Дистанция

Ваха неуверенно мялся у входа в университет, мимо проходящие люди даже внимания на него не обращали, но парень чувствовал себя неуютно. Это не его место, ему тут находиться нельзя. Всё кажется, что сейчас подойдёт кто-то и погонит взашей. Да и правильно сделает, что тут может делать человек вроде Вахи? Явно ничего хорошего. — Долго ждёшь? — спрашивает Ян, доставая сигарету и протягивая одну Вахатнгу. К нему подходит пара парней и жмёт руку на прощание, девушки мило улыбаются и кивают головой. Ваха неопределённо хмурится и закуривает. Ян единственный из всей их компании, кто не забросил учёбу после школы и в высшем учебном заведении. Штык и Лиса не особо переживали по этому поводу, а вот Вахтанг чувствовал разрыв с Яном особенно остро, сначала из-за возраста, хоть он и был младше всего на чуть больше года, но для Вахи, привыкшего быть страшим, это было в новинку, а тут ещё и институт. Но всё же, отрицать будет глупо, Вахтанг рад, что у Яна с этим всё хорошо, парень знал, как тяжко бывает за чертой образованности. Да и сам Ян, как Вахе говорили, очень много трудился, чтобы поступить. А труд всегда должен окупаться, так парень считал. Студенты поглядывали на Ваху, как на диковинный экспонат в музее, хотя сами выглядели иногда ещё более странно, чем он. Сейчас на кого не взгляни — неформал на неформале. Ян следил за его реакцией и даже не пытался скрыть насколько это всё забавляет, только непонятно, что именно смешит больше — то, как Вахтанг на всех реагирует или как эти «все» реагируют на него. Вахтанг злится и скулы его напрягаются. — У тебя уши красные. — говорит Ян парню, шмыгая носом от холода. — Не май месяц. — Так пошли к машине, — Ваха молчит и хмурит брови, напоминая этим незатейливого ребёнка, — Пошли уже, а то простынешь. — он всё ещё улыбается и берёт сумки Вахтанга, закидывая их себе на плечи, поправляя свой рюкзак. — Ты чё делаешь? — бежит за ним, пытаясь забрать хоть одну, но у Яна, на удивление, хватка крепкая, тот шипит и одёргивает лямку, качая головой. — Штык сказал, что ты плечо повредил недавно, так что не выпендривайся. Твоя мама наверняка кучу всего тебе дала, будто мы сами с готовкой не справимся. — сказал он, улыбнувшись. Вахтанг закатил глаза, без энтузиазма плетясь сзади. — Твоя будто так же не сделала. — Ваха не был знаком ни с кем из семьи Яна, кроме его младшей сестры — Риты. Умная девочка, но болтливая, внешне совсем не похожа на брата. Но слышать о его матери от Штыка доводилось. Судя по рассказам женщина она заботливая, но в меру, без фанатизма. А вот отец, кажется, строгий был. Строгий, но справедливый. Ян говорил как-то, что к нему никогда не применяли физических наказаний, Ваха тогда посмеялся, но это, как оказалось, не было шуткой. Удивительно это было. Дед Вахтанга только это и делал — то подзатыльник отвесит, то ремнём по жопе хлестнёт, да так, что сидеть потом невозможно несколько дней, за уши драть любит. А у них всё не так было, они разговаривали, обсуждали. Странные. Ян также отзывался о методах воспитания в семье Вахтанга. У Яна была своя машина, да не какая-то, а немецкая, доставшаяся от отца, когда тот обзавёлся новеньким корейцем. Не то, чтобы иномарка была чем-то диковинным, просто Ваха никогда не ездил на таких, но много читал про них, когда помогал в СТО, возился у них под капотом, но пассажиром никогда не был. В их компании, кроме Яна, машина была ещё у Лисы, это была российская девятка, которую она получила от одного из своих ухажёров. Эту машину Ваха знал вдоль и поперёк, когда дед показывал на своей что да как. Поэтому, и только поэтому, он решил ехать с Яном, чтобы почувствовать разницу, не больше. Интересно, как эта машина будет вести себя на дороге. Автомобиль стоял прямо под потёртым знаком парковки, выделяясь среди других. Пока остальные стояли в грязи, с заляпанными номерами и окнами, машина Яна чуть ли