Ты не говоришь по французски?

«Принимая неправильное решение, мы обещаем себе исправиться»

***

Ирина проснулась, когда за окном ещё было темно. На электронных часах, стоящих на тумбочке рядом с кроватью, зелёным цветом горели цифры: «06:00». И чуть ниже, таким же едким зелёным цветом: «01.12.». Начало зимы не предвещало ничего хорошего. Теперь всё время будет темно, холодно и грустно. Даже не грустно, а как-то скучно. До мурашек по коже тускло. Пролежав в кровати лишние несколько минут, и каким-то чудом не заснув, она медленно садится на кровати. Сонные глаза так и норовят закрыться вновь ещё на пару часиков, но она не позволяет им этого сделать, старательно протирая их подушечками пальцев. Сегодня девушка спала в обнимку с учебником по алгебре и телефоном, так как буквально через несколько часов будет контрольная, к которой их готовили целых… Один час. И спала она тоже один час. Спасибо большое, стёб от Марии Петровны засчитан. Решив, что можно посидеть на кровати ещё несколько минут, девушка хватает телефон, находящийся неподалёку от неё на кровати. На экране высветилось смс. Окс Привет, Ир. Мы короче с Арсом хотим на каникулах поехать куда-нибудь, давай с нами? 00:17 Окс И Антона с собой возьми, чтоб не так скучно было…) 00:18 Ира улыбнулась её сообщениям, и, отложив телефон, вытянула руки вверх. Потянулась и пошла на кухню. Кузнецова живёт одна, так как её родители остались в Москве. Сама она жила с ними до 11 лет, но её дядя, Александр, забрал её с собой в Питер. С тех пор она жила с ним, где-то до 14. Потом он спился, и девушке пришлось жить в бывшей квартире своих друзей. Все эти ужасы она сейчас помнит смутно, да и не хотелось ей всё это помнить. Её сознание будто блокирует всё происходящее в те времена, стараясь защитить её от боли, что она чувствовала в те далёкие теперь дни. Она подрабатывала в кафе уборщицей, чтобы хоть как-то оплачивать жильё. Свет включала только по необходимости, а мылась максимум 10 минут. Еду хранила на подоконнике в кухне, а холодильника у неё и вовсе не было. В общем, росла девочка в откровенной нищете, но никто и подозревать не смел, что ей не присуще ходить до школы пешком, а просто денег лишних тратить не хочется на проезд. Она откладывает по 200 рублей с зарплаты, чтобы изредка покупать себе одежду/вкусности/средства для ухода за телом… Но на людях Ирина Кузнецова — красотка, умница и модница, которую отправляют на все олимпиады в обязательном порядке, вместе с Арсением. Наливая себе воду в стакан, Ира почувствовала на правой руке, как кто-то словно царапает на её плоти буквы. Не самое приятное чувство. «Приветики, ты как?)» Увидела она спустя несколько секунд, посмотрев на руку. «И ради этого сейчас нужно было чувствовать себя так, будто мне режут вены, класс», — подумала она. Ирина решила отомстить своему соулмейту, за причиненные неудобства, и написала чуть ниже приветствия: «Ага, приветики. Интересно, тебе тоже больно, когда я пишу тебе?» Кузнецова с удовольствием посмотрела на своё творение. Аккуратный, разборчивый и с едва заметным наклоном почерк красовался чуть ниже той, попросту некрасивой надписи. Она была без ума от своего почерка, хоть это и стоило ей большого труда в детстве. «А ты, оказывается, жестокая?)» «Вот так вот) Ладно, мне пора.» «Когда-нибудь я отыщу тебя, обещаю». «Буду ждать». На руке не было живого места. Она вся, вдоль и поперёк, была исписана. Тяжело вздохнув, Ира открыла холодильник, в поиске двух яиц и овощей. Как только она села завтракать, её снова накрыло волной грусти и некоторой злости на себя. Ей было стыдно за то, что она делает с Антоном. Правда стыдно. Он ведь действительно думает, что они соулмейты…

