Отель "Малфой Мэнор"

      Гермиона и Панси, отметив примирение их «скандальной парочки», со спокойной душой принялись готовиться к встрече министра. Стафф работал как часы, и Паркинсон в который раз возносила суровую натуру Молли, которая никому не давала спуску, на пьедестал богини.       Однако не все шло так гладко. Очевидно, Грейнджер по уши влюбилась в Беллатрикс, а женщина, судя по заметкам Панси, серьёзно не была настроена и вообще не испытывала к управляющей ничего существенного. Это мучило девушку, а заодно и Панси, не знающую, как помочь своей подружке по несчастью, ведь сама уже давным-давно перестала так сильно убиваться.       — Эй, Ми, ты как? — Панси, закончив отчитывать бухгалтерию за промах, вошла в штаб, где Гермиона, поедая большую шоколадку, выглядела очень несчастной.       — Мой Титаник пошёл ко дну, вот как я себя чувствую, — хлюпнула Гермиона, и Паркинсон, обречённо выдохнув, придвинула стул ближе к Герми и сочувственно сжала ее руки. Девушка всхлипнула ещё сильнее, теряя контроль, но Панси, в таких делах набившая руку, вдруг грозным голосом сказала:       — А ну-ка цыть! Отставить слёзы! — Гермиона поражённо воззрилась на Панси, перестав плакать и жевать. — Ты не плакала даже когда профессор Пуфь занизил тебе оценку из-за того, что ты женщина! Соберись, Миона, перестань быть нюней! Взяла себя в руки, сделала морду кирпичом и отказала ей! Сразу поймёт, что ты у нас дама серьёзная! — Грейнджер, не сдержав смеха, расхохоталась. Панси, крепко ее обняв, напоследок сказала ей на ухо: — Запомни этот урок, Гермиона. Зачастую мы влюбляемся в тех, кого нам никогда не достичь.       — Ага, точно, — согласилась Гермиона, а затем Панси заново нарисовала девушке стрелки и рабочее состояние возобновилось.       Ближе к обеду они сошлись во мнении, что ничего лучше, чем классический приём, им не придумать. Все должно было пройти по стандартной схеме, но с чуть большей роскошью.       — Получается, он приедет, мы обе встретим его и подадим на стол дорогие блюда? — спросила Миона, задумчиво пережевывая кусочек мяса во время обеда. — Может пригласим какого-нибудь музыканта?       — У нас уже есть высококвалифицированный пианист, ты хочешь из почётного ресторана сделать сальной трактир? — спросила Панси, сидевшая напротив. Девушка постоянно смотрела Гермионе за спину.       — Куда ты там смотришь? — Мио хотела было обернуться, но Панси схватила ее за руку и прошипела:       — Не вздумай оборачиваться. И, ради всего святого, Ми, выключи свое упрямство, послушай меня.       — Мерлин, да кто там? — шепотом спросила Гермиона, послушно замирая. Интрига. — Какой нибудь наш бывший сокурсник? Профессор? Твоя бывшая? Бывший?       — Нет, — Панси, делая вид, будто разговаривает с Гермионой, косила взглядом куда-то левее. Про косоглазие Грейнджер решила пока не заикаться. — Там причина твоих слез и моего алкоголизма пополам с садомазо обедают, о чём то мирно беседуя.       Затем, судя по тому, как взгляд Панси быстро метнулся к глазам Гермионы, шатенка сделала вывод, что, возможно, Панси, проявившую «чудеса» конспирации, поймали с поличным. Грейнджер сделала вид, что ничего не происходит, и девушки быстро сменили тему, а когда сестры проходили мимо, решили занять рты от греха подальше и сделали вид, будто пьют и говорить не могут. Когда же две фигуры исчезли с поля зрения, управляющие шумно выдохнули.       — А чего мы их избегаем? — спросила Гермиона, облизнув губы.       — Не забывай, ты должна ее кинуть в теневой бан, а соответственно, должна вести себя максимально равнодушно, — напутствовала Панси, чувствуя себя Моисеем. — Она быстренько к тебе охладеет, твоя влюбленность благополучно отчалит восвояси и «Кнут и Пряник» примет тебя с распростертыми объятиями.       — Ну, а тебе то зачем?       — А вот я тоже обиделась, — сказала Панси и недовольно фыркнула. — Ишь ты, ей парфюм Северуса не нравится! А если ей не понравится моя смятая сонная морда с утра? Абсурд!       — Ну, она имеет право на предпочтения… — дипломатично заметила Гермиона, пытаясь сгладить углы.       — Засунь, пожалуйста, свою дипломатичную натуру подальше, Ми, — Панси, состроив геройскую мину прямиком из типичных фильмов от Гилдероя Флокхарта, продолжала вещать. — Мы покажем этим женщинам, что нас надо добиваться, и, что мы не так просты, к нам нужно искать подход!       — О каком подходе идёт речь, мисс Паркинсон? — раздался голос позади и Панси так и осталась с открытым ртом.       Гермиона, сидевшая в таком же положении, тупо смотрела на Нарциссу, которая, слава Мерлину, подошла только на три последние слова небольшой тирады местной бунтарки.       — Мы обсуждали приезд Министра Магии, миссис Малфой, — проговорила Панси, старательно изображая профессиональное равнодушие. — Гермиона предлагала небольшое музыкальное сопровождение, а я не согласилась ввиду того, что, насколько я знаю, Министр не особенно почитает музыку во время трапезы.       — Вы сегодня особенно красноречивы, мисс Паркинсон, — отметила Нарцисса, явно пропустив мимо ушей суть вышеизложенного. Панси, сидевшая на иголках перед ней, нервно улыбнулась. — Неужели свершилось чудо и в вас по известному адресу вбили ораторские способности?       — Позвольте отметить, мисс Малфой, — вмешалась Гермиона, чувствуя, что Панси потерпела поражение, — что мисс Паркинсон всегда была достаточно выразительна, и то, что вы заметили это только сейчас, говорит лишь о том, что вы проводите в ее обществе возмутительно малое количество времени.       — Я учту, мисс Грейнджер, — Нарцисса, ухмыльнувшись, кивнула на прощание головой. — Приятного аппетита, юные леди.       Малфой спокойной вальяжной походкой вышла из ресторана, прямиком к ожидающей Беллатрикс. Панси, выдохнув, посмотрела на Гермиону, сидевшую в таком же шоковом состоянии, что и она сама.       — Это ты сейчас и пофлиртовала от моего лица и подъегорила ее, да?       — Я сама от себя не ожидала, но, будь добра, поблагодари за экспромт и молча доешь, у нас график горит.       — А я то думаю, чего ты так Беллатрикс-то понравилась… — посмеялась Панси, завершая трапезу.       — Молча, Панси, молча, — Гермиона, смущенно улыбнувшись, подождала, пока Панси спокойно доест и затем обе девушки направились в штаб.       Так или иначе, встреча прошла не совсем так, как девушки планировали. Она вообще не прошла. Министр отменил встречу из-за передвижек в своём графике, и вся подготовка пошла псу под хвост. Одно было хорошо — никаких нервов.       — У меня тут есть одно предложение… — заговорщически начала Панси, вынимая два флаера. Гермиона недоуменно воззрилась на Панс, гадая, в какую степь брюнетку вновь потянуло. — Может, сходим, развеемся в наш любимый клуб? — только Грейнджер открыла рот, чтобы отказать и напомнить, что они должны быть ответственными серьёзными дамами, как Панс продолжила: — Давай же, не отказывайся! Тебе надо развеяться и забыть эту знойную сестричку Нарциссы!       Против последнего Гермиона ничего не имела в своём арсенале, поэтому взяла флаер, давая беззвучное согласие, но сказала:       — Я просто посижу, попью чего-нибудь и потом уйду.       — Могу посоветовать одну девушку для хорошего приватного вечера… — продолжила Панси, но Гермиона, шикнув на неё, заговорила вновь, однако теперь ее голос звучал твёрже:       — Выпивка. Это всё, ради чего я иду туда.       Паркинсон, не утратив бодрости духа, с улыбкой кивнула, и, чмокнув Герми в щеку, от чего строгая маска слетела, являя миру милую натуру, ушла.       