Спой мне, ангел

***

Нет, ну это просто невыносимо! Невыносимо! Прошел месяц с тех пор, как Люцифер был вынужден начать соседствовать с этим пернатым божьим созданием, что удивляло его с каждым днем все больше и больше. Он и подумать не мог, что Дино, вечно холодный и молчаливый Дино, оказывается еще и певец. И не абы какой, а с замахом на гениальность. И поет он как… ангел. Что за сюр?! Демону и в голову не приходило, чем вечерами может заниматься это блаженное создание не от грешного мира сего. Как он смог выяснить (не по своей, разумеется, воле), вечерами, а особенно под самую ночь, Дино исполняет такие серенады, что к его ногам должны были пасть ниц все окружающие его живые создания, ведь пел он… хорошо. Чертовски хорошо. И этим только сильнее раздражал бедного и несчастного Люцифера, что был вынужден слушать его голос каждый гребанный вечер. И ночь. И утро! Разве что днем демона не преследовали звуки его голоса, когда они отправлялись на занятия и очередные задания, но тогда Люцифер просто видел Дино, а это раздражало не меньше его песнопений. Люцифер невольно задавался вопросом, спит ли Дино вообще, ведь когда демон засыпал, за стенкой ангел еще пел, а когда просыпался — уже пел. И репертуар был его весьма разнообразен. За несколько недель Дино ни разу не повторился, мурлыкая не только традиционные ангельские песнопения, которые Люцифер слышал во время многочисленных торжественных празднеств, где он, еще в статусе сына Сатаны, был обязан присутствовать, когда войной и дележкой божественных сил даже не пахло. Дино знал наизусть арии диаболики, хорошо известные в демонических кругах любителей высокого искусства. Знал гимны, написанные на древнеангельском языке, которые Люцифер понимал лишь отчасти, поскольку изучал этот язык мимоходом, не вдаваясь глубоко в его лингвистические особенности. Знал даже земные песни: авторские, бардовские, эстрадные, исторические… даже частушки! Гребанные частушки! Люцифер едва Глифтом не подавился, услышав, как Дино быстро и стыдливо пропел четверостишье про липу, сосну и двух идиотов. Удивление его было столь велико, что проморгал момент, когда можно было ёрничать, и Дино, вновь взяв в руки излюбленную арфу, завыл колыбельную, видимо, чтобы усыпить бдительность демона. Требовать, угрожать, пытаться договориться — бесполезное дело. Дино был настоящим твердолобым упрямцем. Люциферу, однако, ничего не мешало в красках представлять, как он переламывает ему пальцы и зашивает певучий рот конопляным канатом — чтобы уж наверняка. Да и жаловаться кому-то было бы смехотворно жалко. Великий и ужасный Люцифер не смог разобраться с такой мелкой проблемой как голосящий ангел за стенкой. Блеск. Но однажды он смог найти способ, как подпортить сольные концерты. Дино не переносил запах табачного дыма. А от наспех поставленной перегородки кое-где в стыках стен образовывались щели, отчего запах сигарет просачивался в соседнюю комнату и заставлял певца кашлять. И очень забавно чихать. Демон с августейшим самодовольством развалился на собственной кровати, сжимая меж пальцев белый фильтр, и курил, выпуская в потолок сизые клубы едкого дыма. Дино, в этот самый миг мурлыкающий шекспировский сонет, закашлялся в самый ответственный и животрепещущий момент, испортив собственное исполнение. И чем громче Дино кашлял, тем приятнее Люциферу курилось. Свершенная маленькая гадость приятным злорадством грела душу. Дино возмущенно постучал по перегородке: — Ты не мог бы смолить на улице? — Нет, — просто и лаконично ответил Люцифер, как когда-то в первый день сказал ему ангел. — Справедливо. И их маленькая война начала принимать стремительные обороты. Дино голосил громче, Люцифер курил в комнате чаще, стараясь взбесить друг друга сильнее, выводя их отношения в статус самой настоящей Холодной Войны. Пассивно-агрессивной Холодной Войны.

