show me love: часть 2

pov юнги       - Какого хрена ты т…       Когда я доковылял до входной двери, - и то кое как, с помощью Тэхёна, - я замер, потому что в подъезде происходило что-то странное. Там стоял Чонгук – все еще с гипсом на руке, я видел повязку, - а еще там была… Лиза.       Она так странно смотрела на Чона. Она, наверное, как раз собиралась куда-то уходить, - у нее была на плече сумка, с которой она обычно ходит за продуктами, - а в руке она сжимала маленькую ладошку своего сына Харли.       Они стояли с Харли и молча смотрели на Чонгука, а Чонгук, развернувшись спиной к нашей квартире, наверняка точно так же смотрел на них.       - Эй,.. – попытался я окликнуть его, но не знал, честно говоря, что сказать. В такой вот… ситуации.       Все было так странно.       - Т-ты?.. – выдохнула наша соседка Лиза едва слышно.       Я вышел на площадку, прикрыв за собой дверь в квартиру (Тэхён все еще ждал меня в прихожей, я не хотел, чтобы он слышал), и я шагнул вперед:       - Да что у вас тут происходит? Лиза?..       Она не ответила мне ничего, я остановился где-то между ними двумя, качаясь только на одной (целой после аварии) ноге, и я посмотрел на лицо Чон Чонгука.       Лицо, которое я так любил когда-то… и мог часами смотреть на него. Лицо, которое теперь я ненавижу всем блять своим нутром. Я бы все отдал, лишь бы больше никогда его не видеть.       Я вдруг заметил что-то странное в его глазах. А потом я посмотрел на Харли.       А потом вдруг до меня дошло. Картинка сложилась, как говорят. Паззл сложился.       У них так похожи глаза.       И черные волосы и у них обоих.       Лиза всегда говорила, что отец ее детей оставил ее, и что он любил мотоциклы - до одури, был одержим ими, как самый настоящий псих, - наверное, как и я одержим своей музыкой, подумал я еще тогда… Так, стоп. Это сейчас не важно. Важно другое.       У них одинаковые глаза.       - Это что, твой сын?       Чонгук всего лишь на какую-то короткую долю секунды глянул на мальчика, что неуверенно выглядывал из-за юбки Лизы, - а потом перевел взгляд снова на нашу соседку, и сказал – своим привычным, насмешливым и грубым голосом:       - Нет. Этого выблядка я не знаю. Но эта, - он кивнул на побледневшую Лизу, - это моя бывшая шлюха.

***

      - Ну ты скор… эй, ты куда? – Лицо Чимина, выглянувшее в узкую щель приоткрывшейся двери, вытянулось, когда он увидел, что на площадке происходит что-то… хмм… странное. Ну, то, что происходит, короче.       - Эм… нет, не думаю, что скоро, - уклончиво ответил я, - знаешь, не ждите меня. Мне тут надо… поговорить. – Я помолчал, Чимин все еще не уходил. – Иди, я в порядке. Я никуда не денусь, я же даже без костылей. – Я нахмурился.       - Вот именно, - нахмурился и он, глядя на меня, - пусть это и не перелом, но разрыв связок – это серьезно. Не вздумай слинять. Да и швы на плече, к тому же,...       - Не вздумаю. – Я не смог сдержатьсвоей ухмылки, глядя на его жалкие попытки выглядеть «серьезным».       (Это ж Пак Чимин, тот самый, который только и может, что вызывать умиление и желание позаботиться о нем самом, и больше ничего)       Дверь закрылась, мы снова остались втроем. Точнее, вчетвером. Я, Чонгук, Лиза… и Харли.       - Лиз? Слушай, может, ты… пойдешь? Нам тут надо… поговорить… вроде как?.. – Я мельком глянул на Чонгука.       - Вот именно. Иди нахуй – то есть туда, куда и шла, наверняка, - Чонгук усмехнулся, осмотрев бедную Лиз с ног до головы (старомодная выцветшая юбка, старые кеды, выцветшая футболка), - я с тобой больше давно дел не имею, тупая тварь.       Она всхлипнула как-то странно, хотя вроде и не плакала, побледнела еще сильнее, и резко бросилась к ступенькам, что вели вниз, - она почти бежала, волоча своего сына следом. Кажется, даже забыв, что все еще держит его за руку…       - Чонгук! Какого блять хуя ты творишь? Ты что, не видишь, что этот пиздюк – ну точно твой сын? Да и Лиза… Зачем ты так с ней? – прошипел я       - Мне похуй на него, - он рассеянно пожал плечами, - даже если это и мой сын – так хули толку? Я ему никогда не смогу быть отцом. Ну, таким, настоящим...А она так и сдохнет в нищете, и ее выблядок – наверняка тоже.       Я сам не ожидал того, что сделаю дальше. Но я – я вдруг схватил его крепко за шею, и вплотную притянул к своему лицу:       - Не смей говорить так о ней. Ты знаешь, сколько она пережила? Ты знаешь, что из-за тебя, бесполезный ты кусок говна, она проебала всю свою долбанную жизнь? Ты знаешь, что я из-за тебя не могу больше быть свободным?.. Ты знаешь, сколько хуйни ты несешь за собой?.. Везде, где появляешься?!       «Я в глубине души все еще зависим от тебя», - стучало у меня в висках, но этого я не позволил себе произнести вслух.       Ведь я обещал Чимину, что никуда не денусь.       …Я думал, Чонгук уебёт мне за такое, и это как минимум. Сломает что-нибудь – ну, как в старые добрые. Или выбьет пару зубов. Ну, с лестницы спустит... Но ничего этого не было. Он просто смотрел на меня. Смотрел – и всё.       И тут вдруг я понял его. Как никогда не понимал. Серьезно. Как бы тупо и слащаво это не звучало, но… я понял его. Я понял Чон Чонгука.       Он – ребенок, который в свое время просто не встретил таких друзей, которые есть у меня.       Он – ребенок, который когда заходил в свой класс, то все вставали и молча выходили прочь, объявляя этим ему свой бойкот. «Ты не такой, как мы, ты – плохой, мы не хотим быть рядом с таким, как ты». Ребенок, который просто… вряд ли бы ли был кому-то нужен. Хоть когда-либо.       Чон Чонгук – ребёнок, брошенный на произвол судьбы, как и каждый из нас.       Чон Чонгук – ребенок. Вот и всё.

***

      - Да всё ты можешь, - Намджун снова приложился к бонгу, держа зажигалку в другой руке, - всё ты сможешь, Чонгук. Просто… - дальше были слышны лишь бульканье внутри стеклянной «колбы» с *****, и несвязная болтовня Джина и Хосока откуда-то сзади.       - Я всё равно нихуя не понимаю, - устало выдохнул Тэхён, повиснув на плечах Чон Чонгука, обнимая его сзади, - я не понимаю, почему… ты… почему ты такое говнище, Гук-и. Ты же хороший… Братик, я так скучал без тебя… один… Чонгук!..       Чонгук раздраженно закатил глаза и сбросил со своих широких плеч слабые руки Тэ.       - Иди нахуй, мелкий, ты вообще нихрена не понимаешь.       Мы сидели все вместе вокруг нашего с Чимином журнального столика в нашей с Чимином гостиной; всё было так тупо и так по-идиотски, но в то же время так… правильно, чтоли.       Чонгук исподлобья поглядывал на Намджуна, сидя на ковре, сложив ноги по-турецки; Джин и Хосок уже давно свалились с дивана и были где-то позади него, наверное… Они тихо болтали о какой-то ерунде. Тэхён все лез обнимать Чонгука за плечи, а Чимин держал мою все еще перебинтованную ногу на своих коленях, откинувшись на спинку дивана.       - Ты наверняка не такой уж и говнюк…       - Нет. Я еще хуже, - ухмыльнулся злобно Чонгук.       - Ну неееет, - Намджун свёл брови вместе и быстро выдохнул в сторону, передавая бонгЧонгуку, - ты сам не понимаешь, че ты можешь.       - Ну и что же я, по-твоему, «могу»? – Буркнул он в ответ, принимая предмет из рук Намджуна. – Ну-ка, поясни-ка мне за жизнь, сраный нарик…       Тот вздохнул, однако ответил (я в этот момент смотрел на Чонгука полуприкрытыми глазами, положив голову на плечо Чимина):       - Ну смотри. Ты.. у тебя есть сын. Ты вообще понимаешь? У тебя есть… сын. – Намджун сделал паузу, непонятно взмахнув руками. – Сын. Ребенок. Это ж целый блять человек. Он… он еще не в курсе, как в этом мире все устроено, понимаешь. У него никого нет, чтобы объяснить. Ну, то есть… У него есть мать, конечно. Но она занимается тем, чтобы они все с голода не сдохли. Это ведь превыше всего. – Намджун глянул на Чонгука, тот иногда бросал быстрые взгляды на него в ответ. Ничего не отвечал, только раскуривал. Он слушал. – Понимаешь. Ты… ты- тот человек, который должен научить своего сына жить. Вот у меня, например, не было отца вообще. Я не знаю, кто он. Я жил в детдоме, - Намджун даже не сделал никакой многозначительной и дохуя трагической паузы после этих слов, и просто продолжил: - и меня никто не научил тому, как надо правильно жить. Как быть… собой. Типа.       - И че? – Чонгук запрокинул голову, широко расставив локти, и медленно выдохнул густой дым вверх.       - И че? Ты блять серьезно? – Я продолжал наблюдать за всем как бы со стороны, пока Чимин медленно и неясно поглаживал мою забинтованную ногу… Я слабо тёрся виском о его плечо время от времени. Намджун продолжал: - Ты знаешь, Чон Чонгук, сколько твой брат скучал по тебе? И как сильно он скучал? – Тэхён в этот момент опустил голову, его отросшая темная челка упала вперед, он все равно продолжал упрямо обнимать Чонгука за шею сзади. – Ты знаешь, сколько Джин не видел своих родных, потому что его учеба занимает все его время? Ты знаешь, сколько Чимин…       Я почувствовал, как Чимин напрягся. Где-то внутри. Намджун, кажется, напрягся тоже в тот момент.       - Ты знаешь, сколько Чимин говна пережил. Нет, не знаешь. Нихуя ты не знаешь… Твоя суть - защитить своего пиздюка от всего этого, вот что главное, а не о себе только думать, - Намджун махнул рукой куда-то в сторону и замолчал.       Чонгук очень долго молчал. Никто не решался нарушить всю эту тишину. Мы все как будто бы ждали ответа, чтоли… Хер знает, чего мы все ждали. Но мы молчали…       Пока Чонгук вдруг не вздохнул глубоко, и не произнес:       - Думаешь, дохуя угадал. Нихуя ты не угадал. Думаешь, знаешь меня? Дай-ка я расскажу тебе…       …и дальше Чонгук рассказал нам.       Он рассказал нам «охуительную историю». Это была не только история его жизни, но и история тех людей, которых он якобы знал.       Я вспомнил благодаря его рассказу тех конченных оторв и тех ублюдков, которые вечно тусили у Чонгука на хатах. Я вспомнил тех людей, которые пугали меня до усрачки, когда я оставался с ними один; они все были с тупым, пустым взглядом и огромными зрачками были они все. Я вспомнил, как Чонгук исчезал обычно, бросив меня с такими вот. А я только забивался в самый дальний и темный угол, и надеялся, что Чон Чонгук придет вдруг и вытащит меня из всего этого ада. Но он никогда не приходил.       