Яркий

— Тэхен, это нормально, что я хочу тебя найти? В реальном мире. У Намджуна надежда пахнет лавандой, не выраженно, немного несмело он пускает этот запах по своему сну. Тэхен поглощает его отзывчивость все сильнее, улавливает малейшие колебания. Ему нравится читать этого парня, узнавать, новые ощущения он генерирует в картинку, но на этот раз просто активирует лавандовое поле и вздыхает. — Хотеть никогда не бывает плохо, — он смотрит на свои пальцы, они кажутся прозрачными, хотя это простой мираж. Впервые Тэхен меняет свой облик и ястребом взлетает в ясное небо. Он выкрикивает животный клич, а Намджун добавляет ему звуки мощного взмаха крыла. Вот так бы улететь от проблем и не совсем хороших мыслей. Ветер дует в его клюв, рассекающий пространство. Тэхен дышит и не может насытиться Намджуном. — Не знал, что ты так можешь, — говорит голос. — Я же состою их маленьких кусочков снов, могу принимать любую форму, и пока у людей есть воображение, я буду существовать, — Тэхен говорит это уже в облике человека, так ему больше нравится, ему хочется, чтобы Намджун видел именно его. Как никогда он завидует тем, кто имеет постоянную форму, но тот облик, который он выбрал, не отражает его сущность. — Я хотел бы тебе показать, как я выгляжу на самом деле, но это недоступно глазу человека. — А ты опиши, — вежливо просит парень. Воздух прошивает ощущение свежести и полноты пространства, это дает уверенности Тэхену, и он улыбается. Каким-то образом Намджун научился передавать ему бодрость через сон, наполнять его дух уверенностью. — Каждая моя крупица хранит историю, она наполнена энергией вселенной и нет такого числа, которое в точности бы сказало, сколько на самом деле во мне таких крупиц. Они все живые и говорят во мне, я чистая энергия, но только ее бы хватило, чтобы уничтожить солнце. Каждый кусочек источает свет, только у него нет цвета, он просто чист настолько, что выпускает сам энергию наружу. Я показывал тебе что-то подобное, — Тэхен опускает руку и лавандовое поле превращается в галактику. Масштабное, сильное зрелище. Кажется, что оно настолько велико, что утягивает за собой в пучину в бесконечном падении, но Тэхен стоит на месте, потому что это просто проекция. — Это ближе всего описывает меня. Это я. Намджун смеется. Непонятно почему, но Тэхена это немного злит. Он убирает галактику и смотрит наверх. Он не понимает, откуда у него убеждение, что он в этой черноте над его головой, но так чувствуется Намджун поближе. Хотелось бы в лицо ему показывать свое недовольство, но Тэхен фыркает в темноту. — Что смешного? — Просто… Твое описание, оно такое знакомое? Не знаю, просто мне кажется, все люди такие. У нас есть душа, которая наполняет нас чистой энергией, и именно она делает нас людьми, а не тело. Ее тоже невозможно увидеть, но иногда это чувствуется. Именно от души идут все чувства и эмоции, — мысли Намджуна кажутся убедительными и верными, что Тэхен на секунду глубоко задумывается. Что он вообще знает о людях? Практически все, но этого все равно мало, чтобы понять их. Он уверен, что люди все состоят из физического тела, но душа ведь и правда есть, она ощущается в разнице их снов и историй, он в душе, которая ведь откликается похожими эмоциями, что и у Тэхена. Он это может знать, потому что чувствует перемены настроения Намджуна, как он подает свои ощущения, и проходят они через хранителя очень мощными волнами. Сейчас Намджун чувствует энергию. Он начинает понимать, насколько велик и неизведан наш мир, поэтому наполняет все звуком вьюги, а в воздухе холодает, начинает дуть сильный ветер, но он не морозит Тэхена, как будто огибает, показывая свою мощь. Намджун вспоминает этот мир ощущениями. Слышится падение больших валунов, грохот горной реки и незабываемо глухой звук приближающейся лавины. — Я боюсь, Тэхен, — говорит Намджун тише. Хранитель не хочет говорить, что он это прекрасно уже понял, потому что подобные звуки ни на шутку напугали его самого. Подобное слышат перед смертью чаще всего, природа