show me love: часть 2

      I am a lion, and I want to be free       Do you see a lion, when you look inside of me?       Outside the window just to watch you as you sleep       Cause I am a lion born from things       you cannot be       How can I sleep at night, there's a war inside my head       I found the lion hidden right beneath my bed       I will not hide myself from the tears you have shed       Cause I am a lion and you are dead       Я — лев, и я хочу быть свободным       Видишь ли ты льва, когда смотришь на меня?       Стою под окном, просто чтобы посмотреть, как ты спишь       Я - лев, рожденный из всего того,       Чем ты не можешь быть.       Как я могу спать по ночам, когда в моей голове — настоящая война?       Я нашел льва, прячущегося прямо под моей кроватью       Я не буду прятаться от слез, вызванных тобой       Ведь я — лев, а ты — всего лишь мертвец.       Так начиналась песня, которую написал наш новый – совсем еще новичок – наш новый мембер по имени Чон Чонгук.       Он стал седьмым, хотя обычно нас было только шесть; он стал одним из нас, и никто не мог обвинить его в том, что он «не такой», ну или что «он не похож нас, остальных».       Ведь никто из нас ни на что не был похож.       Когда я узнал его историю – отчасти из его рассказов, отчасти из рассказов-воспоминаний Юнги, - я стал воспринимать его по-другому. Иначе. Он перестал быть для меня тем, кто причиняет какие-то неприятности, он перестал быть для меня опасностью,- он стал для меня потерянным человеком, который настолько в этих самых неприятностях погряз, что не знает, как жить среди них дальше, не знает, как… как справиться со всем этим.       Уже намного, намного позже я вспомнил, что видел все-таки его на той самой фотографии в комнате Тэхёна, где был изображен какой-то темноволосый парень в джинсовой куртке и в мотоциклетном шлеме; Тэхён тогда сказал, помнится, что это его старший брат. Уже потом-потом я смог окончательно осознать, что Чонгук – старший брат Тэхёна, а фамилии у них разные, потому что у них совсем разные отцы.       - Эй, Чонгук, - обратился я к нему как-то раз, - может, ты хочешь… что-нибудь написать? Ну, типа.. написать песни… или там.. ну…       - Хочу, - ответил мне он почти сразу же, - только вот… только вот если ты напишешь тоже что-нибудь. Я бы посмотрел, ха-ха!       …Прошло очень, очень много времени, прежде чем я смог воспринимать Чон Чонгука не как угрозу – угрозу мне и Юнги – но как одного из нас. Мне было сложнее всех.       А что касается нас с Юнги, то... мало что изменилось в нашей компании, честно говоря. Юнги никогда не говорил ничего «такого» о нас с ним перед всеми остальными, - но он никогда не скупился на слова и на касания, когда мы оставались вдвоем.       - Ты такой… ты такой красивый. Ты такой… уникальный. Чимин, ты совсем ни на кого не похож, - Юнги прижимался ко мне так близко, он перебирал пальцами мою спину, спускаясь ниже и ниже, так мягко и так трепетно, что мне почти что хотелось плакать… - Я так сильно… я так сильно… тебя…       Я выгибал спину еще сильнее, прижимаясь к нему еще теснее:       - Пожалуйста, не говори больше ничего, ты просто будь… просто – будь… Я...       Он, Юнги, перехватывал своими губами каждое мое последующее слово.       А когда мы приходили в нашу маленькую студию на следующий день, он всегда держал меня за руку, ведя за собой… Никто ни о чем не спрашивал, но мы с Юнги знали всё.       Чонгук написал несколько очень странных (для Чонгука) и очень глубоких по смыслу песен. Я тоже написал… я написал песню, которую назвал «Promise». Это - «Обещание». В ней я просил слушателей быть и днем, и ночью, и солнцем, и луной, для себя самих – когда никто больше не может быть; я хотел, чтобы они в себя верили… Но Чонгук меня переплюнул. В своей песне.       We can meet in the middle       Bodies and souls collide       Dance in the moonlight       Where all the stars align       Oh you and I, oh you and I, oh       Well it's cold when we're apart       And I hate to feel this die       But you can't give me what I want       Just give it time       And if you and I       Can make it through the night       And if you and I       Can keep our love alive, we'll fight       Мы можем встретиться на полпути,       Тела и души сливаются       В танце в лунном свете,       Там, где все звезды выстраиваются в ряд.       О, ты и я, о, ты и я,       Становится холодно, когда мы расходимся,       Я ненавижу это чувство, это так похоже на смерть.       Но хотя ты и не можешь дать мне то, что я хочу,       Просто дай мне… немного времени.       И если мы с тобой, ты и я,       Сможем пережить эту ночь,       И если мы с тобой       Сможем сохранить нашу любовь живой, - то мы будем бороться

