Летняя ночь коротка

Дни тянулись медленно и Бакуго уже с облегчением начала думать, что Тодороки всё же умудрилась забыть — адрес или само предложение, не столь важно. Хоть дома и было неимоверно скучно, а из всех развлечений только втихую издеваться над соседскими близнецами в профилактических целях: без Бакуго поблизости эти охламоны совершенно безнаказанно терроризировали младших детей на их улице. А с тех пор, как Мицуки в сердцах заявила, что с таким характером Кацуки кто-то из них в мужья и достанется, поводов изводить братьев стало на один больше. И хотя женщина потом извинилась перед дочерью, Бакуго понимала, что эти слова, пусть и отчасти, но могут быть правдой, ведь Масару в тот раз не возразил супруге. А он всегда пытался остановить Мицуки, когда та в пылу ссоры с дочерью (характеры обоих не давали решить всё мирно) начинала говорить лишнего. На третий день каникул Кацуки опять бесцельно бродила по саду, прячась в тени деревьев, и прикидывала, на какую ветку бы её залезть, чтобы одновременно не попасться на глаза матери и не упустить из поля зрения улицу. Она уже подобрала себе неплохое местечко и даже примостила широкую шляпу на ближайший куст шиповника, но планам не суждено было сбыться — девушку громко окликнули. Бакуго немного удивилась — несколько минут назад к ним явно пришли гости и она решила, что это очередной клиент её матери: Мицуки держала магазинчик одежды и иногда шила спецзаказы, если кому-то не угождал предоставленный ассортимент. Именно поэтому посетителей их дом принимал часто, как и целую тучу свежих сплетен. Кацуки ненавидела слушать, как из кузни выходил кто-то «слишком худощавый для самого кузнеца и слишком низкий для его двадцатилетнего племянника», поэтому предпочитала находиться вне дома в эти часы. Проходя мимо калитки, девушка заметила повозку, явно подороже тех, которыми пользовались жители их города, но не придала этому большого значения и быстро нырнула в дом. Незнакомый голос и оживленное щебетание матери раздавались с кухни. За столом сидел невысокий мужчина, по одежде похож на дворецкого из какого-нибудь знатного поместья, но лицо священника-учителя из воскресной школы резко контрастировало с его официальным убранством. — Кацуки, ну наконец-то, — первой встала из-за стола Мицуки и сразу же представила гостя: — Это мистер Лоренс, личный дворецкий Тодороки. — Приятно наконец познакомится, юная леди, — Бакуго не подала руку, поэтому поздоровался мужчина лишь полупоклоном. — Наслышан о вас от моей воспитанницы, — он слегка улыбнулся и вокруг глаз сразу же собрались черточки морщин, — и прошу называть меня просто Джеймс. — Эм, приятно познакомиться, Джеймс, — растерянно протянула Кацуки в ответ. — Хоть я и не наслышана о вас так же, как вы обо мне. Слова сами собой слетели с языка и девушка заметила, как на секунду гневно прищурились глаза Мицуки. А вот мистера Лоренса её слова, похоже, развеселили — он улыбнулся чуть шире и произнёс: — Сомнений нету, это и правда вы. Тогда я, пожалуй, начну сначала. Вы согласились помочь юной Тодороки с музыкой, но так как каждое лето её отправляют в летнюю резиденцию семьи к озеру Ампио, то добираться каждый день лишь на занятия становится практически невозможно… — он ещё раз улыбнулся и Бакуго уже начинала понимать, к чему клонит этот старик. И ей это совершенно не нравилось. — Поэтому наше предложение: юная Бакуго будет жить вместе с нами всё лето, чтобы оставалось время и на занятия, и на досуг. Стоило мужчине сказать последнее слово, как Мицуки тут же вытащила Кацуки за руку в прихожую со словами «Мы на минуточку» — Даже не вздумай отказываться, — сразу же шепотом налегла на неё женщина. — Но я не подписывалась провести всё лето черт-знает-где, — от души, но всё же тоже шепотом, выругалась в ответ девушка. — Два месяца в обществе напыщенных богатеев — я не выдержу. — Они не выдержат первыми, — в тон её ответила Мицуки и устало потёрла пальцами переносицу. — Кацуки, если не хочешь воспринимать это, как отдых с подругой, — на подругу Бакуго надела мысленные кавычки, — то хотя бы думай об этом, как о работе, которую нужно выполнить достойно. Тц, её мама знает, на что стоит давить, а аргументов против у девушки совершенно нету. Мицуки принимает её молчание за согласие и ведет обратно в кухню, где мистер Лоренс старательно делал вид, что не слышал их оглушительного шепота за стенкой, и увлечённо рассматривал узор на стенах. — Мы принимаем предложение, — сразу же объявил Мицуки и Джеймс незамедлительно повернулся к ним. — Отлично, сколько дней вам нужно на сбор? — Трёх дней хватит, — без запинки отчеканила женщина, что Кацуки остается только кивнуть. — Прекрасно, тогда я вернусь, чтобы сопроводить юную Бакуго на место. До скорого, — мужчина кланяется и торопливо выходит из дома. Спустя минуту, как его повозка скрылась за поворотом дороги, Мицуки развернула бурную деятельность по сбору дочери. И, побаиваясь попасть в эпицентр, Бакуго даже решила не убеждать мать, что это не дружеские посиделки, а торопливо ускользнула в сад — пораскинуть мозгами и, возможно, согнать злость на ком-то из близнецов. Но на второй день Кацуки уже ускользнуть не удалось, ибо Мицуки решила, что девушке не хватает выходного платья, и в рвении найти подходящее женщина была готова проштурмовать все магазинчики города, включая её собственный. Бакуго же намеревалась из чистого упрямства отмести все платья под предлогами «слишком много кружев», «тянет», «неудобное» и кучей других. Но, видимо, упрямство Мицуки было сильнее и они всё же нашли такое платье, на которое у Кацуки не хватило аргументов. Нежно-персиковое, из легкой ткани, идеальной для знойных дней, без удушающего корсета и слегка пышной юбкой. Вырез лодочкой не был глубоким, зато чуть больше оголял плечи, и, по словам Мицуки, добавлял Кацуки хоть каплю женственности и изящества. Девушка ничего не ответила на это, рассматривая себя в зеркале. Она даже была довольна результатом, но признать это было выше её сил, поэтому она просто молча позволила матери купить наряд. В их семье это считалось высшей степенью одобрения. — Только отпорешь эти дурацкие кружева на подоле, — поставила ультиматум Бакуго, когда они вышли из магазина, на что Мицуки только всплеснула руками и драматично вытянула их к небу: — Сделаю всё, что хочешь, лишь бы ты хоть раз его надела и, не дай Бог, не носила под ним брюки! Кацуки только ухмыльнулась — единственные брюки, которые остались от старого костюма отца, отправились в чемодан самыми первыми и были надежно припрятаны на самом дне. Высшее мастерство портного, которое около года назад время смогла выжать из себя девушка — ушить пояс и штанины до такого, чтобы обновка пришлась ей впору. — Сейчас не зима, поэтому хватит причитать на всю улицу. — Кто тебя знает.

