pov чг (!)
14 января 2021 г., 07:30
pov чг (!)
Ну привет.
Ненавидите меня, да? Конечно ненавидите.
Но у меня тоже есть свой вариант истории. Своя история. Как у Мин Юнги. И - станете вы слушать, или нет - я расскажу ее. Потому что у меня было много времени подумать о ней, сидя за решеткой. Я многое переосмыслил. Серьезно.
Думаю, начну с того, что я попался на одном крупном деле в соседнем городе - я и все мои «подельники», вы наверняка помните тот репортаж по телеку, та новость наделала много шума. Все помнят. И все ее знают.
Что мне было делать - я тогда не знал. У меня никого не было. Мне некому было помочь. Да и зачем помогать тому, кто и взаправду виноват. И заслуживает наказания. Чей портрет показали всему городу, всей стране, может быть даже всему миру, и объявили преступником еще до суда?..
Короче говоря, в итоге я отсидел только несколько месяцев, потом меня выпустили досрочно. «За хорошее поведение».
Я ведь ничего так и не успел сделать: то была только попытка совершения преступления, а не само преступление. Всего лишь кража, не убийство же. Да и вел себя я за решеткой тихо: ну, ввязался в пару драк, но ничего существенного.
Итак, я был свободен. Что я делал дальше? - для начала нужно было найти место, где я мог бы остановиться. На время. Такой вариант был: один малолетний лох, который мог приютить меня, - и я поехал к нему. Я знал, что он меня помнит. Точно помнит.
Мы учились в одной школе, познакомились как-то, когда он хотел попасть в школьную сборную по баскетболу, а я сказал ему, что такому тощему утырку точно не видать команды, как своих ушей.
Мин Юнги.
Я… позволил себе кое-что лишнее с ним. Наверное, не надо было. А, хотя… Он ведь после этого все равно хотел со мной «дружить». И… простил меня, вроде как.
Да и лучше я, чем кто-то другой. Я его хотя бы… ну… он мне хотя бы «нравился». К тому же, благодаря мне, Юнги хорошенько понял, как больно может тебя выебать жизнь.
А такие вещи чем раньше понимаешь, тем проще живется потом.
***
Но дома у Юнги никого не было, он не появлялся там, как я понял, уже давно: куча неразобранной почты, никаких следов того, что в квартиру вообще кто-то заходил. Оставаться там я долго не мог, и потому… пробыл там всего около недели. Хотел разобраться в том, что случилось со мной, и что мне теперь делать дальше.***
…У меня есть - были - мама и папа, и младший брат, - а недавно, я слышал, родился еще один. Не думаю, что я его когда-либо увижу. Я даже не знаю, как его назвали. Когда я был ребенком, мы жили в хорошем, элитном доме, с охранником внизу и собственной частной подземной парковкой. В подъездах всегда было чисто, на подоконниках стояли цветы в горшках. Даже зимой. Почтовые ящики никто никогда не запирал. Мой отец очень много работал, у него был свой бизнес, а мама постоянно была на гастролях - она артистка театра, который известен на всю страну. Поэтому мы с братом часто оставались с няней; она могла жить у нас много дней, она была единственной из взрослых, кто присматривал за нами. Думаю, все дерьмо начало происходить со мной, когда мне было около 15ти; мне, как помню, казалось, что я этой семье не нужен, и что младшего любят больше, чем меня. - Чонгук, ты сделал уроки? - Нет! - Почему? - Потому что я не понимаю. - Так давай я тебе помогу? - Нет. Я хочу, чтобы мне помогли мои родители, а не ты. - Но она… не может, Чонгук. - Больше всего я скучал по маме, это все знали. - Ну и не буду, значит, ничего делать. Нашей няне было за 60, она не могла справиться со мной. Я был выше ее на голову даже в свои 15. Я всегда отказывался смотреть вместе с ними - с ней и младшим братом - всякие ебанутые мультики по телевизору, или читать вместе книжки, или что они еще там делали. У них как будто была еще одна, своя собственная, семья, в которую я явно не вписывался. Прям как в первую, настоящую, свою семью. Тюремный психолог сказал, после всех тех идиотских тестов, и долгих, пиздец каких долгих бесед, что я - «не преступник на подсознательном уровне», вероятнее всего, я «просто привлекал внимание» - пф, тоже