А если там под сердцем лёд

Можешь попытаться объять пустоту, Как вчера пытался обнять меня. Это то ли золото, то ли ртуть, Может быть, спасение, может — яд. Немного нервно «Я не боюсь потерять тебя»

— Он такой ми-и-и-илый, — тянет Сян Лин, беря крайне высокие ноты и почти переходя на писк. Тевкр от её внимания смущается, но старается виду не подавать. Впрочем, всё его напускное спокойствие оказывается бесполезным, ведь краснеет он крайне заметно. Даже уши пылают. — Такие веснушки симпатичные и шапочка забавная, — продолжает Сян Лин, — так бы и съела тебя. — Его нельзя готовить, нет! — вскрикивает Паймон. — Но это же просто фигура речи, — Сян Лин непонимающе хлопает глазами. — Про крио слаймов ты так же говорила! — Паймон скрещивает руки на груди. — Не волнуйся, Сян Лин хорошая, — тихо говорит Люмин Тевкру, пока Паймон и Сян Лин продолжают спорить. В ресторане «Народный выбор» не так много посетителей, как обычно, поэтому Сян Лин решила немного посидеть со своими «особыми гостями» после того, как принесла им заказ. — Я бы хотела побывать в Снежной, там, должно быть, так много интересных ингредиентов! — улыбается Сян Лин. — У нас готовят в основном из мяса и рыбы, — отвечает Тевкр. — Как и везде, наверное… — Она готовит слаймов в желе из крыльев бабочек и слёз хиличурлов и подаёт всё это на листе крио папоротника, — взволнованно шепчет ему Паймон. — Медведи! — Сян Лин даже по столу рукой ударяет, так что несколько посетителей оборачиваются. — Я хочу приготовить медведя. Целиком! — А вот Паймон думает, что это медведь съест тебя. — Попроси моего брата, он поможет тебе, — радушно предлагает Тевкр, — не знаю насчёт медведей, но однажды он принёс домой огромную рыбину. Размером с медведя. Нет! С двух медведей! Люмин думает, что это серьёзное преувеличение, но Сян Лин явно принимает всё за чистую монету. — А кто твой брат? — спрашивает она с горящими глазами. Люмин уже почти видит, как она покупает билет на корабль в Снежную. — Его зову… — Неважно, как его зовут, — улыбается Люмин, хотя улыбка выходит несколько натянутой, — сейчас он занят, и мы не можем беспокоить его. Верно ведь? Тевкр кивает, стараясь не показывать грусти. Но Люмин знает, что как бы она ни пыталась быть лучшей на свете «старшей сестрёнкой», как бы лихо ни спускала на Тевкра деньги, отданные ей Чайльдом, заменить его самого у неё не выходит. — Ну если опять проголодаетесь, забегайте, — Сян Лин машет им на прощанье рукой, когда они направляются к выходу из ресторана. — Особенно ты, — она смотрит на Люмин с неожиданной строгостью, — выглядишь так, будто совсем не ешь. Если хочешь, в следующий раз я даже приготовлю тебе что-нибудь обычное. По меркам Сян Лин это крайне щедрое предложение. Настолько щедрое, что Люмин начинает задумываться о том, как же плачевно выглядит со стороны. Её саму пропажа аппетита не особенно беспокоила. Ну, до этого момента. — Я зайду, — обещает она, и взгляд Сян Лин смягчается, но всё равно остаётся обеспокоенным. Когда они снова оказываются на улицах Ли Юэ, Тевкр всё ещё выглядит немного опечаленным. Дома с острыми крышами и лакированными стенами, красные мосты, зависшие над улицами, пруды с декоративными рыбками — всё это уже не так занимает его. — Куда хочешь пойти теперь? — спрашивает Паймон. — У нас осталось ещё немного денег твоего брата, — добавляет Люмин, — так что если ты хочешь что-то купить, то не стесняйся. Можем даже вогнать его в долги. Люмин немного жалеет, что она не Чжун Ли, и не умеет так мастерски тратить чужие деньги. Нужно было взять пару уроков. — А мы можем… ну, сходить к братику? Может быть, он уже закончил? — строить грустное и жалобное лицо Тевкр умеет отлично. Даже если бы у Люмин были какие-то возражения, они все разбились бы об один этот взгляд. — Паймон думает, что ничего страшного не случится, если мы сходим. На неё грустный взгляд действует даже быстрее, чем на Люмин. Так что остаётся только согласиться.

