show me love: часть 2

      Все беды и печали теперь в прошлом.       Чон Чонгук теперь в прошлом.       Потому что у меня есть кое-что получше. Кое-кто.       - Эй, Юнги… Юнги! Твой телефон…       Я пытаюсь сказать что-то сквозь сон - но Чимин явно не понимает ни слова, и потому перекидывает через меня свою руку, - и встряхивает меня так, словно в его руке встроен целый набор батареек:       - Юнги! Юнги! Юнги! Юнги! Те-ле-фон!       - О господи боже мой, иди нахуй, ты и твой мерзкий тоненький голосок…       - Возьми трубку! Это Намджун! Возьми трубку, это Намджун! Возьми!! Трубку!! Ответь! Это!! Нам…       - …джун!! - Я гневно кошусь в сторону источника этого мерзкого, визгливого голоса - но Чимин даже не открыл глаза. Он просто тычет мой телефон мне же в лицо.       - Да, да, ДААА!!       - О, о… кхм-кхм… Ты… опаздываешь?..       Глубоко вздыхаю, пока Чимин бессильно повис на мне - и, кажется, уснул снова:       - Что, что, Джун?       - Ты… где?       - Я… А где я должен быть, подожди-ка… Какой сегодня день?             - Понедельник, 11 часов. Тебе идти десять минут. Ты обещал быть вовремя.       - О… Ох, черт… - Я сбрасываю дремлющего Чимина с себя и нехотя встаю с постели. - Три… минуты. Три… минуты…       - Юнги!       - А?!       - Три минуты. Мы с Хосоком тебя ждем.       - Хорошо, хорошо.       Я отключаюсь - и топаю в сторону ванной, попутно ища взглядом свои джинсы. Кошусь в сторону Пак Чимина - того самого отличника всея школы, которого я так упорно пытался отвадить от общения со мной, но который так упрямо заставил меня разделить свою жизнь с ним… - мои джинсы валяются прямо у его вытянутой руки, что свесилась вниз и почти касается пола.       Я наклонился ниже, чтобы поднять их, - как вдруг Чимин внезапно пробурчал сквозь сон:       - Ты надолго?       Я вздохнул:       - Я не знаю. Я позвоню. Как получится. Но на всякий случай не жди. Я… позвоню. Или напишу…       - Ясно…       Он стучит указательным пальцем по своей щеке - и я наклоняюсь к нему поближе, оставляя дежурный короткий поцелуй на его еще горячей ото сна круглой щеке. Потом натягиваю на себя штаны, и на ходу собираю вещи, которые мне могут понадобиться сегодня…       Чимин зарывается в одеяло целиком, как только я отстраняюсь от него; у него сегодня выходной, а значит, он либо приготовит что-нибудь вкусненькое к моему возвращению… либо опять будет весь день болтаться с Ким Тэхёном.       Скорее всего, второе.       И что он только нашел в нем?       Еще чуть-чуть, и я начну ревновать, честное слово! Они так много времени проводят вместе.