не блестела чистотой. В салоне же было уже не так. Всё просто кричало о том, что владелец — студент. Завалены сиденья каким-то мусором, тетрадями, пластиковыми бутылками, обёртками и прочим хламом, в бардачки даже заглядывать страшно. Вахтанг думает, что у него в комнате больший порядок, чем в этой машине. Они ехали молча, Ваха нервно ёрзал, из последних сил стараясь не поглядывать на друга, смотря то в окно, то на свои колени, упирающиеся в бардачок. За окном вид был не очень роскошный. Серые здания, грязные улицы, заваленные пивнушками и дешёвыми забегаловками, чьи вывески пестрели на ровне с объявлениями магазинов, что распродавали краденые телефоны. Люди гуськом перебегали на светофорах, тонув ногами в грязи и лужах, пиная пустые банки и пачки сигарет. Недовольный старики, угасающая молодёжь, дети с большими ранцами, купленными на базарах, люди лет средних, сжимая руками сумки, сливались в одну разноцветную массу, спеша вернуться домой, предвкушая грядущие выходные. Их компания решила, что последние более-менее тёплые дни ноября им стоит провести в Алёховщине, где у дедушки и бабушки Яна остался дом, который они не стали продавать, оставив его, как круглогодичную дачу. Домик этот был относительно небольшой, с участком в восемь соток, туалетом и крохотной банькой. Ваха всё хотел ей воспользоваться, да не выходило никак. В этот раз Ян обещал, что непременно растопит её для него. Места там живописные: лес рядом, до реки Оять рукой подать, купаться в ней выходило не часто, но гуляли по берегу они регулярно. Спокойно и тихо там, людей мало, машин нет и дышится легче и проще, чем в городе. Штык, наверное, альбом свой возьмёт, чтобы порисовать чего. Ваха кидает взгляд в зеркало заднего вида и замечает чёрный футляр с гитарой. Улыбка непроизвольно вылезает на лице, и парень опускает голову, поджимая губы, но это не помогает. Ян замечает это и смотрит нечитаемым взглядом, уголки губ чуть поднимаются, но он отворачивается резко и быстро, стоило Вахтангу вновь поднять голову, будто боится быть пойманным. Ехать им было часа три с небольшим, по радио крутили Эминема, которого Ян сделал тише, чтобы тот был не то, чтобы фоном, а совсем еле различимым шумом. На зеркале заднего вида висела раскачивающаяся туда-сюда связанная непонятная херь, над происхождением которой Ваха бился уже не первые десять минут, но только когда машина пересекла черту города, он, наконец, решился спросить. Тишина его, впервые, волновала. Он никогда не думал, что будет хотеть говорить с кем-то, пусть и молчать ему с Яном было комфортно, но это странное желание разговора зудело на языке, и поделать с этим ничего было нельзя. Голос у Яна такой был, слушать его хотелось. Поэтому его так часто просили спеть и во время разговора не перебивали. — Это кошка. Я очень хотел её завести, но у меня аллергия на шерсть. Вот Рита и связала мне это, ей тогда было лет семь, кажется. Я раньше на ключах носил, а как машина появилась, сразу сюда перевесил. — и вновь тишина. Ваха лишь промычал в ответ, пытаясь распознать в этом нечто хоть что-то, что могло напоминать кошку. За окном проносились редкие дома и посадки, приваленные рыхлым, подтаявшим снегом. Ян, не выдержав шуршания радио, выключил его, оставляя их в тишине, прерываемой лишь гудением мотора, проезжающими мимо машинами и стуком, за который Ваха зацепился ухом только сейчас. — У тебя что-то под капотом стучит. — сказал нахмурившись, стараясь прислушаться. — Да? Не замечал, — Ян также прислушивается, но лишь пожимает плечами, — Я не слышу. — Да я тебе говорю стучит. Тормозни. — он отстёгивает ремень и готовиться выходить. — Брось, давай уж доедем и на месте посмотрим. — Не зуди и тормози давай. — Ян тяжело вздыхает и выезжает на обочину, выходя из машины вместе с Вахой, открывая капот. Вахтанг осматривает всё скрупулёзно, стараясь не упустить ничего, но не видит даже