые за долгое время видел его улыбку. Парень пытался скрыть свои чувства за ней, но Гарри верил, искренне верил, что слизеринец более не питает той ненависти к нему, которая зародилась ещё на первом курсе. — Я не знаю, что это даст мне или же что это даст тебе, но… — вдруг начал слизеринец, все еще смотря в пол, голос его стал более серьёзным, улыбка с лица в миг исчезла, — Но я все-таки подарю тебе возможность понять меня, но вряд ли у тебя получится, потому что… Потому что у тебя нет родителей, ты совершенно свободен в своих действиях, нет того, кто бы ограничивал тебя, заставлял поступать так, как не хочешь ты, заставлял бы тебя лезть из кожи вон, чтобы считаться лучшим. Ты свободен. Я же чувствую себя словно домовой эльф! Ты не понимаешь, какой дискомфорт я испытываю с самого моего рождения: вечные упрёки, вечные замечания и просьбы, но никогда никто от чистого сердца не интересовался о том, как я, что я чувствую, кроме моей матери, но и ей я ничего сказать не мог. Любое мое слово, сказанное ей, в любом случае переходило через моего отца, который в миг говорил мне, что делать и как вести себя. Он много времени был на работе, не часто был дома, но каждое его появление доставляло мне огромный дискомфорт. Он заставлял меня учиться, хотя я и так хорошо знал все, что проходили в Хогвартсе, но он хотел большего. Он… Он наказывал меня за каждую оплошность, за каждую оценку ниже «Превосходно». Ты знаешь что такое быть наказанным, Поттер? Нет! Потому что твоя мамочка не делала это!.. Отца никогда не интересовало моё состояние, я словно собака для него, которую нужно выдресировать для очередной поганой выставки. Мне больно. Мне больно всю мою жизнь, потому что я не чувствую себя свободным. Даже в Хогвартсе, где, казалось, ты вне зоны родителей, но мой отец… Он работает в министерстве и у него есть связи. Он может без особого труда трансгрессировать в Хогвартс и настигнуть меня, снова опустить, снова заставить меня вести свою жизнь так, как хочет он. Я устал от этого… Ты хочешь, чтобы твои родители были живы, а я… Я наоборот! Я отдал бы все, чтобы быть на твоём месте… Но я не могу спрятаться от издевательств отца, я не могу кому-либо рассказать об этом, потому что все мои друзья, если их можно вообще так назвать, абсолютно безразличны ко мне. Они имеют со мной связь лишь потому, что хотят казаться крутыми на фоне меня, на фоне моей популярности на моем факультете. Крэбб и Гойл тупые громилы, у которых просто не может быть чувств, они скорее расплачутся из-за отсутствия еды, нежели, например, из-за чьей-то смерти. А те, кто как либо могли помочь мне… Блейз — он не хочет говорить со мной после обычной мелкой ссоры, вечно избегает меня, я начинаю чувствовать, что не я виноват, а он предал меня… А Панси. Я бы мог рассказать ей о своей боли, если бы не её титул заурядной сплетницы слизерина. Да и… Она вечно упоминает тебя. Я просил, чтобы она перестала, потому что это доставляло мне дискомфорт, но она не слушалась меня. Я просто ушёл… Ушёл и хотел остаться один, здесь, но пришёл ты! Пришёл ты… Драко замолк. Гарри тоже молчал, пытаясь подобрать слова в своей голове, все вихрем закрутилось в его мыслях. Он был в шоке от услышанного, он даже представить не мог, что Драко чувствовал себя несчастным когда-либо. Слизеринец все ещё не поднимал своего взгляда на оппонента. — Поэтому то ты и не поймёшь меня, — снова начал Малфой, — Потому что у тебя нет родителей, а все, кто считает тебя твоими родственниками заботятся о тебе, дарят… любовь… У тебя есть друзья, великолепные друзья. Каждый раз, когда я вижу вас вместе все внутри меня сжимается и мне становится до жути обидно и противно. Может, именно поэтому я… — Задевал меня все эти годы, — спокойно и понимающе выдал Поттер. Малфой без какой-либо надежды закрыл глаза и кивнул. Все вокруг затихло. Они молча сидели и обдумывали ситуацию, свои слова, слова друг друга. — Я не знал, — вдруг начал Гарри, голос его тоже задрожал от переполнявших его чувств, — Я все время жил и думал, что ты заласканный противный человек, не знающий бед, кроме как, своего характера, что ты всюду окружён общением, потому что видел, как все липли к тебе, но я даже не догадывался, что у тебя в жизни