Остаток дня Гермиона решала вопросы с сантехником, Аргусом Филчем, который, к счастью Грейнджер и несчастью Панси, был ярым трезвенником и употреблял лишь в том случае, когда к нему приходила Молли обмывать победу над каким-нибудь стервозным проверяющим. У них появилась проблема с работой крана в номере Беллатрикс — тот постоянно тёк по неведомой причине. Сама ведьма, встретив управляющую и сантехника в дверях, не удостоила ни первую, ни второго каким-либо словом.       Брюнетка только чуть дольше задержалась на Гермионе, отметив слишком равнодушные глаза, а затем, позволив им войти, села на диван спиной к вошедшим.       — Приступайте, мистер Филч, — вежливо пригласила сантехника к работе Мио. Мужчина вошел в ванную, недолго возился, а затем вышел и декларировал:       — Крану хана, мисс Грейнджер. Менять надо. Хрен пойми когда прорвет, — Гермиона, вспыхнув из-за бесцеремонности работника, осуждающе на него посмотрела. — То есть…это…неизвестно, когда затопит.       — Хорошо. Составьте акт на заказ, я зайду сегодня вечером, заберу его.       И мужчина покинул номер, не проронив более ни единого слова. Гермиона осталась один на один с Беллатрикс. Женщина, казалось, не была заинтересована в девушке, поэтому Мио приняла решение максимально быстро ретироваться. В конце концов, бежать от проблемы это всеми излюбленное решение.       — Куда-то торопишься, дорогая? — спросила Беллатрикс с легкой ноткой заинтересованности и небольшим количеством сарказма, когда рука Гермионы легла на металлическую ручку. — Мне казалось, я ясно дала понять, что после его ухода ожидаю продолжения твоего прибытия здесь.       — Его не будет, — достаточно твёрдо ответила Гермиона, однако ее рука на ручке дрогнула и сжалась сильнее, когда угольные глаза впились в неё с прищуром.       Женщина медленно встала, явно не торопясь, и подошла ближе, прожигая в юной деве дыру взглядом. Ее руки сложились на груди, выражая недовольство и ярость, чем Миона была озабочена. Не так она хотела уйти отсюда, совсем не так.       — Я пришла сюда по работе. Моя миссия здесь выполнена, я не вижу повода оставаться и…       — Повод стоит прямо перед тобой, — твёрдо и безапелляционно ответила женщина, достаточно жёстко прервав девушку. Последняя с пораженным вздохом умолкла, не зная, как сказать и что вообще сказать. — В чем твоя проблема?       — Ни в чём, — ответила Гермиона, стойко выдерживая давление женщины. Давалось это с трудом, причём с большим, но Грейнджер не привыкать к стрессу. Все таки подготовка от Панси срабатывала. — Я не хочу.       Внезапно брюнетка, без предупреждения, коим никогда не пользовалась, вжала своим телом Мио в дверь, плотно зажимая её и лишая последней возможности двигаться. Чёрные глаза впились в карие, а руки женщины достаточно собственнически сжали девичью талию, слегка вогнав большие пальцы под ребра, контролируя чужое дыхание. Это была завуалированная, но вполне понятная угроза.       — А правда ли, котенок? — сорвавшись на змеиное шипение спросила Беллатрикс, опаляя горячим дыханием чуткие участки кожи на шее.       Миона пыталась сопротивляться. Уж слишком горячо и близко была женщина, пленившая ее бедное влюбчивое девичье сердечко. Слишком приятно она пахла, была слишком настойчива. Но в этот момент Гермиона поняла довольно простую вещь для себя: не скажет «нет» сейчас, не сможет сказать больше никогда. Осознание того, что она впадет в зависимость от этой женщины, не на шутку напугало ее, и Миона, ободрившись словами Панси, оттолкнула руки женщины от себя, и, глядя Беллатрикс прямо в соблазнительно мерцающие глаза, произнесла тихо, но твёрдо:       — Правда. Я не хочу.       Десять секунд женщина внимательно всматривалась в глаза напротив, словно что-то высматривая в ответном взгляде, а затем ее лицо стало абсолютно непроницаемым, как и взгляд — нечитаемым. Дернув бровью, отошла к дивану, и, прежде чем девушка покинула помещение, сказала абсолютно равнодушным голосом:       — Я не собираюсь жить на Титанике.       