***

Мистер Лоренс объявился ближе к полудню третьего дня и застал семейство глубоко собранными и в нервном напряжении. Не удивительно, ведь Мицуки подняла всех чуть ли не на рассвете, ведь «не заставлять же человека ждать». И за время их собственного ожидания Бакуго успела снова понадеяться на отмену планов. Но вот уже багаж загружен в повозку, а Мицуки наставляет дочь писать хотя бы пару раз в неделю и не дерзить всем подряд. Бакуго только кивает, обещает дерзить через одного и запрыгивает в повозку. Колёса тихо скрипнули и они наконец трогаются с места. — Мы прибудем только к вечеру, если что-нибудь будет нужно — говорите мне, — дежурным тоном сказал дворецкий, оборачиваясь к девушке. — Хорошо, мист… Джеймс. — Бакуго в последний момент вспомнила, что мужчина просил называть себя по имени, и заметила у него едва заметную улыбку от своей заминки прежде, чем тот отвернулся и снова уставился на дорогу. Они уже практически покинули город и дома встречались всё реже, уступая место бесконечным зелёным полям. Бакуго хотела доспать свои несколько часов, утраченных утром, но сон никак не шёл, поэтому она без особого интереса осматривала проплывающий по сторонам пейзаж. Изредка изумрудная трава переходила в поля пшеницы или кукурузы и рядом с такими обязательно стоял хутор. За половину пути они успели проехать разные: небольшие домики с корявым забором вокруг или целые поместья размером с улицу их городка. У последних, закономерно, поля были куда больше и смотреть на них наскучивало очень быстро. Поэтому когда бесконечные ряды того, что выгодно продавалось на рынке, заканчивались, уступая место пестрым лугам, глаза на минутку терялись. Тут и всё тот же зелёный, и соломенно-желтый (солнце последние дни палило просто нещадно), и голубой, и красный, и… перечислить все Бакуго не смогла бы даже при большом желании — начинало рябить в глазах. Но, скорее всего, там был ещё и белый, ведь этот тонкий медовый запах, как у цветов возле пансиона, Кацуки уж не спутает ни с чем. Если их слышно даже сейчас, то вечером воздух над полем наверняка превращается в чистый мёд, подумала Бакуго прежде, чем размеренное покачивание повозки убаюкало её в долгожданный сон.

