СВЕРХНОВАЯ

      Следующий Ким Сокджин, судя по адресу, проживает в Хилл-стэйте, новом жилом комплексе в Каннам-гу.       Чимин заранее ерзает: в таких районах он никогда не бывал, туда и не попадешь просто так — на въезде в эти жилые комплексы охрана почище, чем в Голубом Доме.       Но таксист Джей Кей совершенно спокойно проезжает КПП, паркуется у детской площадки и выжидающие поворачивается к Чимину. — Как-то страшновато, — поясняет тот свое замешательство. — Я в таких богатых кварталах никогда не бывал. — Все когда-то бывает в первый раз, — усмехается Джей Кей. — Думаю, здесь безопаснее, чем было в Чансон-доне. — Почему? — Ну, там живет элита, а среди подобных людей много непредсказуемых чудаков, так что никогда не знаешь, насколько ты там с ним зависнешь, — поясняет таксист. — А здесь живут люди занятые, у которых кроме работы ни на что не остается времени.       Чимин поднимается во внешнем роскошном стеклянном лифте, в котором даже скамьи вдоль стенок — с посеребренными гранями, и разглядывает уходящие резко вниз виды Сеула за прозрачной стеной. И это чувство, что тебя оторвало от земли и забросило куда-то в другой, недосягаемый мир, не покидает его и когда он проходит через широкий сверкающий лаковыми стенами холл, и когда дверь квартиры 352-10 открывает улыбчивый паренек. — Здравствуйте, Сокджин? — с надеждой приветствует Чимин. — Привет, неа, Чон Хосок, — качает головой парень и тянет руку для приветствия. — Я уж думал, моя посылка из Италии прибыла! — Нет, — качает головой Чимин. — Но у меня, действительно, посылка. Только для Сокджина. — Солнышко, ты что, заказывала для Сокджинни что-то? — кричит куда-то вглубь квартиры Чон Хосок. — Вроде, нет, — за его спиной появляется хорошенькая девушка с кухонным полотенцем в руках. — Здравствуйте, — кивает она Чимину, — Нет, точно нет. — Понимаете, эти посылки для него были отправлены пять лет назад, — поясняет Чимин. — Не-не-не, — мотает головой Хосок и улыбается во весь свой большой и страшно привлекательный рот. — Этого не может быть. Пять лет назад Сокджинни еще и на свете-то не было… — В смысле? — Чимин старается не моргать слишком уж часто, — Как это? — Ну, ему еще и полутора лет нет, — Хосок указывает куда-то вниз: со стороны коридора вразвалочку топает пухленький малыш, с трудом удерживая равновесие. Все-таки не справляется и плюхается на попку, два раза растерянно моргает и тут же предпринимает новые попытки подняться на ноги. — Видите?       Чимин раскрывает свои списки: — Странно, а у меня здесь отмечено, что… по этому адресу проживал Ким Сокджин возраста… — Да, точно, — кивает Чон Хосок, — какое-то время проживал. О, знаете, проходите. Тут ведь такая интересная история получилась. Мы же своего сына как раз в честь того Ким Сокджина и назвали.       Чимин проходит в квартиру, принимает из рук молоденькой жены Чон Хосока кружку с горячим ароматным чаем и присаживается на ярко-красный диван в гостиной. — Так звали молодого человека, который, показывал нам эту квартиру, — продолжает хозяин, — Владелец квартиры — иностранец, и его как раз не было в Сеуле, так что он попросил своего друга Ким Сокджина пожить здесь на период продажи, чтобы показывать квартиру покупателям. Он почему-то риелторам не очень доверял. Нам потом Ким Сокджин рассказал, что этот иностранец сам был риелтором у себя на родине, так смешно…       Чон Хосок снова смеется, очень заразительно, но его отвлекает телефонный звонок. Чимин встает, подходит к окну и выглядывает на улицу: видит автомобиль, припаркованный внизу, видит блуждающего вокруг автомобиля Джей Кея, и ему вдруг очень хочется когда-нибудь обязательно