***

      Тэхён - последний, с кем мы познакомились. Это вышло случайно: он сидел поздно вечером на бордюре, прямо на улице, положив голову на согнутые колени, и бубнил что-то; Чимин указал тогда на него пальцем и выкрикнул, когда мы выходили из бара:       - Эй, ты чего?! Ты что тут сидишь? Послушай, эй…       Тэхён - тогда мы еще не знали, как его зовут, - вскинул вдруг голову, и выкрикнул в ответ:       - Послушай?! ПослушайТЕ!       - О… ох, ладно!.. - Мы с Чимином прикрывали себе рты, чтобы не рассмеяться в голос.       - Послушайте! Ведь, разве звезды зажигают - значит, это кому-нибудь нужно? А?       - Эй, что за херню такую ты несешь, парень? А?       - Чимин, не надо…       - Херню? Один из самых великих поэтов истории - это херня, по-твоему?!       - Чимин… - Я хмурился, пытаясь утянуть Чимина за рукав…       - Да ты охренел, чтоли? Там было СОВСЕМ НЕ ТАК! ОН ПИСАЛ СОВСЕМ ПО-ДРУГОМУ, ДЕРЬМО ТЫ СОБАЧЬЕ!!!       …и той ночью я попал на самый настоящий поэтический, мать его, вечер. Дело в том, что Чимин имел по литературе пятерку - как и по всем остальным предметам - и потому знал о том поэте достаточно много… А Тэхён? - о, Тэхён был просто помешан на зарубежной литературе. Это я понял сразу.       - А не хочешь ли ты бутылкой получить?!       - Эй, эй, эй! Стой!! - Я выскочил вперед, закрыв собой неровно стоящее на ногах тело Пак Чимина, и выставил вперед руку: - Успокойся, парень… Мы просто… Проходили мимо… окей?       - Да подожди ты! - Чимин отвесил мне смачный подзатыльник, тут же вывернувшись из моей нетрезвой хватки. - Эй, ты, неуч! Ты что, не в курсе, блять, что этим нужно не угрожать незнакомцам, а это нужно пить с незнакомцами, чтобы подружиться с ними? а? А?       На пару секунд тогда на всей улице воцарилась пауза - клянусь, так и было! - но потом тот парень, что сидел изначально на бордюре, а теперь стоял вплотную к Чимину, пошатываясь точно так же, как и сам Чимин, - сказал вдруг тихо, протянув вперед свободную руку - явно для рукопожатия:       - Меня зовут Ким Тэхён. И если ты, говнюк, оскорбишь при мне искусство, я убью тебя. Убью тебя голыми руками.       - Закрой свой рот, Ким Тэхён! Я Пак Чимин, и я готов разбить твою голову об асфальт, если ты ляпнешь что-то не то в адрес меня или вооон того (Чимин указал на меня) парня. И я не шучу.       - Какие уж тут шутки.       - Вот именно.       - Вот так-то.       - Ну и пожалуйста.       - …       …Чимин с Тэхёном стали настоящими друзьями с того самого вечера - вернее сказать, с той самой ночи… Иногда мне даже казалось, что Чимин обнимает Тэхёна слишком уж крепко и слишком уж долго. Но, впрочем, мне не о чем было беспокоиться: засыпал-то Чимин каждый раз со мной. И просыпался тоже.

***

      - Эй вы, ублюдки, а ну закройте свои хлебала!       - Что за       - Успокойся, успокойся, - Чимин положил ладонь Тэхёну на грудь, - это Марк. - А затем поднял голову и крикнул: - Эй, Марк! Мааааарк! Не ори, Марк! Это мы! Слышишь?! Это МЫЫЫЫЫЫЫ!!!       - Заткнись, боже, заткнись, ради всего святого, Чимин! - Я закрыл ему рот рукой тогда.       - Чимин? Иди нахуй!       - Сам иди нахуй, Марк! - Крикнул я. - Не смей гнать на Чимина!       - Да, сам иди нахуй, Марк! - Подхватил Ким Тэхён.       - Спускайся к нам, ты, кусок дерьма!       - Да с радостью!..       - Ооооо нет-нет-нет-нет!!! - Завопили мы втроем, завидев, как Марк с готовностью перекинул ногу через подоконник своей квартиры, что находилась на девятом этаже. - По лестнице, чертов псих, по лестнице!!!       - Ох… Ладно, сукины дети, ладно. Сейчас спущусь.