***

— Вы ведь знаете, зачем я здесь? — говорит Тарталья с непринуждённой улыбкой. Как показывает практика, такое поведение пугает врагов даже больше, чем открытая угроза. Но у главаря шайки Похитителей сокровищ с чувством самосохранения что-то явно не то. Или «что-то не то» у него всё-таки с сообразительностью. — Да у нас тут смельчак. В угадайку, значит, играем? После этой его фразы на главаре Тарталья сразу ставит крест. Намёков не понимает, разницы в силе не чувствует. Такие ребята из каменного века так и не выбрались, поэтому коммуницировать с ними лучше сразу на языке насилия. Доходит быстрее и чётче. — К нам захотел? — продолжает главарь. — Говорю сразу: ты пижон, а у нас таких не любят. «Ну лучше уж быть пижоном, чем ходить с кличкой Скользкий У», — мысленно отмечает Тарталья. — У тебя такое богатое воображение, — продолжает улыбаться Тарталья, — а вот соображение не очень. Но так и быть, раз вы простые деревенские парни, я подскажу вам, зачем я пришёл, ведь я… Тарталья чувствует, как энергия струится сквозь его тело, от Глаза порчи до кончиков пальцев, чтобы вырваться и обрушиться на противников как штормовая волна. Так натягивается тетива. Так ты чувствуешь её звенящее напряжение за мгновение до того, как отпустишь стрелу и… — Братик! Рука дёргается, что-то внутри переворачивается с ног на голову. — Братик, ты продаёшь этим людям игрушки, так? Как круто! Я всегда хотел посмотреть, как ты работаешь! Сила глухо ударяется куда-то внутрь, застревая в горле, словно Тарталья подавился собственной энергией. Дышать становится трудно, в глазах на мгновенье темнеет. Но Тарталья не подаёт виду. — Ведь я… — продолжает он, — гм… Лучший продавец игрушек в Снежной! Кто-то сбоку сдавленно смеётся в кулак. Волна раздражения поднимается мгновенно. Потому что какого демона Люмин вообще веселится, когда он тут позорится? Тарталья хочет обернуться и сказать ей, чтобы немедленно прекратила. Но, обернувшись, видит её смеющееся лицо, и все злые слова мгновенно вылетают из головы. Люмин на самом деле нечасто смеётся. Улыбается, усмехается — да, но не смеётся. Сейчас же она явно сдерживается из последних сил. И Тарталье вдруг становится плевать, каким идиотом он выглядит. Потому что если его брат счастлив, а Люмин искреннее смеётся — то он всё делает правильно. Их с Люмин взгляды на мгновенье встречаются. В её золотых глазах всё ещё искорки смеха, а на губах улыбка. Тарталья понимает, что и сам улыбается ей в ответ. Наверно, довольно глупо. Наверно, слишком искренне. Сердце замирает на мгновение. И падает вниз, когда Люмин отводит взгляд. — Так вы покупаете или нет? Произведённые для вас три месяца назад в Снежной игрушки обойдутся вам в шестьсот тысяч моры. Одним платежом. И хоть Тарталья старательно выделяет интонацией ключевые слова, на понимание от банды похитителей сокровищ он особо не надеется. Сообразительные способности у них, мягко говоря, альтернативные. — Тебе нужно столько, чтобы починить свои мозги? — усмехается Скользкий У. «Ещё одно слово, — думает Тарталья, — и тебе даже столько не хватит, чтобы починить свои кости. Или то, что от них останется». Но Люмин весьма многозначительно кашляет с крайне серьёзным видом. Тарталья делает глубокий вдох. Всё-таки просто бить идиотов у него выходит лучше, чем общаться с ними. — Как насчёт оплаты услуг? — спрашивает Люмин, и похитители сокровищ смотрят на неё так удивлённо, будто только что заметили. — Чайльд сделает для вас что-нибудь, а вы оплатите его услуги? У него весьма богатый опыт в охоте за древними реликвиями. Каким-то невероятным образом Люмин даже в эту фразу удаётся вложить такую убойную дозу осуждения, что у Тартальи отпадает любое желание