Вино с привкусом горечи

      Каэя сидел на своей кровати и ему хотелось придушить себя. Он вечно всё портит. Если бы тот не появился в жизни Дилюка, Крепус был бы жив, а Рагнавиндр счастлив. Но нет, в их жизнь вошёл Каэя и из-за него теперь страдали все. Крепуса не было больше в живых, а Дилюк ненавидел его всем сердцем, в чем, собственно говоря, был прав. Каэя не заслуживал всего того, что имел, а теперь он ещё и узнал, что сходит медленно с ума из-за проклятия и убьет всех, кто ему дорог. Опять из-за него все будут страдать. Снова умрут из-за него. Ослабленный болезнью и болью разум очень быстро отключился. Вот только проклятие решило начать сводить с ума его владельца. Алберих стоял посреди пустого поля, но стоило ему повернуться, как он чуть не упал от шока. Всё поле было усыпано окровавленными и мертвыми жителями Мондштадта. Ближе всего к нему лежало бездыханное тело Джин, Лизы, Кли, Венти, Эмбер и многих других его друзей. Их лица были обезображены, а пустые глаза смотрели прямо на капитана. От взглядов трупов бывших его друзей тошнотворный ком подкатывал к горлу, но подняв взгляд выше, он увидел знакомый силуэт. Огненные волосы сливались с кровью, а такие же бездушные глаза смотрели на него с ненавистью и презрением. — Это всё из-за тебя! Это ты во всём виноват! — обвинил Дилюк и указал на него рукой, обожженной до мяса. — Но я ведь ничего не сделал... — собственный голос подводил. Сейчас он был слабым и сиплым, словно каждый звук давался ему с трудом. — Это ты их всех убил! Их кровь на твоих руках! Убийца! — продолжал кричать Дилюк и только сейчас Каэя понял, что все его руки были полностью в крови родных людей. Он с ужасом смотрел на окровавленные ладони и не мог поверить, что всё это происходит с ним. Но внезапное прикосновение чужой руки к ноге отрезвило его, и Алберих испуганно посмотрел вниз. От увиденного у него кровь буквально застыла в жилах. Все, кто минуту назад лежал перед ним, теперь ползли и тянули свои конечности, а их лица были изуродованы гримасами боли и страдания. — За что?! — Почему? — Каэя, за что ты так со мной?! — Это всё твоя вина! — Ты нас убил!       Все эти слова произносили тысячи тел его друзей, погребая под живыми трупами. Но лишь один силуэт выделялся больше других. Дилюк подошёл прямо к нему и теперь Каэя мог видеть выколотый глаз, скрытый за чёлкой. Он протянул свою руку и дотронулся до щеки Албериха. А тот даже не мог ничего сделать, всё его тело прекратило двигаться от ужаса и леденящего кровь страха. — Ты убил каждого из нас. Ты залил Мондштадт кровью. Предатель. Убийца. Почему ты не умер? — шептал ему Дилюк, поглаживая пальцем по щеке и глядя на него мертвым взглядом. Трупы внизу подхватили его речь и теперь отовсюду слышались вопли и стоны, а так же ужасающий шёпот: — Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри! — шептали Каэе со всех сторон, так что казалось, что это он сам уже говорит себе. Из глаз лились слёзы, которые он был не в силах прекратить, но также у него было чувство, будто с каждым словом внутри него что-то ломается. — Прошу, уйдите! Не трогайте меня! — начал отталкивать их Алберих и пытаться уйти от полчища трупов, но те вцепились в него, словно в спасательную соломинку и не отпускали даже после ударов. — Тебе не сбежать от судьбы! — сказал Дилюк и толкнул его в плечи, отчего Каэя покачнулся и начал падать прямо в лапы кровожадных трупов в виде его друзей, которые желали растерзать его. Это последнее, что тот разглядел.       Проснулся Алберих громко крича и дрожа всем телом. Первые минуты он судорожно осматриваться и не мог понять, реальность это, или очередной сон, вызванный проклятием. Когда он удостоверился, что это точно не плод его воображения, на плечи тут же свалился весь груз его проклятия и дальнейшего будущего. Он сжался в комок на постели и закрыл лицо руками. — Мне правда стоит умереть.       