***

      Марку было 16.       Когда нам с Чимином было 16, мы уже начали тусить вместе. Думаю, тогда у нас уже как раз начиналось то, что продолжается между нами до сих пор.       Марк не знает, кто его родители, кто его семья. Марк - сирота. У него, как говорил он сам, «поврежденная психика»; первое, что сказал нам Марк в день нашего переезда, когда резко раскрыл настежь нашу дверь - без стука - было:       - Какого черта, мать вашу?! Ёбаные психи? Кто вы такие, блять?!       - Эй, парень, успокойся, - Чимин тогда отбросил мой баскетбольный мяч в угол от неожиданности, а я почему-то рефлекторно выставил ладони вперед: - Что за херня с тобой происходит?       - А?.. Какая еще херня? Ты о чем?       - Я - Чимин, Пак Чимин, а это - мой друг, Мин Юнги… А ты, а ты кто такой? Как тебя зовут?       - Я? Я… я - Марк. Я живу прямо над вами. Ох, простите… - Он присел на корточки. - Я… не хотел… пугать…       - Все нормально, все… все в порядке, Марк. Я - Чимин, и теперь я буду твоим соседом, - Чимин протянул бледному, исхудалому Марку свою руку, - будем друзьями, а, Марк?       Я смотрел на Пак Чимина так странно, наверное. Я никогда не верил, что его искренность - настоящая… Каждый раз, когда он якобы «пытался помочь» кому-то в школе, мне всегда казалось, что это Чимин делает только ради оценок, ради похвалы учителя, чтоли. Но теперь он сам сел рядом с этим ебанутым Марком на колени, и держал его руку, - а я как будто смотрел какой-то фильм со стороны. Честное слово.       - Успокойся, - Чимин гладил руку Марка и смотрел ему прямо в глаза, - все хорошо, все в порядке… Все хорошо. Мы твои друзья. Твои новые друзья. Но только! - Марк дернулся, однако Чимин почему-то - откуда-то - предугадал это движение: - Но только если ты захочешь! Если ты захочешь, мы можем… подружиться. Мы не причиним тебе вреда… Мы не сделаем тебе больно.       - Как давно?! Как давно, черт подери?!       - Я… не… Юнги, пожалуйста…       - Как давно режешь себя?! Почему ты мне раньше! Не! Сказал!!       …Это был один из тех переездов, которые мы не планировали заранее.       Я просто разнес к чертям всю мебель в нашей съемной квартире… как только я увидел, как сильно, как глубоко изрезаны ребра Чимина чем-то тяжелым, жестким, тонким.       - Что за черт?! Что это!! за!!! хренотень такая?! - Я сел на пол, я почти задыхался, и закрыл лицо руками. - Что ты сделал??! Чимин… Ты ведь обещал, что больше не будешь!!! Я ведь в ответе за тебя! Как ты мог! так!..       - Это не я, Юнги, это не я!       - А кто?! Кто, сука, кто? Сделал это с тобой?! СКАЖИ МНЕ!!!       - Это… мой… страх…       - Не бойся, Марк… - Продолжал Чимин, все еще сидя рядом с этим придурком, поглаживая его руку, пока я разбирал наши с Пак Чимином вещи, - все хорошо. Все будет хорошо. Мы будем друзьями… Мы с Юнги не сделаем тебе больно. Никогда.       Так мы и подружились с Марком.       Первым делом он спросил, нет ли у нас сигарет; потом, сразу следом - нет ли таблеток? Мы сказали, что не увлекаемся «таким». Марк погрустнел.       Но заходил он с тех пор к нам часто. И даже научился стучаться.       Иногда оставался у нас на ужин, - или спускался к завтраку по выходным, когда Чимин спрашивал, высунувшись в окно кухни: "Будешь кофе, Марк?"       Часто стал заходить тогда и Тэхён - со своим другом Генри.       - Это Генри, ребята, - представлял Тэ высокого, светловолосого парня, который вечно брезгливо морщил нос, как только оказывался у нас. - Генри учится вместе со мной, мы в одной группе!       - В группе долбоёбов…       - Юнги! - Чимин уставился на меня, широко раскрыв глаза, - будь повежливее!       Я прищурился и попытался выдавить из себя некое подобие улыбки - Генри сделал то же самое. Точь-в-точь то же самое.       Короче, Генри уехал в другой город вскоре: вернулся к родителям, в универе сказал, что переводится, или что-то такое… А, плевать. Мне он никогда не нравился. И я ему тоже. Даже вспоминать о нем не хочу, высокомерный ублюдок.