спорить. Услуга так услуга. Он готов захватить для них Ли Юэ, только бы это всё уже закончилось. — По правде сказать, мы расположились тут, потому что рядом есть сундук с сокровищами. Но подобраться к нему оказалось совсем непросто, так что уже пару дней мы обдумываем план действий. «То, что вы просто знаете что такое план действий, уже заслуживает восхищения». — Принесёшь нам сокровища, мы тебе сколько-нибудь заплатим. Но учти, сокровища наши. А чтобы ты не вздумал с ними сбежать, мальчишка, девчонка и странная летающая штука пока побудут нашими заложниками, — говорит Скользкий У, явно чувствуя себя злым гением. — Эй! — вскрикивает мелкая. — Паймон не странная! — Да, — кивает Тевкр. — Паймон не игрушка. Паймон — это Паймон. Люмин лишь молча разминает пальцы, когда похитители сокровищ берут их в кольцо. Тарталья мысленно усмехается, потому что ещё непонятно, кто на самом деле у кого в заложниках. — Давай, парень, принеси нам сокровища, а мы пока отсюда посмотрим, — кричит кто-то из дружков Скользкого У. — Только не моргайте, а то всё пропустите, — отвечает Тарталья, улыбаясь Люмин. Она закатывает глаза. Чтобы добраться до содержимого сундука и вернуться у Тартальи уходит меньше минуты. Но это кажется ему недостаточным. Поэтому он складывает крылья планера ещё в полёте, чтобы не просто опуститься, а спрыгнуть на землю мягко и по-кошачьи пружинисто. Волна энергии разлетается в стороны от него, расходится, как круги на воде, заставляя похитителей сокровищ испуганно отшатнуться в стороны. Тарталья же выпрямляется, вовсе не глядя на них. Он смотрит только на Люмин, рядом с которой и приземлился. А Люмин чуть наклоняется к Паймон и спрашивает: — Как думаешь, он может делать что-то, ну знаешь, не выпендриваясь? — О, Паймон думает, что он может умереть от этого, если попробует. — Ты ведь знаешь, что я всё слышу, да? — край идеальной улыбки Тартальи немного дёргается. — Прости, ты что-то сказал? Я разговаривала с Паймон. Тевкр смеётся, Тарталья обречённо вздыхает, а похитители сокровищ начинают потихоньку отползать от них, видимо, наконец поняв, что ребята они странные, и лучше с ними не связываться. Тарталья смотрит на Люмин, а она глядит куда-то в сторону, словно его и вовсе здесь нет. Если он подойдёт и попробует взять её за руку, она наверняка ускользнёт от него так же легко, как порыв ветра. Будто там, где раньше была Люмин, теперь только холодная пустота. Так есть ли смысл ловить ветер?

***

— Ита-а-ак, — недовольно тянет Паймон, — он снова сделал это! Люмин кивает. Из Похитителей сокровищ Тарталья долг, конечно, вытряс. Но почти сразу же его нашёл кто-то из фатуи, и он снова ушёл по делам, оставив Тевкра «поиграть с Люмин и Паймон». Сама Люмин даже не против, Тевкр чудесный ребёнок, но он проделал огромный путь не ради неё, а чтобы побыть с братом. А брат отгородился от него делами словно забором. То есть, конечно, Люмин понимает, что приезд Тевкра ни в чьи планы не входил, а у Тартальи есть обязанности, но. Люмин всё время мысленно натыкается на это «но», и звучит оно почему-то до странного обиженно. Будто Тарталья что-то должен лично ей. А лично ей он ничего не должен. Разве что на глаза не попадаться. Тогда вообще всё правильно делает, потому что пункта «не скидывать на Люмин внезапно нагрянувших родственников» в договоре не было. У них, собственно, и договора-то не было. Но. — Ты всё-таки за что-то злишься на братика, да? — осторожно спрашивает Тевкр, заглядывая Люмин в глаза. — Вы не помирились до конца? — С чего ты взял? — Люмин пытается непринуждённо улыбнуться. — Ты его даже по имени никогда не зовёшь, только «Чайльд». Люмин отводит взгляд. Правда в том, что она не имеет ни малейшего понятия о