***

Глифт разогревал мысли и ощущения. Адель (а именно так звали рыжеволосую кудрявую бестию-демонессу, что Люцифер заприметил сегодняшнем вечером в поезде) пьяно хихикнула, закидывая тонкие загорелые кисти демону за шею, и прижалась глубоким декольте к его наполовину расстегнутой рубашке. Люцифер целовал ее с жадностью, опьяненный жаром женского тела. Ввалившись в собственную комнату и путаясь в ногах, они дошли до располагающе мягкой кровати. Та скрипнула от веса двух тел, когда Адель уселась на колени Люцифера, не разрывая голодного и жаждущего поцелуя. Он коснулся руками ее талии, плавно ведя ладонями выше и очерчивая контуры ребер, грудную клетку и упругую грудь, стиснутую в кожаный топ. Демонесса сладко ахнула, чуть притеревшись бедрами, и устроилась на его коленях удобнее, когда Люцифер властно сжал в руке одну грудь, накрывая влажными горячими губами открывшийся участок кожи на спущенном декольте. Острые коготки впились в плечи, с пухлых губ с наслаждением сорвалось мычащее: — Да… Люцифер… Сладостно и сексуально. Это раззадорило демона, и он, прижав к себе плотнее, перевернул ее на спину, вдавливая в матрас. Скрипучий корпус общажной кровати в унисон тихому стону отозвался на движение Люцифера, мягко стукнувшись деревянным изголовьем о перегородку. Адель дышала часто, громко и прерывисто, продолжая расстегивать черную хлопковую рубашку на груди и не переставая наглаживать и зацеловывать новые участки татуированной кожи. Он хотел ее. Хотел эту бестию прямо сейчас в мыслимых и немыслимых позициях и ничто не сможет сейчас отбить этого пьяного животного желания, кроме… Вот жешь гадина. Музыка. Ну, конечно, музыка! За стенкой! Прямо сейчас! Эта белокрылая сволота принялась наигрывать какую-то бойкую и задорную мелодию, едва ли не задавая ритм демонической парной эквилибристике. Люцифер, оторвавшись от теплой девичий шеи, вперил озлобленный взгляд в перегородку так, будто мог видеть сквозь нее. А возможно так оно и было, ведь воображение демона настолько четко нарисовало самодовольную ангельскую рожу, что старалась сохранять скотское спокойствие, пока проворные пальцы музыканта ловко перебирали серебристые струны маленькой проклятой арфы. И ведь не докажешь, что он делает это специально! Так же как и то, что он не издевается над Люцифером. Адель недоуменно завозилась под Люцифером, силясь понять, что же пошло не так. Она накрыла ладонью щетинистую щеку, мягко наклонив его голову так, чтобы посмотреть в алые глаза, горящие ни то возбуждением, ни то внезапной злобой. — Милый, что с тобой? — Все хорошо, — буркнул Люцифер и пару раз настойчиво стукнул по перегородке, но звуки музыки только заструились громче и задорнее. — Ах, ты ж… — Да ладно тебе, — хихикнула Адель, потянувшись для поцелуя, но Люцифер приостановил ее. Она возмущенно фыркнула, явно не ожидая от демона отказ. А ему внезапно показалась вся эта затея с пьяным сексом под аккомпанемент райской арфы в картонной коробке вместо комнаты чьей-то больной фантазией. А если Дино еще и частушку споет, так вообще психика демона сломается без возможности к восстановлению. И Адель уже выглядела не так привлекательно, словно морок возбуждения спал вместе с приходом резкого отрезвления. Весь настрой сбила, сволочь пернатая. — Тебе лучше уйти, — выдавил из себя Люцифер, слегка заплетающимся языком, внутренне кипя от злости. — Ты серьезно сейчас? — рыжая бровка на лице Адель недоверчиво взлетела вверх. — Более чем, — буркнул демон, отстраняясь от нее. Демонесса растерянно поправила декольте, поднимаясь с кровати, и пробормотав что-то о его вменяемости, вышла из комнаты, обиженно хлопнув дверью. Люцифер не стал ее слушать, стараясь обособиться вообще от всех звуков этого мира и взмаливаясь Шепфа о вечной глухоте… Ну, или о звуконепроницаемости в стенах. Спустя пару минут, как стены сотряс демонстративный уход Адель, звуки задорной и таинственной арфы тоже стихли. Так значит, ты все-таки издевался! Возмущение вновь захлестнуло Люцифера, да так сильно, что он немедленно захотел воскликнуть вслух, мол, ну и с какого ляда ты вдруг остановился, Бютнер ты недоделанный, да только понял, что выставит себя в еще более глупом свете, самолично выпрашивая Дино сыграть еще разок. И тогда демон закурил, не единожды представляя, как использует чехол для арфы в качестве пепельницы.

***

— Выглядишь так себе, — подытожила Ости, изящно подперев наманикюренными пальцами подбородок. — Да что ты, — огрызнулся Люцифер, наливая кофе в чашку. Но Ости была права. Бессонные ночи с редкими часами дремоты под самое утро залегли тенями под алыми глазами на посеревшем и осунувшемся лице. Дино его, откровенно говоря, достал. Музыка мешала спать, и сколько он не пытался с ним бодаться, все без толку. Решать проблему кулаками — смешно. Они давно выросли из показательных драк из-за всякой херни, когда за плечами — продолжительные и ожесточенные бои, от воспоминаний о которых в дрожь бросало. После войн даже демонам не хочется вспоминать о насилии. Люцифер лениво обвел глазами столовую, в которой сидело пока что малое количество студентов, любящих ранние подъемы. У высокого витражного окна молчаливо устроилась причина его бессонницы. Задумчивая, но, почему-то, выглядевшая свежо и с аппетитом жующая яичницу. Люцифер презрительно фыркнул: — Ну, естественно, он выглядит отлично. — А? — Ости кинула взгляд за плечо, стараясь понять, куда уставился Люцифер. Заметив ангела, она растянула губы в ехидной полуулыбке. — Ты о своем ненаглядном? — Ты в своем уме? — Люцифер глянул на нее как-то осоловело, что в сочетании с особо непритязательным видом выглядело совсем уж замучено, отчего Ости с умилительной усмешкой хмыкнула. — С каких это пор, он мой ненаглядный? — А с каких это пор, ты стал отмечать, что он отлично выглядит? — хихикнула демонесса, чуть гримасничая и передразнивая Люцифера. — С тех пор как он стал причиной моей бессонницы… — небрежно бросил он в ответ, но после короткой паузы, заполнившейся тихим несдержанным смехом Ости, осекся. — Заткнись. Люцифер несильно запустил в подругу тканевой салфеткой, в которые перед завтраком складывали столовые приборы. Демонесса играючи поймала кусочек ткани и демонстративно промакнула уголки глаз.