***

      …Я вернулся, как и предполагал, слишком поздно - и, сколько бы не звонил Чимину, он не брал трубку. Наверняка уже уснул.       - Эй…       Я не услышал в ответ ни единого звука, и аккуратно прикрыл за собой дверь; свет в комнате, где мы обычно спали, все еще горел.       - Чимин?..       Он лежал на постели, свернувшись калачиком, прямо в одежде, - я бросил тяжелую сумку с вещами на пол, отчего Чимин тут же проснулся, и взглянул на меня:       - Привет.       Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что Чимин опять из-за чего-то ревел.       - Что случилось? - Я не хотел вздыхать так громко, но это получилось само собой. - Опять кто-то бабочку раздавил, а ты увидел, да?       - Марк умер, Юнги.       Я обернулся:       - Чего?       - Да, - Чимин сел на постели, поджав под себя ноги. - Он совсем с катушек слетел сегодня, носился по своей комнате туда-сюда, выкрикивал что-то. Потом замолчал, и я вроде подумал, что он успокоился, - Чимин сделал какой-то неопределенный жест рукой, - я как раз был на кухне, готовил поесть… Кстати, ты голодный, наверное?.. Пойдем, там...       - Что с Марком?       - Ах, да… Я заметил… что-то… как будто вниз… упало что-то. И…       Я сел рядом и внимательно посмотрел на Чимина; в его голосе что-то начало дрожать, я боялся, что он снова начнет драматизировать… и снова начнет рыдать.       Ему ведь много не надо, он слишком серьезно относится даже к самым незначительным мелочам, а тут - такое…       - …и я выглянул. Посмотреть вниз.       Чимин перевел свой блуждающий по комнате взгляд прямо на меня, - и вдруг до меня дошло, что он там мог увидеть… Все-таки Марк жил на девятом этаже, а мы - на восьмом. А еще вдруг до меня дошло, почему под окнами навалена куча какого-то сырого грязного песка… Однажды я видел, как мотоциклиста сбила машина, - и на том месте тоже потом насыпали песок; от мотоциклиста остался только расколотый надвое шлем и этот мокрый, темный песок.       - О нет… Только не говори, что ты увидел… там… его.       - Ну да.       …Мы с Чимином не спали большую часть той ночи - я пытался успокоить его, как только мог, хотя и знал, что все бесполезно. Я ничем не мог помочь.       А Чимин боялся, что ему приснятся… приснится то, что осталось от Марка.       - Не надо, пожалуйста, не думай об этом… Ты ведь не мог ничего сделать, да? Ты же помнишь, помнишь, каким становился раньше Марк, когда зацикливался на чем-то? Его невозможно было отговорить. В конце концов, ты даже поймать его не смог бы, если бы знал, что…       - Я больше никогда не буду резаться. Честно. Правда. Прости, что ты видел… Я больше не хочу так делать.       Я знал, что Чимин не увидит, поэтому позволил себе облегченно улыбнуться на секунду, продолжая прижимать его голову и плечи к себе.       - Вот видишь, вот видишь: во всем этом есть хотя бы один плюс… - сказал я Чимину, - вот видишь. Значит, Марк… научил тебя чему-то все-таки. Думаю, Марк был бы рад, если бы узнал, что он был не зря.       …Марк часто повторял - а думал, наверное, вообще постоянно,- что он бесполезный, и что в нем нет смысла. Что в нем нет никакой пользы, и что все его существование - это одна большая ошибка. Он говорил по сотне раз на день: «Я - зря, я - зря… без меня было бы лучше, без меня было бы правильней». Если честно, иногда я позволял себе думать, что Марк в самом деле прав.       Но в тот вечер я понял, что Марк все же был не зря.       Марк был нужен нам - нужен мне, и в большей степени был нужен Чимину, - и мы Марку тоже были по-своему нужны. Наверное.       Как бы то ни было, пятое апреля стало для нас особенно печальным днем в году.       А в квартиру Марка на девятом этаже, прямо над нами, так никто до сих пор и не заехал.