Я вспомнил и тупик в конце ржавой ветки железнодорожных путей. И гвоздь, оставивший шрам на моей ладони. Я мог бы найти все это даже вслепую. Настолько это было… памятно для меня.       - Что это? Что это за шрам? Откуда он? – Спрашивал Чимин, мягко поглаживая пальцами мою руку.       - Этот?.. – у меня все холодело внутри, но я не мог себе позволить сказать правду. – Это – чтобы я не забывал…       - Не забывал что?       - …что чужая любовь может быть неправильной.       Я наклонялся, повернувшись набок, и целовал Чимина долго и медленно, как будто разговаривая с ним, я держал его лицо в своих ладонях, я так сильно… я так сильно за него боялся. Боялся, что меня не окажется рядом, когда я буду нужен; я когда-то очень давно пытался отогнать Пак Чимина от себя, я ненавидел его, он меня страшно бесил, но теперь, так уж вышло, теперь-то я был за него в ответе.       Он принадлежал мне, а я принадлежал ему…       - …твой сын – это ты сам. Ты не должен бросать его так же, как и тебя когда-то бросил твой отец. – Я слышал голос Намджуна как будто бы во сне, как будто бы издалека… прикрыв глаза. - Твой Харли – совсем еще маленький. Не дай ему… не дай ему пережить то, что ты когда-то пережил, понимаешь. В этом и суть родителей – не дать…       - Знаю. – Я услышал голос Чон Чонгука. – Я знаю. Но я совсем не умею… я не сумею защитить его, понимаешь. Я и себя-то защитить не могу…       - Можешь, - отвечал Намджун уверенно, - всё ты можешь.       Всё ты можешь…       Я запомнил эти слова на всю жизнь в тот миг.       Я повернулся к Чимину и положил руку на его щеку, и поцеловал его тогда – так медленно и так максимально нежно и аккуратно, как только мог, - я решил, что скрываться больше не хочу.       Я готов… больше не скрываться. И не прятаться.       Я чувствовал, как Чимин немножко улыбается, отвечая мне на поцелуй.       Плевать. Похуй. Вообще похуй.       Я чувствовал, как на насвсе смотрели…       Я чувствовал, что люблю его. Правда. Я правда люблю его… Я люблю Пак Чимина.       Малолетнего ублюдка, которого считал когда-то тем еще говнюком. Который доёбывал меня в школе своей ебанутой «заботой»… Наивный долбоёб, который по факту оказался заложником своих родителей – еще в большей мере, чем я. Чем я сам.       - Я люблю тебя, - прошептал я, на секунду отстранившись от его губ.       - На нас… смотрят… - смущенно промурлыкал мне голос Чимина в ответ.. так тихо. Так «мур-мур-мур».       - Ой, да ладно, все уже знают, - перебил его кто-то, - тоже мне, конспираторы хреновы.       - Так что, придешь к нам на выступление?.. Ты попробуй, это же… - я едва слышал обрывки фраз, сказанных где-то так далеко голосом Ким Намджуна, - просто посмотри… у нас всегда есть… будет трудно… но мы… поможем… а что касается Харли, то…       Я не помню, в какой момент именно отключился.       Все, что я помню – это легкое, почти кошачье мурчание Пак Чимина… мне на ухо… и его шикарную круглую задницу в своих ладонях.       - Почему ты никогда не говорил мне, что умеешь… садиться на шпагат…       - О… Мне сесть сейчас?       - Сядь лучше на меня, - я обнял его, притянув ближе к себе, практически заставив лечь на себя сверху.       Еще я помню отблески чего-то фиолетового на потолке. Напомнило мне тот раз, когда Чимин отпросился у предков пойти в поход с классом, а в итоге м      ы остались ночевать у меня…       Больше я ничего толком и не помню.

