H2O - просто добавь любви

Неделя тянется мучительно медленно. Каждый день кажется бесконечной чередой препятствий и ощущается так, будто плотная пелена перекрывает доступ к кислороду, вынуждая опустить руки. Три последующих попытки объяснить произошедшее оканчиваются, еще не успев начаться, потому что его не могут выслушать. Не желают, не могут, или попросту не хотят. Болезненная ломота во всем теле, жаждущем мягких любовных прикосновений, выворачивает душу раз за разом, оглушая тяжелой горечью. Словно испарившись, жизненная энергия не дает возможности спокойно выполнять даже базовые обязанности, так что элементарная чистка зубов превращается в непосильный труд. По началу, переполнявшая сердце болезненная ярость превращается во всепоглощающую тяжелую печаль, ложащуюся на душу утомляющим отпечатком тоски. Он почти не ест и не может нормально спать из-за беспокойных мыслей. Ненавистная память раз за разом прокручивает зациклившуюся в голове картину на кухне и каждый раз перед ним громко захлопывается дверь. Все внутренности сводит диким спазмом и наворачивающиеся на глаза слезы беззвучными ручейками стекают на подушку каждую ночь. Ему отчаянно не хочется верить в происходящее, но смотря каждое утро в зеркало, он видит лишь измученное лицо с опухшими несчастными глазами и череда столь раздражающих мыслей вновь звучит в голове мерзким отголоском вины. Даже в течение дня, занимаясь работой, Феликсу совершенно не удается отвлечься от ноющего ощущения в груди, разрывающего сердце на миллионы светлых воспоминаний о прекрасном времени, проведенном вместе с любимым, но столь отдалившимся теперь человеком... В попытке хоть как-то переключить свое внимание он практически постоянно слушает музыку, однако раздающиеся из наушников грустные песни способны лишь сильнее бередить открытую рану, добивая и без того расшатавшуюся нервную систему... - Феликс по ночам плачет. – тихо говорит Джисон, когда они лежат вдвоем, развалившись на диване. - Почему? – удивленно спрашивает Минхо. - Не знаю... кажется, с Чаном поссорился... – огорченно тянет донсен, беспокойно перебирая пальцами пуговицы на рукаве рубашки своего парня. - А что Бан Чан? – интересуется старший, перехватывая его руку и мягко сжимая ее в своей. - Он со мной не разговаривает... – вздыхает Хан. – Как и Феликс. Минхо негодующе цыкает. - И что с этими двоими не так? – задумчиво спрашивает он у пасмурного неба за окном. - У нас тоже далеко не сразу все сложилось. – хмыкает Джисон. – Но мне так больно смотреть на его страдания... просто сердце разрывается. - Ну-ну. - Минхо притягивает его ближе к себе, обнимая. – Разве мы можем им как-то сейчас помочь? Хан, пребывая в тягостных раздумьях, не замечает, как голова произвольно откидывается на подставленное плечо. - Даже не знаю... – устало тянет он, закрывая глаза.

