Отель "Малфой Мэнор"

      Это не шло ни в какие ворота. Герми крепилась из последних сил, стараясь удержать себя в руках.       На кухне нашли крысу.       Панси до сих пор зачитывает гневную тираду на кухне и тратит последнее состояние своего рода, давая на лапу журналистам, чтобы ни дай Мерлин кто-нибудь что-нибудь не ляпнул. Никто не мог себе позволить провалить проверку. По отчётам Минервы, которая провела со всеми сотрудниками беседы, этот шутник был не из отеля. Все реагировали на вопросы одинаково, кто-то даже имел алиби.       Словом, отель находится на очень тонком льду.       Инспекция Реддла началась с завтрака. Мужчина, как оказалось, привёз с собой змею и во время трапезы существо с таинственным взглядом спокойно извивалось вокруг хозяина, никому не докучая. Надо отметить, что в магическом мире путешествовать совместно со своим фамильяром и носить его с собой постоянно — обычное дело, поэтому никто особо не удивился, когда наткнулся взглядом на весьма симпатичную змеиную моську.       Гермиона любила змей. Особенно тех, которые разводила Панси, но то были маленькие декоративные змейки, не приносящие никакого вреда, а это была настоящая питониха, со вполне живым серьёзным аппетитом. Её Грейнджер слегка побаивалась, стараясь лишний раз не попадаться пресмыкающейся на глаза, а вот Панси реагировала на змею совершенно спокойно и даже озвучила Грейнджер идею о том, чтобы подарить Герми на день рождения питона или хотя бы настойку на змеиной шкуре.       На завтрак Реддл никак не отреагировал, ни один мускул на его мраморно-бледном лице не дрогнул. Он съел всё блюдо, тщательно пережевывая и неспешно глотая, так, будто ему и вовсе никуда не надо. Затем, как только трапеза была закончена, мужчина сделал пометки в своём дневнике и удалился прочь из отеля, не сказав ни поварам, ни официантам, ни Геллерту с девочками ни слова. Змея, чьи глаза не отрывались от дверей, ведущих на кухню, уехала на своём хозяине.       Выдыхать было рано, ни Крауч, ни Амбридж пока не объявились. Первый рано утром уехал, и судя по тому, что передал им Блейз, уезжал Барти к начальству за каким-то поручением, а Долорес, видимо, занималась разгрузкой вещей, исходя из комментариев Падмы и Парвати, потому что горничные искренне изумлялись, как можно носить абсолютно всё розовое. Гермиона, зная, как Альбусу тяжко далась даже новость о Реддле, решила все же спросить у Геллерта, как себя чувствовал шеф:       — Как ваша любимая лимонная долька, Геллерт? — спросила Гермиона, улыбаясь. Она надеялась зарядить хоть кто-то позитивом, выцеживая последнее из себя самой.       — Моя лимонная долька приготовила этому змеелюбу завтрак и закрылась в кабинете с чаном сладостей, — мужчина улыбнулся тепло и нежно, вспоминая о Дамблдоре. — Он не плачет, просто пытается смириться с тем, что снова встретил своего бывшего палача. Уверен, он будет в порядке.       — А как вы сам? — Ми старалась быть ненавязчивой, а участливой. Управляющий залом разулыбался в своей джентльменской манере, а потом сделал шуточный реверанс, не свойственный его обычному поведению, и сказал, хитро улыбаясь:       — Глядя на вас, миледи, моё настроение становится все лучше и лучше.       — А как же я?! — рядом оказалась Панси, вовремя подошедшая, и, состроив детское обиженное личико, забурчала: — Вечно мне не достаётся плюшек…       — О, как я мог так поступить! — Геллерт картинно поклонился и Панси, продолжая светить улыбкой. — И вы, моя дорогая миледи, тоже освещаете мои серые будни.       Все трое весело посмеялись, даже стоявший за барной стойкой Рон начал мило, но в своей глуповатой манере улыбаться. Геллерт, видимо действительно зарядившись позитивом от девочек, заставил и своих подчинённых улыбаться своей тёплой весёлой аурой.       Итак, настроение в зале было налажено, официанты улыбались не вежливо и дежурно, а искренне.       Настроение на кухне Гермиона не бралась исправлять. Туда она лишний раз не совалась, хотя ей очень хотелось поговорить с Гарри и обсудить, может ее весьма внимательный друг мог что-то знать.       — Панси, — позвала через плечо Герми, и почувствовала, как к ее спине прижалась вторая управляющая, обнимая Грейнджер. — Ооу, у тебя опять обнимашковая недостаточность? — со смехом спросила Гермиона, но не сделала ничего против, поэтому Паркинсон устроила голову на плече Герми и довольно кивнула. — Как ты уже знаешь, у нас проблемы.       — Ага, и в твоей гениальной голове созрел план как нам их решить? — Панси, протянув руку, вытащила из вазочки, стоявшей на барной стойке, несколько леденцов. — Знала бы ты, как я хочу напиться…       — Тоже хочу… — печально выдохнула Гермиона, получая от Панси одну конфетку. — Итак, ближе к делу. Я собираюсь сходить к Гарри и поболтать с ним о произошедшем, может он что-то знает. В конце концов, в Хогвартсе у него жопа без приключений жить не могла, ты сама помнишь. Может это он где-то влип.       — О да, до сих пор помню кое-какие истории…       — Не увлекайся, я для тебя тоже придумала работенку.       — Что, хочешь, чтоб я поставила где-нибудь прослушку?       — Нет. Найди у себя в шкафу самый неотразимый наряд, — Гермиона хитро улыбнулась, и Панси, тихо завизжала, когда до нее начало доходить, что именно собиралась сделать подруга. — Я постараюсь выполнить свое обещание.