поразительно убийственна, в такие моменты люди понимают, что это их последний вдох, так что пробирает до мурашек. — Чего ты боишься? — вместо метели, Тэхен генерирует одну небольшую песочницу и играющих в ней милых детей. Они что-то втроем дружно лепят, сидя пухлыми попками на песке. Все чумазые и неуклюжие, а Намджун сразу же отражает иллюзию звуком их смеха. — Я боюсь, что ты перестанешь приходить в мои сны. Теперь они кажутся еще более пустыми без тебя. Звучит так печально, что иллюзия Тэхена разбивается вдребезги. Он не может ее поддерживать, когда в грудь врываются осколки чужих слов. Именно этого он и боялся, плохое уже произошло, и Намджун больше не сможет воспринимать сон, как свой, будет ждать Тэхена, который, возможно, не сможет в дальнейшем прийти. От такого он будет переживать, начнут сниться кошмары и с каждым днем все хуже и хуже. Такие болезни встречаются у людей, когда реальность их разочаровывает слишком долго, их воображение больше не может генерировать светлые стороны, и все рушится. Тэхен вздыхает и прикладывает руку к груди. Там очень больно, тяжело думать об этом и дальше без какого-то решения будет только хуже. Тэхен жмурится. Он должен перестать обнадеживать Намджуна. Не приходить больше в его сон, но сам теперь уже так сильно от них зависим. Не хочется больше быть хранителем, все стало таким бессмысленным без этого простого парня, которого он все пытается больше узнать. Зачем он спрашивал, на кого Намджун учится? Откуда уже знает, что у Намджуна нет девушки, когда успел спросить про его распорядок дня, что точно уверен, во сколько тот ляжет спать? Тэхен знает столько мелочей Намджуна, что готов сложить его в один большой паззл человека, но для чего? Тэхен понимает, что это его ни к чему не приведет, но отчаянно хочется, чтобы привело. Он и не замечает, как прохладный ветерок и мелкий дождь начинают идти во сне. — Прости, ты выглядел нехорошо, я хотел приободрить, — смущенно говорит парень. Тэхен улыбается, поднимая голову наверх и выдыхает. — Это помогло. Он решил. Это было внутри него уже очень давно, но Тэхен точно знает, что ему нужно сделать и что на самом деле хочется, но не решался. Теперь он понимает, что не будет смысла хотя бы не попробовать хоть что-то сделать, поэтому он попытается. — Я хочу сказать тебе, где находится моя библиотека и как в нее попасть, — говорит он медленно и улыбается. Тэхен готов хохотать от своего же безумства. Какой он дурак, нельзя людям знать об этом, но все равно готов уже сказать. Воздух замирает, на фоне слышен звук участившегося сердцебиения. Намджун волнуется, это приятно слышать, но все же Тэхен хотел бы сейчас взять этого парня за руку, чтобы успокоить. — Ты правда хочешь меня увидеть? — напоследок уточняет Тэхен, ему волнительно и страшно, сейчас он рискнет своей жизнью, а на фоне звук небольшой речки и пение птиц. — Конечно хочу, правда боюсь, что так взволнован, что сейчас проснусь, а еще боюсь не запомнить. — Люди помнят свой сон первые несколько минут после пробуждения, так что ты успеешь записать. Тэхен говорит как его найти. Сон почти сразу выбрасывает его к полкам, и теперь он замечает, что сердце у его тела колотится как ненормальное, а руки мелко трясутся. *** Тэхен знает, что Намджун пойдет сначала на занятия, помнит расписание, но все равно считает каждую секунду и смотрит на дверь. На ней печать должна загореться красным, если подойдет человек, и тогда он побежит ее открыть, но она все еще синяя. Другие кубы перестали иметь значение, весь мир, правила и закон перестали существовать, и только этот день кажется важным. Тэхен меняет свое обличие несколько раз, думая, как лучше появиться перед парнем, но в конце решает оставить как есть, потому что важна лишь искренность, а этого у него достаточно. Он весь изнутри светится, и пусть физическое тело этого не передает, но каждая частичка, из которых он состоит, сейчас ослепительно сверкает, больше, чем обычно. Он пульсирует радостью и предвкушением, а тело пробивает на