***

- Почему оборудование не было подготовлено к трансляции надлежащим образом?! – на повышенных тонах произносит Бан Чан. – Как мы должны работать в таких условиях? Через пять минут группа должна выйти в прямой эфир, однако половина камер не исправна. Излучая всем своим существом негатив, он швыряет деревянную подставку на ступень и садится, хмуро сжимая кулаки. Остальные ребята опасливо косятся на лидера, но молчат, начиная действовать по сценарию. После окончания трансляции, к нему подходит менеджер, беседа с которым длится на протяжении долгого времени. И, когда тот, наконец, он уходит, лидер возвращается к своей сумке, рывком снимая с себя вещи и зашвыривая их поглубже. - Что такое? – с участливым беспокойством спрашивает Чанбин. - Да... ничего! – и Чан взбешенно пинает мусорное ведро, тут же наклоняясь и устраняя последствия своей выходки. - Так не пойдет. – хмурясь, говорит рэпер. – Сегодня мы с тобой едем в Чальджидон. – твердо добавляет он, парируя протестующий жест. – Отказ не принимается. Феликс сидит, забравшись на подоконник с ногами, и сжимает пальцами горлышко бутылки из зелёного стекла. В горле неприятно щиплет от обжигающего спиртного, а пустой желудок неприятно ноет. Парень тянется губами к кажущемуся спасением напитку и делает очередной глоток. Внутри постепенно разливается теплое расслабляющее чувство. Феликс тяжело вздыхает и смотрит на осыпающиеся с деревьев желтые листья, которые медленно кружась, золотым ковром устилают землю. Тайком стянутое из холодильника соджу Чанбина мерно плещется в бутылке, словно негласно осуждая его, однако подаренное им, пусть и временное, успокоение постепенно проникает в отупленный болью разум. Несмотря на солнечно красивую осень за запотевшим от дыхания стеклом, на его душу густыми тяжелыми хлопьями опускается снег. Еще один глоток заставляет зрачки расшириться, а голова откидывается назад. Внезапная мысль, непрошенной гостью врывающаяся в сознание, заставляет его быстро слезть с подоконника и стремительно покинуть комнату. Парень, слегка пошатываясь, выходит в гостиную и видит сидящих на диване младших. - А... где все? – спрашивает он. Сынмин удивленно поднимает на него взгляд и отвечает. - Хенджин у родителей вроде, Бан Чан с Чанбином уехали в Чальджидон. - А где Джисон с Минхо? – интересуется Чонин. - Я не знаю. – пожимает плечами Ким. И Феликс уже собирается вернуться обратно в свою обитель разочарования, когда неожиданно слышит звук открывающейся входной двери. Он, не задумываясь, выходит в прихожую и видит вернувшихся старших. - О, Феликс! – приветственно улыбается Чанбин. - Привет. – ставшим еще более низким голосом здоровается тот. Бан Чан бросает на него мимолетный взгляд и, разуваясь, проходит к себе. Младший молча идет следом, успевая проскользнуть в комнату, прежде чем дверь захлопнется. Лидер удивленно оглядывается на него, но ничего не говорит, лишь в темных глазах отражается смешение чувств. - Крис... – зовет Феликс, подходя ближе. - Чего ты хочешь? – настороженно спрашивает тот, отходя назад и сохраняя дистанцию. Младший замирает на секунду, а затем, подчиняясь внезапному порыву, в два шага преодолевает расстояние, разделяющее их, и заключает его в объятия. Чан резко замирает, будто забывая как дышать. В голове гудит, а перед глазами темнеет из-за сильно сжимающего его ребра Феликса. - Что случилось? – с трудом выговаривает Бан Чан. - Я так соскучился... – пьяно выдыхает ему в лицо такой до боли родной и теплый человек. - Ты что... пил? И он недовольно хмурится, пытаясь отстраниться. Феликс же в ответ лишь плотнее прижимается к нему, зарываясь носом в плечо, и старший слышит тихое шмыганье. Чан осторожно кладет руку на спину младшего и медленно поглаживает, успокаивая. Все еще находясь в неведении относительно случившегося, Бан Чан смотрит на светлые волосы и ощущает привычный сладковатый запах фруктового