мне, открыл Америку. - Я прав? - Едва ли. - Ты понимаешь, что значат мои слова, верно? - Верно. Я не тупой. - Я не говорил о тупости, я… - …лучше бы вы вообще мне ничего не говорили. - Почему? - Слушайте, - я наклонялся вперед, звеня наручниками о спинку железного стула, - я что, псих? - Нет, почему вы так думаете? - Потому что ты держишь меня на своих психологических допросах дольше, чем всех остальных. - У вас просто гораздо сложнее… ммм… гораздо больше проблем вы скрываете, Чон Чонгук. Это не значит, что вы чем-то хуже; это значит, что вы сопротивляетесь моей терапии куда сильнее прочих заключенных. Вы более упрямо скрываете себя настоящего. Самое хуёвое, что этот сукин сын был прав. Прав с самого начала. И я это прекрасно понимал.***
Оскорбления учителя - чтобы родителей вызвали в школу, чтобы я увидел их хотя бы там. Драки с одноклассниками - чтобы увидеть, как их мамы и папы прибегают и жалеют их, заботятся о них, везут их в больницу… Мне казалось, что так я смогу увидеть, как ведут себя нормальные семьи. Странный способ, сейчас я это понимаю. Но тогда мне было все равно. Провокации и стёб - чтобы одноклассники смеялись вместе со мной, пусть даже из чувства страха, - так я чувствовал поддержку, и что я как будто бы не один. Что меня одобряют и поддерживают. Поначалу это работало, но потом они стали объявлять мне один бойкот за другим, и просто молча выходили из класса, когда я приходил и садился на свое место. И отказывались возвращаться, пока я там. Думали, меня это как-то заденет? - нет. Спасибо, что уделяете мне столько времени, ребятки, спасибо... Я просто устраивался поудобнее и самодовольно прикрывал глаза. Я был капитаном школьной команды по баскетболу. Мы были лучшими в городе, за все время моего пребывания в сборной мы ни разу не проиграли ни одной школе. Никогда. Пока однажды я не пришел, мягко говоря, выпившим на матч, и повел себя «не по-спортивному». - Неспортивное поведение! Дисквалификация! - Что?! Меня?! И я тогда сорвался. И меня выгнали из команды навсегда. Отобрали у меня то единственное, что я действительно любил, то, чем мне нравилось заниматься. В тот день я просто озверел. Я попал в полицию тем вечером впервые в жизни - и стал частым гостем в их отделении с тех пор. Вскоре меня многие патрульные даже стали узнавать в лицо. Но, так как я был несовершеннолетним, они не имели права меня задерживать и предъявлять мне какие-то обвинения; они просто звонили родителям, которые так никогда и не приходили за мной, а потом - отпускали. Все перевернулось с ног на голову именно тогда, - когда меня выгнали из баскетбольной команды… Из моей команды. Когда мне исполнилось 18, и я угнал себе свой первый мотоцикл. И перекрасил его, прячась в конце тупиковой ветки заржавевшей железной дороги. Когда сделал первую татуировку… И решил, что меня тошнит от моей собственной комнаты, и что я ни за что туда не вернусь. И поселился в гараже у одного своего знакомого. Его звали Джек, и ему было 42. Он не брал с меня платы за то, что я ночевал у него в машине: он понимал, каково мне приходится, когда я рассказывал, что брату родители звонят по видеосвязи и болтают с ним часами напролет, хвалят за каждую хорошую оценку, - а меня даже забывают поздравлять с днем рождения. Джек всегда меня выслушивал, и никогда не перебивал. А потом говорил, что жалеет, что не он - мой отец. Джек никогда не брал с меня платы. …деньгами. Брал тем, что мне было гораздо проще ему дать - и я относился к этому гораздо проще, чем Мин Юнги: я никогда не закатывал истерик, не плакал и не боялся потом смотреть Джеку в глаза. Не подумайте только, что Джек был плохим человеком: у него была жена его возраста и двое детей. Джек просто был… возможно, извращенцем, а возможно - таким же одиноким и никому не нужным, как и я сам. И если бы не он, я мог замерзнуть насмерть в ту зиму. Где-нибудь на улице. Но от Джека я съехал, как только нашел себе девушку. Мы стали жить с ней вместе, хотя и были едва знакомы… Она оказалась очень быстро и очень сильно в меня влюблена. Ее звали Лиза.***