***

      Пока происходили все треволнения с отелем, у Нарциссы назревали проблемы личного и семейного характеров, заставляя лишний раз переживать. Для нее не были секретом ни влюблённость Панси, ни разбитое сердце Гермионы. И если первой Малфой могла бы ответить взаимностью в ближайшем будущем, то к Грейнджер она не испытывала ничего, кроме сочувствия и жалости.       Беллатрикс была весьма жесткой и жестокой в отношении тех, кто безответно в нее влюблялся. Ещё в Хогвартсе она не давала своим поклонникам спуску, насмехалась и издевалась, прекрасно понимая, что ей все сойдёт с рук и за ней все так же будет увиваться группка влюбленных в нее людей. С возрастом ничего не поменялось, а может даже стало хуже. Беллатрикс редко заботилась о чьих-либо чувствах, если только это не касалось её сестёр, и порой она достигала невероятных высот, будучи способной сломать волю человека одними лишь словами.       В тот день, когда пришло известие о Реддле, Нарцисса пыталась дозвониться Беллатрикс. Зная ее, она пользовалась именно телефоном, ведь в последнее время ведьма занята практикованием беспалочковой магии, а значит, на патронус у нее не будет ни времени, ни сил, ни желания.       Что касалось Реддла, то Нарцисса знала об этом уже тогда, когда новость только начала разлетаться. Не то чтобы прям знала, но, благодаря своим связям в высшем светском обществе, смогла, что называется, проявить чудеса эрудиции и сложить два и два, внимательно выуживая из слухов важную информацию. С Томом она была знакома уже довольно давно, примерно со школьной скамьи, равно как и Беллатрикс. Белла никогда не посвящала Цисси в свою личную жизнь, но владелица отеля точно знала, что Реддл с Беллой одно время тесно общались и даже стали основателями какого-то клуба в Хогвартсе, который, если ей не изменяла память, все ещё существовал. Разумеется, никакого романтического подтекста. Оба были слишком далеко разбросаны по вкусовым предпочтениям, чтобы иметь что-то общее, а даже если и имели, то были слишком горделивы и тяжелы в характере, чтобы сойтись. Тем не менее, Нарцисса тоже его знала. Правда чуть хуже, чем Белла, но ее знаний хватило для одного очень четкого вывода — Реддл будет беспристрастен. Каким бы ужасным не рисовал его «Ежедневный Пророк» и «Придира», Том умел чётко разделять работу и прочее.       Разговор с девушками прошёл практически в одностороннем порядке. Подчиненные слушали, делали это очень внимательно, и Цисси уже могла видеть, как в двух проворных мозгах вертелись шестеренки, активно соображая. Это не могло не радовать. Было б хуже, если бы они бились в панике и сталкивались лбами в попытке сделать нечто непонятное.       -…приведёт в чувство абсолютно все сферы, и когда инспектор явится, мы будем готовы и никому не будет сложно работать в жёстком темпе, — сказала Нарцисса, и, получив положительный ответ о том, что информация принята и в процессе обработки, вышла из штаба, как только раздался звонок. — Белла, Мерлин бы тебя побрал, почему я не могу до тебя дозвониться?       — Я единственный раз оказалась трезвой в такое время. Не заставляй меня спускаться в бар и изменять свое положение, — раздался равнодушный голос в трубке и легкое шуршание, и Нарцисса сделала вывод, что Беллатрикс занята другой заразной дрянью: курила сигары. — Ты мне названивала весь день, чтобы помолчать в трубку? Ты же несерьёзно, Цисси? — последнюю фразу Беллатрикс произнесла нарочито елейным голосом, не упуская возможности всласть едко пошутить и выпустить раздражение.       — Нам нужно серьёзно поговорить. Ты…       — У себя. Будь добра, принеси чего-нибудь выпить, — чего Нарцисса делать не стала, возмущённо фыркнув.       