Пламя и вода

После прочтения писем жизнь Изуку, как бы банально это не звучало поделилась на «до» и «после». Ведь раньше он считал, что единственный кто страдает и желает любви от этих отношений. Что Шото глубоко в душе насрать на все происходящее и то, что он говорил и делал не более чем шутка, что бы обмануть такого наивного дурачка как он. Но как только омега прочитал письма, все до единого, он стал задумываться, а точно ли все было как он думал? Может он судил ситуацию со своей стороны и вовсе не хотел узнавать ее или понимать со стороны альфы. Ведь на тот момент все казалось очевидным, Тодороки — тупой козел, что не может держать свой член в штанах и не желает брать ответственности за свои поступки. Но как так… оказывается он был не единственным кто страдал и занимался самокопанием, но кое чем они все-таки отличаются, а именно тем, что Мидория смог побороть депрессию, хоть и с помощью друзей, хоть и не сразу, но смог же, а вот гетерохром, чей вторичный пол просто кричит о своей мужественности и силе воли оказался просто фарсом, не смог. Но это тоже не повод забыть все обиды и ужасные события, потому что альфа «долго страдал», возможно в какой-то третьесортной манге так бы и поступил главный герой, но Изуку не собирается так быстро прощать, да он стал более милосердным и понимающим к Шото, но не более, остальное доверие он должен заполучить действиями. Не в силах полностью разобраться в своих чувствах омега звонит Бакуго и приглашает посидеть дома и поговорить, альфа с радостью соглашается. — Каччан, мне нужен совет, — нервно теребя пальцами спрашивает он. — Да? Что уже случилось? Кто-то обидел? — блондин наливает пиво в стакан и подвигает к другу. — Да нет блять, если бы меня кто-то обидел, тогда я спрашивал бы у тебя не совет, а разрешение взять биту — Ахах, и то верно, ну так что случилось? — Тут короче так получилось… — омега детально рассказывает о ситуации с Шото, встрече с его братом, о своих мыслях на этот счет не упуская ни малейшей детали, что бы Бакуго мог понять всю драматичность этой ситуации и найти ее решение. — Как бы я не хотел отмудохать этого гетерохрома, но если он тебе настолько важен, то тебе следует встретиться с ним и поговорить. Не скрывай ничего, говори прямо. И не нужно его сразу прощать или давать ложные надежды. — Ну это и тупому понятно! — Ну а мало-ли, я уже стал переживать, что ты побежишь к нему, что лишь пятки будут сверкать. — Я что, какая-то собака на побегушках? — Почти. Короче, советую не спешить в этом деле. Пусть время покажет какой он на самом деле, может это он сейчас кажется страдальцем, а через пару дней будет снова плясать и спать с другим омегой! Если ты ему настолько дорог как он пишет в письмах, то несмотря на твои долгие отказы и дистанцию но должен продолжить добиваться тебя пока не добьется цели, но если он собьется с пути, то я буду только рад! — Спасибо, Каччан! Что б я без тебя делал? — Что-что, сидел бы сейчас со слезами на глазах и перечитывал сотый раз письмо этого мудака. — Да…наверно так бы и было. Оставшиеся часть вечера прошла довольно уютно. Друзья пили пиво и говорили обо всем, что случилось за время пока они не виделись. Через пару часов пришел Киришима и принес с собой вкусняшек. Голубки будто чувствовали скрытый страх в душе омеги и не решились оставить его одного в такой момент жизни. Деку приготовил им спальники, и как только на часах стукнуло 12 часов все спали без задних ног.

***

Шото чувствовал тревожность во сне. Последние пару дней он не мог нормально спать, каждые два часа он просыпался, будто кто-то его будил, но когда он осматривал комнату, то понимал, что находится один и никого тут быть и не может, ложился спать, но потом все снова повторялось. Из-за частых приемов таблеток организм и органы очень истощились, поэтому следовало сделать паузу. На приемах у доктора альфа был регулярно, но не замечал прогресса. Как бы человек в белом халате не хотел помочь гетерохрому ничего не выходило, никакая методика или лекарства не помогали. Основная причина как оказалась лежала в голове у самого Тодороки. Он сам не хотел приходить в норму, потому что это означало бы, что он принимает и одобряет те ужасы, что сотворил с Изуку, признание, вот чего боялся он. Считая то, что он сейчас испытывает это жертва и вообще самая малость по сравнение с тем, что сделал он. Но со стороны было заметно, что он преувеличивает. Нельзя же так изводить себя и мучить до последнего вздоха. Каждый совершает какой-то грех или любой другой ужасный поступок, но не нужно из-за этого сводить счеты с жизнью. Шото открывает шухляды стола, перебирает там все бумаги, перерывает все ящики в шкафах, но не находит то, что ищет, а именно письма. Письма в которых он выражает все свои чувства скорби и желание прощения. Пропал десяток писем. Возможно вы зададитесь вопросом, откуда он знает сколько писем пропало? И как вообще он заметил их пропажу? А ответ очень прост, в его расписание и обычный ритм жизни добавилось новое занятие — подсчет всех написанных писем. Каждый день он доставал все письма, сортировал их по месяцам, считал, складывал обратно. Для альфы эти письма были ценнее золота и других драгоценностей. Когда брат хотел навести порядок в его комнате и случайно переложил письма в другое место случился целый скандал. Поэтому гетерохром добился того, что бы уборку в свое комнате он делал сам и что бы никто не смел заходить в его комнату и не дай Боже что-то трогать. Но сейчас, делая свой каждодневный ритуал — пересчет писем, альфа не мог найти еще десятка. Куда они пропали? Кто их забрал? Где они? Голова гудела от этих мыслей. Может вор? Но кому нужны эти бумажки, ведь только он видит в них ценность. А кто тогда? Пока альфа рвал волосы на голове в дверь комнаты постучали. — Даби, уходи! Я не могу найти свои письма, если ты сейчас зайдешь в комнату я не смогу себя контролировать! — Не эти ли письма ты ищешь? — раздает до боли знакомый и желанный голос. Тодороки поднимает голову и видит перед собой его. И кажется будто это сон. Ведь омега совсем не изменился, только глаза красные от слез. Он не верит своим глазам, этого не может быть, точно. Это все галлюцинации из-за плохого сна, да, наверно придется снова пить снотворное. — Эх, как жаль, что ты всего лишь плод моего воображения. Но почему ты тогда такой реальный? Я бы столько хотел тебе сказать, но сейчас ничего не приходит на ум. — Плод воображения? А смог ли фантом сделать вот так? — зеленоволосый подходит к альфе и берет его лицо руками и смотрит прямо в глаза. — К-как?