***

Антон проснулся отнюдь не оттого, что выспался. На часах семь утра, а в дверях — снова пьяная мать. Женщина стояла и, оперевшись о дверной косяк, настойчиво пыталась объяснить что-то сыну. Скорее всего, она вернулась под утро, так как в квартире не было никого, когда Шаст вернулся из школы. Анастасия Шастун, резко покачнувшись, крикнула свои последние слова и с грохотом закрыла за собой дверь. — Хрен ты теперь выйдешь из этой комнаты! Небла… Неблагодар… Неблагодарный говнюк! Такой же отвратительный, как и твой отец! — кричала женщина за дверью, запирая её на ключ. Дрожь коснулась тела Антона. Довольно лёгкая, но она всё же имела место быть. Он привык к подобного рода издевательствам со стороны беспросветно пьющей матери. Он привык к сравнениям с отцом, который, в отличие от мамы, неплохо устроился в жизни и хорошо воспитывает младшего брата Шастуна. Вот только, с Антоном этот человек не общался 7 лет. Как решить сложившуюся ситуацию, нужно было понять срочно. Раньше парень просто оставался дома, и говорил учителям, что приболел, но теперь… Арсений Тебя ждать? Или хочешь один до школы ехать? 07:16 По началу Шастун смотрел на это сообщение с каким-то странным чувством. Арсений предлагает поехать вместе. С чего бы? Он ведь сам не хотел и знать Антона, так почему? Но размышления Антона словно током пробила новая идея, авантюрная, интересная, травмоопасная, но такая блин крутая! Антон Короче, меня мать в комнате заперла, а до твоего окна метра два. 07:17 Арсений Что? 07:17 Арсений Что ты натворил, что она тебя заперла? 07:17 Арсений А как ты в школу попадёшь? 07:17 Антону было приятно, что за него волнуются. В особенности было приятно то, что волнуется Арс. Антон Да погоди, не кипишуй, я ж говорю щас что-нибудь сделаем 07:19 Арсений Так, что ты задумал? 07:17 Антон обрадовался, что Арс и сам быстро понял, что причина сейчас не важна. Антон Неужели не понимаешь? Антон Ну, как на счёт перелезть к тебе через окно? 07:17 Арсений Господи, Шаст, ты долбанутый? 07:18 «Может и да», — мысленно ответил на сообщение Антон, за несколько секунд до дребезжания телефона. — Алло? — Совсем дебил? Через окно? — А как ещё-то? — Ну, можно из одежды верёвку связать… — призадумался Арс. — Ага, фильмов насмотрелся? Просто у меня одежды-то… — ответил Антон, бросив тоскливый взгляд на свой шкаф. — Тогда… — прозвучала недолгая пауза, и Антон было уже думал, что остаться дома, как всегда — отличный выход из ситуации, но… –Тогда жди меня. — Что? — спросил Шастун у гудков, которые уже звучали у его правого уха. Оставалось только ждать. Только вот непонятно, чего ждать. Хорошо, положим, ждать нужно Арсения, но каким раком он собирается попасть в квартиру Антона, не говоря уже о комнате?