шампуня, смешанный с парами алкоголя. Парень держит его в такой крепкой хватке, будто не собирается отпускать никогда. От этого сердце, ускоряя свой темп, мучительно сжимается в груди и единственное, чего хочется на данный момент – застыть в таком положении навсегда, увековечив интимное мгновение. Кристофер предпочитает не замечать раздражающе звенящего страданием напоминания об увиденном. Сейчас он обнимает любимого, пусть и ранившего его человека, но если он может помочь ему унять рвущуюся на поверхность боль, то он это сделает. Даже, несмотря на свою собственную. Потому что любовь не умирает так легко и быстро, как иногда хочется, да и способна ли она вообще умереть окончательно? Они медленно опускаются на кровать, не разрывая объятий, и сидят так до тех самых пор, пока за окном не наступает, спустившаяся на город темным покрывалом, ночь. Феликс открывает глаза, ощущая на веках лучи уже вставшего солнца, поворачивает голову и морщится. В голове неприятной болью отзывается похмелье. - Ты как? – заботливо спрашивает Чонин, ходящий по комнате с зубной щеткой во рту. В ответ раздается лишь невнятное сонное мычание. - Бан Чан вчера принес тебя поздно вечером и уложил спать потому, что ты отключился. – говорит улыбающийся Джисон. Донсен лишь недоуменно смотрит на него и мысленно клянется себе больше никогда не пить ничего крепче семи градусов, чувствуя изматывающую тошноту и резь в глазах. - Принес? – хрипло переспрашивает он. - Ага, – кивает Хан. – На руках. Внутри начинает шевелиться столь старательно подавляемая все это время надежда. «Я буду заботиться о тебе столько, сколько позволишь. Обещаю...» Всплывающая в голове фраза приятным теплом разливается по телу, отзываясь волнением в екнувшем сердце. И, с трудом приподнимаясь на локтях, парень тянется к бутылке воды, заботливо оставленной кем-то на тумбочке.

***

Они встречаются уже больше двух недель и это действительно восхитительно. Смотреть вдвоем ужастики, обедать в забегаловке, ставшей их особенным местом, дарить друг другу улыбки в объятиях, полных тепла, и просто проводить время вместе. Вот только Джисона до сих пор безумно смущает то, как открыто Минхо показывает, что хочет его. - Хоть мы и носим парные кольца, но давай не будем еще больше палиться перед остальными. – отшучивается Хан. После того раза серьезнее поцелуев между ними более ничего не было. И его, кажется, это вполне устраивало. Но, очевидно, не его парня. Каждый раз, когда они начинали увлеченно целоваться, оставшись наедине, увеличивая накал страсти до высшей отметки, и дело практически доходило до постели, Хан всегда останавливал Минхо. Тот ничего не говорил, лишь понимающе отстранялся, пряча глаза, однако Джисон не раз успевал заметить разочарование в потухшем взоре. Впрочем, он ничего не мог с собой поделать. Когда касания становились настойчивее, спускаясь непозволительно низко и сбивая дыхание, парень вопреки своим желаниям стремился пресечь всяческие попытки сии поползновения продолжить. Честно признаться, он и сам не понимал почему. То ли страх, то ли отчаяние, поднимающееся обжигающей волной внутри, вынуждали его делать это снова и снова. Он не мог сказать, что родился в семье с консервативными взглядами, да и сам всегда поддерживал лгбт, имея многочисленное количество друзей с различной ориентацией, которые, к слову, все являлись прекрасными и исключительными людьми. Но, несмотря на все это, что-то плотно засевшее внутри, не давало ему полной свободы, удерживая, в казалось бы, столь бессмысленных, однако весьма ощутимых рамках. Как-то ближе к вечеру, они вдвоем отдыхали в комнате, играя в очередную игру, так как никого из соседей не было дома. Их головы, соприкасаясь, лежали на подушке, а громко мурлычащие под боком кошки терлись об руки, прося внимания. - Ну! Еще немного, еще чуть-чуть! – напряженно воскликнул Джисон, сильнее сжимая телефон. Минхо