show me love: часть 2

            pov y/g:       - Слушай, а ты не хочешь волосы покрасить?       - Что? Нет.       - А почему?..       Я подхожу поближе – и запускаю руку в затылок Чимина… У него сейчас волосы просто черные, не выкрашенные ни в какой цвет. «Свои». Такие мягкие…       - Так, блять, - он поворачивается вместе со стулом, - я тебе эту руку в задницу сейчас засуну, усёк?       А сам улыбается.       - В твою задницу? – Уточняю я.       - В твою, Юнги.       - Ну нет, так не пойдет. Так не надо.       - Тогда не трогай мои волосы, говнюк, - смеется чуть хрипло Чимин (он совсем недавно начал курить) – а то я за себя не отвечаю. И за жопу твою тоже.       Чимин очень сильно изменился. С тех пор, как… Ну, «с тех пор». С давних.       Он давно уже больше не ребенок. И этому я, признаться, очень, очень рад.       Он… Я бы сказал, он… повзрослел.       - Может, ты курить бросишь все-таки? А то, знаешь ли, не вырастешь, - небрежно бросаю я через плечо, прохаживаясь по комнате, однако сам уже хватаю рюкзак…       - Ах ты говно собачье! Тебе жить надоело?! - Мне в спину летит какая-то фигня с его стола, и я бегом бросаюсь к двери. – Эй, куда?!       - Да я с Тэхёном прокатиться, - смеюсь я из прихожей, - там Чонгук учит его сегодня тачку водить за городом. Специально, чтоб стемнело… Да и мешать тебе не хочу, пока ты свой первый "шедевр" пиш...       - Чонгук?..       Чимин возникает в дверях и складывает руки на груди, глядя на меня сверху вниз, пока я завязываю шнурки.       - Только не…       Я выпрямляюсь и смотрю ему в глаза. В полутьме он просто, блять, невероятный. Весь космос, который я пытался показать ему когда-то в своей чмошной комнате, - тот, из фиолетовых гирлянд, - теперь он весь в нем, в Чимине, в его глазах… изнутри светится.       - Не бойся. Не будет.       Я обнимаю его, задержав руки на его спине чуть дольше, чем стоило бы, - он наверное до конца своих дней будет теперь ужасно бояться отпускать меня поздно, особенно с Чонгуком, и особенно, если там предполагается какая-то машина или мотоцикл.       - А вот это – мой самый любимый шрамик. Са-мый-до-ро-гой… - Чимин целует звонко белый след от шва на моем правом бедре несколько раз.       По моей коже бегут мурашки. И это вряд ли от холода.       - Не… не надо… - Тяну я его за шею снова ближе к себе, - тебе же наверняка больно вспоминать об этом, так что не обязательно…       - Чушь, - Чимин бросает на меня быстрый взгляд, и снова притягивает мое бедро к своим губам, - я всегда буду беречь тебя. И никогда больше не отпущу… Это навсегда будет мне у-ро-ком.       И, поцеловав каждую из свежих, недавних отметин осколочных ранений битого стекла на моем колене и бедре, придвигается ближе к моему лицу снова:       - Теперь я точно знаю, что ты в любой момент можешь исчезнуть. И я тоже. Такова жизнь. И поэтому… И поэтому эти напоминания на тебе мне так дороги. Все может закончиться резко и неожиданно, я должен быть благодарен тому случаю, что теперь наверняка знаю такие вещи.       Но как в тот раз больше никогда не случится. Потому что я больше так никогда не поступлю с Чимином. Во-первых, не выдержу, а во-вторых, не посмею еще раз так испугать его… как той аварией.       Ну и в-третьих, мне больше не нужно защищать Чимина от Чонгука. Чонгук… изменился тоже.       И тоже, кажется, наконец-то повзрослел.

***

      - Да не бойся ты так, все хорошо будет, - шепчу я скороговоркой Чимину на ухо следующим утром, стоя рядом в захламленной студии Намджуна.       - Но я…       - Просто пусть прочитает, - я обнимаю Чимина со спины и стискиваю его кофту в пальцах.       Я сижу в одиночестве       Я загоняюсь этими мыслями       Ты, вероятно, даже и не знаешь       Когда начал причинять мне боль       Тебе тоже больно, потому что ты принадлежишь мне       Я просто хочу взорвать твой разум       Ты просто дрейфуешь дальше, вот так       Я говорю,       Что всё нормально,       Но правда в том, что это - ложь       Намджун читает долго. Внимательно, вдумчиво, ответственно. Потом вдруг спрашивает (Чимин так вздрогнул, когда Джун заговорил):       - А что за мелодия? Можешь напеть?       Чимин краснеет:       - Ну, я… Да?.. Я представлял себе одну… мелодию… как бы… и… Но ее можно изменить, если она не подходит, я не против, ты главное скажи…       - Просто я хочу понять мелодию, - перебивает Намджун, - давай. Я хочу послушать. Без музыки это просто текст.       - Я хочу, чтобы ты был светом для самого себя,       Ты должен быть светом для себя       Тогда тебе больше не будет больно       И ты сможешь больше улыбаться       Я хочу, чтобы ты был ночью для самого же себя,       Ты можешь быть ночью для себя       Я буду честен с тобой сегодня вечером       - Знаешь, а неплохо. Совсем не похоже на нас, но это…       Я все еще смотрю как тормоз на смущенного и красного как помидор Чимина – иногда я вообще не верю, что в этом парне, который отжимается теперь каждое утро, матерится не хуже меня, проколол хрящ в ухе и научился перепрыгивать заборы получше чем Чонгук или Хоби, - поверить не могу, что его голос… все еще… может быть таким…       - Эй, ну чего ты так пялишься? – Хихикает он, а я стараюсь не обращать внимания на Намджуна, который выглядывает из-за спинки своего стула, подозрительно изогнув бровь.       - Ниче, я не пялюсь. Прикольно просто. Песня… классная. Назови ее "Promise".