В следующее мгновение он шёл к кухне, по пути ища что-то острое, но нашёлся лишь кухонный нож. Он закатал рукав своей синей рубашки и поднес нож к оголёному запястью. В душе была лишь тьма. Беспросветная и лишающая желания жить и бороться. Так зачем бороться, если в итоге из-за тебя все погибнут? Лучше умереть самому и не подставлять никого под удар. Они поймут. Должны понять. Нож медленно проводит линию по темной коже, разрезая ее чуть-чуть, отчего красные капли начали капать на пол, как вдруг входная дверь распахивается и в квартиру вбегает взъерошенный, тяжело дышащий Дилюк. А увидев то, что творит прямо сейчас Каэя и свежие капли крови на полу, Рагнавиндр выбивает нож из ослабевших рук и хватает своего брата-идиота на руки, прежде чем усадить его на кресло. — Ты полнейший придурок! Что же ты творишь! — кричал на него Дилюк, и пытаться привести в себя, потому что смотреть в такой неживой взгляд синих глаз у него не было сил. — Уйди. Прошу. Дай мне просто умереть, — донеслось до ушей Рагнавиндра. Сейчас Алберих выглядел не как капитан Ордо Фавониус, а как человек, для которого каждый день приносит невыносимую боль. — Не дождешься. Что случилось? Почему ты вдруг хочешь помереть ни с того, ни с сего? — жёстко допрашивал его Дилюк и отвернулся, чтобы взять бинты и спирт. Рана на руке была недостаточно глубокая, но обработать все равно нужно. — Ты не поймёшь. Никто не поймёт. Я должен умереть, пока не причинил вреда, — сказал он и из его глаза полились прозрачные слёзы, а сам Каэя прижал к себе ноги и руками схватился за волосы. Дилюк молча наблюдал за всем этим и не мог узнать в этом измученном парне своего вечно беззаботного и веселого Каэю. Дерзкого и холодного ко всему. Но не сейчас. Сейчас перед ним был человек, который потерялся в самом себе. Винодел медленно подошёл к Албериху и сел рядом с ним возле кресла, ладонями приподнимая его лицо. — Хватит, ничто не стоит твоей жизни. Объясни мне, что происходит. Я хочу помочь, — вызвался он тихим голосом, чтобы не спровоцировать новую истерику. — Нет, ты и так ненавидишь меня, я приношу тебе и другим только печаль, — из синего, когда-то полным звёзд глаза, полились с новой силой слёзы, которые было почти невозможно остановить. Дилюк приподнялся и обнял брата, немного неловко, но это единственное, что он додумался сделать. Прижал к себе этого парня и пальцами зарыться в его волосы, прижимая голову к своей груди. — Прости, я погорячился тогда, я не ненавижу тебя. Ты очень мне дорог, просто тогда очень сильно разозлил, прости, что сказал тебе те слова, — шептал он и гладил шелковистые темные волосы. Мягкие. Каэя потихоньку успокаивался, слушая чужой стук сердца, но даже так он не чувствовал себя в полной безопасности. Ему казалось, что в любой момент он может сойти с ума и сделать Дилюку что-то нехорошее, поэтому снова начал вырываться. Но сильные руки держали очень крепко, не позволяя сдвинуться далеко. — Тихо. Все хорошо. Ты в безопасности, тебе ничего не угрожает, — спокойно сказал Рагнавиндр, поглаживая Каэю по волосам. «Это я угроза! Я! Ты никогда не будешь защищенным рядом со мной!» — проносились мысли в голове Албериха, но сил оттолкнуть Дилюка не было. Впервые он хотел просто остаться в этих объятиях и забыть обо всём. Об этом проклятии, о том, что они с Дилюком поссорились, о том, что каждую минуту он рискует быть поглощённый безумием. — Не отпускай меня, прошу, — тихо, гранича с шёпотом говорит он и сжимает пальцами пиджак Рагнавиндра, утыкаясь носом ему в грудь. — Не отпущу, — шепотом, но уверенно ответил Дилюк, сильнее прижимая к себе Каэю. Так они и сидели в молчании посреди мрачной комнаты. На полу виднелись капли крови и слез, смешавшихся вместе. В этот момент слова не были нужны. Они сидели в объятиях друг друга, впервые за долгое время не скрываясь под масками лжи и безразличия. Только в этот вечер они могли позволить себе быть настоящими.