лишь сосредоточенно смотрит в экран, быстро нажимая на кнопки. Но, спустя несколько мгновений, он разочарованно откидывает смартфон, поворачиваясь к торжествующему донсену. - Да, да, да! – радостно кричит тот, поднимая кулаки над головой. – Я тебя сделал! - Ах ты, ж... – шипит Минхо и принимается щекотать извивающегося Хана. Тот истерично хихикает, принимаясь испытывать терпение старшего в ответ, блуждая руками по его ребрам. - Ай! Перестань! Оба смеются, между тем, шутливо борясь за превосходство. Джисон, силящийся и здесь одержать победу, не прекращая судорожно дергаться, все же как-то умудряется защекотать Минхо до выступивших на глазах слез, усевшись сверху. Он низко наклоняется, забираясь холодными пальцами под его свитер, и принимается вновь щекотать шею парня. Минхо глухо смеется, издавая булькающие звуки и загнанно дыша, перехватывает руки донсена. Все еще улыбаясь, тот замечает внезапно ставшие серьезными глаза старшего. - Почему ты каждый раз отталкиваешь меня, когда мы сближаемся? – тихо спрашивает он. – Если бы ты просто сказал мне, что тебе нужно время, то я абсолютно ничего не имел бы против, но ты подаешь мне очень двусмысленные сигналы, и это сбивает с толку... Джисон замирает, отводя взгляд, и молча делает неуверенный жест. - Давай просто поговорим об этом. – спокойно просит Минхо, поднимаясь и заглядывая в глаза парня. - Не знаю... Наверное, я боюсь... – вздыхая, говорит Хан. Старший задумчиво смотрит на волнующегося Джисона, нервно сглатывающего внезапно вставший ком в горле. - Это... из-за того, что я тогда сделал? – Минхо неловко поджимает губы. – Прости... мне не следовало... – и руки нервными жестами еще сильнее растягивают длинные вязаные рукава. - Нет. – качает головой младший. – Наверное, если бы этого не случилось, я бы так и не смог признать своих чувств... - Тогда... в чем же проблема? – мягко допытывается парень, желая получить ответ на столь беспокоящий его вопрос. Джисон сконфуженно краснеет, но, вопреки порыву отстраниться, остается на месте. - Для меня это впервые... – тихо выдает он. - Что именно? - Быть с парнем. - И поэтому ты боишься меня? – с затаенным беспокойством спрашивает Минхо. - Скорее меня пугает возможное разочарование... – отрешенно произносит Джисон. – Или то, что я могу не оправдать твоих ожиданий. – еще тише добавляет он. Улыбаясь уголками губ, старший с неожиданной уверенностью говорит. - Эй, тебе не стоит об этом переживать. Я сделаю все в лучшем виде. - А у тебя, что ли есть опыт? – удивленно спрашивает Хан, поднимая брови. - Нет, но я прочитал много статей на эту тему. – с крайне серьезным видом говорит Минхо, но не сдерживается и издает прыскающий смешок. - И это, по-твоему, должно меня успокоить, да? – парень возмущенно толкает хена в плечо. Оба замолкают, на минуту погружаясь каждый в свои мысли. - В этом деле необходимо доверие, понимаешь? – медленно произносит Минхо, нарушая повисшую тишину. – Без него ничего не получится. Джисон смотрит на склонившееся к нему любимое лицо с мягким выражением глаз, и ощущает медленно поднимающуюся где-то внутри теплую волну нового незнакомого чувства. - Могу ли я довериться тебе? – едва заметно улыбаясь, спрашивает он. - Это ты должен решить для себя сам. – серьезность мелькает в опустившемся взгляде Минхо. И еще несколько мгновений проходит прежде, чем мысли в голове проясняются, окончательно вынося свой вердикт. - Давай... попробуем. – с нотками постепенно тающей робости в голосе произносит Хан. Минхо поднимает голову, взирая на того со смесью недоверчивого изумления. - Что, прямо сейчас? – он изумленно вскидывает брови. - А ты против? – и парень, смеясь, прикасается, оставляя легкий дразнящий поцелуй. Неожиданно обвивая руками шею старшего, он роняет Минхо на кровать всем весом своего тела. - Джисон! Я же пошутил! - А все уже, хен! – и игривая улыбка расцветает на лице донсена.