купить себе вот такую же квартиру с видом на детские площадки, и чтобы его малыш тоже так шлепал маленькими ножками по теплому полу и периодически смешно плюхался на попку. — Мы с Юной как раз в то время переживали тяжелые времена, — возвращается к разговору Чон Хосок, оглядываясь, не слышит ли его жена, снижает голос до шепота. — Как раз получили из клиники неутешительные новости о том, что у Юны в связи с одной случайно обнаруженной патологией не может быть детей. Представьте наше отчаяние? Только поженились, молоды, полны жизни и надежд, а тут такое… Юне вообще казалось, что жизнь закончилась. И вот мы приходим смотреть эту квартиру, а тут Ким Сокджин. Он тогда испек пирог яблочный — ждал нас как дорогих гостей. Это сразу так подкупает, знаете? И вообще, между пустой и тихой квартирой, в которой никого нет, и квартирой, в которой пахнет едой и тебя ждет улыбчивый человек, всегда выберешь и купишь вторую. Запомните для себя, если вдруг когда-то решите сменить профессию и стать агентом по недвижимости.       Чимин смеется, делает еще глоток чая (чай такой вкусный, что нужно не забыть спросить рецепт) и уточняет: — Так что этот Ким Сокджин? — Ну, он долго приглядывался к заплаканному лицу Юны, а потом спросил напрямую, неужели квартира настолько ужасная, что девушка разочарована до слез. Мы сначала посмеялись, а потом поделились своей бедой. И этот Ким Сокджин…       Он тогда сказал, что беда — это когда ты хочешь увидеть и обнять человека, а его больше нет на свете. И что все остальное — решаемо. Он тогда ткнул пальцем в экран телевизора, где как раз по новостям показывали страшную аварию, в которой погибла вся семья и выжил только маленький ребенок каким-то чудом, и сказал, что вот у этого ребенка — беда. А у нас — это просто трудности жизни.       Чон Хосок замер, замолчал на мгновение, словно вспоминая о чем-то. В гостиную с визгом влетел на своих чуть косолапых пока ножках довольный во все щеки Ким Сокджин, улепетывая от матери. Подбежал к Чимину и ткнулся ему в коленки, хохоча во все горло. Не удержал равновесия и снова шлепнулся на попку. — Мы вышли из этой квартиры с Юной и, не сговариваясь, отправились в детский приют, — улыбнулся малышу Чон Хосок. — Джинни мы нашли совсем одного в этой его маленькой кроватке в пустой комнате: все остальные детки в приюте были намного старше, поэтому где-то играли. Сокджинни тогда было всего три месяца: его мама умерла при родах, а других родственников найти не удалось, вот малыша и определили в приют.       И пока я бегал, оформлял нужные документы на усыновление, Юна провела все это время у кроватки малыша — училась о нем заботиться, разговаривала.       С Ким Сокджином мы больше так и не встретились: в следующий раз в квартире нас встретил уже владелец, который приехал для оформления сделки. И потом мы хотели отблагодарить этого Сокджина, найти, но так и не удалось. Но малыша мы назвали в его честь. Знаете, вовремя сказанное правильное слово иногда творит чудеса похлеще любой волшебной палочки. — Если вы найдете Ким Сокджина, — просит Чон Хосок, провожая Чимина, — передайте ему от нас привет и скажите, что мы будем в любое время рады ему.       Чимин возвращается в такси таким притихшим, что водитель Джей Кей долго присматривался к нему, а потом не выдерживает и спрашивает: — Тебя там обидел кто-то что ли? — Нет, — качает головой Чимин, — просто… Чем больше я узнаю про этого Ким Сокджина из рассказов других, тем больше мне хочется познакомиться с ним самому. Смешно будет, если все эти рассказы — про нескольких совершенно разных людей, а я тут уже себе напридумал, что все про одного и того же.