***

      - Сегодня так холодно… - Мы были абсолютно без ничего оба, а одеяло валялось наверное где-то на полу. Свет не был включен. Было поздно.       - С тобой мне не холодно.       Его голос был таким тихим. И таким… странным.       Я не хотел открывать глаза. Я только через какое-то время смог слегка приоткрыть их – и я увидел только темноту… Мне не хотелось видеть его. Мне было стыдно.       - Мне так…       - Брось, - Чимин почти смеялся, - брось, все хорошо. Я всегда буду с тобой… у меня ведь ничего не осталось, кроме тебя. – Он обнял меня крепче, обняв за пояс обеими руками, - ты, Мин Юнги – это все, что у меня есть. Кем бы ты ни был… кем бы ты ни оказался с итоге... я все равно буду тебя любить.       Тогда я подумал, что он мне ближе, чем семья. Ближе, чем моя мать, которую я толком и не знал, ближе, чем мой отец, который один-два раза в год приезжал в гетто, где меня и бросил, чисто чтобы отсчитать меня за то, какой я хуевый. Пак Чимин, долбанный отличник с первых парт, был мне ближе, чем Чон Чонгук, который причинил мне так много боли и так много… всего.       Пак Чимин – мое всё. Он больше похож теперь на меня, чем на себя самого…       - Я всегда буду с тобой… - прошептал я, закрыв глаза, опустив голову и уперевшись лбом в его лоб.       О да, я – тупая пизда. Даже, блять, не спорю…       - Я тоже всегда буду с тобой, - ответил он мне вдруг, - ты всё, что у меня есть.       …До этого, чтоб вы понимали, я никогда не признавал, что мы с Чимином - любовники. Ну, типа, я всегда считал, что мы с ним – друзья, и что мы живем вместе. И всё.       Моя нога все еще была перебинтована, когда я закинул ее на его бедро. Его ребра все еще были покрыты тонкими белыми шрамиками, когда он прижимался ко мне всем своим телом…       Мы все еще были детьми. Детьми, которые ищут покоя друг в друге. И пытаются создать свой собственный дом… вместе… раз уж они никому больше не нужны. Никому, кроме друг друга.       Мы любили друг друга так, как никто не любил прежде. Я был благодарен ему – за каждую больную косточку, которую он мне доверил. Мне, моим жестким пальцам… с мозолями от гитарных струн. И за каждую каплю его пролитой крови, виной которой был – я.       Он благодарил меня даже за то, что я в принципе позволил ему касаться себя.       Я люблю Пак Чимина. И в этом – больше, чем просто какая-то похоть.       Он – любит меня. И в этом – больше, чем поиск какой-то защиты.       - Прости, что я..       - Не начинай, - Чимин прижал меня к себе ближе, я был вынужден выгнуться в поясе еще сильнее, - не начинай. Я с тобой, и у меня больше ничего нет; ты – со мной, и я… - он горячо и сладко выдохнул мне прямо в губы, - …и я надеюсь, что ты меня не бросишь.       С тех пор мы стали «парой». Официально и для всех.       И навсегда.       Да, думаю да. Думаю, так и было.       I feel you crumble in my arms       Down to your heart of stone,       You bled me dry just like the tears       You never show.       Why don't you take what you want from me       Take what you need from me,       Take what you want and go?       Why don't you take what you want from me,       Take what you need from me,       Take what you want and go?       Я чувствую, как ты крошишься на мелкие части прямо в моих руках       Твое сердце превращается в пыль, словно камень.       Ты выжал меня досуха, прямо как слёзы, -       Которых ты никогда не показываешь.       Почему ты просто не возьмёшь у меня то, что хочешь,       Не возьмёшь то, что тебе нужно,       Почему бы тебе не взять то, что ты так хочешь, и почему ты просто не уйдешь?       Почему ты просто не возьмёшь у меня то, что тебе так нужно,       Возьми же то, что тебе нужно,       Возьми то, что тебе нужно, и уйди, - почему же нет?..