***

В голове Арсения кашей липли друг к другу мысли, ни одну из которых он не мог нормально разобрать. Вскоре, он ринулся на улицу. Дверь в кладовку была со стороны улицы, и, повернув ключом в замочной скважине, Арсений распахнул её. Огромной длины лестницу, он кое-как вытащил из этой комнатушки, и подставил к окну своего друга. Попов молил богов, чтобы эта столетняя лестница не упала назад вместе с его несчастной тушкой. Взобравшись на несколько ступенек вверх, он слегка покачнулся, знатно обосрался, но, к счастью, не упал. Затем ещё на несколько ступенек, и страх уже почти отпустил. Снаружи закрытого окна спальни показалась голова Арсения. Попов увидел сидящего на стуле посреди комнаты Антона, который даже голову свою не удосужился повернуть при появлении Арса. Тогда парень решил постучать. Три приглушённых стука раздались по комнате, и Антон, резко дёрнувшись, повернулся к источнику звука. Нервный смешок вырвался из его рта, и он ринулся к окну. Открыв его, Шастун протянул другу руку, и он залез к нему в комнату. — Доброе утро, — наконец нормально расположившись на полу, произнёс Попов. — Доброе… — украдкой поглядывая на него, ответил Антон. Так они просидели секунд 30. Казалось, будто за это незначительное время прошла целая вечность неловкого молчания. — Э-э… А зачем ты, собственно, забрался? — Как зачем? — опешил Арс. –Тебя спасать! — Ты же мог мне позвонить, сказать, что лестницу подставишь, Флин Райдер* хренов. Ты мог упасть, когда забирался, и тебя даже никто не страховал… — Будешь критиковать мой план спасения — больше спасать не буду, — обиженным тоном сказал Арсений, очень серьёзно глядя в глаза Шаста. А Антон засмеялся. Нет, он не издевался над словами Попова, просто насупленное лицо Арса, в совокупности с очень серьёзным заявлением, действительно выглядело очень забавно и… мило. Это просто вызвало у него улыбку, которую он не мог и не хотел скрывать. Арсений, увидев такую реакцию, разозлился ещё больше и отвернулся к окну. Он только что чуть ли не подвиг ради него совершил, а он сидит и ржёт. Обидно. — Ну чего ты как маленький? — мягко улыбаясь спросил Шастун, протягивая руку к его чёлке, которая слегка опустилась на его глаза. Какого же было его удивление, когда его рука была отдёрнута от лица, ещё не достигнув волос. В следующую же секунду Антон испытал ужасное чувство к самому себе. То не ненависть или злость, а попросту отвращение. Почему он вдруг захотел прикоснуться к волосам парня? У него есть Ира, у него есть друзья, сигареты, тусовки и прочее, но… Как будто всё это время он чего-то ждал. Но он уж точно не хотел, чтобы оказалось, что ждал он именно этого. Шастун не мог даже позволить себе подумать о том, что его соулмейт может быть парнем. Эти двое так и сидели: с рукой Антона, загребённой в ладонь Арсения. Может, Шастуну показалось, но перед тем, как выпустить его руку, Арс провёл большим пальцем вдоль костяшки. Антон тактично сделал вид, что не предал этому действию большого значения, хоть сердце его чуть не покинуло грудную клетку, с криками о помощи. — Прости. Не люблю общаться тактильно, — только и сказал он. Антон даже ответить не успел, как Арс встал и направился к окну. Жестом он показал, что пропускает Шаста вперёд. — А нам обязательно идти в школу? Тут уже пришла очередь Арсения ржать, только не от умиления, а от истерики. — То есть ты хочешь сказать, что я тут рисковал своей жизнью, чуть не наебнулся на асфальт с высоты третьего этажа, а ты даже выходить отсюда не собирался?! «Вот, а в книжках написано, что отличники не матерятся! Кругом обман…» — весело подумал Шаст. — Да господи, я же шучу, ну что ты так всё принимаешь близко? — Антон начал приближаться к Арсу, но тот вновь сделал шаг назад. —Пойдём уже! — не в силах выдержать происходящего, прикрикнул он. — Ты зануда. — А ты… Дебил! — Не спорю. Но это не я ору на всю комнату, с учётом наличия в доме матери. И тут послышался скрежет ключа. Сказать, что оба охуели знатно — ничего не сказать. Страх окутал их огромной серой тучей, чьи последствия скоро заставят их дрожать от холода. К счастью, им каким-то чудом удалось скрыться на лестнице прежде, чем ещё пьяная Анастасия ввалилась в комнату. Слава богу до помутнённого сознания этой женщины не дошло, куда мог деться сын, и к окну она бросаться не стала. Спустившись вниз, два запыхавшихся в панике парня, опустились на асфальт. Немного отдышавшись, прилежные ученики, стремящиеся попасть в школу, отправились в путь. Им в пору Дон Кихотами становиться, с такими-то приключениями. Они шли до остановки медленно, лишь изредка перебрасываясь какими-то фразами. В воздухе вокруг них повисло такое напряжение, что страшно делалось. Будто человека, ненавидящего кошек, посадили в камеру с самым обиженным на человечество котом мира. Вот только разница в одном: Антона с Арсением ни в какую камеру насильно не сажали. — Ты правда обиделся? — недоуменно спросил Антон, после особенно длинной паузы на тишину. — Пока не уверен. — То есть ты ещё думаешь, обижаться на меня или нет? — Je vais de penser sur se incident plus tard.* — ответил Арсений, глубокомысленно смотря вперёд. — Ты ведь понимаешь, что я ничего не понимаю? — слегка рассерженно ответил Шаст. — На то и был расчёт, Антон, на то и был расчёт.