мелкую дрожь. Тэхен трет руки, крутит, чешется — волнение застигает его по-всякому. Каким будет Намджун? Кажется, что сейчас придёт улыбчивый низенький мальчишка с веснушками на щеках и широкой солнечной улыбкой. Почему-то чувствуется так, но все же воображение рисует слишком мелкого парня, маленького для возраста Намджуна, поэтому просто хочется уже увидеть. Тэхен трет ладонями каждый лист бонсай, прыгает на месте и крутится все рядом с часами. Кубы в ответ точно также сверкают, отапливая помещение с тройной силой. Они переливаются сегодня особенными цветами, так что Тэхен виновато кусает губу, зная, что у спящих сейчас людей будут крайне волнующие сны. Трудно описать, с какой энергией и рвением он бросается к двери, когда та загорается красным, что мог бы сломать печать от своей силы, но просто ее раскрывает, падая в чужие руки, потому что от напора барьер раскрывается слишком быстро. Тэхену кажется, что так быстро сердце биться не может, и, будь он обычным человеком, то умер бы от волнения, пока чувствует себя в чужих руках и, самое главное, слышит тот самый, знакомый смех. «О боже! Боже! Боже!» — кричит разум Тэхена. Он сотрясает любые другие мысли, за долю секунды в хранителе переворачивается мир, пока он чувствует его. Настоящего, живого, его руки все еще крепко держат Тэхена, защищая от падения, парень помогает встать и отпускает, чтобы его могли разглядеть. — Ну, привет? Тэхену сложно разговаривать, думать, осознавать, ему тяжело даже просто быть, потому что, кажется, его щемящее сердце развалится на песчинки. Намджун другой. Он выше Тэхена не на много, возможно на пару сантиметров, но намного шире в плечах, у него длинные ноги и немного сжатая поза. Парень чешет затылок и улыбается. Теперь улыбка передает его сущность. Милые ямочки как звуки тех маленьких камешков во сне чувствуются крохотными, его глаза становятся добрыми, а нос — аккуратной кнопочкой. Намджун маленький, но не физически, просто Тэхен хочет его всего трогать, сжимать и обнимать. Ему нужны эти касания, но хранитель еще даже не поздоровался. — Привет, Намджун, — выдыхает он, и слышно, как дрожит голос. Это пусть будет, главное, что он затягивает его внутрь и закрывает печать. — Я уже думал, что ты реально сон, когда на этом месте ничего не обнаружил. — Да, пришлось скрыть библиотеку, потому что сюда часто приходили люди. Тэхену сложно себя сдерживать, он смотрит на парня во все глаза, забывая предложить присесть в кресло, которое приготовил для гостя. Даже звучит это слово странно, у Тэхена ни разу не было еще гостей, никто не видел, как он здесь живет. Обычно это он заглядывает к людям через щель снов, но теперь человек пришел, и как-то нужно за ним поухаживать. — Ты хочешь чай? — Нет. Я просто… — Намджун выдыхает и кусает губу, оглядывая потолок. — У тебя мило. Трудно читать его не во сне, так эмоции не проходят сквозь Тэхена, хотя здесь бы свои усмирить. — Я могу тебя потрогать? — говорит хранитель и видит как удивляется парень. — Просто, я бы очень хотел к тебе прикоснуться. — Хорошо, — Намджун выдыхает так, как будто напряжение съедало его все время, и теперь он может расслабиться, но дрожь только нарастает от волнения. — Трогай. Его голос дрогнувший, робкий и хрупкий. Тэхена пронзает чужое волнение и резонирует с его внутренним, когда он подходит ближе и берет чужие ладони в свои руки. Намджуну приходится встать со своего места, так он еще ближе, а под кожей чувствуется чужое тепло. Оно не такое, как у кубов, настоящее, живое. Ощущается легкими искрами и отзывается водопадом чувств в желудке. Намджун выпускает воздух, а потом также легко смеется. — Это же просто руки, — говорит небрежно, а сам дрожит, как Тэхен, — неужели тебе так нравится? «Мне нравишься ты» — думает Тэхен, но не уверен, что готов произнести такие слова. Теперь ему кажется, что он знал Намджуна, и без внешности, она здесь не важна, когда он может его чувствовать точно также, как и через сон. Еще никогда хранитель так сильно не нуждался в человеке.