***

Летнее поместье Тодороки оказалось не таким, каким его представляла Кацуки. Возможно, чуть более помпезным и вычурным, чем у их ближайших соседей, но не настолько, чтобы это сильно бросалось в глаза. Если не рассматривать довольно пристально, то и не заметишь, но подсознательное ощущение, чей дом богаче, останется точно. Сама Шото встречала их у ворот и неловко суетилась вокруг Джеймса, постоянно поправляя волосы за уши. Она больше мешала, чем помогала, поэтому мужчина мягко отослал её к гостье, сказав, что с багажом разберется сам и доставит его в комнату. Тодороки, к счастью дворецкого и к сожалению Бакуго, послушалась и повернулась к девушке. Скорость, с которой между ними повисла неловкость, можно было бы сравнить с пикирующим соколом, завидевшем мышку среди камней в поле. — Эм, сегодня уже поздно, так что… — Я и не собиралась сегодня чему-то тебя учить, — прозвучало слишком резко даже для Бакуго, поэтому она стушевалась ещё быстрее, чем Шото. — Да-да, конечно, — девушка теребила рукав своей блузы и нервно бегала глазами, не зная, куда деть взгляд. — Могу показать окрестности и сам дом? Или может ты хочешь отдохнуть? Или ужин…? Поток идей, видимо, был неиссякаем, поэтому Кацуки поспешила его перебить: — Давай окрестности и потом дом, не хочу тут заблудиться, — она даже выжала из себя улыбку в надежде, что Тодороки перестанет её сторониться. На удивление, сработало — Шото просияла и сразу же потащила Бакуго по улице. За остаток вечера они успели обойти половину небольшого посёлка, состоявшего, по большей части, из таких же летних домов. Сейчас тут довольно оживленно, а вот зимой такие города выглядят абсолютно заброшенными. Тодороки рассказывала о домах и их обитателях, особенно Бакуго запомнился небольшой домик с просто огромной закрытой верандой размером с хороший бальный зал, на фоне которой он казался не больше сарая. Но узнав о хобби хозяйки устраивать званые вечера с танцами чуть ли не каждую неделю, это даже начинало иметь определённый смысл. — Что за упорное желание видеть у себя дома кучу народа. — буркнула в ответ на рассказ Тодороки Бакуго, чем вызвала у девушки короткий смешок. — Мы можем сходить туда как-нибудь, — от скептического выражения лица блондинки Тодороки снова пробрало на смех. Бакуго не выдержала и тоже фыркнула в кулак — она никогда не интересовалась подобным, но что-то ей подсказывало, что они всё же появятся там. На горе всех остальных. — Что я вижу? Неужели Тодороки умеет смеяться? — послышалось откуда-то сбоку и девушки обернулись. Из-за забора соседнего дома выглядывала голова обладателя насмешливого тона — обычный зазнавшийся богатенький мальчик, только ещё черные волосы торчат во все стороны. Кто-то явно не знаком с понятием «расческа». Краем глаза Бакуго заметила, что лицо Шото снова стало непроницаемым, как маска, и она недовольно повернулась к ухмыляющемуся пареньку. В этот момент он сильно напомнил ей о противных близнецах. — Что я вижу? — в тон ему ответила Кацуки и сжала два пальца, будто схватила что-то в воздухе. — Неужели чей-то нос не в своём деле? Она брезгливо отбросила воображаемый предмет, чем вызвала новый смешок у Тодороки за спиной. Что ж, когда нету возможности бить всех подряд, очень быстро развивается язвительность. Бакуго вскинула голову и они довольно быстро прошли мимо. Вслед заносчивый незнакомец ничего не сказал и Кацуки мысленно присудила себе полную победу. Девушки дошли до самого конца улицы и Тодороки издалека показала озеро Ампио. Не смотря на своё название, оно оказалось совершенно небольшим и, скорее всего, довольно мелким. За ним виднелось что-то, похожее на ещё одно озеро, или на причудливый выступ берегов этого. Бакуго забыла уточнить, ведь её мысли прочно заняла фраза о лодочках, на которых можно покататься. Не шибко веселое развлечение, но всё же лучше, чем танцы. Начинало смеркаться и девушки поспешили обратно в поместье. Мальчишки за забором уже не было видно и Бакуго немного потешила себя мыслью, что он всё-таки свалился с того, на чём стоял, чтобы иметь возможность видеть. Это представлялось довольно забавным зрелищем и она окончательно повеселела, вдыхая свежий вечерний воздух. И опять этот мёд — вокруг креп знакомый запах, наверное, кто-то высаживает цветы в своём саду. — Как в школе, — будто прочитав её мысли, отозвалась Тодороки. Она глубоко вдыхала сладкий аромат и от этого блуза опасно натягивалась, проверяя пуговицы на груди на прочность. Бакуго поспешно отвернулась — её лицо покрыл румянец, будто она увидела что-то неподобающее. Остаток вечера прошёл довольно обыденно: Тодороки быстро провела по основным местам дома и познакомила с кое-кем из прислуги, имена которых Бакуго вряд ли вспомнит уже через несколько часов. Разве что старшую кухарку Габби, которая потрудилась накрыть им довольно поздний ужин, ну и Джеймса, который проводил сонную Кацуки в отведённую ей комнату через две двери от спальни самой Тодороки. — Спокойной ночи, — пожелала девушка и под ответное «Ночи» скрылась за дверью. Бакуго с разбегу упала на мягкие подушки. Комната была довольно просторной даже учитывая массивную мебель вроде широкой кровати и платяного шкафа на половину стены. Что ж, всё не так запущено, подумала Кацуки перед тем, как провалиться в сон.