Грейнджер, молча приняв витиеватую «просьбу» о переселении, покинула номер. Едва держа себя на ногах, она послала Панси патронус и вошла в штаб, где нос к носу столкнулась с Нарциссой. Внимательные серые глаза не упустили шокированного вида подчиненной:       — Вы в порядке, мисс Грейнджер?       — Как никогда, миссис Малфой, — вежливо улыбнулась Гермиона, пытаясь скрыть свои настоящие эмоции. Она прошла к своему рабочему месту, и, пытаясь выглядеть как обычно, задала вопрос. — Могу я вам чем-нибудь помочь?       — Да. Моя сестра жаловалась на протекший кран. Вы… — не успела договорить Нарцисса, как Герми ее прервала, продолжая вежливо улыбаться:       — Я уведомлена о проблеме. Сегодня же мы переселим ее в другой номер, с исправным краном, миссис Малфой.       Малфой, чуть кивнув, развернулась и ушла, успев отметить про себя убитый взгляд девушки. Это не сулило ничего хорошего, и Малфой, чувствуя непонятное сочувствие к девушке, решила узнать у сестры, откуда у ее подчинённой глаза на мокром месте.       Гермиона, как только дверь за владелицей отеля закрылась, с громким выдохом плюхнулась в кресло, закрыв лицо руками. Пара тревожных мгновений, и в комнате послышалось жалкое скуление, как будто щенку дали ботинком под дых, а затем девичьи колени с глухим стуком ударились об пол, и на весь номер стали слышны всхлипы. Девушка, боясь быть услышанной, зажала себе рот руками, глотая слезы.       В номер влетела Панси, с глазами подбитого лося, и мгновенно ринулась к заходящейся в истерике Гермионе. Шатенка, едва себя помня, прижалась к подруге и расплакалась ещё сильнее. Это было необычно и страшно — видеть вечно сильного человека сломленным. Не просто уже сломленным, а ломающимся, находящимся в процессе падения. Это было весьма тревожное зрелище.       — Приехали… — пробормотала Панси, пытаясь успокоить Гермиону. Расставание всегда давалось тяжело Гермионе, а когда ещё и чувства девушки были односторонними… — Давай успокаивайся, Мио. Не стоит она твоих слез, ну не стоит!       — Да мне обидно просто, что я всегда слишком сильно привязываюсь к людям, которым нет дел до моих чувств… — хлюпнула Гермиона, досадливо поджимая губы. — И так ведь всегда… Что ж со мной не так…       Девушки еще какое-то время посидели на полу, раскачиваясь в поиске успокоения. Панси гладила волосы Гермионы, чуть массируя той затылок, а страдалица уставилась в пол убитым взглядом, и, иногда всхлипывая, грелась в ставших родными объятиях.       — У нас ведь все равно ничего бы не получилось, да? — спросила Гермиона, чуть отсаживаясь и стирая вместе со слезами макияж. По мановению волшебной палочки, в комнату вплыли палетки и косметичка, и Панси принялась приводить лицо Гермионы в порядок. Шатенка не сводила взгляда с подруги, терзаясь сомнениями.       — Не знаю, врать не буду, но, скорее всего, ничего бы не ждало ни тебя, ни её, — Панси, сосредоточившись, принялась рисовать стрелки. Она как никогда чувствовала потребность казаться сильной перед другим человеком, чтобы дать тому толчок для восстановления. Паркинсон ещё никогда в жизни не хотелось так сильно помочь кому-то. — Так же, как у меня с Нарциссой. Хотя в моем случае, я сомневаюсь, что меня в принципе заметят.       — Кстати, я ж так и не поговорила с ней о свидании… — начала Гермиона, и, заткнув Панси пальцем, продолжила. — Ты хотя бы узнаешь, есть ли у тебя шансы на нечто серьёзное.       — Ты и меня хочешь утянуть в эту кабалу с разбитым сердцем? Вот уж спасибо, бро, — вздохнула Панси, заканчивая работу. — Ладно, попытка не пытка. — девушка легко улыбнулась, и Герми улыбнулась в ответ.       