СВЕРХНОВАЯ

      Следующим пунктом назначения значится частный сектор на Амса-доне неподалеку от уютных крошечных пляжей на левом берегу Хангана.       Здесь среди трехэтажных старых квартирных домов, половина из которых вот-вот будет разрушена либо временем, либо муниципальной службой, все еще сохранились островки частного сектора, что с учетом дороговизны сеульской земли — показатель особой роскоши.       Автомобиль такси пробирается через все эти петляющие улочки и вдруг оказывается в совершенно новом районе: дома здесь небольшие, но стильные и явно дорогие, европейского типа, с разбитыми у входа японскими садиками. — Никогда здесь не бывал, — восхищенно охает Чимин. — Да, здесь вполне может жить этот самый Ким Сокджин. — Так зовут этого вашего адресата? — уточняет таксист, внимательно глядя на дорогу. — Да, знаете, тут такая история, — Чимин заглядывает таксисту в лицо, и ему почему-то радостно от того, что этот хмурый невыспавшийся парень все-таки решает с ним поговорить. Парень, к слову, довольно симпатичный: открытое чистое лицо, высокий лоб, ясные большие глаза — совершенно нетипичная для корейца красота. — Человек пять лет назад принес в наше отделение пять посылок. И попросил доставлять каждый новый год по одной посылке этому самому Ким Сокджину. Но когда подошла дата первой доставки, выяснилось, что Ким Сокджин по этому адресу больше не живет… — И вы вернули посылку отправителю? — уточнил водитель, преувеличенно сосредоточенно паркуясь у нужного дома. — Должны были, но выяснилось, что отправитель тоже уехал, — вздохнул Чимин. — В этом году мы должны были доставить пятую посылку. — И вы решили во что бы то ни стало найти этого адресата, да? — понимающе кивает таксист, выключая зажигание и поворачиваясь лицом к Чимину. — Не боитесь идти один? — Нет, — машет рукой Чимин, открывает дверь, опускает ногу на землю, но тут же затаскивает ее назад и захлопывает дверь. — Ой!       Таксист непонимающе хмурится, но тут же понимает, в чем дело, когда видит, как огромная белая собака поднимается на задние лапы и, вроде, довольно миролюбиво ставит передние лапы на окно со стороны Чимина. Но все равно выглядит угрожающе. Потому что, если бы Чимин все-таки рискнул выйти из машины и стоял сейчас рядом с собакой, они были бы примерно одного роста. — Ого, — потирает затылок таксист. — Серьезный пес. — А вы не можете посигналить? — жалобно просит Чимин, указывая на руль.       Таксист разводит руками и жмет на клаксон, собака тут же облаивает этот его поступок, и к ее грохочущему лаю присоединяются псы из абсолютно каждого двора на этой небольшой стильной улочке.       Примерно минуту Чимин чувствует себя водолазом, сидящим в батискафе, за иллюминатором которого беснуются акулы: кажется, что автомобиль такси даже немного покачивается от дружного лая.       Что думает таксист по этому поводу, Чимин не может сказать точно, но по уголкам пухлых губ, чуть приподнявшимся вверх, видно, что его это, кажется, даже забавляет. — Что будем делать? — интересуется таксист. — Посигналить еще раз? — Ни в коем случае! — выставляет вперед ладошку Чимин. — Давайте, еще просто немного подождем. — Извините, вы что-то хотели? — со стороны дома напротив к ним подходит молодая девушка, гладит огромного белого волкодава совершенно бесстрашно и отводит его от такси во двор дома 511. — Нам… нам нужно увидеть хозяина этого дома, — поясняет ей Чимин, приоткрыв окошко, на всякий случай, не до конца, — и, я так понимаю, этой собаки… — Здесь живет японец Муаро Тэдамо, но прямо сейчас он находится в наркологической клинике на лечении, поэтому дома никого нет, а Фудзи по его просьбе кормлю я. — Он… наркоман? — уточняет Чимин осторожно. — Нет, — качает головой девушка, — он — тестировщик наркотиков. — Кто бы мог подумать, — хмыкает таксист, — существуют и такие профессии? — Он ученый, изучает влияние наркотиков на жизнедеятельность человека, — поясняет девушка, — ну, и без побочных эффектов не обходится, конечно, поэтому приходится периодически проходить, как он это называет, апгрейд. — Эх, я бы мог запросто работать тестировщиком чупа-чупсов, — вздыхает Чимин мечтательно, а потом нещадно краснеет, когда девушка и водитель такси разражаются дружным хохотом. — Нет, правда, в научных целях, конечно. — А человек по имени Ким Сокджин здесь никогда не жил? — спохватывается Чимин. — У нас в реестре значится, что по этому адресу такой человек или проживал, или был зарегистрирован. — Все может быть, — кивает девушка. — Этот дом — что-то вроде служебного жилья, так что жильцы здесь меняются примерно раз в два-три года. Но сейчас здесь точно живет Тэдамо и, вот, Фудзи. — Он ведь реально назвал свою собаку в честь Фудзиямы? Я правильно понял? — уточняет со смешком таксист, когда их автомобиль выбирается из узких проулков и несется по мосту в сторону парка Гури. — Наверное, — хихикает Чимин. — Это мило, да?       Таксист кидает на него странный взгляд и соглашается: — Пожалуй, мило, да. Хотя, я сначала хотел назвать это странным. — Меня Чимин, кстати, зовут, — протягивает Чимин маленькую ладошку. — Джей Кей, — пожимает его ладонь своими длинными холодными пальцами таксист. — Понимаете, от того, найду я адресата и вручу эти посылки или нет, зависит, стану ли я в этом году «Работником года» — пускается Чимин в объяснения, но замечает, как сжимает таксист губы в тонкую линию и умолкает, решив, что человеку просто неинтересно. — Если не найдете и не вручите, то вам это звание, что ли, не дадут? — уточняет таксист, подняв одну бровь. — Вы же не виноваты, что человек переехал… — Да, — кивает Чимин, — но мне не позволит совесть наслаждаться победой, когда на моем участке есть человек, который не получил целых пять посылок.       Таксист улыбается, поглядывая в зеркало дальнего вида.