***

      Мы – дети, которые никому не были никогда нужны.       Намджун вырос в детском доме, а Джин своих родителей видит только лишь раз вгод (из-за учебы в универе). Юнги не знал свою мать, а отец просто забил на него, и ничего хорошего от него ждать никогда не приходилось… Хосок никогда не рассказывал о своих родителях, но мы все знаем, что Хосок – хотя и выглядит всегда самым бодрым и радостным из всех нас семерых, а в глубине души он самый грустный и самый печальный… Уже потом, намного позже, я узнал, что он лечится от депрессии.       Лиза потратила всю свою жизнь, которая могла бы быть не так уж и плоха, на парня, который забил на нее, - на парня, от которого она залетела, и теперь она осталась мамашей троих мелких, а Лизе ведь нет еще и тридцати.       Марк, который жил раньше над нами, - мы до сих пор думаем, что это он там опять бредит и носится туда-сюда, когда скрипят половицы, - Марк просто не захотел даже попытаться бороться со всем этим дерьмом. И просто... сдался в какой-то момент. Но мы с Юнги его совсем не виним. Мы иногда очень по нему скучаем.       Тэхён остался один, без родителей толком и даже без своего старшего брата, на которого так надеялся и которого так ждал и так любил, Тэхён привлекает теперь к себе внимание всеми способами. Он до сих пор выдумывает себе "тематические недели". Эта у него, кстати, "русская". И она более странная, чем любая другая, честно говоря; а как он задолбал всех одним своим "зыдыравысытывуйте"...       Чонгук и вовсе оказался никем. Никому не нужным. У него ничего не осталось, кроме злости, он ничего другого не умеет…       А я…       Я видел своего отца совсем недавно. Он смотрел прямо на меня, оперевшись на дверцу такси, на другом конце улицы, на нем было светлое пальто, он держал руки в карманах.       Я знал, что это – он.       Я торопился на репетицию. И прошел мимо, даже не взглянув на него.       Мы - брошенные дети. И теперь нам чужая помощь не нужна.       Мы умеем быть самостоятельными.       Мы умеем любить и мы умеем ненавидеть. Сами научились.       Нам пришлось пережить так много, что сон на старом и рваном матрасе для нас – роскошь. Мы умеем почти ничего не есть одиннадцать дней подряд. Мы умеем быть никем. И работать круглые сутки за считанные гроши.       Знаете, идите нахуй, мама, папа, братья и сестры, - мы умеем быть никем. Мы умеем умирать каждый день, и воскресать каждое следующее утро…       Я прошел тогда мимо своего собственного отца в тот дождливый день; я торопился, потому что меня ждал мой Мин Юнги. А еще Намджун, Чонгук, Джин, Хосок, и Тэ, - моя семья ждала меня где-то там, в паре кварталов отсюда. Ну, может, чуть больше.       Мы – дети, которые никому не нужны, и те из нас, кто сумел выжить, научились заботиться друг о друге, мы теперь – семья.       Идите нахуй те, кто не понимает или не любит нас.       Мы справимся сами.       Мы научились справляться.       Мы научились… показывать любовь.       И видеть ее – научились тоже.

***

      This was an accident       Not the kind where sirens sound       Never even noticed       We're suddenly crumbling       Tell me how you've never felt       Delicate or innocent       Do you still have doubts that       Us having faith makes any sense       Tell me nothing ever counts       Lashing out or breaking down       Still somebody loses 'cause       There's no way to turn around       Staring at your photograph       Everything now in the past       Never felt so lonely I       Wish that you could show me love       Это был чрезвычайный случай       Но не тот, когда звучат сирены       Никто даже не заметил       Когда мы сломались.       Скажи, что никогда не чувствовал       Нежности или невинности       У тебя ведь до сих пор есть сомнения, не так ли,       В том, что наша вера имеет смысл?       Скажи мне, что это ничего не значит,       Ударить или сломаться (бей или умри)       Тем не менее кто-то обязательно проигрывает       И нет пути назад, нам не начать сначала.       Уставился на твою фотографию       Всё теперь в прошлом       Никогда не чувствовал себя таким одиноким, я       Мечтаю, что однажды ты сможешь… показать мне свою любовь.       Show me love, show me love, show me love,show me love,       Show me lovetil you open the door       Show me love, show me love, show me love,show me love,       Show me love tilI'm up off the floor       Show me love, show me love show me love, show me love,       Show me love,tilit's inside my pores       Show me love, show me love, show me love,show me love,       Show me love,tilI'm screaming for more       Покажи, покажи, покажи, покажи       Покажи, покажи мне любовь       Покажи, покажи, покажи, покажи       Пока я не открою эту дверь       Покажи, покажи, покажи, покажи       Покажи, покажи мне любовь       Покажи, покажи, покажи, покажи       Пока я не поднимусь с пола.       Покажи, покажи, покажи, покажи       Покажи, покажи мне любовь       Покажи, покажи, покажи, покажи       Пока это не проникнет мне под самую кожу       Покажи, покажи, покажи, покажи       Покажи, покажи мне любовь       Покажи, покажи, покажи, покажи       Пока я не закричу тебе: «Еще!», умоляя о большем…