show me love: часть 2

      I watch the work of my kin, bold and boyful,       Toying somewhere between love and abuse.       Calling to join them - the wretched and joyful,       Shaking the wings of their terrible youths.       Freshly dissolved in some frozen devotion,       No more alone or myself could I be,       Looks like a strain - to the arms, it were open,       No shortage of sordid, no protest from me.       Я наблюдаю за своими братишками, юными и «совсем еще мальчишками»,       Играющих где-то между любовью и абьюзом       Они зовут меня присоединиться к ним, разбитым и довольным,       Потряхивающим крыльями своей отвратительной юности.       Они только совсем недавно растворились в своем равнодушии ко всему,       Больше я не смогу быть одиноким или просто «самим собой»,       Эти их широко расставленные руки выглядят «чересчур» для дружеских объятий,       В низости нет ничего постыдного, ничего во мне не противится ей.       - Эй, Намджун, иди к нам!       - Да, чего ты там сидишь? Бросай свой окурок и иди к нам!!       Такие наивные. Такие глупые.       А Чимин и Юнги слишком друг в друга влюблены.       Feeling more human and hooked on her flesh, I       Lay my heart down with the rest at her feet.       Fresh from the fields, all feeder and fertile,       Bloody and raw, but I swear it is sweet.       Становясь все более человечным, подсев на ее тело как на наркотик, я       Сложил к ее ногам мое сердце, я отдал ей все.       Только что с полей природы, вся такая питающая меня, пробуждающая страсть, -       Кровожадная и грубая, но, клянусь, такая сладкая…       …целую ее губы крепче и дольше, развязней и грязнее, кусая края и вжимая ее зад в сетчатых колготках в стену позади.       - Ты такой… о боже… Намджун… ты… я не…       - Заткнись, Джен, - только и сказал я, трахнув сестру Чимина в подсобке.       В тот раз, когда…       Ну, в какой-то из разов… не помню точно, в который.       And lease this confusion, I'll wander the concrete,       Wonder if better now having survived.       Jarring of judgment and reasons defeat,       The sweet heat of her breath in my mouth, I'm alive.       И, вдруг смутившись, я блуждаю туда-сюда,       Размышляя, стало ли кому-то лучше, что я вообще до сих пор жив…       Вся резкость осуждения и причины его – не считаются, не воспринимаются,       Сладкий жар ее дыхания на моих губах, я чувствую себя с ней живым.       - Намджун… я… я так тебя люблю.       - Не говори так, - отстраняюсь я от Сокджина губ, подаваясь бедрами чуть назад, и смотрю на него сверху вниз: - тебе ли, врачу, говорить о любви… тем более, о любви ко мне…       - Заткнись,. Я не врач. И вряд ли когда-либо им буду. Я хочу быть с тобой, вот и все, я хочу, чтобы чем бы ты не занимался, я тоже…       …Затыкаю его поцелуем – о, мои любимые, любимые губы! – а он так тихо постанывает подо мной.       Раньше я считал Юнги извращенцем, - сейчас, кажется, я так не считаю.       Любовь есть любовь. И плевать, что между ног у того, кого ты любишь. Или что у него/нее в голове, или чем заняты мысли…

***

      With her sweetened breath and her tongue so mean,       She's the angel of small death and the codeine scene.       With her straw-blonde hair, her arms hard and lean,       She's the angel of small death and the codeine scene.       С ее сладковатым дыханием, и языком, который значит для меня так много,       Она – ангел моей маленькой смерти, и кодеинового представления.       С этими ее высветленными волосами, ее объятиями, тесными и такими неловкими,       Она – маленький ангел смерти, и картин, снятых под кодеином.       …Когда я трахаюсь с Дженни, это всегда грязно и пошло, однако очень подходит под описание «поганый ёбаный гранж и свободная любовь».       …Когда однажды мы с Юнги друг другу подрочили, он стонал, причем слишком высоко для своего обычного голоса, это так чертовски меня завело. Он едва сдерживался - наверное это был первый его оргазм с парнем… Я бы охотно повторил, но появился Чимин, и поэтому Юнги больше ни о ком другом даже и не думает. А жаль.       …Когда я занимаюсь любовью с Джином, то я чувствую себя по-настоящему живым. Не знаю, как объяснить, но мне куда большее удовольствие доставляют его эмоции и ощущения и его удовольствие, нежели мои.       - Останешься сегодня? – Устало спрашиваю я обычно, прижавшись лбом к его плечу.       - У меня завтра зачет в универе, по…       - Ты же не врач. – Открываю я глаза. – Ты же со мной. Что бы там ни случилось.       Джин молчит секунды три а потом отвечает тихо:       - Ну ладно, ладно. Буду спать с тобой.       Тогда я прижимаю его ближе к себе, и не отпускаю уже до самого утра.       - Намджун, ну сколько можно, ты идешь или нет?       - Да, хватит там сидеть! Иди сюда, посмотри! Там салют на другом конце города! Как будто специально для нас!       Я перекатываю зубочистку в зубах и выбрасываю нахуй остывший кофе.       Подхожу ближе к краю крыши, - ближе к остальным, - как бы невзначай проведя рукой по талии Юнги, встретившись взглядами с Чимином, улыбаюсь Чонгуку в ответ, и кладу подбородок на плечо Сокджина, прижимаясь виском к его щеке, - шепча тихо с улыбкой, глядя прямо ей в глаза:       - С днем рождения, Джен.