Отель "Малфой Мэнор"

      Ночь выдалась, мягко говоря, очень бессонной и горячей. Гермиона не помнила, когда последний раз засыпала так поздно будучи настолько утомленной.       Беллатрикс же, как только силы иссякли, плюхнулась на кровать рядом и отключилась, не удосужившись даже сказать пару фраз. Гермиона, не сильно протестуя, тоже заснула, но работа вынудила ее проснуться через два часа после отключки. Девушка встала и тихо собралась, с легкой ухмылкой отметила несколько красных полос и полумесяцев, оставленных на спине старшей волшебницы, вольготно расположившеся на животе.       Пока стафф собирался на утренний брифинг, Гермиона пила кофе и поедала сладкое: несколько пончиков и даже половину шоколадки. Панси, сидевшая рядом за столом, что-то бесконечно писала и перечеркивала, матерясь себе под нос.       — Что ты там строчишь? — спросила Гермиона, запивая кусочек шоколадки горячим кофе.       — Нарцисса пожаловалась на войнушку между залом и кухней, — пробурчала Панси. — Вот, сижу пишу, ищу пути решения проблемы. Ещё она сказала, что через два дня сюда припожалует сам Министр Магии на деловую встречу. И она там тоже будет.       — Не было печали, черти накричали, — вздохнула Герми, передавая Панси добротный кусочек. Девушка приняла его и с удовольствием съела. — Ну что ж, я тогда пойду разговаривать с кухней. Если я повлияю на Гарри, а я это сделаю, Дамблдор пойдёт на попятную и согласится на мир.       — Тогда зал на мне, — хмыкнула Панси. — Этим сладким мальчикам нужна жёсткая рука.       Стафф постепенно прибывал. Дамблдор, высокий подтянутый мужчина средних лет с небольшой бородой и потрясающей, по заметкам Панси, задницей, спокойно вошёл в штаб. Даже в рабочей одежде мужчина выглядел шикарно, признавали это абсолютно все. Вежливо поздоровавшись с управляющими, шеф сел за стол и, как истинный англичанин, воспользовался стоявшими чашками свежего горячего чая с молоком.       Следом за ним, минут через пять, припожаловала местная мафия — Миссис Уизли. Женщина была потрясающей, все проверяющие инстанции трепещали перед этой управляющей по работе горничных. Она всегда пекла на дни рождения Панси, Герми, Северуса, Альбуса и Гарри с Роном разные торты и делала сладости. В остальное время рыжеволосая женщина в темном платье и белом переднике была самой настоящей грозой для всех девушек, которые не следили за чистотой в номерах. Миссис Уизли, конечно, не была достопочтенной леди из старых романов, где старики и старушки самые вежливые одуванчики на свете. Она больше походила на старую пиратку с отменным чувством юмора, побывавшую не в одной передряге.       Ещё через какое-то время пожаловал Геллерт Грин-де-Вальд, управляющий залом, официантами и баром. Это был высокий харизматичный мужчина с выбеленными волосами и усами. Мужчина выбрал своей «фишкой» ношение контактной линзы с белой радужкой. Он одевался немного старомодно, отдавая предпочтение брюкам с винтажными элементами или же использовал длинный фрак, напоминавший длинную мантию доктора. Геллерт приземлился аккурат напротив Альбуса, и двое мужчин смерили друг друга жёсткими холодными взглядами, как если бы между ними была давняя вражда, но по стечению обстоятельств эту вражду приходилось «проглатывать».       — Доброе утро, Альбус, — вежливо произнёс Геллерт, притрагиваясь к своей чашке чая. — Доброе утро, Молли.       — Доброе, Геллерт, Молли, — в той же манере отозвался Альбус, внося какие-то записи в свой ежедневник. Сидящая рядом с Геллертом Молли осмотрела двоих мужчин и укоризненно спросила:       — Геллерт, черт бы тебя побрал, опять толком не завтракал?       — Прости, Молли, я совсем забыл, — покаялся мужчина, и женщина отвесила солидному джентльмену солидный подзатыльник.       Сидевшая рядом Панси хмыкнула, и Гермиона встала, чтобы начать работу.       На брифинге они обсудили текущее положение дел, девушки выслушали требование миссис Уизли — уволить плохо убирающихся, послушали каждого из присутствовавших и обсудили прибытие Министра. Грейнджер, побоявшись лезть в чужие отношения публично, ни словом не упомянула напряжённые отношения зала и кухни, отдав предпочтение беседе тет-а-тет.       — На этом все, спасибо за внимание, можете возвращаться к своим обязанностям. — подытожила Гермиона, и постепенно штаб опустел.       — Ну и как мы будем встречать Министра? — спросила Панси, когда за последним уходящим закрылась дверь. Девушка прошлась по номеру, разминая затекшее тело. — Пока что мы обсудили лишь техническую часть вопроса.       — А что ты предлагаешь? — спросила Гермиона, с сожалением отмечая, что кофе остыл. — Хлебом-солью мы встречать его не будем, даже не пытайся.       — Тогда идей никаких нет, — девушка села на край стола, близ Гермионы, и, хитро сощурив глаза, вдруг спросила:       — А чего это ты кофе хлещешь как не в себя? Неужто сестра Нарциссы настолько ненасытна?       — Я б тебе рассказала, насколько она ненасытна, да боюсь, тебе и без меня видно, что сижу я с трудом, — Гермиона с тяжёлым вздохом встала и зашипела от неприятных ощущений.       — Да, это уж точно, — рассмеялась Панси, но вдруг ее лицо стало совсем серьёзным, и Гермиона поняла, что сейчас будут тяжёлые разговоры по душам. — Что теперь между вами?       — А должно что-то быть? — спросила Гермиона, сникая. Девушка вертела в руках чашку, направляя жидкость в разные стороны. — Я ей понравилась, она мне тоже, мы провели вместе ночь, но это ничего не значит. В конце концов, не всегда секс обязывает иметь с кем-то отношения, тебе самой это прекрасно известно, — Панси кивнула, признавая правоту Гермионы, — поэтому ничего между нами нет и вряд ли будет. А теперь давай, заканчивай копаться в моей душе, и дуй беседовать с Геллертом, — девушка потерла глаза, делая себе пометочку сходить в бар за ещё одной чашкой кофе. — Надо чтоб этот конфликт успел разрешиться до приезда Министра.       — Это уж точно, — Паркинсон тепло обняла Гермиону, и, тихо пожурив ее за такое количество кофеина, вышла из штаба.       В обед девушки встретились в зале за трапезой. Геллерт, по словам Панси, оказался против примирения. Он считал, что Альбус слишком эгоистичен и не намеревался делать шаг первым. Гермиона тоже получила отрицательный ответ на предложение просто помириться. Дамблдор настаивал на том, что извиняться должен Геллерт, а не он, и идти на компромисс он не собирался, пока Грин-де-Вальд не признает себя виновным в их ссоре.       — Как кошка с собакой, ей богу, — цокнула Гермиона, наблюдая, как Геллерт и Альбус, стоя в сторонке от зала и кухни, выясняли отношения над каким-то блюдом. Как предполагало нутро Панси и Гермионы, блюдо взяли раньше, чем повар подал его на раздаточный стол. — Надо же. А Молли говорила, они со школьной скамьи дружили.       — Да? — задумчиво пробормотала Панси, внимательно вглядываясь в дискутирующих мужчин.— Интересно…       — Что делать с их враждой, вот это куда интереснее, — проговорила Гермиона, и внезапно ее глаза округлились.       — Мерлин, ты что, дементора увидела? — Панси проследила взгляд Грейнджер, а когда, наконец, нашла причину, усмехнулась. — Ах, вот оно что, твоя персональная сладкая мамочка.       — Бляха, закройся от греха подальше, — Панси прыснула с такой угрозы, особенно когда Гермиона с серьёзным лицом и измазанным в сладком креме уголком губ пыталась ей угрожать. — Не, ну имей совесть!       — Все-все, прости, умолкаю.       После обеда девушки приняли решение основательнее взяться за Геллерта с Альбусом. Пока Гермиона заполняла очередные отчёты, Панси валялась на диване в поисках решения проблемы. Внезапно брюнетка подскочила и, с видом будто она сделала невероятное открытие, подошла к Гермионе. Шатенка не обратила никакого внимания на Паркинсон, продолжая что-то писать и параллельно мониторить волшебное перо в других документах.       — А я знаю, кто виновник их ссор, — произнесла Панси, довольно улыбаясь, словно кошка, наевшаяся сливок. Ее темные карие глаза причудливо сверкали.       — Мгм, и кто же? — не особо заинтересованно ответила Гермиона, погруженная в работу.       — Господин Недотрах, — гордо заявила Паркинсон, ожидая реакции визави. Шатенка, что-то дописав, зависла, о чём-то думая.       — К нам вроде такой не заселялся.       Панси, прыснув, рассмеялась. Пока до Грейнджер доходила суть диалога, Паркинсон закатывалась от смеха, краснея и роняя слезы. Девушке пришлось сесть, чтоб не упасть, потому что хохот согнул ее пополам. Когда до Гермионы дошло, девушка тоже не сдержала смеха.       — Ой бля, аж живот свело, — сквозь слезы заявила Панси.— Гермиона, ты должна теперь мне водостойкую тушь.       — Ахаха.       Отойдя от смеха, Гермиона спросила Панси:       — А с чего вдруг такая идея?       — Ну, вот смотри: они со школькой скамьи вместе, даже Молли была этому свидетельницей. Плюс я через своих людей узнала, что у них в университете на последнем курсе был жаркий роман, и что расстались они потому, что Альбус предпочёл уехать во Францию ради опыта и звезды Мерлина, а Геллерт хотел остаться в Лондоне и открыть свой ресторан, в котором Альбус был бы шефом. В общем, их разрыв был до того скандальным, что даже Скитер об этом обмолвилась в паре статеек, — Панси довольно улыбалась, утирая слезы. — Вот почему я так решила. Ну и плюс, ты просто посмотри на них: они похожи на ту самую парочку, в которой один изводит другого чисто из-за мелких ссор. Примирительный секс самый действенный, вот я и хочу сделать на него ставку.       — А если они уже не пылают друг к другу страстью? — спросила Гермиона. — Не сделаем ли мы хуже?       — Не-а. Ты просто понаблюдай, как они друг на друге залипают, пока никто, в том числе они сами, не видят. Это сработает, как пить дать.       Вместе с поварами и официантами, которые уже порядком устали от этих склок и ссор, они разработали план, который Панси гордо величала «Укрощение строптивых». Гермиона же просто надеялась, что ничто не помешает исполнению их плана и что все пройдёт именно так, как они задумали.       Беллатрикс после ночи не появлялась в отеле, уехав на весь день, а вместе с ней уехала и Нарцисса. Судя по слухам, их кузен Сириус Блэк опять что-то натворил. Остальные гости не должны были сорвать план, поэтому все должно было получиться.       План был прост, как душа наивного. Панси и Гермиона должны были передать якобы анонимные записки Альбусу и Геллерту. В тех записках девушки написали короткие, но емкие извинения, которые бы удовлетворили обоих волшебников, а заодно и приглашение на примирительный ужин. Гарри согласился приготовить любимые блюда волшебников, а Рон обещал подать самое вкусное вино и достать дорогие ароматические свечки. И по закону жанра, их примирение должно было перекочевать из ресторана в постель уже подготовленного номера. И как бы на этом все, проблема должна была решиться ночью.       Исполнение плана проходило успешно. Гарри готовил блюда, старательно скрываясь от Дамблдора, которого, по удачному стечению обстоятельств, вызвали разбираться с поставщиком. Рон, в тайне от Геллерта, сделал заказ на вино. Весь персонал был уведомлен, горничные выбрали самую лучшую скатерть, а официанты выбрали лучший столик в зале. Все шло спокойно. Гермиона, тщательно мониторя ситуацию, все больше успокаивалась, в то время как Панси теряла терпение от предвкушения.       — Мне уже нетерпится увидеть это! — как злодей, потирая руки, Панси сидела в их штабе, выбирая цветы для их скандальной парочки.       — Не испорть план своим нетерпением, — усмирила девушку Гермиона, вновь вернувшаяся к отчётам. — А то через день вместо цветов будем выбрать, под каким мостом ветер дует не так сильно.       — И то верно, — согласилась Панси, выбрав шикарный букет красных гвоздик. — Такие пойдут?       — Символ любви и восхищения.....— пробормотала Гермиона, кивая головой. — Отлично. Когда их ужин?       — В восемь, — Панси горделиво отозвалась. Весь план был полностью построен на ее энтузиазме. — Там как раз гостей будет не очень много.       — Сейчас шесть, отлично, — Гермиона хлопнула в ладоши, и все документы начали разлетаться с ее рабочего стола на места. Девушка с трудом встала, и, размяв спину, направилась на выход из номера.       — Ты куда?       — Пошла кофию испью. Сил нет уже никаких.       — Ах, эти бессонные ночи…— мечтательно-издевательски проговорила Панси, и Гермиона, с усмешкой, сделала легкий пасс палочкой.       — Ауч! — смачный подзатыльник оказался неожиданностью для брюнетки.       Гермиона, спустившись вниз, обнаружила, что гостей, спустившихся на ужин, было уже сейчас мало. Рон натирал бокалы, официанты готовили столик, Геллерт же, о чём-то мирно беседуя с местным музыкантом, совершенно не обращал никакого внимания на приготовления. За матовыми дверями, ведущими на кухню, можно было немного разглядеть мелькающие кители поваров и полыхающие сковородки.       — Мокко, пожалуйста, — попросила Гермиона, с трудом усаживаясь на барный стул. Рон, кивнув, приступил к выполнению заказа. — Ты достал вино? — шепотом спросила Гермиона, когда Рон вернулся с чашкой дымящегося напитка.       — Ага, — кивнул Рон, и его рыжая шевелюра подрыгнула вместе с кивком. — Оно дорогое, но изумительное. Им должно понравиться.       — Отлично. Геллерт не заподозрил?       — Не-а. Он сегодня к бару только с утра подходил, для поднятия настроения пригубить немного.       К восьми вечера зал практически опустел, и интимная обстановка сама собой пожаловала в ресторан. Принесли свечи, цветы, расставили стулья и вынесли блюда. Когда же персонал спрятался по углам, гвозди сегодняшнего вечера пожаловали.       Геллерт был одет в прекрасный чёрный фрак, держа красивый цилиндр правой рукой. Выглаженный, накрахмаленный, одетый с иголочки, он казался настоящим воплощением джентльмена прямиком из викторианской эпохи. Спустя минуту прибыл и Альбус, одетый в белый костюм тройку. Мужчины выглядели немного взволнованными, хотя оба старательно это скрывали.       — Добрый вечер, Альбус, — проговорил Геллерт, отвесив своему визави почтительный поклон.       — Добрый, Геллерт, — Дамблдор отразил его движение и мужчины направились к своему столику.       Гермиона и Панси, сидевшие в баре до этого, передислоцировались за широкую стойку администратора зала, второго человека после Геллерта. Стойка была выполнена из дерева и сетки в небольшую дырочку — в эти дырочки девушки и смотрели, следя за свиданием.       Мужчины, расположившись, о чём-то поговорили, прежде, чем снять клоши, а затем приступили к трапезе. Девушкам, находящимся на другом конце зала, не было слышно, о чем был разговор, но судя по довольным лицам, все шло неплохо.       — Что-то мне совсем наскучило на них смотреть, — прошептала Панси, вытаскивая волшебную палочку. — Добавим огоньку…       — Чт-, НЕТ! — зашипела Гермиона, делая рывок, чтобы вырвать палочку из рук, но Панси оказалась быстрее, и заклинание пришло в действие.       Одна с жадностью, другая со страхом наблюдали, как нога Дамблдора, будто сама по себе, плавно взмыла вверх, касаясь ноги Геллерта, постепенно приходящего в смятение из-за неожиданной инициативы, и двинулась дальше, туда, куда сам Дамблдор не сразу собрался бы с духом лезть.       Геллерт что-то сказал Альбусу, но мужчина вспыхнул, отпрянув от стола, и, ругаясь на Геллерта, направился в сторону номеров. Грин-де-Вальд, разводя руками и что-то говоря, пошёл следом за Альбусом. В коридоре разразился настоящий скандал, и Гермиона с Панси, стоя за углом, слушали их ругань. Внезапно хлопнула дверь, и крики стали слышны в номере.       — Ну все, тебе пиздец.       — Герми!       Панси ринулась в штаб, пытаясь спасти свою шкуру, но в штабе оказалась Нарцисса с Беллатрикс. Женщины что-то обсуждали, но были весьма варварски прерваны. Панси, с глазами перепуганного оленя, рванула за спину Нарциссе, которая, ничего не понимая, автоматически ее собой прикрыла. В номер следом влетела разъяренная Гермиона с палочкой наготове:       — Прибью!       Беллатрикс среагировала куда быстрее своей сестры, и, обезоружив Гермиону, сжала ее в объятиях, не пуская к Панси.       — Что случилось? — спросила Беллатрикс, удерживая Гермиону. Девушка рвалась вперёд, тяжело пыхтя.       — Мы попытались примирить Геллерта и Альбуса. Я чуток им помогла, но, видимо, все немного разрушила, — говорила Панси, старательно прячась за Нарциссой. Женщина пришла в себя, и теперь основательнее прятала за собой Панси.       — Немного?! — вспыхнула Гермиона.       — Цыц, — шикнула Беллатрикс, и Грейнджер притихла. Шатенка гневно сверкала глазами, находясь в бешенстве.       Все прислушались к крикам, как только девушки умолкли. Мужчины бились в дверь, но она почему-то не открывалась. На несколько минут все полностью стихло, будто и не было никого за стенкой, а затем послышалось довольное мычание и все четверо чётко уловили звук прогибающейся кровати.       — А дверь-то кто закрыл? — спросила Нарцисса, хмуря брови. Этот кто-то явно не вписывался в план управляющих.       Все вышли в коридор, и обнаружили миссис Уизли, деловито вышагивающую от номера уединившихся. Женщина заговорщически посвистывала, что-то напевая, будучи явно довольной собой. В ее руке висел чип от номера, и все вчетвером усмехнулись, переглянувшись.       — Ну миссис Уизли, ну мафия прям, — одобрительно сказала Панси.       — Я предлагаю мисс Грейнджер протестировать, как закрывается дверь в мой номер, — прозвучал голос Беллатрикс, и женщина, утягивая несопротивляющуюся смущенную Гермиону вслед за собой, подмигнула Нарциссе с Панси, оставшихся стоять посреди коридора.