может быть что-то неладное. Малфой молчал. Он лишь бесчувственно смотрел в пол, будто вовсе не увлечен разговором, будто он неживая скульптура, высеченная из грубого и острого камня, но он все слышал, слушал и понимал, соглашаясь практически с каждым словом. Он понимал, как никчемен он, как никчемна его жизнь. Не любимый ребенок, одинок, хоть и окружен друзьями, скала, из которой его отец пытался слепить «произведение искусства», идеального человека, но такие стремления лишь унижали Драко, делали его жизнь скудной и заставляли быть жестоким. Может, именно из-за переполняющего его одиночества он по-новому смотрел на Поттера, не видел больше в нем предмета для издевок, но все равно понимал, что Гарри не станет его спасением, так как знал, сколько боли принес ему, за последние пять лет, да и сам видел в этом что-то странное, что-то непривычное и не хотел ломать старый уклад своей жизни. — Я не ушел, не потому, что хотел унизить тебя, — вдруг громко и четко сказал Гарри, будто хотел отчеканить эти слова в голове оппонента. Он было хотел продолжить, как Драко перебил его. — Ты — мальчик, который выжил, обычный и простой заносчивый парень с Гриффиндора. Я — самовлюбленный самонадеянный выскочка со Слизерина. И это не единственные наши отличия. Я понимаю, что со мной что-то происходит, что с тобой что-то происходит. Понимаю и хочу зарыть это, просто взять и проигнорировать. Мы слишком разные, чтобы… общаться… чтобы что-то менять… Эти слова Драко говорил искренне, он впервые за долгое время смотрел Поттеру в глаза, и взгляд его был глубокий и одновременно проникновенный, заставляющий понять всю боль, хранящуюся в уголках его души, терзающую его так долго. Закончив говорить, Драко тяжело вздохнул и снова уставился на пол, будто сейчас вовсе ничего и не делал, будто все время молчал и вот так сидел. — Мы слишком разные, — заговорил Гарри шепотом, — Но ты уверен в этом? Не уж то ты думаешь, что факультеты и факт присутствия родителей — главный критерий? Да, у меня нет их, а у тебя есть, но я чертовски сильно понимаю тебя, потому что по твоим словам ты никогда не чувствовал любви, никогда не чувствовал родительской любви. Я тоже… Совсем не важно при каких обстоятельствах, не важно, что не чувствовал любви ты лишь из-за строгих консервативных родителей, а я из-за их отсутствия. Мы никогда не чувствовали ее, заботы отца, понимания матери. Никогда! И разве ты можешь говорить, что я не понимаю тебя? Да ты не смеешь так говорить! Голос Гарри постепенно перешел на крик, он нервно дрожал. Малфой молчал и не мог возразить, он понимал абсолютно все и был согласен с Поттером, но он не видел смысла в том, что сейчас происходило, потому что до сих пор видел невозможность их связи. — Ты можешь думать все, что угодно, но просто знай, что не все, что ты говоришь может быть правдой. Ты не знаешь, что чувствуют другие люди, поэтому не можешь говорить об их состоянии серьезно и правдиво. И… Ты можешь думать что угодно, но ты правда не безразличен мне. Гарри закончил говорить и с ожиданием посмотрел на бледно волосого парня. Тот даже не поднял взгляд, но избранный отчетливо видел, как маленькая капля сползла с подбородка Драко и расплылась в мокрой луже на полу. Гарри понимал, что не зря он все сегодня говорил, что Драко не бесчувственный, он такой же человек, такой же ранимый, но одновременно черствый. Эта слеза — была символом их связи. — Уходи, — железно сказал Малфой, резко поднялся, будто чувства вернулись к нему, и снова встал лицом к раковине, не хотя смотреть на Поттера. Тот не стал больше ничего спрашивать, ничего говорить, так как ему уже было достаточно всего для понимания. Он послушно скрылся и поспешил в гостиную. Он наконец понял Малфоя, понял его причину игнорирования, понял, что тоже важен ему, как сам слизеринец важен Гарри. Отдаляясь от туалета он слышал звуки битья стёкол, звуки рикошета различных заклинаний от стен, грохоты, крики. Крики Драко… Гарри понимал, что сломал его, что больше не будет того высокомерного бесчувственного прежнего Малфоя. Будет новая личность, переживая боль и страдание. Гарри понял свое истинное предназначение — это спасти слизеринца, облегчить его участь, тем самым облегчая участь себе…