намёка на источник стука. — Тряхани её малясь. — Чего? — Ян непонимающе сводит брови и трёт руки о джинсы. — Тряхни слегка, говорю, чтоб я понял, что стучало, — но Ян стоит на месте и хлопает глазами, словно первоклассник, которого просят решить уравнение из высшей математики, — Да за крыло раскачай и всё. Ян наваливается и, толкнув пару раз, с любопытством взглянул на Ваху, что разминал шею, бегая взглядом от детали к детали. — Ещё разок. — делать нечего, пришлось снова толкать. Ян тоже стал прислушиваться, но никаких звуков не было. — Я ничего не слышу. — не выдержав, сказал он, поднимаясь на ноги, потирая покрасневшие руки. Ваха недовольно скривил губы, но кивнул, закрывая капот. Они сели в машину, одновременно вздрогнув от перепада температур, Ян завёлся и поехал. Оба сидели в тишине — прислушивались. — И правда стучит… — задумчиво произнёс он, — Что это может быть? — Всё, что угодно. Я на провидца похож? Поездка превратилась в прослушивание уверенных, ритмичных стуков. Через полчаса такой езды, Ваха не выдержал и попросил остановить снова. Ян взглянул на время, но промолчал, тормозя. Старые манипуляции ничего не дали, потому Вахтанг перешёл к более решительным действиям, стягивая с себя куртку, отдавая её парню. — Совсем? Заболеешь же. — Ты мне мать или кто? — шикнул Ваха, засучивая рукава старого свитера. Ян покачал головой, обматывая вокруг его шеи свой шарф, не позволяя возразить. Вахтанг замер, будто восковая фигура, боясь вздохнуть, когда вокруг его шеи аккуратно стали обвязывать шерстяную ткань. Руки у Яна ледяные, кожа на шее у Вахтанга ещё тёплая и покрывается мурашками моментально, сердце подрагивает под рёбрами и парню приходится сделать пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы привести всё в порядок, который был нарушен непонятно чем, судорожно придумывая оправдание своей реакции. Вахтанг возится долго, игнорируя любые слова Яна, действия его игнорировать было труднее — он то плечи тереть начинал, то, прогрев свои руки, прикрывал ими его уши. Это всё вызывало странное чувство, которое не желало уходить, как бы Вахтанг не пытался выкинуть его. В горле вставал ком, голова кругом шла и соображать совсем не хотела, даже на устройство автомобиля отвлечься получалось с переменным успехом. А вот на Яна отвлечься было проще простого. Это бесило, но как бы Вахтанг не рычал на своего друга, тот отставать не желал. Всё рвался помочь и хоть как-то согреть, что получалось даже лучше, чем должно было, потому что Вахе казалось, что после каждого прикосновения кожа у него адским пламенем горела. Ян уже сидел в машине, когда Ваха, наконец, победно рванул к багажнику, роясь в том малом количестве инструментов, которые там были. Повозившись с ними ещё пару минут, он победно закрывает крышку капота, захлопывает дверь машины, пристёгивая ремень и ёжится, потирает плечи, но руки колят холодом и не согревают. — Давай сюда, — Ян бесцеремонно хватает Вахтанга за запястья и берёт его руки в свои, поднося ко рту, согревая дыханием. Ваха старается убедить себя, что дрожит от холода, даже почти получается, — Мы можем ехать дальше? — говорит тихо, обдавая сухие руки тёплым дыханием. Парень открывает рот, но и слова выдавить из себя не может, смотря Яну в глаза. Его тонкие губы были совсем рядом с продрогшей кожей, и Вахтангу казалось, что он может чувствовать их прикосновения, мышцы напрягаются и парень вырывает свои руки, хмуро кивая на дорогу и отворачивается к окну, слыша, как Ян вздыхает и проворачивает ключ в зажигании. В голове пусто, а сердце настукивает в груди, и Ваха начинает считать вдохи и выдохи, как их в академии учили, чтобы привести себя в норму, стоит перевести взгляд на Яна — счёт сразу сбивается. Темнело, Ян размял шею устало, взглянул на время и покачал головой. Вахтанг осторожно кинул на него пару взглядов, отмечая, что поза у него более уставшая. Да