том, как на самом деле зовут того человека, которого она знает как Чайльда Тарталью, Одиннадцатого Предвестника Фатуи. Вот такие вот они с ним «друзья». Сейчас Люмин и вовсе оставила от его бесконечного титула только первую часть, которая кажется ей наиболее безликой. Ей кажется, что так она делает стену между ними ещё крепче. — Я не знаю, как его зовут, — признаётся Люмин, — он назвал мне только титул. Глаза Тевкра расширяются от удивления. Потом он хмурится и качает головой. — Как невежливо. Мама всегда говорила, что нужно представляться полным именем прежде, чем спрашивать чужое. Да он вроде и не спрашивал, вспоминает Люмин их первую встречу. Тогда он уже наверняка знал, как её зовут. Она сама представилась. Потому что Люмин, в отличии от некоторых, знает, что такое вежливость. — Ты из-за имени на него обиделась? Или из-за чего-то другого? Что произошло? — Ну, — вздыхает Люмин. — Ну? — Паймон подозрительно суживает глаза. Про то, что Люмин так и не объяснила, что они с Чайльдом делали на крыше, Паймон вряд ли забыла. А если забыла, то только что вспомнила. — Всё очень сложно, — обречённо выдыхает Люмин. Тевкр снова хмурится, делая серьёзное и даже осуждающее лицо. Люмин чувствует себя совершенно беспомощной. В детстве она тоже ненавидела, когда ей в качестве ответа предлагали подобные фразы. Но сейчас в голову ничего лучше не приходит. Потому что всё правда сложно. Так сложно, что она и сама запуталась. Люмин садится на торчащий из земли кривой древесный корень и приглашает Тевкра сесть рядом, потому что это явно не тот разговор, от которого можно отделаться быстро. И от того, что Люмин не может рассказать всю правду, становится только сложнее. Хотя она сама не знает, зачем покрывает Тарталью. Может потому что его забота о брате, его желание выглядеть лучше в глазах семьи трогают её? — На самом деле братик хороший, — говорит Тевкр, садясь рядом, — но иногда он ведёт себя слишком эгоистично и поступает опрометчиво, совершенно не думая о последствиях, — старательно выговаривает Тевкр, а потом поясняет: — так Тоня сказала. — Паймон даже интересно, в честь чего она его так отделала. — Как-то раз они поругались, — Тевкр болтает ногами и смотрит на горы, размытые туманной розоватой дымкой облаков. — Или не раз. Может, пару-тройку раз. В общем, Тоня тогда сказала, что братик дурак. — Паймон считает, что твоя сестра очень мудрая. — Это да, — тянет Тевкр, — братик иногда ведёт себя как дурак, но он незлой. Он очень упорный и много работает. Даже стал самым лучшим продавцом игрушек в Снежной и получил титул Чайльда. Он нас всех любит и очень сильно заботится. И ты ему тоже очень нравишься. Знаешь, как много он о тебе писал? — О том, какая я дура? — вырывается само собой. — О том, какая ты классная, — улыбается Тевкр. — И сильная, и весёлая, и как ему нравится проводить с тобой время, и… Сестрёнка? Люмин прикрывает глаза и качает головой. Сказать, что с ней всё нормально, она не может, потому что её дрожащий голос скажет всё за неё. Ей хочется жалобно всхлипнуть и закрыть лицо руками, но… Но не при детях же. — Я не знаю, что братик сделал, но он вряд ли правда хотел обидеть тебя. Наверно, он просто не подумал. А потом недостаточно хорошо перед тобой извинился. Я скажу ему, чтобы он извинился нормально. Паймон подлетает поближе к её плечу, и обнимает Люмин за руку. Становится чуть-чуть лучше. Люмин делает глубокий вдох, стараясь прийти хоть к какому-то душевному равновесию. Снова поймать то чувство баланса, которое она так умело держала всё то время, пока Чайльд пытался выбить долг из Похитителей сокровищ. Ей ведь правда хочется простить его, но… Но ей так страшно. Страшно, что ситуация повторится. Что