Через час, обе спокойные, девушки направились по делам. Гермиона, как и было обещано, зашла к Филчу за документами, а Панси, которая никогда не оставляла бар один надолго, пошла забрать у Рона заказ на алкоголь.       К вечеру все дела были сделаны, и Панси выразила надежду, что, возможно, на выходных они смогут оставить отель на миссис Уизли и отчалить на небольшой шоппинг.       Однако не все было так прекрасно и чудесно. Гермиона, к вечеру достаточно оклемавшись от потерь, спокойно сидела в баре, заполняя Книгу. Это был толстый журнал в плотном переплёте, куда она и Геллерт вносили заявки на банкеты.       Рядом стоящий мужчина выглядел весьма довольным, диктуя пожелания заказчика со своего блокнота. Девушка все записывала, оставляя пометки для Панси, которая должна была завтра вместе с этим журналом обзвонить всех необходимых людей.       — Я слышала, ваш… конфликт… с Альбусом уладился? — спросила Гермиона, подняв взгляд на Геллерта. Мужчина, словно кот, довольно ухмыльнулся и ответил:       — Разумеется, Гермиона, — он говорил уважительно, но с нотами хитринки. Грейнджер, поняв, что прокололась, виновато улыбнулась. — Думаю, я буду прав, если выражу тебе и Панси нашу с Альбусом благодарность.       — Да это, всегда пожалуйста… — промямлила Мио, смущаясь от похвалы.       — К сожалению, мне придётся тебя расстроить одной новостью… — Геллерт, внезапно став серьёзным, дал Мио одну старую газету, на лицевой колдографии которой был мужчина, одетый очень дорого и выглядящий аристократично. Сама же газета датировалась давно ушедшими годами, и оформление было совершенно не похоже на современные газеты. Нутро подсказало Мионе, что это либо кто-то очень знаменитый, и припожалует к ним на ужин, либо это кто-то, кто будет оценивать их ресторан. — Он должен был прибыть в отель инкогнито, но мне успели передать эту новость ещё до того, как все пересмешники были уничтожены. Ещё в самом начале своей карьеры этот человек заработал себе репутацию очень жесткого и принципиального инспектора, чем смог получить должность в красном гиде Мерлина.       — Неужели это тот самый инспектор? — ахнула Гермиона, всматриваясь в колдографию и текст статьи. — Это же он разрушил репутацию ресторана Альбуса, когда тот жил во Франции, верно?       — Абсолютно, к сожалению. Ал до сих пор толком не оправился от этого, и эта новость, вероятно, убьет его, — подтвердил Геллерт, с тяжёлым вздохом ткнув куда-то в статью. Гермиона, решив не лезть с утешающими речами, молча слушала. — Почитай об этом в статье. Таких газет уже не выпускают, как и нет больше его колдографий, поэтому береги её. Она была сделана, когда ему было всего двадцать три, но, тем не менее, на теперешнего него он сколько-нибудь, но похож.       — Когда? — спросила Гермиона, нервно глядя на мужчину на колдографии.       Он выглядел абсолютно равнодушным, даже не кривил губы в вежливой улыбке. Просто каменное лицо и глаза, от чего-то показавшиеся управляющей злыми или, по крайней мере, раздраженными. По опыту Грейнджер, такие люди имели достаточно травм, чтобы становиться жестокими как к себе, так и к окружающим, поэтому она подозревала, что угодить такому человеку будет очень нелегко.       — Мои люди говорят, что не далее, чем через неделю. Он имеет привычку появляться тогда, когда никто не ждёт — управляющий залом тепло улыбнулся, когда девушка подняла на него глаза.       — Благодарю, Геллерт. Это огромная помощь.       — Не стоит, милая, это меньшее, что я могу сделать в качестве благодарности за спасение наших с Альбусом отношений.       Этим же вечером планы сходить на шоппинг отложились на неопределённый срок, этим же вечером Нарцисса сидела в штабе, нервно выискивая номер кого-то знакомого в телефоне и этой же ночью никто никуда не пошёл, равно как и была отложена в долгий ящик боль разбитого сердечка.       Надвигалась гроза, а Гермиона с Панси не имели при себе зонтиков.