и дорога не становится лучше и чище, последние фонари они проехали уже минут тридцать назад. — Хочешь я за руль сяду? — У тебя прав нет. — спокойно говорит и достаёт сигареты. — Это не показатель умений. Да ладно тебе, ты устал, я ж вижу, дорога тихая, ментов не предвидится, довезу спокойно. Тормози давай и меняемся. — Ян смотрит на него и улыбается, останавливает у обочины и ничего не говорит, хотя очень хочется, ему кажется, что слова будут излишни, Ваха кивает понимающе, когда ловит взгляд друга. Вахтанг садиться за руль и после коротких описаний некоторых трудностей, снова выезжает на дорогу. Ваха бросает мимолётный взгляд на Яна через десять минут, глаза у него были закрыты, руки сложены на груди, голова откинута назад. Алые волосы растрепались, тёмная резинка висела на самых кончиках и держалась на добром слове. Его одолевает странное желание, и он судорожно переводит взгляд на дорогу, сжимая руль сильнее. На горизонте уже виднелись слабые и редкие огни деревни, Вахтанг вдруг вспоминает, что не помнит, куда ему дальше ехать. Он сбавляет ход и тянется к телефону, набирая Штыка, но тот не берёт трубку, у Лисы телефон и вовсе выключен. Будить Яна почему-то совсем не хотелось, даже во сне тот выглядел до безумия уставшим. Гонять по лабиринтам улиц Ваха тоже не особенно желал. Простояв в раздумьях пару минут, парень решил, что лучше Ян быстрее окажется дома и отоспится в тепле и комфорте, чем проснётся в больной шеей. — Хэй, Ян, — Ваха осторожно приближается и треплет по плечу, но парень лишь мычит что-то и хмурится, — Просыпайся давай. — тот опять издаёт странные звуки, но глаза всё же открывает, широко зевает и оглядывается. — А как же поцелуй? — Чего? — Ваха отскакивает и ударяется плечом о дверь, Ян смеётся и потирает глаза. — Спящую красавицу не смотрел? — но Вахтанг продолжает смотреть с непониманием и страхом, — Боже, не шарахайся так, пошутил я. Видимо этот юмор только для людей с младшими сёстрами. Приехали уже? — Нет, я дальше не помню, дорогу указывай. — бурчит Ваха и часто моргает, хватаясь руками за руль. Ян смотрит на него, пока тот не видит, улыбается своим мыслям и объясняет маршрут, даже не отводя взгляд, пока Вахтанг делает вид, что не замечает этого. В доме уже горел свет, в окне показалось лицо Штыка, который тут же выбежал открывать ворота и помогать доставлять сумки. — Долго вы. — говорит Лиса, запрыгивая на Ваху, быстро переключаясь на Яна, заключая того в не менее крепкие объятья. Но парни молча отмахиваются и с нетерпением заваливаются в тёплый дом. Стол был накрыт, крышками прикрыты горячие блюда, на которые Ян с Вахой накинулись, как только увидели. — О, ты с гитарой. Сыграешь чего-нибудь? — говорит Василиса, ставя инструмент на табурет в углу. — Завтра, — неожиданно обрезает Вахтанг, — Он устал, так что спать пойдёт. — в комнате зависает тишина, лишь часы тикают с запозданием. Ян с неоднозначной ухмылкой смотрит на Ваху, который только сейчас понимает насколько странно сейчас себя повёл. Чувство неловкости настигает мгновенно и накрывает с головой, парень теряется в словах и пытается придумать, с чего он стал таким заботливым, но выходит с трудом, молчание лишь сильнее закапывает его. — Да, я ему почти всю дорогу на это ныл. — говорит Ян, не отрывая взгляда от друга. Это быстро сводит удивление Лисы и Штыка к нулю, а Ваха бегает глазами с тарелки на стену, со стены на Яна и так по кругу, улыбка последнего вызывает в нём шквал непонятных эмоций. — Мы с Лисой приберёмся, а вы заваливайтесь спать, а то вы, если честно, оба выглядите не очень. — говорит Коля, собирая посуду со стола. Они прощаются и выходят из кухни, поднимаясь на второй этаж. — Спасибо. — говорит Ян, его голос звучит неожиданно близко, но стоило Вахе обернуться, как тот уже проскочил вверх по лестнице. Вахтанг чувствует приятное напряжение в плече. Ян вновь нёс его сумку.