Убийство за любовь

Золотая искра рассекла темноту. Загорелась спичка. «Гори, — у неё сводило нижнюю челюсть, — гори в аду». Едва различимый, но частый-частый стук отбивал свою дробь. Она поняла, что это её трясёт, что у неё, должно быть, стучат зубы. И тогда всхлипы снова порвали её и без того разодранную в щепки грудь. «Посмотрите на неё, — шептала на ухо ядовитая мысль, — снова здесь». Пару дней назад, когда её горе ещё не успело превратиться в гнев, она уже посещала это место. Куталась в его одежду, в их плед, и плакала навзрыд, нисколечко не жалея свою и без того гудящую от постоянных слёз голову. Капелька огня, дрожа в её трясущихся пальцах, стремительно ползла к основанию спички до тех пор, пока не поцеловала нежную девичью кожу. Сьюзи Ким болезненно прошипела и выбросила спичку на пол, на миг даже забыв о своём отчаянном исступлении. Но нет, ей нельзя забывать, иначе она захочет увидеть, поговорить, прикоснуться — позволить ему выйти сухим из воды. «Не в мою смену». Она оглянулась по сторонам, цепляясь заплаканными до красных пятен глазами за тёмные очертания предметов, которые могла легко отличить и без света: их совместное фото в золотой рамке, высохший в вазе букет с прошлого свидания, два опустошённых бокала для вина, его кашемировый свитер на спинке дивана. Дальше черстветь некуда — она и без того уже окаменела. Но эти стены давили со всех сторон — того гляди, она покроется трещинами и рассыплется окончательно. — Как тебе такой свадебный подарок… — шептала она, ковыряясь непослушными, словно одеревеневшими пальцами в коробке, — как тебе такое… Чиркнула новая спичка. На этот раз Сьюзи не колебалась и поднесла её куда надо. Политый бензином шкафчик вспыхнул так быстро, что за этим едва можно было уследить. Сьюзи попятилась назад, таращась на своё творение не то с вожделением, не то с испугом. Огонь тем временем переполз на деревянную вешалку, так же предусмотрительно политую топливом, и уже тянул свои лапы дальше. Девушка развернулась и понеслась прочь из полуподвальной комнаты. «Ни одного взгляда за спину». Но напоследок, уже с вершины лестницы, она всё-таки оглянула стремительно тонущее в огне помещение. «Наше логово, — как-то запоздало отозвалась тоска, — наш уголок». Но то была лишь секунда. Она развернулась и покинула комнату отдыха, закрывая за собой дверь, и понеслась к выходу по тёмной прихожей. Аккуратно, как кошка, пробралась через входную дверь в непроглядную ночь и уверенным шагом двинулась к ожидавшему её автомобилю. Спустя секунду её силуэт скользнул на переднее сиденье. Дверь захлопнулась почти беззвучно, на удивление водителю: обычно эта особа любила хлопать так, что от жалости к автомобилю, пусть и не своему, всё внутри него сжималось. — Трогай, — коротко приказала она. Дохван проработал водителем достопочтенного семейства без малого тридцать лет… он забирал своих нанимателей и из менее приятных мест. Но сейчас его взгляд, уже не такой остро видящий, как прежде, всё-таки неуверенно скользнул в сторону чёрного силуэта дома. Что-то натворила, чертовка. Что-то серьёзное. Этот дом принадлежал другому семейству Ким, а если точнее, одному из его отпрысков. Он находился в трёх часах езды от города. Им вообще нельзя было здесь находиться, но они приезжали сюда далеко не впервые, причём в прошлый раз при госпоже была какая-то странная коробка... маленькая ведьма протащила её внутрь, а вернулась с пустыми руками. — Вы сказали, что хотели что-то забрать, — тихо скрипнул голос водителя. — Я не вижу в руках госпожи новых предметов. — Не нашла, — прошипела Сьюзи, наклоняясь ближе к нему, — я сказала: трогай. Сейчас же! Водитель вздохнул и завёл автомобиль. Засвистели шины. Спустя пару минут они уже неслись по скоростному шоссе. Мужчина время от времени поглядывал на молодую особу, а та, в свою очередь, безучастно смотрела в окно. Тем временем особняк, принадлежавший Ким Намджуну и когда-то выделенный им специально для свиданий с возлюбленной, светился в ночи, как новогодняя игрушка. Пламя трещало, с аппетитом пожирая мебель, стены, потолки… но они этого уже не видели. Пожарная машина пронеслась мимо них только тогда, когда они въехали в город. Водитель отметил, что уголки губ его госпожи ползут вверх, и сразу всё понял. «Поздно, — подумал он, — от этого места уже ничего не осталось». Теперь он отлично понимал, что было в коробке. А Сьюзи торжествовала. Дело сделано. Голодный зверь, именуемый злостью, накормлен… почти. «Эти двое исполнят задуманное, — спокойно подумала она, разваливаясь на кресле, — они пойдут ради меня на всё».