***

      - А не хочешь ли ты сходить нахуй? Нет, не на мой. Нет, не на мой!       - Ты с кем так разговариваешь?       Чимин, не отнимая телефона от уха, отвечает мне:       - Да Тэхён это.       «Испортил, я окончательно и бесповоротно его испортил», - подытоживаю я мысленно, скидывая куртку. «Был таким хорошим мальчиком. Уроки делал, все такое. Материться мне не разрешал в своем доме. Даже вел дневник… какой-то девчачий… Целоваться совсем не умел…»       - Юнги, - хлопает вдруг меня его ладонь по плечу, - ты о чем задумался? Че тупишь стоишь в шкаф.       - А? Я… да ни о чем. О тебе, быдла ты кусок.       - Че?       - Через плечо, - хмыкаю я и почти уже собираюсь пройти дальше в комнату, как вдруг Чимин хватает меня за локоть, от чего я едва не падаю назад.       - А ну-ка стоп, - его улыбка оказывается вдруг так близко от моего лица, и эти глаза… хитрющие… - ты чего, грубить мне вздумал, Юнги-хён, а?       Мне понадобилось время, чтобы ответить хоть что-то.       Поймите, напротив меня – его лицо, рядом – его запах, я упираюсь ладонью в его грудь, а он – все еще держит меня за локоть свой цепкой и хваткой ручкой. С железными кольцами на каждом пальце.       Мне понадобилось время, чтобы…       - Почему ты на меня так смотришь…       Ну вот, и это – лучшее, что я смог сказать? Ну и позор, Мин Юнги.       Чимин тихонько вздыхает – и кладет обе ладони на мои щеки, и закрывает глаза, - я закрываю тоже, я знаю, что сейчас будет, - и он целует меня так легко и так осторожно, и медленно, и… О мой бог, он целуется так ахуенно.       - Пиздюков нет?       - Нет, Чон забрал пятнадцать минут назад.       - В спальню, живо, - тяну я Чимина за руку, - и курить чтоб бросил, понял? Этот запах от тебя… совсем тебе не идет!       - Да я и так брошу, - смеется Чимин, - Намджун сказал, что для голоса вредно, он кстати насчет Promise сказал…       - Похуй, - я с разворота падаю на кровать и утаскиваю Чимина за собой, - никакого Намджуна. Только ты. А ну-ка поцелуй меня еще раз, а то я сам так поцелую, мало не покажется.       Чимин мягко улыбается, с готовностью укладываясь прямо сверху, и все так же, закрыв глаза, касаясь своей мягкой ладошкой моей холодной все еще после улицы щеки, целует меня – совсем как там, по ту сторону комнаты, совсем недавно…       О даа. Я так люблю, когда он такой… Я так люблю… когда он… Выдыхаю как будто бы с дрожью, хотя безумно хочу отжарить его жопу прямо здесь и сейчас, не размениваясь на мелочи.       Забираюсь пальцами быстро под его одежду, нащупываю спину, бока, плечи, - стягиваю футболку через его голову, о боже, это что, пресс с кубиками?..       - Это что, пресс?.. – Я уставился на его живот, качающийся от смеха прямо надо мной. Это, блять, завораживает…       - Просто хочу, чтобы ты встречался с красавчиком, - смущенно говорит Чимин.       Я смотрю на него, видимо, так, что он сразу же понимает каждую мою мысль, и, все еще улыбаясь, целует меня снова – Пак Чимин, тот самый Пак Чимин, которого я голыми руками мечтаю убить иногда… которого так ненавидел в школе… Пак Чимин, ни единой оценки ниже «A», староста класса из года в год, весь список литературы на лето всегда прочитан, всегда идеально выглаженная школьная форма. Пак Чимин, пирсинг в ухе, кубики на животе, пьет залпом прямо из бутылки на спор, шлепает по заднице так сильно, до красных следов потом, и это даже через одежду, - мой, мой Пак Чимин, мною лично испорченный.       Повзрослевший.