Когда она пришла в номер, то не сразу обнаружила Беллатрикс. Вокруг волшебницы клубился густой горький дым, практически плотно скрывавший ведьму, расположившуюся на диване. Дым подбирался к двери и на секунду в голову к белокурой волшебнице закралась мысль, что пожарная сигнализация в коридоре может запросто сработать.       Малфой метнула взгляд к сигнализации на потолке, которая уже давным давно должна была среагировать на дым и оглушающе реветь на весь квартал, однако заметила, что все провода перерезаны, а от самого датчика осталось лишь чёрное выгоревшее место, куда, вероятно, пришлось небольшое небрежное «бомбарда». Нарцисса усмехнулась тому, с какой яростью Белла вымещала злобу на технике.       — Ты хотела поговорить, — не слишком заинтересованно напомнила Беллатрикс, делая очередную затяжку. Нарцисса, дернув плечом на такое поведение, распахнула настежь балконную дверь и встала в проёме, наблюдая, как вокруг Беллатрикс таял дымный ореол. — Мерлин, ну что тебе ещё нужно от меня? Чего ты так на меня смотришь?       Владелица отеля осматривала Беллатрикс, когда дым, наконец, спадал и являл свету волшебницу. На ней был обычный наряд с берцами, разве что Беллатрикс поменяла футболку и сняла кожанку. Берцы были вычищены, а вот футболка измялась, хотя не потеряла свежего вида. Кое-где в ухе отсутствовала серьга. Вид был потрепанный и Нарцисса все никак не могла понять, чем же на самом деле была занята темная колдунья, пока ее младшая сестра решала проблемы с Реддлом.       — Прекращай, — твёрдо, не терпящим пререканий тоном произнесла Нарцисса, неосознанно хмуря светлые брови.       — Что конкретно? У меня в руках сигара, в чемодане два килограмма запрещенки и три литра водки в мини баре. Будь, пожалуйста, конкретнее, я теряюсь, — ее голос звучал злобно, саркастично, но почему-то именно злоба в голосе казалась Нарциссе настоящей. Как будто Белла испытывала тяжёлые времена, но совершенно не хотела этого показывать.       — Мне не плевать на твое состояние, но речь не об этом, хотя тебе не помешало бы пару дней посидеть в вытрезвителе, — говорила Нарцисса, делая себе пометку убрать от Беллатрикс чемодан подальше. На это заявление Беллатрикс фыркнула, выдохнув дым через нос, и, прикрыв глаза, долго затянулась. Судя по всему, сигарами волшебница была довольна, раз позволила этому затянуться до дымовой плотной завесы. — Речь о Грейнджер, с которой у тебя непонятно какие отношения.       — Непонятные они только тебе. Секс без обязательств — это так называется, — Беллатрикс пустила в воздух кольца, не размыкая глаз, по максимуму игнорируя сестру. Хоть она и хотела звучать резче, что-то внутри неё заставляло сбавлять обороты, когда приходило осознание, что перед ней сестра, а не чужой человек.       — Нет, не так. Будь просто секс между вами, ты бы сейчас не спивалась и не портила себе остаток лёгких, — ворчала Нарцисса, мучаясь от двух желаний: отругать Беллатрикс за беспечность к своему здоровью и, в то же время, хотелось её обнять, просто дать понять, что она не одна.       — Опять играешь в мамочку? Советую присмотреться к подружке Гермионы, она в тебе уже дыру проглядела, — съязвила Беллатрикс, строя гримасу, открыв глаза.       — Прекращай кусаться. Меня этим не пронять, — твердо заявила Нарцисса, и Беллатрикс, вздохнув, спросила уже уставшим, сдавшимся голосом:       — Что ж мне делать, кроме того как кусаться?       — Что ты к ней чувствуешь? — Нарцисса, ощутив перемену в настроении сестры, села на диван.       Беллатрикс, решив все за Цисси, легла ей на колени и стала пускать в воздух маленькие колечки, находясь в раздумьях. Ее угольные глаза вместе с расширенными от сумрака зрачками казались двумя маленькими беззвездными вселенными. Блондинка, пользуясь моментом, стала легонько касаться ее волос и головы. Будучи в более адекватном состоянии, ведьма бы это вряд ли позволила.       — Много чего. С одной стороны, я не ищу отношений и мне даром не нужны все эти истерики, притирки, открывания друг другу душ, особенно если учесть, что у меня внутри все черно и пусто. Я не умею брать и отдать мне тоже нечего. Это меня раздражает и ужасно злит, и так было всегда, ты сама знаешь. С другой стороны, она вот в одну из ночей так доверчиво прижалась ко мне, пока спала. В душе как будто куда-то дверь открылась, честно. Стало вдруг так…тепло, что ли. Я не знаю, как вы это называете, но мне захотелось, чтоб она так как можно дольше лежала, и в принципе никуда не уходила, потому что тошно без неё…       — Ну слава Мерлину… — выдохнула Нарцисса, чувствуя облегчение. — Что ж ты хочешь и молчишь? Гермиона умная девочка, просто скажи ей об этом. Можешь даже просто аппарировать прямо перед ней и в лоб сказать, она поймёт и примет.       — Ты что, оглохла наполовину? Ты первую часть моей исповеди не услышала? Повторяю для особо одаренных, мне к чертям не сдался процесс построения новых отношений. Не надо мне этого, сыта по горло, — дернулась Беллатрикс, явно раздраженная от того, что пришлось откровенничать.       — А ты думаешь, отношения сразу идеальные и нет ни ссор, ни обид? Они не сваливаются на голову, как ты хочешь. — резонно возражала Нарцисса, продолжая перебирать дикие кудри сестры. Ее серые глаза весьма внимательно всматривались в эмоции Беллы. Своим поведением колуднья нехило раздражала саму Беллу, которая терпеть не могла анализа в свою сторону.       — Ну вот, ты сама все сказала. Мне это не надо, я лучше одна побуду, чем буду заниматься какой-то чушью, да ещё с чужим человеком, которого я знаю чисто из-за того, что сплю с ним.       Беллатрикс встала, слишком раздраженная, чтобы оставаться практически лицом к лицу со своим главным раздражителем. Она отошла к балкону, отбросив сигару, и глубоко задышала, пытаясь вернуть себе утраченное самообладание. Какой бы психопаткой она ни была и как бы сильно в ней ни жила неприязнь к людям, а Цисси обижать ей никогда не хотелось.       — А ты не думала, что не всегда отношения строятся именно на ссорах и скандалах? — спросила Нарцисса. Точка зрения сестры находилась в шатком положении, и Нарцисса собиралась на этот раз склонить ее в хорошую сторону, которая могла бы сделать ее счастливой. — Подумай же, разве всегда знакомство с человеком протекает так плохо?       — Как насмотрелась у отца и матери, так и думаю, — огрызнулась Беллатрикс, не сильно преуспевая в укрощении нрава.       — Не будь такой несгибаемой, Белла. Хотя бы просто попробуй. Она нравится тебе в постели, Панси может рассказать тебе, что она за человек. Чего ты боишься? — едва ли не взмолилась Нарцисса, нервничая.       Одно неверно подобранное слово, просто неуместный вздох и Беллатрикс вернется к прежнему состоянию. Малфой очень хотелось помочь Блэк, потому что как ни крути, а под слоем неприязни ко всем остальным, ярости и иногда чрезмерной жестокости крылась наученная жизнью женщина, которая искала того, кто мог бы…просто быть рядом и не ломать ее истинную натуру. Кто бы смог принять ее именно такой, какой ведьма и была на самом деле, а не пытаться перекроить ее или заставить измениться.       — Проиграть. Опять. В прошлый раз, когда я вступала в отношения, ничего хорошего не получилось. Как ты там ее называла? Энергетическим вампиром? Я не хочу опять чувствовать истощение, спасибо. Минерва до сих пор не может меня вылечить, — Беллатрикс обернулась, однако лицо оставалось нечитаемым. Ее глаза поблескивали, но она не плакала и не выказывала своего расстройства.       — Белла, — мягко позвала Нарцисса, зная, что именно такому тону свирепое существо в тёмной колдунье может покориться, если захочет, — подумай о моих словах хорошенько. Не всегда стоит бросать ковать, если однажды обжегся, и не всегда все в мире происходит так, как нам показывают. И я попрошу тебя ещё об одной вещи — внеси, пожалуйста, ясность в ваши с Гермионой отношения как можно быстрее. Она ценный сотрудник, и если она уйдёт только из-за тебя, я буду действительно очень сильно расстроена.       