***

В автобусе они ехали молча. Каждый думал о своём, стараясь не сойти с ума на поворотах, когда тела непроизвольно прижимались друг к другу. Антон не мог перенести тишину. Что угодно, только не молчание. Это гораздо более неловко, чем услышать трёхэтажный мат в свою сторону. — А ты нашёл своего соулмейта? Тебе же, вроде, уже 16? — Шастун решил поговорить на отвлечённую тему. Выбрал он, конечно, не совсем отвлечённую. — Зачем тебе это знать? «Ага, значит, всё-таки злишься, дурашка», — сощурив глаза, подумал Шаст. — Просто интересно. Арсению хотелось сказать, чтобы Антон засунул своё «интересно», куда подальше. Но, на удивление, сдержал себя. — Тебя это не касается, — и всё-таки, получилось грубовато. Но после Арсений ничего не сказал. — Выходит, мой соулмейт тебя касается, а меня твой — нет? — справедливо возмутился Шастун. — Vrai*. — сухо ответил Арсений. Ещё несколько минут мучительного молчания, и мужской голос на весь автобус объявил нужную им остановку. В школе, пожелав друг другу удачи, они разошлись по разным классам, не пытаясь больше контактировать в течение дня. И сказать, что это не устраивало обоих — ничего не сказать. Но решать это не собирались оба — страшно.

***

— Привет, зайчик! — Ира поздоровалась с Антоном, привычным, приторным голоском. — Привет! — Шаст, поцеловав её в щеку, садится рядом с девушкой. –Хорошо спала сегодня? — Да, неплохо. Проснулась только рано… Кстати, ты мне снился. — улыбаясь, и слегка прищурившись, она смотрела в глаза парню. — Миленько. А мне вот уже несколько дней ничего не снится. — Обидно… — Зато с утра я думал только о твоём милом носике, — конечно, именно об носике Иры он и думал сегодня с утра. И совсем не о милых кудряшках парня из параллели. И не ненавидел себя после, из-за такой минутной слабости. Вовсе нет. — Ладно тебе! Кстати, Оксана пригласила нас поехать с ними на каникулах куда-то. Ну, они ещё не решили куда, но ты ведь не против? — С кем это «с ними»? — Антон пребывал в некотором замешательстве. Вроде, Окс ещё не нашла своего соулмейта… — Ну, с Окси и Арсом, — с улыбкой объяснила Кузнецова. — Я не против, — как-то слишком быстро и нервно он сказал эти три слова, но Ирина не обратила на это никакого внимания. — Отлично, значит, скажу Оксане, что мы поедем? — Да, — улыбнулся он в ответ. За ненавистным звонком, последовала не менее ненавистная химия, и весь урок Антон рисовал чьи-то глаза в тетради на полях. И почему-то, именно голубые. Хоть он всегда пишет чёрной ручкой, ещё с младших классов, сегодня он попросил у Иры голубую ручку. Ирина же сидела и честно старалась вникать в происходящее на доске, но удавалось это с большим трудом. Все эти косинусы, синтезы, атомы, реакции и прочее… Это всё жутко бесило своей непонятностью. — Шастун! К доске, живо, — Мария Петровна, учительница химии, алгебры и геометрии, старушка-маразматичка, своим надрывистым голосом прокричала фамилию Антона, да так, что он чуть не умер прямо на месте. — Будешь решать задачи из ЕГЭ, вам всё равно всем его сдавать. Паника охватила Антона, подкравшись незаметно. Он ровным счётом ничего не знает о химии. Он ещё в 8 классе забил на неё, и с тех пор даже не пытался ничего делать. Из-за идеально списанных самостоятельных и контрольных работ, в четвертях у него всегда была твёрдая четвёрка, а так, в химии он полный нолик. Стоя у доски он думал лишь о том, что был бы здесь Арсений, сидел бы он в этом классе, видел бы он его страдания у доски, он помог бы Антону. Только он бы и помог, среди этих мнимых друзей, будучи для Шастуна чуть больше, чем приятелем.