они опять окажутся по разные стороны. Что снова причинят друг другу боль. Что однажды Люмин заглянет под маску Предвестника и не найдёт там ничего, кроме ледяной пустоты чужих глаз. — Не нужно, Тевкр, я… — говорит Люмин, как только чувствует, что голос её не подведёт. Но Тевкр ей не отвечает. Потому что, как понимает Люмин, распахнув глаза, Тевкра рядом нет. — Мы потеряли его! — восклицает Паймон, переворачиваясь в воздухе. У Люмин всё холодеет внутри. Потому что они только что потеряли ребёнка. И ладно бы, они потеряли его в Ли Юэ. Можно было бы спросить… ну… «вы не видели тут мальчика, который выглядит почти как тот рыжий Предвестник, только поменьше?» А тут горы. Горы, в которых хиличурлы, Похитители сокровищ, слаймы и «вдруг он к Пиро орхидее свалится?!» Люмин вскакивает с места так быстро, что чуть не запинается о корень, на котором сидела. Благо, далеко Тевкр уйти не успевает. Всё же лазать по горам — дело нелёгкое, особенно когда привычки нет. — Тевкр! — окликает его Люмин, глядя на него сверху вниз. — Стой там, я сейчас помогу! Тевкр стоит на одном из склонов, застыв на небольшом выступе и думает, как бы ему спуститься до ровной площадки. — Да я сам! — кричит он в ответ. И легко спрыгивает вниз на следующий уступ. Только вот уступ оказывается непрочным и осыпается прямо под его ногой. У Люмин всё внутри обрывается, когда она видит, как Тевкр падает. Она даже сама не понимает, как прыгнула вниз, как успела подхватить его и в последний момент распахнула крылья планера, немного смягчив падение. Приземляются они всё равно неудачно. Колено обжигает болью, и Люмин понимает, что ободрала его о камень. Одно из крыльев планера болезненно хрустит и выгибается в обратную сторону. Люмин без сожалений отбрасывает его в сторону. Главное, что Тевкр цел. — Так прыгать по горам опасно, — строго говорит она, поправляя смешную шапочку Тевкра, которая только чудом удержалась на голове. Тевкр шмыгает носом и кивает. — У тебя кровь, сестрёнка, прости, я просто хотел пойти и сказать братику, чтобы он… Но Люмин отмахивается. Потому что, кажется, принимать слишком поспешные и опасные для жизни решения — это у них семейное. Её куда больше беспокоит другое — чьи-то выкрики, раздающиеся сзади. Очень знакомые выкрики на языке, который она скоро начнёт понимать. — Ой-ой! — вскрикивает Паймон. — Там хиличурлы! Много! Очень много хиличурлов! Люмин оборачивается. Из трёх огромных хижин начинают высыпать хиличурлы, разбуженные криком своего дозорного. Но хуже всего то, что она чувствует, как ритмично дрожит земля под тяжёлыми шагами. Она знает, чьи это шаги. Люмин снова делает глубокий вдох и поворачивается к Тевкру. — Сейчас Паймон отведёт тебя в безопасное место, а ты побежишь за ней так быстро, как сможешь. — Но… — Паймон с безнадёжным видом оглядывается на свору хиличурлов, вышедших из домов. Люмин лишь качает головой. — Но их так много, — заканчивает за Паймон Тевкр. — Люмин их всех победит! — уверенно кричит Паймон, будто надеясь этим напугать хиличурлов. — Они ничто для неё! — Просто позволь сестрёнке разобраться с этим, — улыбается Люмин. А потом разворачивается и отбивает мечом первую прилетевшую в них стрелу. — Я приведу помощь, — обещает Тевкр и бросается прочь. Люмин только усмехается, потому что ну какая помощь? Кругом горы. Разве что Адепты снизойдут до неё. Но вряд ли ради неё они захотят спускаться из Заоблачного предела. Она уклоняется от ещё одной стрелы. Несколько больших хиличурлов с щитами уже бегут к ней. Но она смотрит только в просвет между горами, где медленно вырастает огромная фигура лавачурла в каменной броне. Люмин принимает боевую стойку, направляя на него меч, и улыбается. — Ну что, станцуем?