Затем Нарцисса встала, подошла к Беллатрикс и очень крепко, по-сестрински, ее обняла. Брюнетка, как и всегда, не ответила ей, игнорируя. На самом деле, Нарцисса не возражала: Белла с детства не умела и не любила воспринимать чужие попытки ее обнять, и просто стояла столбиком, ожидая, когда человеку надоест или отталкивала его, если это был кто-то посторонний. Ведьма не расценивала объятие как способ передачи эмоций и никогда им не пользовалась.       Как только белокурая ведьма вышла из номера, брюнетка шумно выдохнула, подошла к стене и пару раз несильно стукнулась головой, как будто это могло вернуть нечто в ее разуме на место. Серьги в ее ушах и браслеты негромко звякали, раздражая и без того запутавшуюся женщину.       — Нельзя пускать проблемы на самотёк… Нельзя… — повторяла как мантру Беллатрикс, а затем, замерев у стены на долгие пять минут, медленно, и совершенно не глядя, нашла чей то номер в телефоне и набрала. — Эн… О, хорошо, ладно, я в полной жопе, да, ты как всегда права. Поможешь?       Затем брюнетка, получив какой-то ответ, сбросила вызов и вышла из номера, прихватив куртку. Она чувствовала, что в отеле ей душно. Не потому, что в ее номере сломался кондиционер, а потому, что было слишком много эмоций и проблем для нее в этом месте. Ей в спину, когда она выходила, врезался взгляд младшей из сестёр.       Нарцисса знала, к кому пошла Беллатрикс за советом и почему она так поступила. И не винила за это.       Теперь, когда она дала Беллатрикс пищу для размышлений, оставалась больная сердцем Гермиона и Панси, которая, по наблюдениям Цисси, тоже понемногу начинала сдавать позиции. Это было паршиво, но у Малфой был план, как все ненадолго привести в нормальное состояние.       Плану, видимо, не суждено было сбыться. Она в ступоре замерла, заметив на пороге собственного отеля Люциуса. Этого павлина она меньше всего ожидала увидеть, и именно его прибытие заставило ее на секунду замереть.       — Какого черта ты здесь делаешь? — спросила Нарцисса, подходя к нему и в качестве приветствия обнимая. Ей совершенно не хотелось этого делать, но они стояли в центре холла, и очень много заинтересованных пар глаз наблюдали за ними.       — Того же, что и Реддл, — язвил Люциус, наслаждаясь своим положением и собственной неотразимостью. — Пришёл посмотреть на твой провал.       — Заметила, — оскалилась Нарцисса, едва держа себя в руках, когда рука мужчины сползла на талию. — Без руки останешься в два счета.       — Любезно, — отметил Люциус, разумно отступая.       Нарцисса краем глаза заметила два удаляющиеся силуэта возле лифта. Эти силуэты ей были знакомы, и Малфой осталось позавидовать своему умению попадать в неприятности.       Кажется, Малфой тоже скоро пойдёт за советом, потому что объяснить Панси всю сложность отношений с Люциусом она не могла.       Но, как известно, жизнь умеет преподносить сюрпризы. Вскоре к ней подошла Гермиона, выглядя весьма нервированной, но радостной.       — В чем… — собиралась спросить Нарцисса, но Гермиона прервала ее:       — Я хотела спросить, хотите ли вы восполнить дефицит общения с Панси? — Гермиона кусала губы, пряча улыбку. Нарцисса, ожидавшая «гонца», рассмеялась.       — Да, я все ещё хочу.       — Тогда мисс Паркинсон будет ждать вас сегодня после работы на заднем дворе, — Гермиона протянула небольшую записку. — Тут все, что вам необходимо знать о встрече.       А затем, шатенка развернулась и ушла, улыбаясь во все тридцать два. Ее провожала пара угольных глаз, чья обладательница уже успела вернуться обратно и теперь наблюдала за этой сценой со стороны.